Металлический колокольчик

Отмычка отперла замок, и дверь открылась.

— Здравствуйте-здравствуйте! Есть кто дома? — в шутку крикнула Нерра, и здоровяк тут же пнул её в плечо.

Она шагнула внутрь, а за ней — все остальные. Следующего упрёка не последовало — достаточно было обратить внимание на мягкий свет с другой комнаты. Можно было поиграть в кошки-мышки: шаг, и испуганный человек всё слышит, даже если спрятался. Ещё шаг.

— Ну, где же ты, хороший? — протянула Нерра.

Ей, конечно, не ответят. Но услышат тон и поймут, что она не боится. Очень быстро можно понять, кто здесь главный. Кто не дрожит, тот и прав. Нерра любила растягивать такие моменты. Мягкий шажок, и она вошла в комнату, откуда горел свет.

Комната была заставлена целой кучей маленьких огненных язычков. Свечи разного размера стояли на полу, кровати, полках и подоконнике. Они окрашивали стены и потолок в сонно-оранжевый.

— Вот так да. Сектанты какие-то? Шизоиды.

Дарко то ли просто отмахнулся, то ли жестом приказал замолчать. Лидер пытался и прислушаться, нет ли кого в комнате, и в то же время найти взглядом что-то особенное, что-то помимо целых рядов свеч. Он шагнул к центру, и взгляды остальных не отлипали от него ни на секунду. Переступив маленькие восковые башенки, он оказался практически посередине, где свечей не было. Ноги подкосились, и все трое упали практически одновременно. Непередаваемая вялость и едва ощутимые покалывания окутали всё тело.

Фигура подошла сначала к девушке и перевернула её на спину. Их взгляды пересеклись, но ни один из них не поменялся. Встретились два человека, силы которых были совершенно неравными. Нерра что было сил попыталась разжать зубы. Человек перед ней опустился на колени и посмотрел с таким холодом, который раньше никогда не читался во взгляде. Он едва улыбнулся, но даже это получилось через силу. Указательный палец коснулся губ Нерры, и тело будто стало врагом. Нижняя челюсть медленно выдвинулась вперёд, а затем зубы начали медленно сжиматься. Не спеша, но словно пресс, который должен любой ценой справиться со своей задачей. Зубы начали давить друг на друга, сильнее и сильнее, пока что-то не щёлкнуло. Один за другим они начали трескаться и крошиться.

Для Нерры это был водоворот боли и страха. Страха, что с телом происходит что-то недопустимое, что оно вот-вот не вытерпит, что оно постепенно уродуется. Желание крикнуть тонуло в чём-то неподвластном, кажется, даже глаза оставались не испуганными, потому что им так приказали. А две челюсти давили друг на друга так сильно, как только могли. Пока мышцы не начало сводить от боли, пока не начало тошнить. А потом, когда палец оторвался от губ, всё прекратилось. Во рту остался привкус чего-то непоправимого и разрушенного. Человек повернул Нерру на бок, чтобы та не задохнулась. Не получалось умолять, ругаться или кричать. Беззвучное и неподвижное чудовище, оставшееся живым.

Все огоньки горели не для того, чтобы стало уютно. Язычки колыхались, чтобы Дарко и Венди видели друг друга. Она перевернула его на спину, и их взгляды соприкоснулись куда более крепко, чем с Неррой. Настала её очередь говорить и подбирать слова.

— Привет. Вот и наш последний монолог. Волнительно, правда?

Венди забросила ногу и села на лежащего сверху, упираясь коленями в пол. С этого ракурса было видно, что её глаза прикрыты, и она всё это время находится в состоянии помрачения. Её аромат горел куда ярче обычного.

— Вот ты называешь меня чудом. Но какое же я чудо, Дарко? Посмотри, посмотри на меня. Такая же мясорубка, как ты, нет? Точь-в-точь. Начала отбирать у детей сначала игрушки, а потом желание в них играть.

Своими ладонями она прикоснулась к щекам и начала нежно водить пальцами по лицу. В её касаниях не ощущалось даже зачатков злости.

— Ты меня как-то спросил, с кем я провожу свободное время. А я утаила, боялась, что разозлишься. А теперь страх куда-то делся. Так что знаешь, когда я была свободна, я проводила дни с удивительным человеком. Которого не берут зубцы и ножи этой прожорливой машины. Торакс пожевал-пожевал и выплюнул, представляешь? Поразительно, что у нашего города раскрошились зубы. Вот с кем я была.

Венди отвела руку и на ощупь достала из кармана флакончик. Крышка отлетела в сторону, и полужидкая масса полилась на живот лидера. Она оставляла за собой дорожку, двигаясь наверх, от живота к лицу. Желе быстро таяло и впитывалось в одежду. Венди макнула палец в маленькую лужицу и провела от глаза вниз, вдоль носа. Будто засохшая слеза, что пахла неестественно и опасно.

— Мне до неё далеко. Но даже из таких, как мы, может вырасти что-то стоящее. Не верю я, что счастье пахнет кровью. Не может быть, что когда все вокруг плачут — это нормально. Не верю ни тебе, ни Тораксу. И всё это время не верила, но очень боялась сказать. Хотя, казалось бы, какие трудности? Какие тут могут быть трудности?

Венди продолжала рисовать линии на лице, доставая всё новые и новые флаконы из набитых карманов. Она вымочила сначала Дарко, а затем и свои волосы.

— Очень тяжело держать в руках что-то, что может сделать другого инвалидом. Вот так, по щелчку пальца. Но металл рассказал, что есть альтернатива. Я же всё-таки человек, находящий тропы, а не убийца.

Пальцы уже крутили зажигалку. Колёсико медленно проскальзывало. Осторожнее надо быть.

— Давай до самой последней секунды будем самими собой. Никаких ролей. Я ищу, ты убиваешь. Никак иначе. Тебе есть кого убивать. И мне есть кого искать. Только, пожалуйста, не путай роли. Ты набрасываешься на тех, кто хоть немного верит в лучшее. Запомнил? А я тянусь к этому «лучшему». Сейчас оно так далеко, что мне даже не по себе. Между нами уже не просто земля, а целое море. Пропасть, которую я не преодолею. Я понимаю.

Щёлк. Появился оранжевый язычок, который покорно ждал. Но ему бы только повод, только каплю бальзама, и он не будет сдерживаться.

— Но пробегу, сколько смогу. Может, даже добегу до воды и растворюсь в ней. Шанс, на котором кончается история — это куда лучше романтики вашего вшивого городишки.

Девушка встала и ненадолго застыла. Смотрела на огонь, а не на Хтонику. Вроде всё время под руками был, а красота такая, будто в первый раз его увидела.

— Тоже, кстати, целая стихия. Поднесу к тебе и сожгу. Но зачем? Ты и так уголёк, Дарко. Тебе огонь уже давно ни по чём. А поднесу к себе — и загорюсь. Но ты же понимаешь, — улыбнулась она, — чтобы зажечь человека по-настоящему, никакие зажигалки не нужны. На себе проверила.

Венди закрыла зажигалку легким движением большого пальца и выронила её на пол. Девушка глубоко вдохнула, пару секунд оставалась неподвижной и пришла в себя. Выбежав из дома, она понеслась по теперь уже единственному существующему направлению — своей тропе.

* * *

Снова послышался вялый голос улиц. Венди вскоре выкинула его из головы и сосредоточилась только на нити, которая была видна всего на пару шагов вперёд. Этот побег был кардинально другим — здесь была цель. Она двигалась не вслепую, как в предыдущий раз.

Венди бежала совсем не быстро, потому что тело всё ещё болело. Минута, а уже захотелось сесть. А таких шагов ещё сотни, может, даже тысячи. Будет бежать до конца. Каждый шаг — это подвиг.

«Устаю, — подумала она. — Так мало прошла, а уже устаю».

И все же ноги держали как могли. Хтоника выбила всю жизнь из её тела, но не знала о человеке, который способен эту жизнь вернуть.

«Нужно просто идти. Просто идти и не останавливаться, — пронеслось в голове».

Она петляла, заворачивала за углы, ускорялась на открытых участках и всецело верила нити перед ней. Венди опиралась на грязные стены, переступала выбоины и то и дело врезалась в прохожих. Пусть кричат и смотрят вслед, пусть предлагают помощь или ставят подножки.

Не было конечной точки, лишь один момент впереди. Момент за моментом, шаг за шагом. Хтонике понадобится время, чтобы сдвинуться с места. Но и это не важно, ведь нить перед глазами была куда важнее угрозы за спиной.

«Не отдаляйся, — взмолилась девушка, но волю словам не дала. — Не улетай от меня».

Венди ускорилась как могла. Неслась вперёд по улицам, спотыкаясь и опрокидывая предметы на пути. Это состояние полубреда, когда не замечаешь даже людей вокруг, только волосок, который, кажется, вот-вот растянется и оборвётся.

Там, на другой стороне, был силуэт, который она придумала, и ничего больше. Ничего, только надежда на интуицию и дрожь по всему телу.

«Пожалуйста, не отдаляйся. Не пропадай!»

Она пыталась пронести эти слова через горизонты вперёд, на ту сторону. Далеко впереди находилось море, но так хотелось верить, что хоть одно слово сможет преодолеть его. Пропадали мысли о том, сколько ещё получится пробежать. Только жажда жизни и ощущение, что всё позади неё сгорает. И стоит остановиться, как вспыхнет и она.

«Не дай мне упасть. Пожалуйста. Будь рядом. Я найду тебя, я найду. Я найду тебя, я найду».

Она повторяла эти слова, чтобы успокоиться. Страшное предчувствие позади.

«Я найду тебя, я найду. Только не оставляй меня, пожалуйста!»

Венди пробежала под аркой со сломанными воротами. Ноги несли в сторону Гавани, но даже не думали останавливаться. И когда за спиной начали появляться чёрные пятна, в которых таились жала, пришла мысль, что они всё рассказали Дарко, и теперь он знает, где она. Жала не доставали до ног, не успевали уколоть и отнять жизнь, но моргающие глаза странных существ всё видели. Через них наблюдал за болотом и он — мрачная туча на вид и чёрная дыра по своей сути.

Дальше и дальше от города, на противоположный край болота. Ноги не успевали застрять в трясине, но передвигаться было тяжелее, чем по городу. Тропа перед глазами словно менялась в самый последний момент, ведя наиболее безопасным путём из всех. Иглы, что вот-вот готовы были вонзиться в кожу, так и не дотягивались. Спрятанные под тиной глубокие лужи удалось обойти стороной, как и глубокий пласт торфа. Венди ни разу не упала и даже не поскользнулась.

И только возникло чувство, что тропа помогает ей не застрять в Гавани навсегда, как она услышала крики далеко позади. Чем дольше она бежала, тем ближе были крики, тем больше становилось чёрных пятен под ногами. Жала начали появляться целыми скоплениями, потому пришлось следить за каждым шагом и вовремя реагировать на изменения направления нити перед глазами. Ни в коем случае нельзя было ждать, пока они оживут. Только что-то начинало шевелиться в маленькой луже, как Венди перепрыгивала её, следуя за последней надеждой.

«Пожалуйста, пожалуйста!»

Надеждой, что нить не порвётся и аромат её не обманул. Что дыхания и сил хватит. Что её не догонят раньше времени, а она не споткнётся в самый последний момент. Что не наступит на одну из луж и не остановится, признав поражение. На территории врага она была хрупкой целью, но немного смелости и совсем немного сил, пожалуйста. Может, там и ничего, но главное — пробежать столько, сколько может себе позволить человек. Просто пусть силы не оставят её без предупреждения. Всё это заключалось в одном слове. Пожалуйста.

Вдалеке она увидела синеватый цвет. Всё ближе и ближе к воде. Венди надеялась, что тропа свернёт в самый последний момент. Пусть придётся бежать вдоль берега, пусть даже через море, лишь бы не поворачивать назад. Только нога отрывалась от земли, и дорога за ней сгорала. Болото было всё влажнее и влажнее. Чужие места, в которых она никогда не была. А море, пусть она его и в глаза никогда не видела, было ближе, чем вечно повторяющаяся чернота под ногами. Неживая и будто из пластмассы. Как почва, в которую влили бесчисленное количество бальзама.

Страх взял верх, и она обернулась. Первой неслась Нерра. Та была проворной даже в таком состоянии, чтоб её. Остановись на пять секунд, и она бы догнала. Лёгкие резало — никогда не доводилось бежать так быстро и много. Венди смотрела исключительно под ноги, чтобы не споткнуться. Она поплывёт вперёд. Тропа точно не свернёт — уже некуда. Побеги она вдоль берега, так точно догонят. Напролом. Может, они не сунутся в воду. Может, там нет этих чёрных жал и совершенно другой мир.

Сзади не слышалось приказа остановиться. Ни крика, ни ругательств. Нерра знала, что её выносливость не подкачает. И тогда Венди сжала зубы и разогналась, чтобы вбежать в воду. Посмотрела вперёд. Синева. И снегопад.

На фоне него даже цвет моря казался поддельным, а не первозданным. Не металл, а белёсый восторг, что мчался с огромной скоростью. Быстрее, чем Нерра и сама Венди вместе взятые. Металл рвал воду под собой, словно был такой же полноценной стихией, как и она.

Бегущая остановилась у самого берега. Алефарз был совершенно не тем, что раньше, это было заметно даже по цвету. Не игривый металл, что весело пляшет меж пальцев, не серебристый, что хочет просто защитить, а белый слой. И человек, которому он подвластен, — не просто ещё один игрок. Это была конечная точка, после которой тропа, ведущая с самого города, окончательно растворилась. Само совершенство перед глазами и целая бездна за спиной.

Моника спрыгнула на землю и из-за высокой скорости едва удержала равновесие. Металл превратился в узкий полукруглый барьер, высотой в полтора раза выше них. Такой не пробить, хоть из пушек стреляй.

— Ты вернулась, — Венди упала на колени. — Ты правда за мной вернулась.

— Я слышала каждое твоё слово. Каждое, но не знала, как ответить. И видела тропу. Она повела меня через море. Сюда.

Насквозь промокшая, Моника молча обняла её. Нельзя было тратить драгоценные секунды, но ещё хуже было бы ими пренебречь. В объятии передалось так много, что им не понадобились слова, чтобы это выразить. За несколько мгновений, что у них было, обе ощутили целый град тепла.

— Найди нашу дорогу, Венди. Ту, по которой мы сможем идти с чистым сердцем. Без страха. Без черноты. Вместе. Сейчас от этого зависит всё.

— Я справлюсь. Обещаю, справлюсь, только нужно время. Но они не дадут, — проводница посмотрела сквозь металлический лист.

— Сколько тебе понадобится. Ищи и не оборачивайся. Не бойся. Не спеши. Не реагируй, если тебе будут что-то кричать. Не верь, если скажут, что меня больше нет. Я никуда не пропаду, обещаю тебе.

Два человека-стихии посмотрели друг на друга: волнение аж до головокружения, но ни тени сомнений. Из тела Моники начал выделяться пар, будто та постепенно начинала испаряться. Её подруга знала, что этот металл ни за что не растает. Она повернулась в сторону моря, но всё ещё ощущала широкое полотно позади.

Панцирь немного изменил форму, и из него наружу вышел человек. Теперь обе стояли друг к другу спиной, но со сверкающим белым барьером между ними. Каждой предстояло стать вулканом, который смог бы оторваться от земли.