Сумеречными Тропами

Его снова преследовало одиночество. Ин И найдёт его, если увидит в этом необходимость. А увидит ли её бывший военный, лишившийся прошлого? У мастера призыва не имелось ответа на столь сложный вопрос. Вернулся бы он сам к магу, имеющему над ним власть? Нет. Когда-то юноша покинул Наставницу, похоже, пришло время и ему остаться одному. Молодой человек сидел на призванной лошади, проклиная тот день, когда решил, что создание неживых объектов ему никогда не пригодится. Он мог бы создать колесницу, запрячь ее лошадьми и не страдать на ездовом животном. Юноша ненавидел путешествовать верхом, такой вид передвижений утомлял больше бега, так ему казалось.

Призванные птицы продолжали свой полёт, открывая обзору мастера территорию вокруг. Всё изменилось: реки иссохли, поля заросли лесом, поселения переместились, где-то выросли города, словно грибы после дождя. Прошло слишком много времени с его ухода.

Юноша направлялся в небольшой городок, выбрав его как место для отдыха. Возможно, оттуда начнутся поиски следов исчезнувших подчинённых. Архивы позволят сориентироваться во времени, если конечно существуют архивы. Ин И настолько не образован или же историю переписали?

Юноша порылся в рукаве, доставая бездонный мешочек и кидая взгляд на вторую лошадь, которой очень не хватало ездока. Молодой человек мог создать куклу, но ему необходима тень сознания, чтобы не иметь дело с пустышкой. Для создания нужно время и сосредоточенность иначе получится какой-то шут. Помнил он о подобном опыте в жизни Наставницы. Куклу звали Слуга, и был тот мужчина невероятно прилипчив и вечно недоволен. Помнится, его сознание создавалось в битве, основные желания базировались на стремлении защищать свою Госпожу. После битвы ему на воспитание сунули ребёнка. И воспитывался мальчик этой скучной куклой, которая запрещала практически всё, тогда как сама Наставница всё разрешала.

Тень сознания имеет сложную формулу: частица души мага, сплетённая с искусственным духом, формируют основу. Свой дух нужно рассечь на части и вживить одну из них в новое творение, формируя собственные желания и стремления. Нужно сделать их живыми. Так появляется кукла с сознанием, тенью или, если угодно, искусственной душой.

Юноша нашёл место для привала и огляделся. Кони не отходили от создателя. Молодой человек развёл огонь и закрыл глаза, опираясь спиной о дерево и направляя сознание в одну из птиц. Маг был способен сделать это, и продолжая путь, но чувство свободы приходило только, если он в этот момент бездействовал. Невесомость собственного тела после нескольких сложных дней казалась настолько приятной, что маг не сразу понял, как начал проваливаться в сон. Он пытался дремать в пещере, но грёзы не уносили его дальше изгороди. Стоило ему только начать проваливаться в сонную негу, как слух сразу начали тревожить крики, плачь и мольбы о помощи. Это не были голоса деревенских жителей, которых по милости Ин И пришлось вытаскивать из передряги. Это были осколки его собственного, расколотого сознания, вживлённые в кукол. Перед глазами тут же вспыхивали кострища, пламя которых жгло тело изнутри и снаружи. Горло сдавливало от удушья, а костяной когда-то живой мешок, служащий вместилищем духа, раскачивался взад-вперёд, верёвка тёрлась о балку, раздавался скрип. Какофония звуков, среди которых собственные предсмертные хрипы. Толщи воды смыкались над глазами, тут же ледяная жидкость врывалась в лёгкие, не давая сделать вдох. Сухожилия растягивались и вырывались из тела под истошные вопли. Тело медленно слабело, жизнь покидала его вместе с кровью, для которой открыли все двери, разрезав плоть.

Голос сорвался на крик. Мастер призыва открыл глаза, чувствуя, как по телу бегут тонкие ручейки холодного пота. Молодой человек видел жестокость мира, выступая скорее сторонним наблюдателем. Теперь же, судя по ощущениям, он принимал непосредственное участие в этом представлении. Самое ужасное, что пытка начиналась, стоило ему только сомкнуть веки.

Юноша осторожно поднял руку, наблюдая, как его, не оторванная от тела, конечность дрожит, и начал рисовать новое творение. Похоже, что пещера, не позволяла ему окунуться в эти эмоции, берегла своего последователя, иначе он точно проснулся раньше. Теперь Матерь лишь наблюдала со стороны, материнские объятия способны защитить не от всего, особенно, когда удаляешься от них. Вокруг стояла тишина, но вопли, ворвавшиеся в краткий сон, не хотели замолкать, продолжаясь в голове. Создать куклу, чтобы отвлечься. Начертав тело, молодой человек замер, когда осознал, что одежды для марионетки у него нет. Создавать неполноценное творение, где ткань будет и плотью, не хотелось. А тащить в город девицу в одном плаще, не лучшая идея. За кого его примут стражники? Потому занятие пришлось бросить, почти сотканная оболочка развеялась подобно дыму.

− Я же говорю костёр! – раздался хрипловатый голос, откуда-то из кустов.

Молодой человек, растерявший бдительность, запоздало вспомнил, что птица видела кого-то. Торговцы? Две повозки, по два человека на каждой, и две отдельные лошади, одна из которых с двумя ездоками, но только один из людей привлёк внимание мастера призыва. Молодой мужчина, его внешность, поведение, всё в нем лаконично можно было описать одним простым словом: обычный. Такой может пройти мимо на улице, и его не вспомнят. Он пускал лёгкую рябь, это точно был маг. Захотелось притвориться спящим и понаблюдать за ними, но отсутствие рядом кукол могло отрицательно повлиять на ситуацию.

− Рады встретить вас на нашем пути! – воскликнула женщина, подходя к костру. – Не против компании в такую хорошую ночь?

Женщин среди торговцев было трое, та, что заговорила, не внушающая доверия седая дряхлая старуха и молодая девушка. Юноша махнул рукой, не произнося ни слова и дозволяя людям подойти. Взятый в деревенском доме плащ скрывал человека почти полностью, на виду находились ноги в походной обуви, тонкие кисти рук, нижняя половина лица – ничего из этого не смогло бы навести на мысли о его поле, возрасте и положении в обществе. Потому молодой человек рассудил, что грабить его не собираются, по крайней мере, пока не узнали ничего конкретного.

− Ты что же, не рад видеть путников? – одёрнул молчаливого человека, закончивший копошиться у одной из повозок с лошадьми, старик.

Мастер призыва показал три заученных жеста: «Я», «не могу» «говорить».

− Бедняжка! Немая! – женщина голосила так, словно голоса маг лишился прямо сейчас при ней и теперь страдал от утраты такого сокровища.

− Чего!? – громко переспросил старик, почёсывая голову с редкими седыми волосами, он пытался рассмотреть не спешившего подниматься человека.

Женщина сконфуженно обернулась к остальным, чтобы громко всем пояснить:

− Немая! – отчего-то люди забывали, что немота и глухота не всегда следовали рука об руку, и позволяли себе слегка неадекватное поведение.

− Баба немая! − воскликнул старик. – Это ж подарок Отца! Может она ещё и глухая? А?! Не?! Не глухая? Слышит, что я говорю? Хорошо, а то я сам-то почти не слышу! Что!? Заткнуться? – диалог, больше походивший на монолог состоялся со старухой, и закончился лёгким подзатыльником, когда зрелая женщина отвела своего возрастного спутника в сторонку. Что они там делали, магу было не интересно, потому он не стал поворачивать голову для дальнейших наблюдений.

Обычный мужчина тем временем помог своей спутнице спуститься с лошади, разговаривая с ней, ответов было не разобрать. Складывалось ощущение, что говорил лишь он, тогда как молодая спутница никак не реагировала.

В стороне подросток, лет шестнадцать-семнадцать на вид, тем временем суетился вокруг женщины, словно ожидая чего-то. Был ещё немногословный мужчина, который как-то нервно озирался по сторонам, словно стараясь отыскать что-то. Покрутив головой, он пошёл собирать ветки. Вот и сложилось первое впечатление. Наибольшее внимание привлекали три фигуры: двое мужчин, один словно хищник реагировал на каждый порыв ветра, другой слишком обычный и оттого подозрительный, и очень молчаливая спутница того из них, что являлся магом, магом обычности.

− Возьми мешок, можно пожарить и перекусить, – обратилась к сыну женщина.

Старики сели по правую руку от мастера призыва, женщина с мужем и сыном по левую, а обычный мужчина замыкал круг, сев прямо напротив. Его спутница легла спать прямо на земле, но голову положила мужчине на бедро. Компания быстро оживила ночь, заглушая голоса и отвлекая от них. Женщина начала готовить над огнём похлёбку с мясом, по их словам, пока они шли, сын выловил где-то дичь и успел освежевать её. Старики задорно поддакивали, отмечая какой у них хороший внук-охотник, не зря они положили столько времени и сил на его обучение, отец тоже кивал, нервозно, словно хотел, чтобы голова отлетела от туловища при следующем движении.

Молодой человек отвечал простыми жестами, самому что-либо спрашивать оказалось даже не нужно: женщина с радостью рассказала, что её семья торговцы как раз направляются в город. Обычный мужчина вместе со своей спутницей прибились к ним недавно и тоже направляются туда. Они обходили место сражения, потому не успели заглянуть в деревушку и переночевать там. Но они заглянут туда на обратном пути. Мастер призыва осторожно наблюдал за своими спутниками. Парочка, не принадлежащая семейке, действительно, держалась отдельно. Обычный мужчина не задавал вопросов, но иногда кидал неоднозначные взгляды на главу семейства, словно подозревая или изучая его.

Юноша смотрел на чашку с похлёбкой, его отказ женщина проигнорировала, поставив благоухающее блюдо рядом, сидевший напротив мужчина тоже отказался, но получил чашку в руки. Его спутница же просыпаться не собиралась даже от громких окликов старика, пожелавшего накормить эту, как он выражался «бледную поганку».

− У моей сестры очень крепкий сон, − спокойно сказал мужчина, мастер призыва впервые услышал его голос, спокойный и вкрадчивый, таким голосом можно отправлять на смерть и человек подчинится.

− Она оттого и бледная, что не ест и спит всё время! – вновь завёлся старик. – Мы, пока ехали, она спала. Да?! Решили отдохнуть, а она ОПЯТЬ спит!

− Устала, − отозвался мужчина.

− Во, баба! Она ж ничего не делала!

− Заткнись уже, старый! – захрипела старуха. – Будто сам много сделал! Всё на внука спихнул, а теперь вот...

Женщина, сын и отец тем временем устроили едва заметные бессловесные переговоры, к которым подключились и старики. Под предлогом поискать что-то в повозке всё семейство отдалилось.

− Негоже юной девушке путешествовать одной, − тихо проговорил мужчина, поглаживая волосы спящей сестры, но обращаясь при этом к мастеру призыва.

Юноша поднял глаза, только, чтобы понять, что его совершенно бесстыдно рассматривали, словно десерт на столе. Мастер призыва отставил чашку, не собираясь употреблять сомнительную дичь, и встретил серьёзный взгляд собеседника. Серые глаза изучали его, словно диковинку, а тонкие губы сложились в едва заметную улыбку. Они видели друг друга насквозь или же юноше показалось? Какое-то заклинание пустило волну. Была у магов одна неприятная черта, они практически безошибочно могли обнаружить своих. Простая уловка, трюк: чародей запускал поиск, так называемую волну, она проходила через препятствия в виде всего, что не обладает магией, но врезалась в собрата, образуя круги. Словно бросил камень в воду. Создавалась рябь, новая волна, и можно спокойно отследить такого же, как ты сам. Можно создать и приобрести артефакт, который будет всё время находится в этом колебании, такие использовались во время гонений на магов во времена правления Слепой Императрицы. Имелись, конечно, и пара лазеек, одной из них мастер воспользовался, чтобы уйти от преследования на поле боя. Юноше пришлось создать кукол из той же плоти и крови и наделить их задатками силы, чтобы круги, которые создавали их тела, были полностью идентичны тем, что создаёт он сам. Сейчас кукол рядом не имелось, оттого пустить нахала по ложному следу не получится, по крайней мере, пока.

Мастер призыва сжал кулак. Никто бы не увидел произошедшего, но с дерева неподалёку свалилась призванная птица. Перья быстро сходили с её кожи, а тело увеличивалось, меняя форму и превращаясь в человеческое. Юноша тем временем собирался показать очередной жест, как этот самый наглец, пускающий рябь, забрал отставленную юношей чашку и мимоходом бросил:

− Была так голодна, что всё съела, − молодой человек наблюдал, как мужчина понёс посуду в сторону ручья, что протекал неподалёку. – Не беспокойся, я сам вымою её.

Семейка тем временем подготовила спальные места и быстро начала распределяться по ним, приговаривая, что их уже клонит в сон. Молодая девушка, которую бесцеремонно переложили головой на землю с мягкого бедра, совсем не отреагировала, продолжая мирно спать. Мастер призыва изобразил сонливость, не собираясь покидать насиженное место у дерева, отсюда можно спокойно наблюдать за всеми и за собой. Дед лёг и, посмотрев на новую знакомую, спросил:

− Понравилась похлёбка? Вкусная, да? Очень вкусная!