"Танец надежды"
Глава 3: "Восхождение"
Изваяние Гергедана заняло своё место на носу корабля, обратив рог в сторону леса и стоящей за ней стены, отделяющей его от Закрая.
Арсури, окружавшие судно, начали петь. Низкий бас их голосов звучал как тревожные звуки десятков труб, возвещавших об опасности.
Саэхор не остался в стороне и начал играть. Пальцы аккуратно метались по струнам, извлекая из инструмента необходимый звук -низкий, сосредоточенный.Стоявшая рядом с ним Саэада положила руку на грудь, плотно закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Она приводила в порядок ритмы своего сердца – главного музыкального чуда Дзынов.
В центре их могучей груди бился пульсирующий нерв, приводивший в движение всё вокруг него. Запуская его ход, высокий народ начинал творить: ваять, ковать, рисовать, собирать механизмы. Но тайну того, как можно заставить огромный корабль полететь, знали лишь в Элизии.
Ада начала петь. Она положила руки на плечи одного из Арсури и своего сына. Проходя через них, глас её усиливался, становясь хором одного Дзына. Мало у кого в Окайме, в своё время, a теперь уже и в Закрае, было такое же сильное сердце, как у матери семьи Саэ. К её пению присоединялись деревья, песчинки молочного берега, животные и рыбы, сотнями возгласов оглашая необычайно оживлённый край мёртвых.
Лютня в руках юноши становилась агрессивнее, переходя на более агрессивный тон. «Инжи» всё также стоял на воде, окружённый парившими Арсури. Они проложили обе пары когтистых лап к борту судна. Быстрые, будто как у стрекозы, крылья за их спинами, яростными вибрациями наполняли воздух. Волны расходились помолочного цвета влаге под их ногами. Благородное дерево, из которого был сложен корабль, начало покрываться рисунками и письменами, таинственными орнаментами и прожилками разных цветов. Они медленно, словно текущая из древа смола, расползались от лап духов леса.
Саэхор, стоя на берегу, ускорился еще сильнее. Тонкие пальцы бешено прыгали по струнам. Саэада буквально впилась ногтями в его плечо. Глас хора, который звучал теперь словно всемирный вой, был так громок, что, казалось, доносился до самого диска. Пот проступил на их лбах. Юношу впервые обуял дикий жар за пределами кузницы. Мертвенный хлад Элизия изгонялся жизнью из музыки.
Сверкающими болидами нити чистой энергии устремились от их тел в сторону Арсури, плетущих чары над «Инжи». Разноцветные линии становились толще, превращаясь в плотные канаты. Они достигли духов леса и оплели так, словно виноградная лоза деревянный черенок, стремясь повыше к свету.
Потоки пульсировали энергией, переливаясь радужными оттенками – от бледно-розового до зловеще-бордового. Коричневая кожа духов засияла под их балахонами. Их тела наполнялись силой голосов и музыки, которую играл Саэхор. Но она мгновенно покидала их, переходя на корабль, разбегаясь по бортам, словно жилки у листика на свету.
Всё шло по плану, но Саэхор знал, что самое сложное впереди и для этого ему понадобятся все его силы, и даже этого будет недостаточно. Многие из Арсури отказались ему помогать, считая смутьяном, лишь разрушающим родной лес.
«Возможно, они правы...но пути назад уже нет»
Одной лишь кузницей он нарушил вековое спокойствие изумрудных просторов Элизия, не говоря уже о том, что он собрался поднять в воздух огромного великана.
«Таких, пожалуй, не поднимали со времён первых Бегущих, когда космос был еще неспокойный и неустоявшийся...»
***
В ту эпоху, когда боги лишь только-только сошли на диск, решив, что далее их создание сможет существовать самостоятельно, под их чутким надзором строились первые Летучие корабли. Избранные из совсем тогда молодого народа Дзынов были приглашены на самый край Окаймы, откуда открывался вид на простор бушующего космоса. Там они вместе мастерили дивными инструментами судна небывалые и чудесные.
Огромные летучие крепости штурмовали валы молодого космоса, прокладывая путь вглубь. Пионеры юного народа почти каждую неделю или месяц открывали новые звёзды, грани диска, коих было намного больше трёх. Именно так, давным давно, они случайно наткнулись на Элизий – безбрежное царство изумрудных лесов. В стволах уже тогда древних деревьев жили Арсури – духи, чтобы существовали много дольше, чем любые из богов – предков Дзынов.
Тогда и были установлены правила, догматы, что соблюдаются, по сей день. Великие зодчие построили стену, за которой великие крепости-корабли осели, став фундаментом Закрая – места, где продолжали существовать мёртвые Дзыны, смутно надеясь когда-то возвратиться в Окайму. В обмен на это, боги привезли к себе домой Арсури, подарив им тепло солнечного света, жар, живую воду и плодородную почву, которой те никогда не видели прежде.
Так и был провозглашён тысячи лет назад тот союз, что до сих пор бережно хранится и поддерживается народами. НеумирающиеДзыны продолжали свой путь в Закрае, помогая лесным духам и находя своё упокоение в мирных трудах и уходе за извечными древами. С приходом же Арсури природа Окаймы расцвела бутонами невиданных растений. Величественные дубы, сосны, липы и многие другие деревья почувствовали энергию своих хранителей, устремив ветви высоко вверх, к самому небу. Водоёмы наполнились невиданными рыбинами, размером, порой, с целую ладью.
Арсури наполняли родину Дзынов красками и пением птиц, но всё их существование заключалось в слепом служении самой жизни, посему они неустанно смотрели дальше, в сторону Орты и Эксана. Перелетая от одного древа к другому, они с небывалой жаждой доброты смотрели в сторону неизведанных земель. Дзыны и немногие из оставшихся на то время богов, предупреждали их о последствиях пути, на который те рискуют встать.
«Эксан встретит вас с распростёртыми объятьями! Там осталось много нашего брата!» - говорил с ними один из сошедших богов.
«Но, не ждите лёгкой прогулки по Орте – народ там молодой, необузданный. Время их мудрости еще не пришло...»- с такими напутствиями отправились Арсури в новые края.
И был тот поход полон боли и разочарования для лесных духов. Перейдя границы и ступив на новую землю, они сразу же рассыпались деревьями по холмам, растеклись озёрами и морями по низинам, разбежались животными и разлетелись птицами по Орте.
Эйды встретили их, как и подобало дикарям – молчанием и свистом от замаха топора. Не понимал тот народ доброты Арсури, чем сильно разгневали их. Не выдержав варварства, многие из лесного народа наказывали Эйдов, высасывая жизнь из их земель. Они забрали энергию природы, продолжив свой путь дальше, в Эксан. Там их приняли со всеми почестями, как и следует приветствовать древнейших существ на свете.
Орта наполнилась пустынями, высушенными водоёмами, гнилыми болотами. Немногочисленные леса рычали голосами огромных диких животных, что постоянно нападали на селения Эйдов. Юный народ понёс наказание за свои деяния.
Однако, не все Арсури возненавидели низкорослых дикарей. Некоторые смогли разглядеть в них светлые начала. За их смирение и желание учиться лесные духи укрыли их одеялом из непроходимых для чужаков чащ, одарив лучшими своими творениями.
***
Шли часы. Небо окрасилось в оттенки заваренного чая. «Инжи» по-прежнему стоял на воде, не спеша, покрываясь резными линиями древних писаний. Ада стояла подле сына, тяжело дыша. Она потеряла последние силы, вложил их в свою песню. Хор десятков голосов ослабевал, a корабль даже и не думал подниматься в воздух.
Кольца в ушах Саэхора беспокойно звенели, побеспокоенные дрожью, пробиравшей всё его тело. Несмотря на изнеможённость, его руки сжимали лютню, a пальцы всё также резво бегали по струнам. Канаты энергетических потоков бледнели, отчего движения Арсури замедлились.
- Он не взлетит, сын. Мы должны облегчить его. Ты слишком много на себя взял, тебе это не под силу. – Голос Саэады звучал опустошённо.
Юноша, не моргнув и глазом, продолжал играть дальше, извлекая чудесную музыку инструмента и своего сердца.
- Упрямец! Ты же погубишь себя! Нельзя сделать подобное в одиночку. – Мама безутешно пыталась достучаться до сына, но тот не прекращал.
Ногой Саэхор выбивал себе ритм. Вода волнами расходилась от берега под силой его музыки.
«Я – Эксанец, я смогу. Древние сдюжили, и я не подведу!» - пот ручьями струился по лбу юноши.
Вдруг, на секунду, мир застыл в молчании. Даже сам Саэхор перестал что-либо слышать, хотя не убирал пальцев со струн. Тень накрыла его и Аду. Взгляды, обращённые в небо, лицезрели «Пегас», зависший над белоснежным заливом. На его носу стоял Фаэриз. Юноша не видел его лица, но отчётливо различал огромный, почти в половину его роста бубен.
Сперва Бегущий начал петь. Громкий бас потомком устремился к еле мельтешащим крыльям Арсури, воодушевляя их. Следом за ним, лавина голосов хлынула к «Инже» из глубин леса.
Ада в шоке обернулась. Пролетая меж деревьев на берегу показывались силуэты покойных Дзынов. Они присоединились к ослабевшему хору и дали ему вторую жизнь.
Поначалу они распевались, бесконечно вторя «A-a-a-a-a-a-а», словно родители, убаюкивающие ребенка. Саэада раскрыла рот в изумлении, но не стала терять времени. Она стремительно понеслась в сторону большой скалы, выступавшей из молочного берега. Взобравшись на него, она обратилась лицом к толпе. Десятки и даже сотни Дзынов прибывали к ним на помощь. Многие из Ада знала лично – они были из деревни Звездоглядов, но прибыли в Закрай после неё, жестоко убитые Эйдами в Окайме.
Женщина опустила руку к поясу, ожидая ладонью найти верный клинок.
«Забыла! Глупая, старая!» - ругала она себя в мыслях, но кто-то одёрнул её за подол платья. Обернувшись, она увидела ярко-оранжевые глаза под капюшоном. Это был один из Арсури – очи его улыбались, a руки сжимали заветный меч.
- Благодарю тебя, дух леса. – Ада поклонилась помощнику, который мигом развернулся и ускользнул в чащу.
Клинок вознёсся лезвием к небу, в следующую секунду со свистом обрушившись вниз. Голоса хора покойных Дзынов повиновались движениям Саэады, вторя ей в такт.
Высоко над ними, Фаэриз, стоя на носу «Пегаса», начал бить в бубен. Музыка раскатами грома полилась в сторону корабля. «Инже» начал стремительно покрываться письменами. Казалось, даже, что он слегка поднялся над водой.
Бегущий колотил в бубен, сотрясая весь Элизий. Теперь не было никаких сомнений, что музыка была слышна далеко-далеко, возможно, долетая до Оси Эксана. И можно было точно сказать, что она гвоздями под ударами молота вколачивалась в головы пращуров, сидящих в залах Закрая.
«Теперь они все услышат! На заборе отсидеться не получится – это касается всех!» - Саэхор в мыслях торжествовал. Взгляд его обратился к матери – она стояла на скале, вырисовывая в воздухе фигуры лезвием клинка.
«Как богиня из рассказов...»
- Саэхор! Не проморгай момент! Скоро начнётся! – Одёрнул его голос матери.
Глас хора начал петь знакомую ему песню:
«Каждый лист изумрудного леса,
Каждая капля чистейших вод,И камни, и земли, и туч завесаПоют тебе, Инжи: «Вперёд!»
Мы, Арсури поём громогласно,
Покуда свет солнца ещё не померк.Никто в стороне не стоит безучастно:«Вперёд к Окайме! Вверх!»
Каждый в Закрае отдаст свою силу -
И в каждом мёртвом вспыхнет жизнь:«Вперёд! К славе, или в могилу!Вперёд, бегущий, ввысь!»
К Эйдам, что ставят себя выше неба,
К звёздам, что Дзыны лелеют с земли,Лети, пространство кромсая свирепо,В межзвёздной священной пыли!
Пусть ярко сверкает парус твой, Инжи,
Пусть сила Элизия борт твой хранит!Лети, о Жемчужный, всё выше и выше!Лети, упираясь в зенит!»
Хор начал в унисон петь одну лишь фразу:
ОД ЙУ-КА-РИ
ОД ЙУ-КА-РИ
ОД ЙУ-КА-РИ
ОД ЙУ-КА-РИ
ОД ЙУ-КА-РИ
«Поднимайся вверх» - перевод последней фразы огнём вспыхнул в голове юноши. Длинным ногтем правой руки он звонку ударил по струне. Лютня его зазвучала совсем по-новому. Если раньше она звенела, словно ручей, или пела как птица, то сейчас рычала как обозлённый зверь. Тяжёлыми шагами он пошёл вперёд, не смея прекратить музыку ни на мгновение.
Огромный фрегат всё увереннее поднимался над водой. Его вдоль бортов сопровождали Арсури, твёрдо намереваясь закончить начатое. Глубокими резными линиями впивались слова песни в дерево корабля.
ОД ЙУ-КА-РИ
ОД ЙУ-КА-РИ
ОД ЙУ-КА-РИ
ОД ЙУ-КА-РИ
ОД ЙУ-КА-РИ
Потоки энергии переливающимися канатами струились во все стороны, заряжая силой могучее судно – покоритель космоса.
«Хотя в космосе и нет плохой погоды, я буду готов к любой буре!»
Саэада изящными движениями кисти заставляла меч рассекать воздух. Её танец направлял голоса всех, кто вышел сегодня на берег помочь юному Дзыну. Каждый пришёл по своим причинам – кто-то знает семью Саэ, кто-то устал от бездействия, кто-то желает смерти Эйдам. Но все они были едины в порыве надежды, что все вместе, пересилив былые запреты, они смогут уберечь тех, кого еще можно было.
Холод Закрая остужал нравы народа, привыкшего к свету солнца и его нескончаемому жару. Но сейчас, когда тысячи были связаны танцем надежды в один узел, хладный морок спал с их глаз – они верили в то, что их ждут перемены.
Перед Саэхором появилась знакомая фигура – тот самый Арсури, что испытывал его в Изумрудном лесу почти год назад. Крыла за спиной развевали матерчатый балахон.
«Готов?»
Голос прозвучал в его голове, как и тогда, когда они чуть не убили друг друга на подступах к алтарю Бегущих. Саэхор кивнул молча, вперив взгляд в пламя оранжевых глаз напротив него.
С этим его жестом Арсури устремился в его сторону. Врезавшись юноше в грудь, он исчез внутри него. Глаза парня загорелись огнём, а за спиной появились крылья, прозрачные с чёрными прожилками, как у стрекозы. Он начал постепенно подниматься над землёй.
Музыка вокруг набирала обороты. Подобно гром низвергался вниз бой бубна. Фаэризу было не впервой бить так сильно, но сегодня был особый случай – он мстил недругам. Под ним, на берегу, стоял его внук и сын. Старший из наследников Фаэ хотел отомстить за своё дитя, а нашёл лишь смерть. Славную, но бессмысленную. Орудие Эйдов, пахнущее тошнотворной серой, извергло из себя огромный шар – ядро – что разорвало грудь убитого горем Дзына.
Вместе с отцом они обошли весь Закрай с мольбой помощи – и многие откликнулись. Большинство, те, кто уже успел отыскать среди бредущих печальных призраков в лесу Элизия своих близких. Остальные же не поверили в то, что юный Саэхор сможет изменить хоть что-то. Да и зачем это было нужно – ведь тысячи лет порядок был таков, к чему же его теперь менять?
«Ни ничего. Когда горе коснётся всех и каждого – они возопят об отмщении...а мы постараемся, чтобы до этого не дошло...» - глаза Бегущего пыли решительностью.
Толпа внизу, повинуясь лютне Саэхор, бою Фаэриза и командам Ады начала неистовый танец. Парящие над берегом фигуры замысловато переваливались с ноги на ногу, крутились вокруг себя, рассекая руками воздух.
Крылья за спиной юноши работали без устали, поднимая его ввысь, откуда его музыка звучала еще более могущественно. Они взмывал в лиловое небо наравне со своим судном. «Инжи» тёмной фигурой парил в воздухе, сопровождаемый зодчими Арсури.
«Сейчас он черен как ночь, но это ненадолго. Гергедан возопит в небе и провозгласит новых великий поход» - при этих мыслях он весь покрылся мурашками и устремился к фрегату, наклонившись вперёд.
ЙУ-КА-РИ!
ЙУ-КА-РИ!
ЙУ-КА-РИ!
ЙУ-КА-РИ!
ЙУ-КА-РИ!
«Вверх!» - вопили голоса вокруг. Саэхор приблизился к изваянию космического зверя на носу корабля. Он выпустил лютню из рук, положив их на голову Гергедана. Когтистая лапа вырвалась из бока и схватила инструмент.
«Ты слишком самонадеянный. Сосредоточься! Всё зависит от тебя!»
Почти шепотом Саэхор начал ритуальную песню, слова которой были вырезаны на бортах «жемчужного» судна. Его голос становился громче с каждой строкой, воспламеняя зелёным огнём жилы в дереве. Прочие Арсури витали в воздухе неподалёку, смотря на то, как распорядится плодами их трудов юный Дзын. Будет успешен – станет самым молодым из Бегущих со звёздами. Провалится – корабль рухнет и потонет в пучине белых вод, а см он будет вечно опозорен.
Ада, стоя на берегу, слышала слова песни. Её сын зашёл уже далеко, и ему следовало достойно её завершить. Её сердце, утомлённое часами песен и танцев, бешено стучало в груди, переживая за её сыночка. Она ни минуты в нём не сомневалась, но материнское сердце не может чувствовать иначе.
Раскатом гром прозвучали последние слова песни, и воцарилась гнетущая тишина. Тысячи глаз испытующе смотрели на «Инжи».
Саэхор затаил дыхание, а пульсация крови молотом била ему по ушам. От его рук Начали расползаться разноцветные линии, заполняя изваяние и переходя на фрегат. Спустя несколько мгновений Гергедан на носу корабля засиял жемчужными переливами, а борта его сияли изумрудным светом.
Капитан гордо взошёл на «Инжи» под раскаты аплодисментов и дикие крики снизу. Арсури довольно ухмыльнулись и удалились в родную чащу. Фаэриз с улыбкой сытого кота стоял на носу «Пегаса» и качал головой. А на берегу, Саэада, не скрывая слёз, смотрела на распускающиеся белоснежной скатертью паруса.