"Танец надежды"
Глава 2: "Между молотом и наковальней"
Зелёные лучи света прохладным сиянием пролились на белизну мраморного изваяния. Алтарь Бегущих возвышался над безмолвным великолепием изумрудного Элизия. Солнце ниспадало на лики Дзынов, живших многие века назад. Поступки их остались навсегда в песнях, что поют сердца высокого народа.
Утро вблизи Закрая веками хранило смиренную тишину, коя была изничтожена кузнечным молотом. Звуки ударов о наковальню хищными птицами летали меж мраморных статуй предков.
«Им бы это не понравилось» - не в первый раз эта мысль мелькнула в голове юного Дзына.
Саэхор стоял, сгорбившись, в собранной им кузнице. Мускулы рук его вздувались пульсирующими венами с ударами молота об упрямый металл. Пшеничные, некогда, волосы, сплетённые в косу, стали бледными и огрубевшими – жизнь вдали от тепла Окаймы давалась ему нелегко. Серая кожа лица была покрыта ссадинами и ожогами от ретивых искр, рвущихся наружу во время работы.
Очередным всполохом маленьких огней обернулся удар молодого Дзына и он, с тяжелым вздохом, схватил щипцами металлическую пластину чёрного как смоль цвета и отправил её в кадку с водой. Жаркий пар окатил его лицо, лишь усилив течение рек пота по лицу юноши.
Он был облачён в кузнечный фартук поверх бежевой рубахи с закатанными рукавами. Ткань вся пропиталась солёной жидкостью и тяжело висела на жилистом теле.
Юноша отошёл от кузни, убрав ногу с могучих мехов, протянув перед собой выкованный им лист.
«Последний» - подумал он и расплылся в широкой улыбке.
Практически бегом он направился в соседнюю залу. Алтарь Бегущих никогда не подразумевался как жилище – лишь место для встречи или кратковременного отдыха. Посему тут напрочь отсутствовали потолки, обнажая утварь для прохладного света солнца. По углам хранились музыкальные инструменты, среди которых почётное место занимала чудесная лютня, которой с ним поделился Фаэриз по просьбе матери.
Центр просторной залы занимала исполинская фигура гигантского существа. Телом оно походило на рыбу, a головой на вола. Два из трёх рогов извилистыми линиями уходили назад, сливаясь с широкими плавниками. Третий же массивной глыбой торчал острой иглой во лбу. Фигура переливалась металлическими отблесками своей чёрной чешуи. Лишь в одном месте было видно, что пластины крепились поверх заготовки, вырезанной из дерева.
Саэхор приблизился к изваянию зверя – из-под металлического панциря начал бить зелёный свет, тонкими линиями проходя по древесному телу гиганта. Юноша приладил последнюю пластину, и она идеально заняла своё место.
Он гордым взглядом окинул плоды многонедельной работы. В мыслях он вернулся на несколько месяцев назад, когда впервые встретился с исполином Гергеданом.
***
- Не стой столбом, Саэхор! Почини правое крыло, иначе мы завалимся на бок! – Фаэриз, покрытый испариной, стоял возле штурвала. Его летучий корабль кренился на одну сторону из-за неисправного паруса-плавника.
Юноша стоял возле центральной мачты, привязывая себя к ней канатом. Палуба сотрясалась от раскатов грома и жуткой бури, окружившей судно.
- Это самоубийство! – Заорал он, но старший Бегущий его не услышал, лишь отмахнувшись рукой.
«У меня получится, у меня получится» - повторял Саэхор у себя в голове.
Разбежавшись, он прыгнул за борт. Верёвка натянулась. Крепкими ногами он упёрся в расписное дерево около «плавника». Выдвижной парус застрял и не повиновался голосу и музыке хозяина. Юноша со всей силы надавил, но тот не повиновался, никак не желая уйти внутрь и занять своё ложе.
Ветер порывом схватил его и бросил прочь. Если бы не свист и гром, то звук от глухого удара тела Саэхора о борт разнёсся бы очень далеко.
Парень разразился кашлем из сдавленной груди. Верёвка поднялась выше, практически под мышки, сжимая его своей хваткой. В глазах помутнело.
Парус, набирая воздух, болтал корабль из стороны в стороны, рискуя и вовсе опрокинуть его вверх ногами. Этого Саэхор боялся больше всего – тогда они потеряют весь свой груз, который так долго собирали по всей Окайме в тайне от всех.
«Больше я такого провернуть не смогу» - подумал он, схватит канат. Отталкиваясь от борта и прорываясь через рвущие кожу порывы, он продвигался к непокорному парусу.
«Пегас» начал крениться влево, отчего Саэхор смог уверенно встать на ноги. Удары, один за другим, обрушивались на конструкцию, но никак не могли загнать её на место.
Юноша поднял голову и увидел Фаэриза, перевалившегося через борт. Даже через буру были видны переполненные злобой глаза Бегущего.
«То ли недоволен, что я не справляюсь, то ли расстроился, что я еще жив» - ехидная улыбка на секунду озарила лицо Саэхора.
- Перевернёмся! Будь наготове! – Прокричал мужчина.
С криком парень обрушился на парус, найдя в своей злобе свежие силы.
Корабли Бегущих часто переворачивались, принося мелкие неудобства. Это было нормой, но только не в его, Саэхора, случае.
Вдруг, он почувствовал, что «Пегас» прекратил движение. Всё его окружение металось в яростном порыве заряженного воздуха, но корабль казался бездвижным.
«Что за...?» - парень недоумевал.
Привычный до этого вектор движения сменился, и они стали подниматься вверх.
«Будто на мель сели...»
Отчасти, Саэхор был прав. Как только палуба корабля, вместе с её обитателями, показалась из огромного буревого облака наружу, всё стало ясно.
«Пегас» лежал на спине жемчужного исполина. Юноша посмотрел направо – вдали виднелась гигантская голова этого существа, которую выдавал длинный тонкий рог. По бокам, струясь вдоль тела, шли еще два, переливающейся костью переходя в могучие крыла.
- Гергедан! Пришёл на помощь, как всегда. – Крикнул перевалившийся через борт Фаэриз.
Парень вытер пот со лба и ухватился рукой за веревку. Карабкаясь, он заметил, что измазал её своей кровью.
«Неслабо я приложился о дерево...» - Саэхор перекинул ногу и ступил на палубу. Она вся была покрыта закреплёнными грузами – расписными осиновыми пластинами. Но кое-где виднелись и металлические заготовки.
Взглядом он окинул всю огромность их спасителя. Его тело уходило от корабля на десятки метров в стороны. Ему бы стоило определённых усилий, чтобы пройти от хвоста до головы.
- Так вот какие они? Слышал о них лишь в рассказах старых Бегущих. – Юноша смочил водой кусок ткани и тщательно вытер лицо от кровавых подтёков.
- Они всегда придут на подмогу, когда кому-то туго. Благородные существа. Умные, просвещённые...в отличие от нас. – Восхищался Фаэриз. – Непутёвый Бегущий может надеяться на их помощь. – С этими словами он повернулся к парню.
- В такую бурю было невозможно что-либо починить! И не смотри на меня так, Риз, будто ты сам справился бы с этим. – Возразил Саэхор, обратившись к собеседнику без фамильной приставки.
- В космосе нет плохой погоды, юноша. – Голос старшего Бегущего по обычаю зазвучал нотами поучений. – Есть лишь молодой Дзын, что не справился с простой задачей.
- Но ты сам всё видел! Если ругаешь меня, чего же тогда сам не полез туда? –Обратился юноша к Фаэризу, облокотившись на центральную мачту.
- Потому что это твой груз, для твоих нужд. Вот ты его и спасай. A «Пегас», остался бы, цел в любом случае.
Кулаки сжались от ярости, но Саэхор сдержался.«Всё-таки, он мне нужен...»
- Повезло тебе, что Гергеданы всегда приходят в момент нужды. Как обычно, зачем то, удача на твоей стороне...
Саэхор осмотрелся вокруг. Они мирно плыли над бурей, бушевавшей внизу. Она тянулась до бесконечности, и не было видно её края.
- Хорошо, что он нас спас... - Практически прошептал юноша. – Мы должны как-то отблагодарить его? Специальный обряд?
Фаэриз громко рассмеялся.
- Да брось ты! Гергедан – космический исполин – будет что-то просить за свою помощь?
- Но... - хотел было перебить его юноша.
- Запомни – если ты силён по-настоящему – ты ничего не просишь взамен. Ты даришь щедро, а берёшь лишь то, что нужно. – Сказал Фаэриз, прищурив глаза.
- Я запомню это. – Смиренно ответил ему Саэхор.
- Я спущусь вниз, отдохну. Остаток пути на тебе. – Старший Бегущий направился к лесенке. – И почини ты уже этот парус, наконец! – Последние слова были небрежноброшены из-за спины в сторону юноши.
Оставшись наедине с самим собой, он спрыгнул на спину Гергедана. Жемчужный панцирь разошёлся бело-радужными переливами под его ногами.
Саэхор шёл вперёд, морщась от холода – исполины высоко и подняли. Он словно бы гулял по острову в море. Только здесь не волны бушевали вокруг клочка суши, но сама суша неслась навстречу неизвестному. Космос был недвижим. И беззвучен.
Мысль пришла юноше в голову, и он устремился обратно к «Пегасу». Прошмыгнув под палубу, он на цыпочках пробрался к своей кровати мимо сопящего Фаэриза.
«Постарел ты за последние полгода. То ли я виноват, то ли горе потери...?» - парень вспомнил, как Бегущий встретил своего внука на выходе из Изумрудного леса. Слёзы текли по его щекам. Что-то навсегда в нём переменилось.
Встряхнув головой, он отогнал от себя тяжёлые мысли и взял свою лютню, что сопровождала его в каждом пути. Перемахнув через борт корабля, Саэхор побежал вперёд. Ноги несли его к голове исполина. Через несколько минут он остановился и восстановил дыхание. Вены на серой коже шеи вздулись при могучем вздохе, наполнившем хладным воздухом лёгкие Дзына.
Он аккуратно ступал по жемчужному панцирю. Под его ногами разлетались всполохи тёплого оранжевого цвета. Парень принял это за хороший знак. Саэхор шёл вдоль огромного рога. Витая кость шла от правого плавника к голове.
Юноша забрался наверх. Его взору открылось всё великолепие космоса – закатное солнце цветом густой смолы окрасило дали. Где-то вдалеке отсюда была родная для Саэхора Окайма, его отец, деревня Звездоглядов...Лета.
В глазах его встали капли слёз. Он присел, свесив ноги вниз, и заиграл на инструменте. Пальцы перебирали на струнах грустную мелодию.
«Когда трещат доски от шума и грома,
Когда тёмен путь средь ветров незнакомых - Мы знаем, излечишь нас от ран - Проснись, Гергедан! Приди, Гергедан!
Когда беды высятся яростным валом,
Когда смерть грозит то волной, то пожаром – Тогда мы твой прославляем стан - Спаси, Гергедан! Укрой, Гергедан!
Когда все мольбы не доходят до цели,
Когда бесполезны часовни и кельи – Мы славим того, кто в спасители дан – Мы славим тебя одного, Гергедан!
Когда всё спокойно и дышится вольно,
Когда нет того, кому тяжко и больно,
Когда с горизонта исчез ураган,
Мы помним всегда о тебе, Гергедан,
Ты в наших сердцах навсегда, Гергедан!»
Всё вокруг наполнилось неожиданными звуками – панцирь Гергедана изнутри разрывался крохотными голубыми точками, издавая причудливый звон.
«Будто летний дождь» - подумал юноша и начал подпевать, вспоминая слова из родительских песен, что он слушал, будучи мальцом.
***
Закончил, наконец? – Родной голос оторвал Саэхора от воспоминаний.
Он обернулся и увидел свою мать. Длинное платье вишнёвого цвета струилось от её плеч к босым ногам. Она парила над землёй в паре мгновений от белого камня алтаря.
- Еще нет. Но осталось немного. – Усталая улыбка пробежалась по его губам.
Юноша почувствовал дуновение ветра и поморщился от холода. Рука потянулась к кафтану, что висел на простеньком гвоздике, вбитом меж камней. В кузне было жарко, но сам Элизий всегда был слегка морозным. Это имело значение для него, чужого здесь. Обитатели Изумрудного леса и Закрая холода не чувствовали.
- Никак не привыкнешь? – Спросила мать у сына.
- Как тут привыкнуть? Я угасаю здесь – лишь варварский огонь даёт мне тот свет и то тепло, что наполняли меня в родной Окайме. – Саэхор облокотился на мраморное изваяние и обратил взгляд вдаль, где простиралась нескончаемая даль леса.
- Так закончи дело и возвращайся обратно. Ты нужен там, не здесь. Учить тебя больше нечему. - Саэада подошла к сыну и положила голову ему на плечо.
Свет играл бликами на их лицах. Ада была прекрасна, как и всегда. Она не изменилась – не постарела ни на день, проведённый в Закрае. Лишь серая кожа приобрела некий бледный оттенок – знак того, что она принадлежала к обители мёртвых.
- Ты возмужал...посмотри только на себя. Лицо осунулось, скулы заострились, щёки почти пропали. – Она подняла глаза, смотря на сына снизу вверх. Он был похож на одно из мраморных изваяний, средь которых они стояли. – Настоящий Бегущий.
- Еще не Бегущий. – Юноша посмотрел в глаза матери. - Нужно закончить начатое. Пойдём, нас ждут.
Саэада взяла его под руку, и они не спеша стали спускаться вниз по лестнице. У подножия их встретил оленёнок из Изумрудного леса.
- Что скажешь, дружок? – Спросила у него Саэада.
Малыш ответил ей, хотя юноша ничего и не слышал. Они говорили лишь с мёртвыми.
- Всё хорошо? – Обратился Саэхор к матери.
- Да. – Ответила она. – Все ждут лишь твоего указа.
- Чудно. Пусть доставят изваяние на берег, a мы прогуляемся немного. – Оленёнок хотел было уже унестись прочь, но его догнали слова юноши. – И лютню мою не забудьте. Нам понадобится сильная музыка.
Вместе они непринуждённо гуляли по лесу. Он шагал по траве, a она лишь слегка касаясь, парила над ней. Местами изумрудную картину разрывали потоки белых рек, несущих свои воды по бескрайним просторам Элизия. Деревья мирно качали листвой, танцуя под песню ветра.
Саэхор знал, что сейчас за ним следят многие пары глаз. В стволах вековых древ прятались от чужих глаз Арсури – духи леса. Их было много и не все они одобряли присутствие юного Дзына. Но, несмотря на это, они относились к нему с уважением, ведь он прошёл их испытание.
- Какая милая картина, глаза не нарадуются! – Из-за одного из зелёных гигантов к ним вылетела фигура, укутанная в тагельмуст и одежды пустынного кочевника. В прорези, оставленной белой тканью, были видны лишь пронзительные сапфировые глаза.
- Орфаид, какой сюрприз. – Поприветствовала его Ада. Мужчина подлетел к ней и слегка пожал руку.
- Моё почтение. – Саэхор поклонился страннику. Провожатого мёртвых знали и уважали все.
- Вы идёте к берегу, я полагаю? – Орфаид активно жестикулировал облачёнными в белые перчатки руками.
- Именно так. Сегодня, я надеюсь, мы запустим его. – Ответил юноша.
- Он так много над ним трудился, a имени еще не придумал, представляешь? – С лёгкой улыбкой добавила Ада.
- Как же так? Нужно срочно исправить это упущение! – Провожатый необычайно оживился. – Есть идеи?
Троица шла под сенью деревьев, бодро дискутируя. Все размахивали руками, предлагая свои варианты, но Саэхор отметал их один за другим. Журчание белой воды и пение птиц придавали обсуждению музыкальные оттенки, наполнявшие жизнью этот прекрасный, но мёртвый край.
Когда показалась белизна берегового песка, споры поутихли. Лишь Орфаид до последнего пытался одолеть эту проблему.
- A чем ты его украсишь? Какую фигуру поставишь на носу?
- Гергедан. Только сегодня окончил! – Гордо сказала юноша.
- Тогда всё решено. Ты назовёшь его «Инжи», что в переводе с древнего наречия Дзынов означает «Жемчужный».
Ада и Саэхор благодарно взглянули на провожатого и слегка поклонились.
- Спасибо тебе, мудрец. – Сказала женщина.
- Я живу уже слишком долго и помню слишком много, хотя по мне и не скажешь. –Ответил Орфаид и под маской стала заметна широкая улыбка. – Не буду вас более отвлекать. Вам предстоит важное дело.
- До встречи, провожатый. – Саэада помахал рукой вслед уходящей фигуре.
- Прощай, друг. – Добавил юноша.
Их собеседник скрылся также внезапно, как и появился. Парень обернулся к своей матери.
- A что? «Инжи» - звучит неплохо. Подходящее имя для судна.
- Я тоже так считаю, сынок. Под защитой могучего зверя твой корабль всегда будет благословлён счастливой звездой.
- Осталось лишь заставить его взлететь.
Вместе они ступили на мягкий белый песок. Волнами об него разбивалась вода молочного цвета. Невдалеке от берега они раскачивали огромный корабль. На его фоне «Пегас», на котором рассекал космос Фаэриз, казался карликом, ну или, по крайней мере, младшим братом.
Вокруг судна, паря над водой, Саэхор заметил несколько фигур в просторных балахонах, закрывавших лица. У них было по две пары рук с острыми когтями. Они совершали замысловатые телодвижения, a над ними на палубу новоназванного «Инже» опускалось изваяние Гергедана, выкованное юным Дзыном.
- Кажется, это твоё. – Справа от Саэхора появилась еще одна фигура в матерчатом балахоне, протягивая расписную лютню.
- Спасибо. Спасибо всем вам, что помогаете мне. – Благодарно ответил парень.
- Не заставляй нас жалеть о содеянном, Дзын. Ты посеял зерно ссоры между Арсури – мы такое не любим.
- Значит, пришло время убедить всех в своей правоте. Слишком долго наши народы были между молотом и наковальней Эйдов. – Взгляд Саэхора выражал стальную уверенность.
Начинаем. – Прошипела фигура в балахоне.