Глава 41 «Хрупкая опора»
Лора сидела на диване, уронив плечи, и сжимала телефон так крепко, что костяшки побелели. Незнакомое сообщение горело на экране, словно раскалённое железо, обжигая взгляд. Она перечитала его раз, другой, третий, и с каждой минутой тревога всё сильнее поднималась в груди.
«Документы... нефтяная земля... украденные пятьдесят пять лет назад... находятся у тебя».
Слова врезались в сознание, как шёпот из тёмной комнаты. Откуда этот человек знает? Почему он уверен, что документы у неё?
Лора откинулась назад и закрыла глаза ладонью. В голове звучал отчаянный внутренний диалог, о том кому же ей рассказать об этом:
«Эдди? Нет... он и так зол, он не выслушает, только оттолкнёт. Тётя? Боже, после суда она едва держится, я не могу её снова втягивать. Полиция? Я не могу им такое рассказывать... они решат, что я схожу с ума. Или... хуже».
Её дыхание стало прерывистым. В груди тяжело сжималось, будто в ней поселился камень.
Вдруг взгляд упал на сумку, заброшенную в угол комнаты. Там, под молнией, всё ещё лежал дневник матери. Лора медленно потянулась, достала его и прижала к коленям. Пальцы скользнули по обложке — старой, вытертой, но такой живой, словно сама история пульсировала под её ладонью.
Она раскрыла дневник. Шумно перевернула несколько страниц, но слова матери больше не казались утешением. Они были как груз, как ключ к чему-то слишком тяжёлому, чтобы носить его в одиночку.
— Господи... — шепнула Лора, чувствуя, как горло сдавливает. — За что всё это мне?
Слёзы защипали глаза. Она поспешно захлопнула дневник и прижала его к груди, будто надеясь спрятать не только записи, но и саму правду.
— Нет... — её голос сорвался, и Лора с трудом заставила себя произнести твёрже: — Я должна сама во всём разобраться.
Она положила дневник на стол, рядом с телефоном. Экран погас, но казалось, что слова сообщения всё ещё светятся в темноте, не давая забыть ни на секунду.
Комната погрузилась в тишину, но эта тишина была обманчива — в ней дышала угроза.
***
Лора вернулась в университет, стараясь погрузиться в занятия, но мысли всё равно постоянно возвращались к Эдди. Его место на лекциях пустовало. Сначала она думала, что он просто пропустит день-другой, но прошла неделя — и никто так и не видел его на кампусе.
На переменах к Лоре начали подходить однокурсники, а потом и преподаватели:
— Лора, а ты случайно не знаешь, где Эдди? У него ведь должны быть зачёты, — спрашивал профессор Уилсон, слегка нахмурив брови.
Лора, опустив глаза, отвечала одно и то же:
— По семейным обстоятельствам... какое-то время его не будет.
Слова звучали уверенно, но внутри она сама не знала, где он и что с ним.
Каждый вечер Лора тянулась к телефону. Она звонила снова и снова, но в ответ слышала только холодный голос автоответчика:
«Абонент временно недоступен».
Сообщения оставались непрочитанными. Маленькие серые галочки на экране будто издевались, подталкивали сердце биться быстрее.
Иногда Лора сидела у окна своей квартиры, держа телефон в руках, словно от этого зависело её дыхание. В голове роились десятки вопросов: Где он? Почему молчит? Злится ли ещё на меня?
Но экран так и оставался пустым.
Неизвестность давила на Лору всё сильнее. Ночи превращались в мучительное ожидание — сон приходил лишь под утро, и то тревожный, обрывочный. Каждый раз, закрывая глаза, она представляла лицо Эдди, его холодный взгляд, и просыпалась с тяжестью в груди.
Днём ситуация становилась не легче. На лекциях слова преподавателей тонули в шуме её собственных мыслей. Она ловила себя на том, что смотрит на доску, но не понимает ни строчки записанного. Пальцы механически водили ручкой по тетради, оставляя кривые, бессмысленные линии вместо конспекта.
Однокурсники переглядывались: раньше Лора всегда была собрана, внимательна, а теперь казалась рассеянной, будто её часть всё время находилась где-то далеко.
Каждое упоминание имени Эдди в разговорах друзей отзывалось болезненным толчком в сердце. Лора старалась делать вид, что всё в порядке, но внутри всё крошилось, превращаясь в беспокойство, которое невозможно было заглушить.
Телефон всегда лежал рядом, на столе или в кармане — словно талисман. Но экран упрямо молчал.
На одной из лекций Лора почувствовала, как её голова становится тяжёлой, а буквы на доске расплываются в мутное пятно. Она пыталась сосредоточиться, заставляла себя записывать каждое слово, но пальцы дрожали, а ручка выскальзывала из рук.
Сердце забилось слишком быстро, дыхание стало поверхностным. В ушах зазвенело. Она моргнула, надеясь, что это пройдёт, но мир начал кружиться, и шум в аудитории отдалился, словно всё происходило где-то в стороне.
— Лора?.. — донёсся до неё встревоженный голос однокурсницы, но она уже не могла ответить.
Через мгновение тело предательски поддалось слабости. Лора обмякла и рухнула на парту, а потом безвольно сползла вниз.
Аудитория ожила в панике. Кто-то закричал, кто-то бросился к двери за помощью. Несколько студентов склонились над Лорой, пытаясь привести её в чувство.
Очнулась она уже под холодным светом ламп в больничной палате. Горло пересохло, голова гудела, а в вену тянулась прозрачная трубка капельницы. Рядом стояла медсестра, отмечая что-то в карте.
— Очнулась? — сказала она ровным, усталым голосом. — Тебе повезло, что тебя вовремя доставили. Полное истощение организма, девочка. Ты когда последний раз нормально ела и спала?
Лора попыталась ответить, но голос предательски дрогнул. Она опустила глаза, понимая, что ответа нет — дни и ночи слились в одно, где всё вращалось только вокруг молчания Эдди и её ожидания.
Ночью в палате царила тишина, нарушаемая лишь размеренным капаньем капельницы. Лора спала тревожным сном, её дыхание было неровным, будто даже во сне она не могла найти покоя.
Вдруг что-то изменилось — воздух словно сгустился. Тонкая тень скользнула по стене, и у её кровати остановился силуэт. Чьи-то шаги почти не издавали звуков, но всё же её подсознание уловило присутствие.
Лора почувствовала, как внутри поднялась тревога. Сердце забилось быстрее, и где-то в глубине сознания вспыхнула мысль: здесь кто-то есть. Она попыталась открыть глаза, но веки будто налились свинцом.
Силуэт склонился ближе, и тишина стала оглушающей.
Она хотела двинуть рукой, пошевелиться, хотя бы выдохнуть громче, но тело оставалось неподвижным. Казалось, что она застряла между сном и реальностью.
Ей показалось, что кто-то внимательно смотрит на неё — пристально, холодно, как будто изучает.
И в тот же миг эта тяжесть исчезла. Когда Лора всё же смогла пошевелить пальцами, силуэта уже не было. Только лампа на потолке продолжала мерцать, а в коридоре слышались далекие шаги дежурной медсестры.
Сон это был... или нет? — пронеслось в её голове, но усталость снова затянула её в забытьё.
Лора медленно разлепила веки. Казалось, она вовсе не спала — ночь прошла так, будто всё это время она просто лежала с закрытыми глазами, застряв где-то между бодрствованием и забытьём. Тело ныло от слабости, а в голове стояла гулкая пустота.
Больничная палата встретила её резким утренним светом. Белые стены казались ещё холоднее в этом свете, а тихий стук капельницы отмерял время с безжалостной точностью. Лора моргнула, пытаясь привыкнуть к реальности, и вдруг заметила, что рядом с её кроватью кто-то сидит.
Это была Эмбер. Она сгорбилась на стуле, плечи подрагивали, а лицо было спрятано в ладонях. Сквозь тишину палаты доносилось её приглушённое всхлипывание.
— Эмбер... — голос Лоры прозвучал хрипло и сухо, будто каждое слово давалось с усилием. — Ты... почему плачешь?
Эмбер резко подняла голову, встала со стула и подошла ближе к кровати. Её глаза блестели от слёз.
— Почему ты в таком состоянии? — спросила она, стараясь сдержать дрожь в голосе. — И где вообще ходит Эдди?
Лора опустила взгляд, с трудом сглотнула.
— Мы... поссорились, — прошептала она, и в тот же миг холодное чувство разлилось по всему её телу.
На лице Эмбер что-то дрогнуло. Слёзы ещё блестели в её глазах, но теперь в них зажглась искра злости. Она резко выпрямилась.
— Чёрт возьми, Эдди... — выдохнула она, сжав кулаки. — Как он мог? В то время, когда ты в таком состоянии... он просто исчезает!
Эмбер провела рукой по лицу, будто пытаясь стереть слёзы, но злость только сильнее прорывалась наружу.
— Знаешь, Лора, он может злиться сколько угодно, но бросать тебя вот так... — её голос сорвался, и она замолчала, прикусывая губу, чтобы не сказать лишнего.
Лора молчала, чувствуя, как в груди давит ещё сильнее от этих слов. Она закрыла глаза на секунду, собираясь с силами, а потом прошептала:
— Эмбер... пожалуйста. Отвези меня домой. Я больше не могу оставаться здесь.
Её голос прозвучал умоляюще, но в нём чувствовалась и решимость — словно это была единственная возможность вернуть себе хоть немного контроля над ситуацией.
Эмбер молча кивнула. В её взгляде ещё горел огонь злости на Эдди, но для Лоры сейчас она готова была сделать всё.
Эмбер помогла Лоре подняться с больничной койки. Каждый шаг давался тяжело, ноги дрожали, словно не слушались. Девушка чувствовала себя пустой оболочкой — движения механические, а внутри только усталость и гулкая боль.
На улице стоял прохладный утренний воздух. Солнечный свет резал глаза, и Лора прикрыла их рукой. Эмбер крепче взяла её под локоть и повела к машине. Ни одна из них не произнесла ни слова — тишина казалась гуще воздуха, она давила, но при этом была какой-то необходимой.
В салоне стоял лёгкий запах освежителя и бензина. Эмбер завела двигатель, и машина мягко тронулась с места. Дорога тянулась бесконечно, город медленно оставался позади.
Лора смотрела в окно. Пейзаж за стеклом расплывался, будто она видела его сквозь воду. В голове крутилась только одна мысль: «Когда же Эдди позвонит ей? Или напишет, что он в порядке.» От этой мысли внутри всё снова сжалось в тугой комок.
Эмбер крепко сжимала руль. Лицо её оставалось напряжённым, взгляд устремлён вперёд. Но изредка она бросала короткий взгляд на Лору — и каждый раз видела её бледность, усталые глаза, губы, дрожащие от сдерживаемых слов.
— Лора... — наконец тихо сказала Эмбер, не отрывая взгляда от дороги. — Что между вами случилось?
Лора прижала лоб к холодному стеклу. Несколько секунд молчала, а потом выдохнула:
— Я недавно узнала, что у моей мамы есть сестра, моя тётя. Она живёт в Ридстауне — там, где родился Эдди... и где родилась я тоже.
Эмбер удивлённо приоткрыла рот, но всё же заговорила:
— О чём ты говоришь, Лора? У тебя есть тётя? И ты... не из Чикаго? Я ничего не понимаю.
— Нет, ты всё правильно поняла. — Лора сжала пальцы в кулак. — Моя мама подделала документы. На самом деле я родилась в Висконсине, в Ридстауне. Я сама узнала об этом только недавно.
— Так а почему вы с Эдди поссорились?
Лора прикусила губу и ответила с горечью:
— Я пошла к тёте, потому что она подала в суд на своего мужа. Он взял кредит на десять миллиардов долларов на её имя и собирался сбежать с любовницей.
— Жесть... — выдохнула Эмбер. — И что было дальше?
— Она выиграла суд. Но... — Лора тяжело вздохнула. — В тот день, когда они ссорились, кто-то угнал её машину. И этим кем-то оказался четырнадцатилетний парень, который именно тогда сбил младшую сестру Эдди.
Эмбер онемела, не находя слов. Она только крепче сжала руль и молчала, выслушивая до конца.
Когда они подъехали к дому Лоры, солнце уже поднялось выше. Эмбер заглушила двигатель и повернулась к ней:
— Я помогу тебе подняться.
— Спасибо... — тихо ответила Лора, и голос её прозвучал так, будто в нём не осталось ни сил, ни прежней уверенности.
Эмбер кивнула, вышла из машины и открыла дверь для Лоры.
Эмбер помогла Лоре подняться по ступенькам и открыть дверь. Внутри квартиры было тихо, слишком тихо — будто время застыло. Лора сбросила пальто и устало опустилась на диван, обхватив руками колени. Эмбер присела рядом, по-прежнему не сводя с неё настороженного взгляда.
— Лора, — осторожно начала она, — ты уверена, что справишься? Ты совсем бледная...
— Я в порядке, — выдохнула Лора, хотя в голосе не было ни капли убедительности. Она прижала ладонь к лицу и замолчала, но через секунду сама заговорила: — От Эдди уже больше недели нет ни слуху, ни духу. Он не звонит... и телефон у него всё время выключен.
Эмбер нахмурилась.
— Ты пыталась писать ему?
— Конечно. — Лора горько усмехнулась. — Десятки сообщений. Ни одно не прочитано. Всё висит с этой дурацкой галочкой «не доставлено».
Эмбер откинулась на спинку дивана, сжав руки на коленях.
— Странно. Даже друзьям он ничего не сказал. У нас на паре его неделю не было, преподаватели спрашивали — все думали, что ты знаешь, где он.
Лора опустила глаза. Слова застряли в горле, и только тишина между ними становилась всё тяжелее.
— Я сама не знаю... — наконец прошептала она. — Это пугает меня сильнее всего.
Эмбер посмотрела на неё внимательно, и в её взгляде мелькнула тревога.
— Лора, ты уверена, что с ним всё в порядке?
Лора прижала кулаки к груди, сдерживая дрожь.
— Я не знаю... И это самое страшное.
Эмбер внимательно посмотрела на Лору — та сидела, ссутулившись, словно вся тяжесть мира легла ей на плечи. Бледное лицо, усталые глаза, дрожащие пальцы выдавали то, чего она сама не хотела признавать: сил почти не осталось.
— Лора... — мягко сказала Эмбер, положив ладонь ей на плечо. — Ты измотана. Так дальше нельзя. Тебе нужно поспать.
— Я не смогу, — прошептала Лора, упрямо качнув головой. — Если вдруг он позвонит... если я что-то пропущу...
— Ничего ты не пропустишь, — перебила её Эмбер спокойным, но твёрдым голосом. — Я буду рядом. Обещаю, если что-то случится — сразу разбужу тебя.
Лора медленно подняла на неё взгляд. В глазах блеснула влага, будто ей было стыдно за собственную слабость. Но спорить больше она не смогла.
— Хорошо... — едва слышно ответила она.
Эмбер помогла ей встать, поддерживая под руку, и повела в спальню. Лора почти не сопротивлялась — шаги её были тяжёлые, будто каждая попытка двигаться отнимала последние силы.
Когда Лора наконец легла, Эмбер поправила одеяло и присела на край кровати.
— Спи, — тихо сказала она. — Я никуда не уйду.
Лора закрыла глаза, и спустя несколько минут её дыхание стало ровнее. Эмбер смотрела на неё, и на лице её появилось то редкое выражение — смесь печали и решимости. Она понимала: Лоре нужен отдых, но и сама она не позволит оставить подругу одну ни на секунду.