100 Причин полюбить тебя

Вот и каникулы закончились. Университет снова ожил — шумные коридоры, шёпот в аудиториях, звонкий смех и бесконечные пересуды. Всё вроде бы шло по привычному кругу: кто-то спешил с конспектами, кто-то делился историями о поездках, кто-то ворчал о предстоящих экзаменах. Но всё же в воздухе чувствовалось новое. Словно весь этот шум, все эти разговоры и взгляды теперь были сосредоточены только на двоих.

На них.

На тех самых «голубках», о которых шептались за спиной и открыто улыбались при встрече.

Все заметили перемену. Если раньше Лора казалась холодной, словно неприступный лед, той самой девушкой, что будто бы рождена держаться выше чужих чувств, то теперь рядом с Эдди она светилась. Улыбалась так легко, так по-настоящему, что от неё невозможно было отвести глаз. Казалось, он одним своим присутствием растопил ледяную броню, и из-под неё вышла настоящая Лора — живая, тёплая, неожиданно нежная.

— Ты только глянь... она смеётся, — удивлённо прошептала одна студентка своей подруге, заметив их в коридоре.
— Лора? Та самая Лора? — вторая даже остановилась, чтобы убедиться. — Это... это невозможно.

Но Эдди только посмеивался в ответ на подобные взгляды. Он словно и не замечал чужого внимания, потому что его собственный мир сужался до неё одной. Их шаги были в такт, их взгляды цеплялись друг за друга, а короткие фразы и смешки оставались только между ними.

Вечером, после лекций, они как обычно зашли в небольшой ресторанчик возле кампуса. Там всегда было уютно: мягкий свет ламп, запах свежей выпечки и тихий звон посуды. Эдди что-то оживлённо рассказывал — о преподавателе, который перепутал собственные заметки, или о глупой ситуации в аудитории, — жестикулировал так смешно, что даже официантка едва сдержала улыбку.

Лора смотрела на него и смеялась — смеялась так искренне, что сама себе удивлялась. В её глазах отражалось тепло, которого раньше в ней никто не видел.

— Ты опять смотришь так, будто я должен сейчас загореться, — заметил Эдди, наклонившись чуть ближе.
— А может, ты и правда светишься, — отозвалась она тихо, играючи.

В этот момент её телефон дрогнул на столе. Лора бросила взгляд — и сердце неприятно ёкнуло. На экране высветилось имя, которое она никогда не могла проигнорировать.

Сообщение было коротким, но в этих словах чувствовалась тревога:

Папа:«Приезжай домой как можно скорее. Мне нужна твоя помощь.»

Секунда — и всё вокруг изменилось. Словно ресторан погрузился в тишину, а свет стал тусклым. Лора нахмурилась, пряча замешательство, но Эдди заметил, как в её взгляде на миг мелькнула тень.

— Что там? — спросил он настороженно, отложив вилку.

— Ничего, — слишком быстро ответила Лора, убрав телефон в сумку. — Просто... папа. Мне нужно срочно домой.

Она попыталась улыбнуться, но её улыбка была неровной, как дрожащий свет свечи. Эдди посмотрел на неё чуть дольше, чем обычно, но промолчал.

А Лора, чувствуя, как где-то внутри поднимается тревога, уже знала — впереди её ждёт совсем не то спокойствие, к которому она только начала привыкать

Эдди наклонился вперёд, уловив её напряжение.
— Я подвезу тебя, — предложил он спокойно, будто это было самое естественное решение.

Лора замерла на миг, колеблясь, но потом кивнула.
— Хорошо... спасибо.

Они вышли вместе в прохладный вечерний воздух. Машина Эдди ждала у обочины, и дорога домой пролетела в молчании, лишь свет фонарей скользил по их лицам, отбрасывая длинные тени.

У дома Лора обернулась к нему, задержав взгляд чуть дольше, чем обычно.
— Спасибо, что подвёз, — её голос прозвучал мягче, чем она планировала.

Эдди улыбнулся — просто и искренне.
— Всегда.

Она вышла, захлопнув дверь, и на секунду задержалась, глядя, как его машина медленно отъезжает. Только после этого Лора вздохнула и направилась к дому, где её ждали совсем другие заботы.

Лора открыла дверь и вошла в дом. В прихожей царила непривычная тишина, лишь мягкий свет из гостиной подсвечивал пол. Она скинула куртку и обернулась — и замерла.

Отец стоял у двери, уже полностью одетый, будто собирался выйти. Его пальто было застёгнуто, на ногах блестели начищенные ботинки. Он смотрел на дочь серьёзно, почти торопливо, не давая времени на вопросы.

— Мы уходим, — коротко произнёс он, беря со столика ключи.

Лора моргнула, растерянно оглядываясь, словно не до конца понимая, что происходит. Но по его тону она почувствовала: спорить или спрашивать бесполезно.

Он лишь слегка кивнул в сторону двери, и Лора, сжимая ремешок сумки, послушно пошла следом.

Они быстрым шагом вышли из дома, и на улице уже стояла машина. Фары выхватывали из темноты двор, а рядом, у водительской двери, ждал мужчина средних лет — личный водитель её отца. Лора удивилась: она помнила, что он давно уволился, но, видимо, решил остаться рядом и продолжить служить.

Отец кивком поблагодарил его, и водитель молча открыл дверь. Лора скользнула на заднее сиденье, чувствуя нарастающую тревогу. Отец сел рядом, и машина плавно тронулась с места.

— Папа... — наконец нарушила молчание Лора, крепко сжимая пальцы. — Что случилось? Почему такая спешка?

Она уловила, как отец тяжело выдохнул и отвёл взгляд в сторону, будто подбирая слова. Машина мчалась по ночному городу, а тишина внутри становилась всё тяжелее.Лора тревожно ждала ответа, и наконец её отец заговорил:

— Мы едем в Ридстаун.

— В Ридстаун?.. — её голос дрогнул. — Но ведь это в Висконсине.

Отец кивнул, сдержанно поправив манжет пиджака.

— Верно, — наконец произнёс отец, и в его голосе прозвучала усталость. — Мы едем к твоей тёте... к Сильвии.

Лора нахмурилась, стараясь уловить в памяти хоть что-то знакомое. Но имя не отзывалось ничем.

— Тётя?.. — переспросила она тихо. — У мамы была сестра?

Отец кивнул, но глаза его оставались устремлёнными в тёмное окно.

— Была. И есть. Просто после смерти твоей матери она... не находила в себе сил приезжать. Да и я не настаивал.

В груди Лоры сжалось странное чувство — обида, смешанная с удивлением. Всё это время рядом где-то жила её тётя, а она даже не знала о её существовании.

— Зачем мы едем именно к ней? — осторожно спросила Лора, хотя уже предчувствовала, что ответ ей не понравится.

Отец тяжело вздохнул.

— Сильвия разводится. Она совсем одна в Ридстауне. И... ей нужна поддержка. Я согласился помочь. Наверное, ещё и потому, что всё эти годы чувствовал вину перед ней.

Лора прикусила губу. Вина? Перед тётей, о которой она ничего не знала? Слова отца тонули в гуле мотора, но внутри росло странное напряжение. Особенно потому, что Ридстаун это родной город Эдди и где живет его семья.

Машина плавно остановилась у небольшого дома в Ридстауне. Лора почувствовала, как сердце застучало быстрее, словно подсказывая — впереди её ждёт что-то важное. Отец первым вышел из машины, а она ещё на миг задержалась, будто надеялась, что всё это окажется лишь сном.

Когда Лора всё же ступила на землю, её дыхание перехватило: у крыльца стояла женщина лет сорока с усталыми, но добрыми глазами. Черты лица сразу напомнили Лоре маму, и от этого внутри кольнуло — слишком похоже, слишком больно. Она знала, что это тётя, сестра матери, но видела её впервые.

Лора почувствовала, как руки стали холодными, ведь она была не готова к этой встрече. Впервые оказаться рядом с человеком, который был ближе всех к её маме, и при этом оставался для неё почти незнакомкой, — было странно и тревожно.

Женщина сделала несколько шагов навстречу. На её лице промелькнула боль, смешанная с нежностью — словно в Лоре она увидела не племянницу, а младшую сестру, которую давно потеряла.

— Лора... — её голос дрогнул. — Ты так выросла... я даже не верю, что передо мной стоит дочь моей Сары.

Имя матери ударило Лору прямо в сердце. Она опустила взгляд, не зная, что ответить. Горло сжалось, будто слова застряли.

Отец положил руку на плечо дочери, мягко подтолкнув её вперёд.
— Лора, это твоя тётя Сильвия, — сказал он. — Сестра твоей мамы.

Лора подняла глаза и встретила взгляд женщины, такой же тёплый и проницательный, каким когда-то смотрела на неё мама. На секунду ей показалось, что время повернуло назад, и мама снова рядом.

Она только тихо прошептала:
— Здравствуйте...

Сильвия улыбнулась сквозь слёзы и протянула к ней руки, словно боялась, что Лора исчезнет, если она не коснётся её прямо сейчас.

Сильвия несмело, но крепко обняла Лору. Запах её духов был другим, чужим, но в этих объятиях всё равно чувствовалось что-то родное. Лора застыла на мгновение, не зная, как реагировать, а потом осторожно прижалась в ответ.

— Ты так похожа на неё... — прошептала Сильвия, гладя племянницу по волосам. — На мою Сару.

У Лоры защипало глаза, но она упрямо сдерживала слёзы. В груди поднималась странная смесь тепла и боли, словно ей одновременно хотелось и убежать, и остаться в этих объятиях подольше.

Отец, стоявший чуть поодаль, наблюдал за сценой с тяжёлым сердцем. В его взгляде читалось и чувство вины, и облегчение — будто, наконец, два мира, разорванные много лет назад, осторожно соприкоснулись.

Когда Сильвия отстранилась, её лицо всё ещё сияло влажным блеском слёз. Она внимательно посмотрела на Лору и тихо спросила:

— Ты ведь позволишь мне узнать тебя поближе, правда?

Лора слегка кивнула, всё ещё не находя в себе силы для слов.

Дом Сильвии встретил их мягким светом старых ламп и запахом свежевыпеченного хлеба. Казалось, время здесь остановилось: деревянные балки под потолком, уютные вышитые занавески, фотографии на стенах — всё говорило о том, что этот дом жил воспоминаниями и семейной историей.

Лора остановилась в прихожей, осматривая фотографии. На многих была её мать — молодая, смеющаяся, с сияющими глазами. Рядом с ней стояла Сильвия, чуть младше, но с тем же знакомым разрезом глаз и улыбкой, которая сейчас с осторожностью смотрела на Лору.

— Я не знала, что у мамы... было столько фотографий, — тихо сказала Лора, не сводя глаз с рамки, где Сара и Сильвия обнимали друг друга на фоне летнего сада.

— Мы были неразлучны, — мягко ответила тётя. — Но потом... жизнь всё изменила.

Отец, сняв пальто, подошёл к столу, где Сильвия уже поставила чайник.
— Прости меня, Сильвия, — произнёс он негромко. — Я должен был быть рядом с тобой раньше.

Сильвия кивнула, словно подтверждая, что и сама чувствует ту же тяжесть прошлого.

Лора села за стол, и её взгляд снова вернулся к фотографиям. Она впервые осознала, что сидит в доме, который хранит часть её матери — ту часть, которую она никогда не знала.

И впервые за долгое время Лора почувствовала, что перед ней открывается дверь не только в прошлое, но и в новую, неизведанную часть её собственной истории.

Когда все расселись за столом, Сильвия сделала глубокий вдох, словно собираясь с силами.

— Лора, — начала она осторожно, её голос дрогнул, но глаза оставались твёрдыми, — я знаю, для тебя это неожиданно. Но я попросила твоего отца приехать, потому что... я подала на развод.

Лора моргнула, растерянно переводя взгляд с тёти на отца.

— Развод?.. — переспросила она, будто не веря услышанному.

Сильвия кивнула.
— Да. Мой брак уже давно превратился в тяжесть. Но теперь всё стало окончательным. Мне нужно многое решить — документы, имущество... и я не могу справиться одна. Твой отец согласился помочь.

Сильвия положила руку на стол, слегка приблизившись.
— Я понимаю, что для тебя я чужая. Но ты моя племянница. И, возможно, настало время нам узнать друг друга.

Лора сидела молча, сжав ладони на коленях так сильно, что побелели костяшки пальцев. Сердце билось где-то в горле. Она почти не слышала стука посуды, не чувствовала взгляда отца — всё внимание было приковано к женщине напротив.

— Узнать друг друга?.. — наконец произнесла она тихо, почти шепотом. — Простите, но вы для меня — совсем чужая. После смерти мамы вы ведь... ни разу не приехали. Ни писем, ни звонков. Ничего.

В её голосе проскользнула горечь, смешанная с дрожью. Сильвия опустила глаза, но не отвела их надолго — снова подняла, твёрдо встретившись с дочерью своей сестры.

— Ты права. Я виновата. И если бы могла повернуть время назад... я сделала бы всё иначе. Но у нас с твоей мамой была своя история, и, возможно, ты должна услышать её.

Лора замерла, чувствуя, как в груди защемило. Имя мамы, произнесённое чужим голосом, ударило неожиданно больно и близко одновременно.

Сильвия сжала руки, словно собираясь с духом. В её взгляде мелькнула боль, которую она, похоже, носила в себе долгие годы.

— Твоя мама... твоя мама и я очень любили друг друга, — начала она тихо. — Но между нами произошла ссора. Сильная, глупая... такая, после которой мы перестали общаться. Когда она вышла замуж за твоего отца, я решила, что она выбрала другую жизнь, в которой для меня больше нет места.

Сильвия вздохнула, отвела взгляд в сторону.

— А потом пришла новость о её смерти. И я... я не смогла. Не нашла в себе сил прийти. Я чувствовала, будто не имею права появляться рядом с тобой, с твоим отцом. Ведь я не была с ней в её последние годы.

Она на мгновение замолчала, а затем, подняв глаза на Лору, добавила:

— Но знай: это не значит, что я забыла вас. Я следила издалека, узнавала о тебе через знакомых. И всё это время меня мучило одно — что я не пришла к тебе сразу, когда ты потеряла маму.

Лора слушала, затаив дыхание. Её сердце разрывалось между злостью и внезапной жгучей жаждой услышать больше — о маме, о том, чего она никогда не знала.

Лора долго молчала, словно переваривала каждое слово тёти. В груди жгло и теснило, как будто слова рвались наружу, но язык всё не поворачивался. Наконец она подняла взгляд, и в её глазах блеснула сдерживаемая боль.

— Знаете... — голос её дрогнул, но она не позволила себе замолчать, — я всегда чувствовала себя одинокой. После смерти мамы в доме было тихо, даже слишком. Папа старался, он делал всё, чтобы я не чувствовала пустоту... но это была другая пустота. Та, которую ничем не закрыть.

Она тяжело вздохнула, прижав ладони к коленям, будто удерживая дрожь.

— Иногда я ловила себя на мысли, что злюсь на неё, на маму, — продолжила Лора шёпотом. — Злюсь за то, что она ушла и оставила меня. А потом злюсь на себя за такие мысли. Я ведь её любила больше всего на свете...

Лора замолчала, чувствуя, как внутри всё оборвалось. Но через паузу добавила:

— И ещё... всё это время мне казалось, что у меня никого нет. Ни мамы, ни родни, никто. Я выросла с этой мыслью. А теперь, когда вы сидите передо мной и называете меня племянницей, я не знаю, что чувствовать.

Она прикусила губу и отвернулась, чтобы скрыть блеск в глазах.

Сильвия слушала, не перебивая, только сжимала ладони на коленях, будто пытаясь удержать в себе нарастающее волнение. Когда Лора замолчала, в комнате повисла тишина, наполненная её словами.

— Лора... — наконец произнесла Сильвия, её голос звучал мягко, но дрожал от сдерживаемых эмоций. — Ты даже не представляешь, как больно мне слышать это. Не потому, что ты сказала неправду, а потому, что я допустила, чтобы ты чувствовала себя так.

Она протянула руку через стол, но остановилась на полпути, словно боялась, что племянница её оттолкнёт.

— После смерти твоей мамы... — Сильвия сделала паузу, опустив глаза. — Я сама была сломлена. Она была не просто сестрой, она была моей лучшей подругой, моей опорой. Когда её не стало... я потеряла часть себя. И, признаюсь, я не имела сил смотреть в твои глаза, потому что в них я видела её. Каждый раз это разрывало меня на куски.

Она глубоко вдохнула, и в её взгляде засияла решимость.

— Но это не оправдание. Я должна была быть рядом с тобой, должна была прийти, взять тебя за руку и сказать, что ты не одна. Вместо этого я отдалилась. Я выбрала путь бегства. И за это я прошу у тебя прощения.

Сильвия чуть приблизилась и всё-таки положила руку поверх руки Лоры.
— Я не хочу больше терять время. Позволь мне быть частью твоей жизни. Пусть не заменой мамы, но хотя бы тем, кем я обязана быть — твоей тётей.

Лора почувствовала её ладонь на своей руке, и сердце сжалось. Внутри словно боролись два голоса: один требовал оттолкнуть — за все годы молчания, за то, что тётя не появилась тогда, когда она нуждалась в ком-то больше всего. Другой же, тихий и тёплый, шептал, что перед ней сидит человек, который тоже потерял близкого и, возможно, страдал не меньше.

Она долго молчала, изучая лицо Сильвии — морщинки усталости, взгляд, полный вины и ожидания. И в какой-то момент её собственное напряжение стало слабеть.

— Я... не знаю, могу ли сразу простить, — тихо произнесла Лора, опуская глаза. — Но я хочу попробовать.

Она осторожно сжала руку тёти в ответ. В её движении было что-то неуверенное, но в то же время искреннее.

— Я слишком долго чувствовала себя одной, — добавила она едва слышно. — Может, правда, пора перестать отталкивать тех, кто всё ещё готов быть рядом.

Сильвия улыбнулась, и в её глазах блеснули слёзы облегчения.

Отец Лоры всё это время сидел тихо, давая им возможность самим найти путь друг к другу. Но теперь он слегка придвинулся ближе, положив ладонь поверх их рук. Его голос прозвучал мягко, но уверенно:

— Я рад, что вы обе это сказали. — Он посмотрел на Лору, затем на Сильвию. — Мы все сделали ошибки. Я тоже. Наверное, если бы тогда я настоял, чтобы вы общались, Лора не росла бы с ощущением, что осталась одна.

Его глаза стали серьёзными, почти виноватыми.
— Но теперь у нас есть шанс всё исправить. И я не хочу, чтобы мы его упустили.

Лора подняла взгляд на отца. В его лице не было привычной суровости — только усталость и надежда. Впервые за долгое время она почувствовала, что он говорит не как строгий родитель, а как человек, который тоже несёт груз прошлого.

Сильвия выдохнула и слегка кивнула.
— Спасибо, что приехали. Я не хочу терять ни вас, ни тебя, Лора.

В комнате воцарилась тишина, но эта тишина уже не была неловкой — в ней было что-то тёплое, новое, как первый шаг навстречу.

Когда они снова расселись, Сильвия обхватила ладонями кружку с остывающим чаем, словно в её тепле искала силы. Некоторое время она молчала, собираясь с мыслями, и лишь потом заговорила, голосом чуть глухим, но твёрдым:

— Я должна объяснить... почему именно сейчас. — Она подняла взгляд, задержав его на Лоре, потом на Эдгара. — Мы с ним прожили вместе десять лет. Десять лет. Я думала, что знаю этого человека. Думала, что у нас семья.

Она тяжело вздохнула и продолжила:

— Но всё оказалось ложью. Он оформлял кредиты... на моё имя. Огромные суммы. Последний — на десять миллиардов. — Её пальцы судорожно сжали ручку кружки. — А всё ради того, чтобы сбежать с любовницей. Они собирались уехать за границу, пока я... — голос её сорвался, и она заставила себя глубже вдохнуть, — пока я ничего не замечала.

Лора замерла, ошарашенно глядя на тётю.

— Десять... миллиардов?.. — едва выдохнула она.

Сильвия кивнула.

— Я узнала вовремя. Разговор подслушала случайно. Сначала не поверила, но потом нашла документы. — В её глазах мелькнула боль и вместе с тем горечь. — В тот же день мы с ним сцепились на парковке. И знаешь, что произошло? Через несколько часов мою машину угнали прямо оттуда. Совпадение? Не думаю.

Она замолчала, словно сама поражаясь, как всё это могло произойти с ней. В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только мерным тиканьем настенных часов.

Эдгар нахмурился и тихо сказал:
— Значит, всё серьёзнее, чем я думал...

Лора смотрела на Сильвию и не знала, что сказать. Её сердце стучало сильнее, будто все эти признания открывали перед ней не просто семейную тайну, а целый клубок опасности, в который они все были втянуты.

Сильвия провела ладонью по лицу, будто стирая усталость, и заговорила уже тише, с хрипотцой в голосе:

— Я не только за развод переживаю. Мне нужна помощь, — она посмотрела на Эдгара, затем перевела взгляд на Лору. — Машину всё ещё не нашли. Я уверена, что он причастен. Но у меня нет доказательств... и сама я ничего сделать не могу. Мне нужен детектив. Кто-то, кто сумеет докопаться до правды.

Она сжала руки на коленях, словно боялась показать, как сильно дрожат пальцы.

— И ещё... — её голос сорвался, но она заставила себя продолжить: — суд уже скоро. Если он исчезнет раньше, я останусь ни с чем. Нужен человек, который хотя бы задержит его. И адвокат, который сможет отстоять мои права.

— Но ведь у тебя должны быть сбережения? — осторожно спросил Эдгар.

Сильвия покачала головой, горько усмехнувшись.

— Нет. Всё, что было, давно ушло в его карманы. У меня ничего не осталось. Ни счета, ни машины, ни даже уверенности в завтрашнем дне. Я... пустая, — её голос дрогнул, но она быстро вытерла слёзы с щёк. — Я не горжусь этим, но признаюсь: я не справлюсь одна.

Она посмотрела на Эдгара почти умоляюще, но взгляд её всё равно оставался гордым, будто внутри неё боролись сила и отчаяние.

— Помоги мне, — прошептала Сильвия. — Иначе он просто исчезнет, увезя всё, что можно.

Лора сидела молча, ощущая, как сердце колотится всё быстрее. Перед ней сидела женщина, о которой она знала лишь из рассказов, а теперь эта женщина просила о помощи так, будто другого выхода у неё не было.

Эдгар тяжело откинулся на спинку стула, молчал долго, словно взвешивая каждое слово. Потом он поднял глаза на Сильвию.

— Хорошо, — сказал он твёрдо. — Я помогу тебе. Найдём адвоката, попробуем подключить детектива. Ты не останешься одна.

Сильвия закрыла глаза и глубоко выдохнула, будто на миг позволила себе расслабиться.

Лора сидела рядом, не вмешиваясь, но внутри всё холодело. Её отец произнёс слова поддержки так уверенно, что в них не оставалось сомнений. Но за этой решимостью Лора ясно почувствовала другое — теперь и они сами были втянуты в историю, полную тайн, долгов и опасности.

Она украдкой взглянула на отца. Его лицо оставалось спокойным, но Лора знала: он сделал выбор, и теперь дороги назад не будет.