100 Причин полюбить тебя

В тот день, ближе к девяти вечера, дом Виктории Сэндерс наполнился шумом и смехом. В её честь устраивалась вечеринка — праздник, на который была приглашена вся школа. Виктория всегда умела собирать толпу: её имя само по себе звучало как обещание веселья и беспечных ночей. Почти все пришли, и среди гостей оказались Эмма и Дэн.

Но радость толпы не касалась Эммы. С первого момента, переступив порог дома Виктории, она ощущала холодную пустоту внутри. Её мысли были заняты другим — Алексом.

Алекс жил напротив Виктории. Он и Эмма знали друг друга с детского сада. Для неё он был почти как младший брат, человек, которого нужно защищать. Родители Алекса давно развелись, и он остался с отцом. Год назад в их доме появилась новая хозяйка — молодая жена его отца, всего на десять лет старше самого Алекса. И он ненавидел её. Эмма знала об этом. Она чувствовала, что что-то в их семье давно трещит по швам, и каждый раз, видя взгляд Алекса, ловила в нём тревогу, слишком тяжёлую для подростка.

Дэн отправился искать Алекса в доме Виктории — он был уверен, что тот пришёл на вечеринку. Но Эмма выбрала другой путь. Её ноги сами повели её через улицу, к дому напротив, туда, где в окнах горел свет.

Подойдя ближе, она замерла. Изнутри доносились крики — грубые, рвущиеся в ночь, как будто сам дом сопротивлялся их тишине. Эмма, прижимаясь к холодной стене, заглянула в окно, выходящее на лестницу. И то, что она увидела, навсегда осталось в её памяти.

Алекс и его мачеха. Лица перекошены от ярости. Она кричала так, что слова сливались в один сплошной поток. И вдруг её рука взметнулась, и хлёсткая пощёчина обожгла щёку Алекса. Он пошатнулся. На губах блеснула кровь, щека мгновенно потемнела от синяка.

Алекс застыл на секунду, как будто внутри него что-то оборвалось. Затем ярость прорвалась наружу. Он толкнул её. Женщина потеряла равновесие и рухнула вниз по лестнице. Тело с глухим стуком ударялось о ступени, пока не замерло внизу. На полу расползалось тёмное пятно крови, густое, липкое, словно сама ночь просочилась сквозь её голову.

Эмма, не веря собственным глазам, отпрянула от окна. Сердце рвалось из груди. Она бросилась бежать. Весь путь домой превратился в один длинный удар пульса, гулкий и беспощадный.

Захлопнув за собой дверь, она осела на пол. Грудь судорожно вздымалась, дыхание сбивалось, руки дрожали. Ужас не отпускал её. Тьма в доме казалась живой, в каждом углу мерещился шёпот. Эмма пыталась закрыть глаза, но снова и снова видела лестницу, падение, кровь.

И так — до самого утра.

Эмма проснулась поздним утром, но ощущение отдыха так и не было. Ночь оставила после себя только горечь и дрожь в теле. Каждая секунда тянулась тяжело, и воспоминания о лестнице возвращались снова и снова, будто удары в виски.

Она сидела на кровати, обхватив руками колени, и пыталась собрать мысли в кучу. В голове звучал лишь один вопрос: «Что теперь?»

Её тянуло взять телефон и позвонить в полицию и рассказать всё, что она видела. Но вместе с этим поднимался другой страх — а если никто не поверит? Если Алекс скажет, что она лжёт? Или, что ещё страшнее, узнает, что именно она подглядывала?

Эмма сжала ладонями виски. Сердце разрывалось между долгом и страхом.

В этот момент на тумбочке загорелся экран телефона. Сообщение от Дэна:
«Ты где? Всё нормально?»

Её пальцы дрожали, когда она набрала ответ:
«Приди ко мне. Срочно.»

Минуты растянулись вечностью, пока наконец не прозвенел звонок в дверь. Эмма вскочила, почти бегом кинулась в прихожую и распахнула дверь.

На пороге стоял Дэн. Его волосы были чуть растрёпаны, а в глазах светилась тревога. Он заговорил сразу, даже не дав ей вдохнуть:

— Ты где вчера пропала, даже ничего не сказав?

Эмма, бледная как мел, растерянно прошептала:

— Я... я...

Но Дэн перебил её, словно не выдержав:

— Ты знаешь, что вчера произошло? У дома Алекса были полицейские и скорая. Его мачеха... она упала с лестницы. Сейчас она в коме. Нам надо срочно поехать в больницу и поддержать Алекса — он весь испуганный, не в себе.

Эмма застыла на месте, услышав слова Дэна. Сердце ударилось в грудь, дыхание перехватило. Она знала правду — видела всё собственными глазами. Но теперь эта правда звучала иначе, будто кто-то старательно переписал её воспоминания.

— В больницу... — еле вымолвила она, и губы задрожали.

Дэн кивнул и осторожно коснулся её плеча:
— Собирайся. Ему сейчас очень тяжело.

Спустя несколько минут они уже сидели в такси. Эмма смотрела в окно, где город проплывал серыми пятнами, но её мысли были не здесь. Она всё время видела лестницу, падение, крик... и силуэт Алекса, замерший наверху.

Больница встретила их холодом белых стен и запахом антисептика. Коридоры были наполнены шёпотом и звуком шагов. Эмма крепче прижала руки к груди, словно это могло защитить её от нарастающей тревоги.

— Он в палате для посетителей, — сказал Дэн, узнав у медсестры номер.

Они шли по длинному коридору. Каждый шаг отдавался в ушах Эммы, как удары сердца.

Наконец дверь приоткрылась, и перед ними появился Алекс. Он выглядел сломленным: тёмные круги под глазами, бледное лицо, плечи опущены. На нём была та же серая худи, что и вчера, только теперь она казалась ещё более мятой и чужой.

— Алекс... — тихо позвал Дэн.

Парень поднял взгляд. Его глаза были покрасневшие, в них застыла боль и что-то ещё — то ли страх, то ли вина.

Эмма невольно замерла. Ей показалось, что он заметил её дрожь, заметил, как она отводит взгляд.

— Спасибо, что пришли, — голос Алекса был хриплым, будто он долго молчал или плакал. — Я... не знаю, что делать.

Эмма почувствовала, как её пальцы сжались в кулак. В груди сжигала тайна — правда, которую она не могла озвучить здесь, в холодных стенах больницы.

Эмма и Дэн зашли внутрь. В палате было тихо — только тиканье настенных часов и редкие голоса из коридора за дверью. Алекс сидел на краю стула, ссутулившись, и теребил руками ткань худи.

— Она... всё ещё в коме, — сказал он, даже не поднимая взгляда. — Врачи ничего не обещают.

— Алекс... держись, — осторожно произнёс Дэн, делая шаг ближе. — Это несчастный случай, никто не виноват.

На этих словах Эмма резко подняла глаза на Дэна. Внутри всё перевернулось — слова «никто не виноват» прозвучали, как удар.

Алекс медленно посмотрел на них обоих. Его губы дрогнули.
— Ты правда так думаешь? — спросил он. Голос был тихим, но в нём сквозило напряжение.

Дэн кивнул.
— Конечно. Такое могло случиться с каждым...

Эмма стиснула руки так сильно, что ногти впились в ладони. Она не могла заставить себя что-то сказать. Слова застревали в горле.

Алекс внезапно резко встал.
— Нет! — голос сорвался. — Это не должно было случиться!

Эмма вздрогнула, а Дэн растерянно отпрянул.

— Я... я не хотел, — выдохнул Алекс и закрыл лицо руками. — Я просто... — он осёкся, сжал кулаки и отвернулся к окну.

Эмма почувствовала, как холод пробежал по коже. Она знала, что слышит в его голосе не просто отчаяние, а что-то большее. Скрытое признание.

Дэн сделал шаг к другу и положил руку ему на плечо.
— Эй, мы с тобой. Всё будет хорошо.

Алекс не ответил.

Эмма стояла, не двигаясь. Внутри неё разрывалась тишина — между тем, что она знала, и тем, что все считали правдой.

— Алекс, ты, наверное, даже ничего не ел, — сказал Дэн, стараясь смягчить обстановку. — Я сейчас схожу вниз, там есть кафетерий. Принесу кофе и что-нибудь перекусить.

Алекс кивнул, но ничего не ответил.

— Эмма, останься с ним, ладно? — добавил Дэн и, не дожидаясь возражений, вышел из палаты.

Внутри сразу стало тише, словно воздух стал тяжелее. Эмма стояла несколько секунд, потом решилась подойти ближе. Алекс по-прежнему сидел, отвернувшись к окну, и пальцы его дрожали.

— Алекс, — тихо сказала она. — Ты тогда... только что сказал: «Я не хотел». Что ты имел в виду?

Он сжал губы и поморщился, словно не хотел отвечать.

Эмма глубоко вдохнула, стараясь подобрать слова.
— Алекс... я знаю, тебе тяжело. Но я вижу, ты хочешь что-то сказать. Просто... скажи честно, что тогда произошло? Я не прошу всех подробностей, только то, что ты сам готов рассказать.

Алекс молчал, его пальцы нервно теребили край больничного одеяла.

— Ты ведь не просто так говорил: «Я не хотел», — продолжила Эмма мягко, будто боялась спугнуть его. — Я не верю, что ты мог бы причинить зло... Но, пожалуйста, помоги мне понять.

Алекс поднял глаза, и в них мелькнула боль, почти детская беспомощность.
— Я... — он запнулся, опустил взгляд. — Это вышло не так, как все думают. Я правда не хотел, Эмма.

Она почувствовала, как сердце кольнуло тревогой.
— Тогда расскажи мне, — прошептала она. — Что ты видел? Что случилось на самом деле?

Алекс провёл рукой по лицу, будто стирая слова с губ, и лишь тяжело вздохнул.

Алекс отвёл взгляд и натянуто усмехнулся:
— Она... она просто упала в обморок, когда спускалась по лестнице. Я услышал шум и сразу вызвал скорую. Больше ничего не было.

Эмма долго смотрела на него, словно пытаясь прочитать каждую дрожь на его лице.
— Упал в обморок? — переспросила она, голос её был тихим, но в нём чувствовалось железо.

Он резко встал со стула, будто хотел уйти от её взгляда.
— Эмма, я говорю правду. Всё произошло слишком быстро, я сам испугался.

— Алекс... — её руки сжались в кулаки. — А что с твоей щекой?

Он машинально прикоснулся к синяку и буркнул:
— Упал.

— Упал? — её голос дрогнул, но тут же стал резким. — Хватит, Алекс! — она не выдержала, её слова прорезали воздух. — Я всё видела своими глазами!

Его лицо побледнело. Он застыл, словно весь воздух вышибло из груди.
— Ты... ты видела? — прошептал он, глядя на неё широко раскрытыми глазами.

Алекс замер, глаза его метались по комнате, будто он искал хоть какой-то выход. Губы дрожали, но слов не было.

— Да, я видела, — Эмма шагнула ближе, её голос был твёрдым, хотя внутри всё дрожало. — Хватит врать. Ты толкнул её.

Он резко сел обратно на стул, схватился за голову. Несколько секунд в палате стояла тишина, нарушаемая лишь тихим гулом аппаратов в коридоре.

— Я... не хотел, — наконец выдавил Алекс. Его голос звучал глухо, почти сломленно. — Я просто сорвался... Она... она постоянно меня доставала, унижала. Я не выдержал. Но я не собирался... — он судорожно втянул воздух. — Я не собирался её убивать.

Эмма смотрела на него, сердце колотилось так сильно, что отдавалось в ушах.
— Алекс... — прошептала она. — Почему ты сразу не сказал?

Он поднял глаза — полные страха и отчаяния.
— Потому что теперь все будут думать, что я монстр.

Эмма сжала кулаки, но голос её дрогнул:
— Алекс... ты же понимаешь, это нельзя просто так оставить.

— Ты думаешь, я не знаю?! — он резко поднялся, нервно заходил по палате. — Каждую секунду у меня в голове её лицо, её крик. Я не хотел этого, клянусь. Я просто хотел, чтобы она замолчала хоть на минуту!

Эмма тяжело сглотнула, чувствуя, как сердце колотится всё быстрее.
— Но ты толкнул её. Ты сделал это.

— Я... — он опустил глаза, словно боялся встретиться с её взглядом. — Я не контролировал себя. Она сказала... такие слова про моего отца... про меня. Я сорвался.

Эмма шагнула ближе, её голос стал мягче, почти шёпотом:
— Алекс, правда всегда выходит наружу. Если не сейчас, то позже. Ты уверен, что сможешь носить это в себе?

Алекс закрыл лицо руками, его плечи задрожали.
— Я не знаю... Я не знаю, что будет дальше.

Эмма смотрела на него, сжав губы до боли.
— Алекс... — её голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. — Если ты сам не расскажешь правду, я сделаю это за тебя. Я пойду к твоему отцу и всё скажу.

Алекс резко поднял голову, его глаза расширились.
— Ты... ты не посмеешь! — в его голосе дрогнула паника.

— Посмею, — холодно ответила Эмма. — Потому что твой отец должен знать. Потому что ты уже слишком далеко зашёл, Алекс.

Он шагнул к ней, схватил её за руку, в отчаянии зашептал:
— Эмма, прошу... если он узнает, он меня возненавидит. Ты же знаешь, он и так всегда ставил её выше меня!

Эмма почувствовала, как дрожат его пальцы, но не отвела взгляда.
— Лучше горькая правда сейчас, чем страшная правда потом.

Алекс опустил руку, словно силы покинули его.
— Ты разрушишь мою жизнь...

— Нет, — Эмма покачала головой. — Не я. Ты сам.

Эмма вырвала руку и почти побежала к выходу. Сердце стучало так, будто готово выскочить из груди. Ей нужно было уйти, нужно было вдохнуть воздух и сбросить с себя этот ужас.

— Эмма! — крикнул Алекс, бросаясь следом. Его голос был резким, почти истеричным.

Она вышла на улицу и быстрыми шагами пошла вдоль больницы. Ноги дрожали, но останавливаться она не хотела — только дальше от него.

Алекс выбежал вслед. Его взгляд метнулся в сторону парковки. Недалеко от входа две пары ожесточённо спорили возле своей машины, двери остались открытыми, а ключи — в замке зажигания.

Глаза Алекса метнулись к Эмме, потом обратно к машине. В груди закипала ярость, смешанная с отчаянием. Он резко рванул к авто, захлопнул за собой дверь и завёл двигатель.

— Эмма, стой! — выкрикнул он, срываясь с места.

Эмма обернулась, но только на секунду. Машина резко приближалась. Алекс, ослеплённый злостью, вывернул руль — и в следующее мгновение колёса ударились о бордюр.

Всё произошло слишком быстро. Эмма, сделав шаг в сторону, почувствовала сильный удар — её отбросило на край тротуара.

Алекс резко выдохнул, в ужасе схватившись за руль. Несколько секунд он сидел, не веря в то, что произошло. Потом, будто сам от себя убегая, надавил на газ и машина сорвалась вперёд, скрываясь вдоль улицы.

Эмма, сбитая ударом, упала на тротуар. Воздух сдавило в груди, и на мгновение всё вокруг растворилось в шуме крови в ушах.

— Боже мой! — вскрикнула женщина неподалёку.

Несколько прохожих подбежали к ней. Один мужчина бросился проверить пульс, другая девушка дрожащими руками уже доставала телефон.

— Скорую! Срочно скорую! — кричала она, нажимая на экран.

Алекс в панике, побелевший, сидел за рулём. Его глаза метнулись к Эмме, потом к людям вокруг. Осознание приближалось, как холодный комок в горле.

— Чёрт... — прошептал он и с силой ударил ладонью по рулю.

Через секунду он рванул с места, машина взвизгнула шинами и сорвалась прочь, оставляя за собой крики и хаос.

Эмма с трудом дышала, в глазах темнело, а вокруг уже собирались люди, кто-то накрывал её курткой, кто-то продолжал громко звать помощь.

Сирены скорой и полиции были уже не за горами.

Алекс мчал без остановки, сжимая руль так сильно, что побелели пальцы. Внутри всё горело — страх, злость, паника. Дорога сливалась в серый поток. Он ехал всё дальше, лишь бы не слышать в голове крики и визги шин.

Минут через двадцать город изменился. Улицы стали узкими, заброшенными. Фонари здесь почти не горели, асфальт был весь в ямах, а на тротуарах шатались тени. Грубый смех, обрывки разговоров, запах дешёвого алкоголя и дыма — сюда редко заглядывала полиция.

На углу стояла пара девушек в вызывающей одежде, через дорогу кучковались двое парней с потухшими глазами, втягивая что-то в нос из маленьких пакетиков.

Алекс резко свернул в глухой переулок, где не было ни камер, ни людей. Машина остановилась, мотор ещё какое-то время гудел, потом стих.

Он вывалился наружу, руки дрожали, ноги не держали.

— Чёрт... чёрт... — шептал он, обхватывая голову руками.

Машина казалась ему теперь куском улики, огромным пятном, которое тянуло его на дно. Он хлопнул дверью, оглянулся по сторонам. Никому до него не было дела — каждый здесь жил в своём кошмаре.

Алекс оставил машину прямо там, среди мусора и граффити, и быстрым шагом ушёл в темноту, стараясь раствориться среди мрачных теней района.

Сирена скорой помощи разорвала воздух возле больницы. Медики стремительно перекладывали Эмму на каталку и повезли её к операционной. На её лице почти не было цвета, дыхание сбивалось.

— Живее! — крикнул один из врачей.

В коридоре медсестра остановилась у стойки и, тяжело вздохнув, набрала номер родителей Эммы:

— Алло... Вы должны срочно приехать. Ваша дочь в больнице. Она... в тяжёлом состоянии.

Слова эхом разнеслись по пустому коридору. В этот момент, услышав шум и фамилию, Дэн выскочил из-за угла. Лицо его побледнело, а сердце забилось так, будто готово вырваться наружу.

— Что?.. Эмма?.. — голос дрогнул, он бросился вперёд, заглядывая в сторону, куда увозили каталку. — Нет... нет, только не это...

Он почти врезался в медсестру:

— Подождите! Это Эмма? Скажите, что я ошибаюсь!

Но ответ был очевиден. Перед его глазами в операционную увозили именно её.

Двери операционной с гулким звуком захлопнулись прямо перед его лицом. Дэн врезался ладонями в холодный металл, будто пытаясь силой открыть, но створки не поддались.

— Эмма! — сорвался с его губ крик, полный отчаяния.

Его руки дрожали, дыхание перехватило. В ушах звенело, будто весь мир сжался в одну точку — в эти закрытые двери. Он не чувствовал ни ног, ни пола под собой, только пульс в висках, бешено бьющийся.

Медсестра осторожно тронула его за плечо, но Дэн резко отдёрнулся, словно её прикосновение могло разрушить хрупкое равновесие в его душе.

— Она... она будет жить?.. — голос его звучал хрипло, почти сломленно.

Ответа не последовало. Только тишина коридора и тревожный свет ламп давили на него.

Он шагнул назад, упёрся спиной в стену и, съезжая вниз, сел прямо на холодный кафель. Руки закрыли лицо, но сдержать себя он не смог — слёзы прорвались.

— Господи... — выдохнул он, едва находя силы дышать. — Только бы она выжила.