100 Причин полюбить тебя

Эдди вздрогнул и открыл глаза. В комнате царил полумрак, и только узкая полоска оранжевого света от заходящего солнца пробивалась сквозь занавески. Он резко приподнялся на диване, бросив взгляд на часы — стрелки показывали почти семь вечера.

— Чёрт... — пробормотал он, поражаясь тому, сколько проспал.

Быстро проведя ладонью по лицу, он почувствовал, как к горлу подкатывает тревога: нужно возвращаться в больницу, к Эмме. Но сперва он переоделся в чистую рубашку и джинсы, накинул куртку, чтобы не выглядеть слишком помятым после сна.

Макс, услышав его шаги, радостно подскочил с места, завилял хвостом и громко залаял, будто упрекая хозяина за долгое отсутствие. Эдди присел рядом, погладил его по голове и с лёгкой улыбкой сказал:

— Ладно, дружище, сначала тебя накормим.

Он насыпал корм в миску, налил свежей воды и, пока пёс с жадностью ел, проверил, что дома всё в порядке. Внутри росло ощущение спешки, но и забота о Максе не позволяла уйти, не убедившись, что тот сыт и доволен.

Когда собака наконец утолила голод и улеглась у двери, словно желая проводить его взглядом, Эдди взял ключи и, глубоко вздохнув, направился в больницу.

Эдди быстрым шагом вошёл в здание больницы, сердце уже колотилось от предчувствия чего-то недоброго. Коридоры были почти пустыми, лишь редкие медсёстры спешили по делам. Когда он приблизился к палате сестры, его шаги невольно замедлились — из-за приоткрытой двери слышались приглушённые голоса, и в воздухе чувствовалось напряжение.

Заглянув внутрь, Эдди увидел, как у кровати Эммы стоят двое полицейских и высокий темнокожий мужчина с крупной фигурой и заметным животом. Рядом, в слезах, находилась мать, а самого отца не было — вероятно, он отошёл куда-то. Эмма выглядела совсем потерянной, её окружили взрослые с серьёзными лицами, и это зрелище заставило сердце Эдди сжаться.

— Что здесь происходит?! — громко спросил он, почти вбегая в палату. — Вы кто такие?

Мужчина повернулся к нему, его движения были спокойными, уверенными. Он протянул руку, представился ровным голосом:

— Детектив Джонсон. Мы расследуем обстоятельства аварии.

Эдди лишь сжал его ладонь, недоумённо глядя в глаза. Детектив коротко кивнул и продолжил:

— По камерам наблюдения мы установили: вашу сестру сбил несовершеннолетний парень. Он был пьян, без прав. Машина выехала на тротуар, где в тот момент шла Эмма. После столкновения водитель скрылся с места происшествия.

Слова тяжёлым грузом повисли в воздухе. Эдди ощутил, как внутри всё закипает — ярость, бессилие, желание немедленно что-то сделать. Он перевёл взгляд на Эмму, которая, едва сдерживая слёзы, крепко сжимала простыню в руках, словно боясь, что земля уйдёт из-под ног.

— Значит... он просто сбил её и сбежал? — голос Эдди дрогнул, но в нём слышалась ярость.

— Мы уже ищем его, — спокойно сказал детектив Джонсон, — есть свидетели и записи камер. Мы обязательно его найдём.

Но эти слова мало успокаивали. Эдди шагнул ближе, сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки пальцев. В груди всё кипело.

— Найдёте?.. — повторил он, глядя в глаза детективу. — А если он уже сейчас где-то сидит, пьёт, смеётся?! Моя сестра могла... могла... — он осёкся, не договорив, и только провёл рукой по лицу, будто пытаясь стереть с него боль и бессилие.

Эмма тихо всхлипнула, её плечи дрожали. Мать, вся в слезах, протянула руку к сыну:

— Эдди, прошу тебя... успокойся... Не сейчас... — её голос звучал умоляюще.

Но Эдди не мог просто так остановиться. Его дыхание стало частым и тяжёлым. Он уставился на детектива, и в его глазах горел огонь.

— Я хочу, чтобы этот ублюдок ответил по закону, — резко сказал он. — Чтобы он не думал, что можно вот так сбить человека и уйти безнаказанным.

Детектив кивнул, сохраняя спокойствие:

— Понимаю вашу реакцию. Поверьте, мы сделаем всё возможное. Но прошу вас — сейчас главное думать о вашей сестре. Она жива. И ей нужна поддержка.

Эдди сжал губы, стараясь не сорваться. Он перевёл взгляд на Эмму: её глаза были полны слёз и страха. В этот момент он понял, что его злость может только напугать её ещё больше. Сделав глубокий вдох, он подошёл к кровати и сел рядом, осторожно взяв сестру за руку.

— Всё будет хорошо, слышишь? — мягко сказал он, обращаясь к ней. — Никто не сможет тебя обидеть.

Эмма молча кивнула, слабо сжав его пальцы.

Детектив ещё раз внимательно посмотрел на Эдди и коротко кивнул, словно подтверждая свои слова. После этого он вместе с коллегой направился к выходу из палаты.

— Мы ещё свяжемся с вами, — сказал он на прощание. — Нужно будет оформить официальные бумаги.

Когда дверь за ними закрылась, мать Эдди тяжело вздохнула, вытирая влажные от слёз глаза. Она посмотрела на сына и тихо сказала:

— Эдди... я пойду с ними. Нужно заполнить кое-какие документы и написать заявление. Без этого никак.

Она склонилась над Эммой, поправила ей одеяло и с нежностью коснулась её щеки.

— Я скоро вернусь, детка. Будь рядом с братом, ладно?

Эдди кивнул, понимая всю необходимость, и крепче сжал ладонь сестры, оставаясь с ней в палате.

Когда дверь за матерью закрылась, в палате воцарилась тишина. Эдди посмотрел на бледное лицо сестры и заметил, как её взгляд снова стал тревожным, будто мысли возвращались к случившемуся.

Он наклонился ближе, улыбнувшись мягко, и заговорил другим, почти шутливым тоном:

— Знаешь, а Макс, наверное, сейчас уже строит планы, как съесть всю мою еду из холодильника. Без меня он точно хозяйничает.

Эмма слабо приподняла уголки губ, и Эдди продолжил, радуясь её реакции:

— Представь, я прихожу домой, а он в костюме хозяина, сидит на диване и смотрит телевизор. Даже пульт отберёт.

Он говорил нарочито серьёзно, будто рассказывает не шутку, а правду, и Эмма не выдержала — коротко усмехнулась, потом прижала пальцы к губам, будто боясь, что смех ей навредит.

— Вот, так-то лучше, — сказал Эдди, подмигнув. — Мне нравится видеть твою улыбку, а не эти морщинки от переживаний.

Эдди откинулся на спинку стула и, скрестив руки, сделал вид, будто пытается придумать что-то серьёзное.

— Слушай, сестрёнка, — начал он с задумчивым видом, — как там твой любимый физик? Всё ещё ворчит на каждом уроке?

Эмма закатила глаза, но на её лице появилась тень улыбки.

— Он не ворчит, — поправила она слабым голосом. — Он рычит. Как будто мы виноваты, что формулы такие сложные.

Эдди хмыкнул.

— А плюётся он по-прежнему? — спросил он с самым серьёзным видом. — Я до сих пор думаю, что у первого ряда должны быть каски и защитные очки.

Эмма чуть слышно хихикнула и прикрыла рот ладонью.

— Да... у нас даже шутка есть: если забудешь тетрадь — готовься к душу, — прошептала она.

— Ну вот! — торжествующе сказал Эдди. — Я же говорил: физика — это не просто наука, а экстремальный спорт. Тут надо выживать.

Он покачал головой, глядя на сестру с теплом:

— Но я верю, что ты справляешься. Ты у меня сильная, и никакие ворчания и плевки тебя не собьют с пути.

Эмма кивнула и, прижимая руку к груди, улыбнулась чуть шире.

Эдди, увидев, что Эмма чуть повеселела, решил не останавливаться.

— А как твои одноклассники? — спросил он, прищурившись. — Всё ещё тот паренёк с задней парты списывает у тебя домашку?

Эмма смущённо улыбнулась.

— Угу... и каждый раз обещает, что «вот завтра точно сам сделаю». Но, конечно, не делает.

Эдди рассмеялся.

— Классика. Такие люди никогда не меняются. Помнишь, как в прошлом году он умудрился подписать контрольную твоей фамилией?

Эмма прикрыла лицо рукой.

— О, не напоминай... Учитель тогда подумал, что это я два раза сдала работу.

— И всё равно поставил тебе «четвёрку» за обе, — хмыкнул Эдди. — Вот умеешь же ты выкручиваться.

Эмма тихо засмеялась, её глаза на мгновение засветились, будто боль отступила.

— Знаешь, Эдди, — сказала она, чуть тише, — мне нравится, когда ты так шутишь. Я почти забываю, где мы.

Эдди накрыл её ладонь своей рукой и мягко улыбнулся:

— Ну вот и отлично. Значит, моя миссия выполнена: официально отвлекаю тебя от больничных стен.

Эмма немного поудобнее устроилась на подушке и вдруг посмотрела на брата чуть хитро, с интересом:

— Ладно, хватит обо мне, — сказала она. — А как у тебя, Эдди? Как там твоя студенческая жизнь?

Эдди приподнял брови, будто вопрос его застал врасплох.

— Студенческая жизнь? — переспросил он, делая вид, что задумался. — Ну... как тебе сказать... половина времени — это книги и лекции, а вторая половина — это бесконечные очереди в столовой и попытки не уснуть на парах.

Эмма прыснула со смеху.

— А я-то думала, студенты только и делают, что гуляют и на вечеринки ходят.

— Ну-ну, — усмехнулся Эдди. — Ты это в кино видела? Поверь, в реальности всё куда прозаичнее. Если вечеринка и бывает, то обычно заканчивается тем, что кто-то засыпает на диване с учебником в руках.

Эмма улыбнулась, слегка качнула головой.

— Всё равно звучит как-то по-взрослому... Ты ведь уже совсем другой, не такой, как раньше.

Эдди посмотрел на неё мягко и ответил:

— Может, и другой. Но для тебя я всегда останусь просто твоим братом.

Эмма какое-то время молчала, потом снова оживилась:

— А как с соседями? — спросила она, с любопытством заглядывая в глаза брату. — Какие они? Не шумят?

Эдди ухмыльнулся.

— Соседи... это отдельная история. Один сверху любит играть на гитаре по ночам — будто я не знаю всех его трёх аккордов наизусть. Сбоку живёт парочка студентов-медиков — всё время спорят, кто правильно сделал укол манекену. А снизу, кажется, семья с попугаем. Этот попугай иногда ругается громче хозяев.

Эмма прыснула от смеха, но тут же снова хитро прищурилась:

— А у тебя... подружка есть?

Эдди кашлянул, сделав вид, что слишком увлечён рассматриванием пола.

— Эмма, ну зачем тебе такие вопросы? — с нарочитой серьёзностью сказал он. — Ты бы лучше уроки делала, а не про такое спрашивала.

— Ага! — воскликнула она и указала на него пальцем. — Значит, что-то есть, раз ты так отнекиваешься!

Эдди покачал головой, но уголки его губ всё же дрогнули в улыбке.

— Нет у меня подружки, — сказал он. — И если появится, то ты узнаешь одной из первых.

Эмма прищурилась и хитро улыбнулась:

— Я же тебя знаю, Эдди, — протянула она, слабо пожав его руку. — Как только я спросила, у тебя сразу реакция была такая... значит, есть у тебя кто-то! Кто она? Как зовут? Расскажи!

Эдди вздохнул, откинулся на спинку стула и провёл рукой по лицу, будто собираясь с мыслями.

— Эмма... ты же не устанешь, пока всю правду не вытрясешь, да? — с улыбкой спросил он.

— Ага! — кивнула она. — Так что выкладывай!

Эдди смущённо отвёл взгляд, пытаясь скрыть улыбку.

— Ну... может, и есть кое-кто, — пробормотал он.

Эмма оживилась, глаза засверкали от любопытства:

— Я так и знала! Кто она? Как зовут? Давай, не тяни!

Эдди вздохнул, покачал головой, но, видя её настойчивость, наконец улыбнулся по-настоящему:

— Лора... её зовут Лора.

Эмма широко улыбнулась, будто на секунду забыла о боли:

— Лора... красиво. Значит, ты всё-таки влюбился, братик.

Эдди слегка покраснел, но ничего не ответил, лишь крепче сжал её руку.

Эмма хитро прищурилась, прижимая ладонь к животу, чтобы не рассмеяться слишком сильно от боли:

— Ну всё, теперь ты обязан познакомить меня с ней.

Эдди закатил глаза и усмехнулся:

— Эмма, ты даже из больничной койки умудряешься строить мне планы.

— А что? — она улыбнулась. — Я должна лично убедиться, что она подходит моему старшему брату.

Эдди покачал головой, но в его взгляде сквозила нежность.

— Ну ладно, когда поправишься, тогда и познакомлю, договорились?

Эмма довольно кивнула:

— Договорились. Но я буду придираться!

Они оба тихо рассмеялись, и напряжение последних часов будто немного рассеялось.

Разговор постепенно стихал. Эмма, устав от пережитого дня, стала медленно закрывать глаза.

— Ты только не уходи... — пробормотала она едва слышно.

Эдди сжал её руку и мягко ответил:

— Я рядом. Спи спокойно.

Через пару минут её дыхание стало ровным и тихим. Эдди ещё некоторое время сидел рядом, вглядываясь в её лицо, будто стараясь убедиться, что с ней действительно всё в порядке. В груди у него шевельнулось чувство облегчения, смешанное с усталостью. Тишина палаты и ровное дыхание сестры понемногу убаюкивали его, но он продолжал держать её руку, словно боялся отпустить.

Эдди осторожно разжал пальцы, освободив руку Эммы, и тихо поднялся со стула. Убедившись, что сестра крепко спит, он на цыпочках вышел в коридор. Дверь мягко щёлкнула за его спиной, и он впервые за долгие часы позволил себе облегчённо выдохнуть.

Достав телефон из кармана, он некоторое время колебался, глядя на экран. Затем всё же нажал на контакт. Гудки тянулись мучительно долго, и вдруг раздался взволнованный голос:

— Эдди?! Наконец-то! Ты где был? Что случилось? Я с ума схожу...

Он прислонился к холодной стене и закрыл глаза, отвечая ровным тоном:

— Всё в порядке, Лора. Точнее... насколько это возможно. Я сейчас в больнице, с Эммой.

— С ней всё хорошо? — перебила она, голос дрогнул.

Эдди выдержал паузу и спокойно начал рассказывать:
— У неё была авария. Она переходила по тротуару, и её сбил парень... несовершеннолетний, да ещё и пьяный. Сейчас она в больнице, но врачи говорят, что шансы хорошие..

На том конце линии Лора шумно выдохнула, будто всё это время задерживала дыхание.
— Боже... Эдди... почему ты сразу не сказал?

— Я не хотел нагонять на тебя паники, пока сам ничего не узнал, — мягко ответил он. — Но теперь всё ясно. Эмма жива, и это главное.

Лора замолчала, но в её дыхании всё ещё слышалось волнение.

— Ты держишься? — наконец спросила она тихо.

— Да, — кивнул он и посмотрел на дверь палаты. — Должен. Ради неё.

— Эдди... — голос Лоры стал мягче. — Если тебе будет тяжело, позвони мне. Я всегда отвечу, в любое время. Понял?

Он едва заметно улыбнулся, хоть внутри всё сжималось от усталости:
— Понял. Спасибо тебе, Лора.

— Береги себя... и сестру, — добавила она почти шёпотом.

— Обещаю, — коротко сказал он и нажал «завершить звонок».

Телефон опустился в его руку, а сам он ещё несколько секунд стоял, прислонившись к стене, словно впитывая в себя её слова. Потом глубоко вдохнул и вернулся в палату.