100 Причин полюбить тебя

Дверь тихо щёлкнула, и Лора, придерживая отца под локоть, помогла ему переступить порог. Он двигался медленно, осторожно, будто каждый шаг требовал сосредоточенности. На улице ещё пахло прохладным утренним воздухом, но в доме было тепло и тихо.

— Осторожно, — тихо сказала она, подхватывая его за плечо, когда он чуть пошатнулся.
— Я сам... — пробормотал он, но не стал спорить, позволяя ей вести себя, как когда-то он вёл её, маленькую, за руку через оживлённую улицу.

Они медленно прошли по коридору. Лора чувствовала, как его пальцы вцепились в её руку — не из упрямства, а потому что сил оставалось мало.
— Ещё чуть-чуть, пап, — сказала она, и в её голосе прозвучала мягкость, которой раньше он никогда не слышал.

В спальне Лора аккуратно опустила его на край кровати. Он тяжело сел, опершись на колени ладонями, и сделал несколько глубоких вдохов. Она склонилась, помогая снять пальто и аккуратно положить его на спинку стула.
— Ложись, — сказала она. — Тебе нужно отдохнуть.

Он легонько покачал головой, но послушно откинулся на подушки. Лора поправила одеяло, пригладила уголок, словно боялась, что любое неловкое движение причинит ему боль.

— Спасибо, — тихо произнёс он, глядя в потолок, но в голосе его прозвучала настоящая благодарность.

Лора на секунду задержала руку на его плече и только потом выпрямилась.
— Пап, я пойду на кухню, приготовлю завтрак — тихо сказала она.

— Лекарство на голодный желудок нельзя.
Он чуть заметно кивнул, не споря, и устало закрыл глаза, пока она направилась к двери.

Лора вышла в коридор, тихо прикрыв за собой дверь, и направилась на кухню. В доме стоял лёгкий запах полироли и утреннего кофе. На стенах висели несколько старых картин, краски которых за годы не потускнели.

Кухня встретила мягким светом из большого окна. Всё вокруг было чисто, как будто каждую вещь только что протёрли. На широком столе лежала свежая льняная скатерть, а в углу тихо тикали настенные часы.

Она налила в чайник воду, поставила его на плиту и достала из холодильника продукты. Всё было аккуратно разложено, и Лора без труда нашла всё, что нужно для простого, но сытного завтрака.

Пока овсянка томилась на медленном огне, Лора, опершись о столешницу, задумалась. Перед глазами всплывал вчерашний разговор с отцом, и сердце то сжималось, то расправлялось, как крыло птицы.

Она выложила кашу в глубокую тарелку, заварила чай и поставила всё на поднос. Перед тем как выйти из кухни, Лора задержала взгляд на фотографии в углу — на ней она, ещё девочка, стояла рядом с отцом на летнем крыльце. Он держал её за плечи и смотрел прямо в камеру.

Лора вернулась в комнату, неся поднос обеими руками.
— Вот и завтрак, — сказала она вполголоса, ставя его на прикроватную тумбу.

Отец посмотрел на неё внимательно, словно пытаясь запомнить каждое движение. В этом взгляде было что-то непривычное — усталость, смешанная с теплом.

Она помогла ему приподняться, подложила под спину несколько подушек. Когда её пальцы коснулись его плеча, она невольно заметила, насколько он ослаб за последние годы.

— Осторожно, горячее, — предупредила Лора, поднося ложку каши к его губам.
Он принял первую, потом вторую... и вдруг в уголках его губ мелькнула слабая улыбка.

— Я часто думал... — он сделал паузу, словно подбирая слова, — как много я пропустил, пока ты росла. И как много слов так и не сказал тебе.

Она молча поднесла ему ложку, но он не спешил брать её — продолжал смотреть на неё, будто боялся, что она снова уйдёт.

Когда тарелка опустела, он коснулся её руки — осторожно, как будто не имел права на этот жест.
— Спасибо, Лора, — произнёс он, и в голосе его не было ни привычной сухости, ни отстранённости.

Она кивнула, поправляя одеяло, стараясь скрыть, как предательски дрожат пальцы.

В коридоре Лора на мгновение остановилась, прислушиваясь к тихому звуку дыхания отца за дверью. Всё внутри просило задержаться рядом, но она понимала, что сейчас важнее решить, как устроить всё на ближайшее время.

Она спустилась на первый этаж и направилась в небольшой кабинет, где стоял стационарный телефон. Мягкий ковёр глушил шаги, а приглушённый утренний свет пробивался сквозь тяжёлые шторы. Лора сняла трубку и набрала номер университета.

— Здравствуйте... Это Лора Блэйк — её голос был ровным, но пальцы непроизвольно сжались на витом проводе — Хотела бы оформить академический отпуск. Да, только на месяц. Причина... семейные обстоятельства — короткая пауза, и она всё-таки произнесла: — Болен отец, за ним нужен уход.

Оперативный и вежливый голос секретаря сообщил, что запрос оформят в течение дня, и попросил прислать подтверждение по электронной почте. Лора поблагодарила, положила трубку и сразу достала мобильный.

Сообщение Эмбер было коротким:
"Останусь с отцом. На месяц. Нужно присматривать."

Ответ пришёл почти мгновенно:
"Я могу приехать, помочь тебе. Скажи только, что нужно."

Лора уставилась на экран, прикусив губу. Часть её хотела согласиться, но она знала — это время должно быть только их с отцом.
"Спасибо, но я справлюсь" — отправила она и, не дожидаясь ответа, убрала телефон в сумку.

Поднявшись в свою комнату в доме отца, она накинула пальто, проверила ключи и вышла на улицу. В воздухе витал свежий запах влажной травы, а утренний ветер был неожиданно бодрящим.

Дорога до её квартиры заняла меньше получаса. Внутри всё показалось особенно тихим и каким-то чужим — как будто это уже не её пространство. Лора открыла шкаф и начала аккуратно складывать вещи в большую дорожную сумку: пару джемперов, несколько платьев, удобные брюки, теплый халат. На тумбочке стояла рамка с фотографией, где она была ещё подростком — в тот редкий день, когда отец согласился сфотографироваться с ней. Она взяла её, положила между слоями одежды, словно оберег.

К сумке добавился ноутбук, зарядка, любимая кружка и стопка книг, которые она давно собиралась перечитать. На кухне она достала из холодильника небольшой контейнер с домашним вареньем — почему-то захотелось взять и его.

Закрыв за собой дверь, Лора почувствовала, что теперь возвращается в дом отца уже с другим намерением — остаться там не гостьей, а частью его жизни, хотя бы на время.

В это время Эдгар медленно поднялся с кровати. Внутри всё ныло, но привычка держать себя в руках была сильнее слабости. Он прошёл к массивному рабочему столу у окна — тому самому, за которым годами подписывал контракты и принимал решения, от которых зависели судьбы людей.

На столе лежал открытый ноутбук. Эдгар сел в кресло, расправил плечи и, словно по инерции, поправил манжеты рубашки. Даже дома, без галстука, он оставался самим собой — руководителем.

Короткое движение — и на экране уже горело окно электронной почты. В поле адреса он ввёл контакт председателя совета директоров. Несколько секунд смотрел на пустое письмо, подбирая слова.

"В связи с ухудшением состояния здоровья, прошу принять моё решение о сложении полномочий директора. Благодарю за годы доверия и совместной работы."

Подписал просто: Эдгар.

Отправив письмо, он тут же создал новое — в отдел кадров:
"Прошу оформить мне больничный сроком на десять дней в связи с предписаниями врачей."

Щёлкнул «Отправить» и на несколько секунд замер, глядя в окно. Город за стеклом жил своей суетой, но он впервые за много лет почувствовал, что может позволить себе остановиться.

Внизу хлопнула входная дверь. Лора вошла домой, придерживая плечом дорожную сумку. Спустившись вниз по лестнице, Эдгар остановился на последней ступеньке и нахмурился:
— Куда ты собралась с этими вещами?
— На месяц буду жить здесь, — спокойно ответила Лора, снимая пальто.

— А как же учёба? Тебе же далековато от универа, — он чуть прищурился. — Ты же поэтому переехала.
— Я взяла академ, — коротко сказала она.

Эдгар что-то пробормотал себе под нос:
— Я не такой уж и стар, чтобы со мной нянчились весь день напролёт...

— Это не обсуждается, — перебила его Лора, направляясь к себе в комнату, чтобы разбирать вещи. — Я здесь, потому что хочу быть рядом.
— Лора... — он выдохнул, но в голосе не было привычной твёрдости, только усталость и лёгкое удивление. — Ты же знаешь, я не люблю, когда из-за меня меняют планы.
— А я не люблю, когда ты остаёшься один, — её взгляд был прямым, почти упрямым.

Он хотел что-то возразить, но лишь тихо вздохнул, опуская взгляд.
— Ладно. Только... не превращай мой дом в больничную палату.

Лора едва заметно улыбнулась.
— Обещаю.

Эдгар медленно спустился в гостиную, опираясь на перила, и сел в своё любимое кресло у камина. Пламя тихо потрескивало, разбрасывая тёплые отблески по комнате.

Через минуту в дверях появилась Лора, неся поднос с чаем и фруктами. Она поставила его на низкий столик, налила отцу чай, придвинула тарелку с нарезанным яблоком.

Они сидели молча, слушая, как за окнами шумит ветер. Минут пять тишина казалась почти осязаемой, пока Эдгар вдруг не заговорил:

— Знаешь... я никогда тебе не рассказывал, как мы с твоей мамой познакомились.

Лора подняла взгляд, удивлённо приподняв брови.

— Ты правда никогда ... — она замялась. — Я даже не знала, что есть какая-то история.

Он слегка улыбнулся, глядя куда-то в прошлое:

— Это было в старом книжном магазине — начал Эдгар, глядя на пламя в камине. — Я пришёл за деловыми изданиями... но у полки с классикой заметил девушку в красном пальто. Она стояла на цыпочках, пытаясь достать книгу с верхней полки.

Он усмехнулся.

— И, как настоящий джентльмен, я предложил помощь. Достал книгу и... уронил целую стопку сверху. На нас посыпались «Гамлеты», «Отцы и дети»... и прямо ей в руки упала «Гордость и предубеждение».

Лора невольно улыбнулась, представляя эту картину.

— Она поблагодарила, но не взяла книгу. Сказала, что «Гордость и предубеждение» — это не про неё. А потом мы спорили минут двадцать, пока продавец не попросил нас разговаривать потише.

— И кто победил? — спросила Лора.

— Конечно я — в голосе отца звучала тёплая ирония. — Через неделю я подарил ей эту самую книгу. С надписью: «Для той, что никогда не ошибается». И... она её прочла.

Он замолчал, и в его взгляде мелькнула редкая мягкость.

Лора медленно отпила чай, чувствуя что за этой историей — целая жизнь, о которой она знала так мало.

В комнате снова стало тихо, только камин потрескивал. Лора глядя на пламя, вдруг вспомнила один недавний вечер — чей-то взгляд, который задержался дольше, чем нужно, и слова что будто ничего не значили... но остались в памяти. Она тут же отогнала мысль, сделала глоток чая и кивнула отцу, будто понимая чуть больше, чем хотела бы признать.