Yeah, that's the spirit

Оливер брел по пустынному заснеженному пляжу, сам не зная куда. На улице становилось холоднее, но сейчас ему было все равно. Он не чувствовал ничего, кроме боли и кровоточащей пустоты внутри. Почему? Почему снова? На те же, черт возьми, грабли. Он со злостью пнул сугроб. Не в первый раз.

До Элис была Аманда. Красивая, слишком красивая девочка, модель, отчаянно рвущаяся в супермодели. Что ж, у нее в итоге получилось. За его счет. Он горько усмехнулся. Он сам нашел для нее контакты в Balenciaga, Амандой заинтересовались, и ее карьера быстро пошла вверх. Но их отношения быстро изменились - у нее не было больше времени ни на него, ни на Drop Dead. Он приходил домой после репетиций и засыпал один, потому что Аманда снова была где-нибудь в Милане или в Париже. Она высоко поднялась... Как она тогда сказала? «Оли, найди себе другую модель для своих дурацких шмоток, у меня и так каждый день съемки». Он старался понять и терпел. Наивный дурачок, который первый раз вляпался в серьезные отношения...

А потом ей вдруг резко взбрело в голову, что им нужен ребенок. Какой к черту ребенок? В 24 года? Да он и сейчас, в 26, совершенно не хотел никаких детей. А, может, и никогда не захочет. Они поссорились, потом снова сошлись. Ну а потом... потом все, как во сне.

Во время одного их перемирий он решил сделать ей сюрприз... Вряд ли он когда-нибудь забудет этот момент. Картинка до сих пор стояла перед глазами. Он в дверях кабинета продюсера с ярко алыми розами в руке, и она - на коленях перед креслом продюсера с губами, все еще влажными от того, что она делала, когда Оли так внезапно открыл дверь.

Он думал, что его стошнит. Ничего более отвратительного он в своей жизни не видел. Аманда побежала за ним, пыталась что-то объяснить. "Оли, но по-другому выше не поднимешься!". На хрен тебе выше, если входной билет нужно оплачивать так? Ему было нечего ей большей сказать. Оли перебрался к Мэтту, пока Аманда забирала свои вещи из его квартиры. Кажется, две недели он просто пил и пялился в телек. Они перестали записываться. Он был совершенно раздавлен.

Элис он встретил на выставке знакомого художника, куда его Мэтт затащил практически силком в надежде, что Оли хотя бы ненадолго забудет об Аманде. Они долго бродили, рассматривая какой-то бестолковый постмодерн, из вежливости перед знакомым задерживаясь у картин и притворяясь, что они их разглядывают. И тогда он увидел Элис. Худенькая темноволосая девушка в узких черных джинсах и черной водолазке — как будто статуэтка из темного дерева. Она казалось такой невинной, наивной и такой потерянной среди всех этих огромных безвкусных картин. Ей было всего 19, но он влюбился, как только увидел ее рисунки. Это было комбо: и внешность, и талант. То, что всегда его привлекало. Они начали встречаться, и он снова открылся и доверился — ведь она же не Аманда, все должно было быть по-другому? Но чем дальше развивались отношения, тем больше девушка менялась.

Элис все меньше рисовала, проводя большую часть времени на тусовках, а потом вдруг решила, что хочет стать певицей. Он ее поддержал. В конце концов, красивой девочке можно особо и не уметь петь, поклонники все равно найдутся. Пусть развлекается. Ему не сложно купить ей подписчиков, которые будут писать полные обожания комменты на ютубе о том, какой у нее ангельский голос. Да и голос можно вытянуть и обработать в программе, даже если она не попадает ни в одну ноту. У нее не было таланта к музыке. Он считал, что она могла бы стать отличным художником, но Элис не устраивало, что громкой славы на этом не заработаешь. На все попытки Оли вернуть ее к занятию рисованием, говорила, что он на нее давит и контролирует.

Несмотря на купленных подписчиков, проект не взлетел, и Элис словно обвиняла в этом Оливера. Для него музыка была самой жизнью, а известность была всего лишь бонусом (и не всегда приятным). Элис же, похоже, больше интересовала именно слава, и неважно, каким путем. Отчаявшись добиться внимания своей музыкой, она стала привлекать внимание прессы, время от времени вываливая в сеть подробности их личной жизни с Оливером. Хэштег #livingwitholi. Оливера это бесило, но она каждый раз так искренне извинялась, что ему ничего не оставалось, как прощать ее. Снова и снова. Но однажды она все же перешла границу, публично заявив, что он ее ударил, а потом добавила, что она живет в кошмаре под его тотальным контролем.

Он никогда ее не бил. Мог скрутить, если она закатывала истерику, но никогда, черт возьми не бил. Но часть правды в ее заявлении была. Ему нравилось контролировать. Но правда была так же и в том, что он держал это стремление в узде, ставя свободу Элис на первое место. Разве не так строят отношения?

После этого ее заявления в прессе они крупно поссорились. Потом Элис так же публично извинилась, и он снова простил. После этой истории Элис, наконец, решила оставить попытки стать певицей и вместо рисования решила заняться бизнесом. Ее выбор пал на школу менеджмента в Мюнхене - Силиконовой долине Европы. Оливер был, мягко говоря, удивлен - зачем ехать в Германию, если лучшие университеты находятся в Британии? Элис упирала на то, что в Мюнхене у нее есть связи и что там более благоприятный климат для стартапов.

В итоге Оли сдался. Записываться они могли где угодно, а перемена места могла бы пойти на пользу и ему. К тому моменту он уже довольно долго пребывал в творческом кризисе.

Он снял дом для них в Мюнхене, но идиллия длилась недолго. Как выяснилось, еще до приезда в Мюнхен Элис подала заявление на комнату в общежитии мюнхенского Studentenwerk. Комнату ей дали, и она заявила, что в будние дни будет ночевать там, что Оливер не мешал ей учиться. Он согласился. Наивный идиот, насколько нужно было быть слепым и влюбленным. Сейчас, когда Элис как и любовь к ней был и мертвы, ему казалось немыслимым, что он так покорно прощал и принимал ее. Что ж, больше он таких ошибок делать не будет.

А потом произошло то, чего он в какой-то степени ожидал. Мир бизнеса был совершенно несовместим с характером Элис. Ей казалось, что бизнес — это когда ты просто управляешь людьми, но была неприятно удивлена, когда обнаружила, что это в первую очередь об умении думать, причем быстро, и так же быстро принимать решения, а потом еще и отвечать за них. Один неудачный стартап за другим, и она впала в сильнейшую депрессию. Во всяком случае так она объясняла это Оливеру. Хотя он уже тогда чувствовал, что было что-то еще. Он пытался ей помочь, но ей, похоже, вообще не нужна была его помощь... Как и он сам.

Оливер снова с силой пнул сугроб. Какого черта им не хватает? Конечно, он не был идеальным парнем. Элис постоянно говорила ему, что он «душит» своим контролем, но он и так постоянно себя сдерживал, постоянно боролся с собой, принуждая доверять, доверять и доверять. Не проверять, не спрашивать, где она была. Не следить. Если любишь, то доверяешь, да? Любимое выражение Элис. Да, он не был идеален, но у него были свои принципы, и одним из этих принципов было — не изменять, если ты в отношениях. Для него нарушить этот принцип значило бы потерять самого себя. Казалось бы, так просто, но только почему все его женщины делали именно это? А он... Те жалкие два раза под кетамином, через несколько месяцев после того, как Элис впала в кому... Как же он за них себя мучил... Но получается, что отношений с ее стороны не было уже давно. Или вообще никогда.

Было поздно, и мороз стал крепче, но он даже не чувствовал холода. Он уже давно потерял направление и не знал, где находится. Впереди тускло светили какие-то огоньки — возможно, он недалеко от города. Почему бы и не дойти туда? Какая разница? Возвращаться к парням не хотелось. Он не был готов разговаривать с Мэттом. Злился на него — он же должен был ему сказать... Сколько вообще это, интересно, продолжалось? Оли достал телефон и принялся искать контакт звукорежиссера, который настраивал им оборудование на студии, когда они только переехали. Ему нужны ответы. Гребаный качок. Вот он — Ричард Белл.

- Алло? - раздался в трубке сонный голос.

- Привет, придурок. Ответь мне на один вопрос...

- Кто это?

- Ответь мне на один вопрос, - стараясь не взорваться, повторил Оли, игнорируя вопрос. - Сколько у вас продолжалось это с Элис?

- А, Оливер... - совершенно спокойным тоном ответил Ричард, подавляя зевок. - Ты знаешь, который сейчас час?

- Сколько?...

- Я мог бы сейчас просто повесить трубку, но, судя по твоему голосу, тебе сейчас и так хреново?

- Просто ответь, - без эмоций ответил Оли.

- Какая теперь разница...

- Я хочу знать, и если понадобится, я приеду и...

- Один раз... Ладно... два. Я много раз пожалел об этом, - со вздохом сказал Ричард. Было слышно, как он закуривает сигарету, судя по всему, готовясь к долгому разговору. - Она сказала, что у вас свободные отношения, и это для вас нормально. Я поверил. Мэтт мне потом сказал, и я потом близко к ней не подходил. Это против моих принципов. Мне правда жаль. Но...

- Но?

- Был не только я, - ответил Ричард после паузы.

Оли почувствовал, как перед глазами все начинает пульсировать. Реальность сжималась, скручивая его словно тисками.

- Поясни, - наконец сказал он, крепче сжав телефон.

- Ну, - замялся Ричард. - Я однажды заходил к ней в общагу. Я еще удивился, что она не с тобой живет — ты же крутой дом снимал рядом со студией, а она сказала, что вы просто иногда отдыхаете друг от друга и...

- Ты отвлекся, - сквозь зубы сказал Оли. Его трясло.

- Да. В общем, я там познакомился с одним парнем. Я попросил зажигалку, и мы разговорились. Я спросил про Элис, - Ричард замолк на секунду, затягиваясь сигаретой. - В общем, к ней периодически приходил кто-то с ее факультета, и они ссорились, а она потом рыдала на всю общагу. Все слышали. Достали всех своими разборками. Я так понял, у них очень давние отношения были, вроде как он из Лондона. Ну а потом ты знаешь, что произошло. А ты что, вообще ничего не знал?.. Оливер?

Но Оли уже сбросил звонок. Последний вопрос эхом звучал у него в голове. «А ты что, вообще ничего не знал?» Не знал... Не знал... Не знал? Знал! В глубине души, наверное, всегда знал. Знал, что что-то не так, что ему не кажется, и что это действительно странно и ненормально жить отдельно, скрывать что-то друг от друга. Знал, что она плачет вовсе не из-за очередного не взлетевшего стартапа. Просто у нее был кто-то еще. А он был не нужен. Только Элис забыла ему об этом сказать.

Он чувствовал себя грязным, и никакая вода, никакой самый белый снег не смогли бы это смыть. Элис была мертва, но сейчас ему хотелось выкопать ее и убить заново. Или просто схватить за волосы, развернуть лицом к себе, посмотреть в глаза и спросить «Какого черта? Какого черта ты просто не ушла от меня, если я был тебе не нужен?».

Дрожащими пальцами он достал из кармана куртки сигареты и закурил. Странно, что он их еще не выбросил. Он осознал, что не курил с тех пор, как встретил Максин. Она заняла все его время и мысли, которые он не посвящал музыке. Возможно, его бы так не затянуло, если бы она не была так похожа на Элис, и он не постарался бы добыть о ней всю возможную информацию, чтобы понять, почему. Он начал и не смог остановиться, и теперь знал о ней практически все. Разве что переписку не читал, потому что решил, что это уж слишком. Хотя доступ к ее мессенджер у нее был, на всякий случай. И она ни слова не сказала ему про контроль. Она с самого начала была перед ним как на ладони. С самого начала он брал то, что хотел, не замечая ее границ и не встречая сопротивления. Ей не нужно было жить отдельно, чтобы отдыхать друг от друга, ей не нужно было «немного личного пространства». В этот раз все по-другому? Или нет?

«А ты что, вообще ничего не знал? А ты что, вообще ничего не знал?» Эта фраза рефреном повторялась и повторялась в его голове. Безумно хотелось снова убиться кетамином, чтобы просто перестать чувствовать. Впрочем, от чувств к Элис и так не осталось ничего, кроме отвращения и желания отмыться от этой грязи.

Пожалуй, громче всего сейчас в нем говорило уязвленное эго. Что с ним не так? Почему, имея деньги, славу и в общем-то целую очередь девушек, желающих быть с ним, он каждый раз оказывается в таких отношениях? Он может выбирать из лучших, но получается, что каждый раз выбирает худших. Красивую обертку с гнилью внутри. Наверное, нужно только подождать, пока и Максин всадит ему нож в спину. С кем? С Петером? Или с тем парнем из общаги? Действительно ли он ее спас или все было совсем не так? Полуголый парень и рядом Максин в чужой футболке. Черт, он сходит с ума...

Он сам не заметил, как добрел до огней, которые действительно оказались уличными фонарями. Это Бинц или он уже дошел до Селлина? Где он вообще находится? Оли посмотрел на телефон — зарядка показывала 1%. А чего еще можно было ожидать от айфона на морозе? Он огляделся. На улицах было пусто, что, впрочем, было неудивительно, в два часа ночи. Интересно, тут есть гостиница? Или такси? Или хотя бы просто хоть какие-то люди? Оли огляделся и пошел в предполагаемую сторону центра.

Ему повезло, и минут через 20 он набрел на парк, где обнаружилась слегка (или уже не слегка) подвыпившая компания: трое парней и одна девушка. Компания лепила снеговика. Во всяком случае пыталась, потому что у него постоянно что-то отваливалось. Оли посмотрел на них с ненавистью. Они были счастливыми и беззаботными. Судя по их манере общения, друзья детства. Их никто не предавал. Их внутренности не кровоточили от боли, любви, отвращения. Любви? Ну уж нет, Элис, это больше не для тебя.

Надвинув капюшон почти на глаза, Оли направился к компании. Стараясь не поднимать лицо, на очень ломаном немецком он попытался выяснить, есть ли тут где-то поблизости гостиница.

- А по-английски ты говоришь? - спросил один из парней, не выдержав, наконец, неуклюжих попыток Оливера связать Sie, wissen и bitte. - Потому что я ни хрена не понимаю, что ты пытаешься меня спросить.

На вид парню было лет 20, у него были светлые, слегка вьющиеся волосы и типично немецкие черты лица с острым носом и квадратным подбородком. Настоящий ариец.

- Ого, я и не надеялся, что тут кто-то знает английский, особенно в 2 ночи, - с облегчением выдохнул Оливер. - Я просто хотел спросить, где здесь поблизости гостиница?

- Ну-у-у, - протянул парень. - Гостиница-то тут недалеко, прямо, а потом третий поворот направо и до конца, но...

 - Спасибо, - сказал Оливер и зашагал было уже в указанном направлении.

- Стой! Она не работает, - со смехом сказал парень. - Зимой тут глухо. Совсем. Даже клубов нет, поэтому вот, как видишь, развлекаемся как можем. А тебе вообще некуда пойти?

- Угу, - кивнул Оли.

Молодые люди переглянулись.

- А как ты вообще здесь оказался? - спросил, наконец, светловолосый парень.

- Гулял, - уклончиво ответил Оли. - Мы с друзьями снимаем домик неподалеку от Бинца.

- Ну, я тебя поздравляю, потому что это Селлин, и тут вообще нет ни хрена. Я боюсь, ты даже такси сейчас не найдешь в это время. Ммм, дай-ка подумать..., - сказал светловолосый, а затем обратился к девушке на немецком с каким-то вопросом, из которого Оливер уловил только имя Фридерика и слово Tante (тетя).

Между молодыми людьми завязалась перепалка, и Оливер заинтересованно переводил взгляд с одного на другого, пытаясь уловить хотя бы общий смысл, но из всего, что он услышал, он смог распознать только слово Obdachlos, что по-немецки означает бездомный. И они повторили его много раз. Кажется, все зашло куда-то не туда. Не так уж плохо он выглядел. Ну, джинсы рваные, ну куртка немного помятая — спасибо его прекрасным друзьям, что основательно поваляли его в снегу. Но не до такой же степени!

- Эй-эй! Я никакой не обдахлос! - наконец, встрял Оливер, когда слово Obdachlos уже начали повторять все члены компании. - Я всего лишь заблудился. И у меня сел телефон.

Секунду помедлив, он стянул капюшон.

- А тогда, - собирался что-то сказать Мориц и замер, уставившись на Оливер. - Чувак, ты...

– ... очень похож на Оливера Сайкса, - закончил за него другой парень. - Из Bring Me...

– Возможно, потому что я и есть он, - спокойно перебил его Оливер с ухмылкой.

На минуту воцарилась тишина. Кажется, вся компания совершенно растерялась от такого поворота событий. Взгляд Фридерики резко сменился с презрительного на полный обожания. Оливер Сайкс, одетый как бомж, - это же, конечно, совсем другое дело.

- Ну, это... - сказал высокий темноволосый парень, старательно подбирая слова на английском. - Думаю, переночевать ты можешь у любого из нас. Меня, кстати, Хайко зовут. Молчаливый коротышка вон там - это Рутгер — но мы зовем его Руди, это вот Мориц, а это — Фридерика, его девушка. Она на самом деле норм, просто...

- Заткнись, Хайко! - перебила его девушка. - У меня много комнат свободно, так что...

И она выжидательно уставилась на Оливера.

- Я уступлю тебе свою комнату. У меня есть гитара, - сделал попытку Хайко.

- У меня тоже есть гитара, и еще у меня не такой свинарник, как у Хайко, - вставил свое веское слово Руди.

- Эээй! - возмутился Хайко. - Я просто не такой перфекционист как ты!

Оливер почувствовал, как губы непроизвольно расплываются в улыбке, и тяжесть в груди становится меньше. Нет, ему все еще было больно, но здесь и сейчас эти люди напомнили ему, насколько его мир больше его отношений. Даже здесь, в глуши, в два часа ночи он встретил людей, которые знают его музыку, которые ведут себя сейчас как дети, встретившие Деда Мороза, готовые подраться за то, у кого он будет ночевать. Его накрыло волной тепла и благодарности. Так же, как часто бывало с ним на сцене. Он мог ненавидеть себя, сомневаться, но когда выходил на сцену — все исчезало, и он растворялся в эмоциях фанатов. Он кричал за них, вместе с ними, об их боли, и в ответ они любили его. Возможно, это вообще была главная причина, почему он занимался музыкой — чтобы чувствовать себя нужным и любимым. Чтобы падать без страховки, с закрытыми глазами в черноту и знать, что тебя подхватит любовь тысяч людей.

- Эй-эй, народ, а нельзя всем вместе где-то затусить? - спросил Оливер, не желая никого обижать.

- Ну-у, - протянул Мориц. - Если только Фридерика не против будет. У нее дома никого сейчас. Так что...

- Ладно, ладно, все могут остаться у меня, - сказала девушка, сдаваясь.

Когда с местом ночевки было решено, компания дружно двинулась вдоль улицы. До дома Фридерики было всего минут 5 пешком.

- Вообще, летом мы сдаем комнаты туристам, - объясняла Фридерика на ходу. - Но зимой никто не приезжает, поэтому комнаты в это время не отапливаются и не убираются. Но не переживай, я отдам тебе комнату брата. Он вчера свалил в Берлин, поэтому там нормально. Тети тоже сейчас нет, она в другом доме — там мы тоже комнаты сдаем. Но если у меня и Морица все получится с работой, то этот дом больше сдаваться не будет. Будем жить там сами.

- Я переведу деньги — скажешь, сколько с меня, - тут же сообразил Оливер.

- Что? О, нет, нет! Никаких денег! - улыбнулась девушка. - Для меня огромная честь иметь тебя в качестве гостя.

Фраза прозвучала двусмысленно. Из-за плохого английского девушки или умышленно? Оливер посмотрел на девушку, которая практически не сводила с него глаз, как будто увидела живую легенду. Миленькая, но совершенно не в его вкусе. Слишком высокая, всего на пару сантиметров ниже его, светловолосая и с острыми, пожалуй слишком острыми, чертами лица. Впрочем, какая разница? Его сейчас совершенно не тянуло на подобного рода развлечения. Так что он решил, что разумнее считать, что ему показалось, тем более что парень этой девушки был вот тут, буквально в двух шагах.

- Ну вот, мы пришли, - сказала, наконец, девушка, и принялась копаться в поисках ключей.

Это был огромный кирпичный дом в два этажа в типичном немецком стиле. К дому прилагалась довольно обширная территория, причем очень ухоженная. Каждый квадратный метр был использован подо что-то.

Девушка нашла, наконец, ключи и впустила всех внутрь. Дом оказался очень уютным. Стены были обиты светлым деревом, и в воздухе ощущался стойкий сосновый запах. В гостиной был камин, и парни, сбросив обувь, тут же устремились туда. Мориц совершенно по-хозяйски прошествовал на кухню и притащил оттуда 5 бутылок пива. Руди тем временем растапливал камин.

- Присоединишься? - предложил он, протягивая Оливеру бутылку. - Ты, наверное, устал, но вдруг захочешь посидеть с нами.

Оливер не знал, чего ему хотелось больше. Забиться в комнату и заснуть, забыв о том, что сегодня произошло, или остаться здесь, под лучами обожания этих людей, которые хоть и не могли вылечить его раны, но работали как отличное обезболивающее.

- Ну, разве что по одной, - наконец, решился Оли. Поспать он еще успеет.

- Круто! А сфоткаться с тобой можно?

- Никаких фотографий сегодня, - немного резко сказал Оливер.

- Прости, - сокрушенно сказал Мориц. - Тебя, наверное, и так с этим достают.

- Спасибо, - коротко ответил Оливер.

Именно сегодня он не хотел нигде светиться. Обычно он был не против, когда фанаты ловили его и просили сфотографироваться. Это было приятно. Но не сейчас. Сейчас он не хотел, чтобы кто-то видел, где он и что с ним.

Вскоре вся компания уже уютно расположилась вокруг камина. Мориц, Фридерика и Руди на диване, Оли и Хайко в креслах.

- Надеюсь, мой вопрос не прозвучит очень грубо, но все же, а как ты вообще здесь оказался? - спросил Хайко.

- Я же говорил — гулял, - сказал Оливер. - У меня дела в Бинце. Собственно, мы там дом снимаем с друзьями.

Он постарался ответить максимально правдиво и при этом уклончиво. Никогда не знаешь, кто что разболтает. Ему не хотелось, чтобы завтра или послезавтра к дому в Бинце прикатили журналисты и начали доставать группу до того, как они снимут видео.

- Ну, ты нормально так погулял. Тут вообще 3 часа идти пешком, - сказал, наконец, Мориц после затянувшейся паузы.

- Да, неплохо у вас тут. Воздух свежий зато, - криво улыбнулся Оли.

- Ну, если хочешь мы тебя завтра отвезем, - предложил Мориц. - Хотя с утра ты уже спокойно сможешь вызвать такси.

- Спасибо, возьму такси, я и так вас напряг, - сказал Оли.

- Нет, что ты, мы все просто еще немного в шоке. Я никогда еще не общалась со знаменитостью. Мы просто не знаем, как себя вести. Во всяком случае я, - сказала Фридерика. - Но если ты захочешь, можешь вообще остаться тут на сколько хочешь.

- Ко мне бы ты так относилась, - в шутку возмутился Мориц, ущипнув девушку за коленку, за что тут же получил шлепок по руке.

- Я подумаю, - вежливо ответил Оли.

- Кстати, мы завтра вечером в Берлин едем, в Бергхайн, - сказал все время молчавший до этого Руди. - Праздновать помолвку Морица и Фридерики. Ну, если нас туда впустят, конечно. Если ты не хочешь возвращаться в Бинц, можешь поехать с нами.

- Ээ, спасибо, я правда подумаю, - сказал Оли, немного растерявшись.

Этот парень, похоже, был чертовски проницателен: Оливер ведь ничего не говорил о том, что не хочет ехать обратно или о каких-то своих проблемах. Возможно, поэтому этот странный парень все время молчит. Совершенно непривлекательный по сравнению со своими высокими и статными друзьями, Руди, наверное, добровольно принял на себя роль наблюдателя. Самый интересный типаж. Наверное, с ним интересно было бы поболтать при случае.

Они еще час пили пиво и болтали о всякой ерунде, вроде различий между немецкой и английской культурой, и о том, как иногда тяжело приходится, если ты живешь в Германии и не знаешь немецкого. В половине четвертого почти всех уже основательно клонило в сон.

Фридерика выделила Оливеру комнату на втором этаже. Она при нем же застелила чистое белье, выдала новые полотенца, как самому настоящему постояльцу и даже не забыла про зарядку для телефона. Когда она ушла, Оли быстро принял душ и, не одеваясь, забрался под одеяло. Он был вымотан — и морально, и физически, поэтому отключился практически мгновенно, провалившись в черный спасительный сон без сновидений.