В Полночь по местному времени

Музыкальное сопровождение:

TXT - Higher Than Heaver

Seventeen - Don Quixote

Stray Kids - Novel

В страхе за любовь (песня со страниц Намджуна): https://suno.com/song/3fe91a4a-98ef-4192-8a5b-e8a31bdf0d3a?sh=2JVRfdDs4s068t6Z

Визуализация:

Намджун: https://ru.pinterest.com/pin/3448137208813020/

Бан Чан: https://ru.pinterest.com/pin/84512930503135521/

Сону: https://ru.pinterest.com/pin/588142032615355118/

Феликс: https://ru.pinterest.com/pin/51509989481479616/

Сынмин: https://ru.pinterest.com/pin/914862420086214/

Хёнджин: https://ru.pinterest.com/pin/85849936642172295/

Чан Бин: https://ru.pinterest.com/pin/621567186103751258/

Минхо: https://ru.pinterest.com/pin/12596073952812613/

Хан: https://ru.pinterest.com/pin/79516749665475288/

Чонин: https://ru.pinterest.com/pin/607915649723647285/

Психиатрическая клиника: https://ru.pinterest.com/pin/7881368092214779/

Дом в Йонсангу: https://ru.pinterest.com/pin/28217935159357566/

«Если вы хотите создавать красивую музыку, вы должны играть черные и белые клавиши вместе»

Рональд Рейган

В Лондоне редко бывает солнечно. Особенно поздней весной.

Шумный мегаполис в центре, в пригороде ни единой многоэтажки. Вереницы домов не выше трех этажей, неширокие улицы, узкие улочки. Преобладают частные сектора. Такие места, чаще всего, самые «зеленые». Никем нетронутые деревья, ухоженные, на километры вокруг, участки. Воздух не кажется затхлым, наоборот, свежим.

Но недаром, Лондон - один из самых дождливых городов мира.

Со своей историей. Своей мрачной атмосферой.

В том доме редко открывают окна. Даже на режим проветривания. Просторные помещения, темно-изумрудные оттенки, кристально чистая панорама, что видом выходит на внутренний двор. Вычурная классика, мраморные полы, колоны. Картины в позолоченных рамах, мебель из той же классической эпохи. Интерьер кричит дороговизной, но ничего не изменит атмосферу, что в нем таит.

Холодно, пусто и до одури одиноко.

- Есть новости? - спрашивает сидящий в высоком кресле хозяин дома.

- Да, господин Монтроуз, - кивает пришедший. - Новости есть. Обстоятельства следующие. Ким Намджун действительно женился. Его избранница - некая Чон Давон. Думаю, чья это сестра, мне объяснять не стоит. Брак официальный, зарегистрирован, все чисто. Также отмечу, что старший Ким перестал посещать своего психолога. Это существенно перекрывает нам доступ к получению информации.

Лукас Монтроуз заметно задумывается.

- Как интересно, - говорит он. - В какой момент он перестал посещать клинику?

- Сразу после возвращения из тура. Девчонку он привез в Сеул в то же время. Брак заключен днем ранее.

- Смышленый гаденыш. Щенка решил защитить. Думаю, без Сокджина здесь не обошлось. Напролом идут.

- Верно, господин Монтроуз. Напоминаю, что именно он занимается делом старшего Кима и вашего племянника.

- И какие у нас шансы на победу?

- На данный момент, практически нулевые. Судя по последним сводкам из прессы, Намджун и Давон стали для мальчика семьей. И, если не найти ничего более весомого, опека опровергнет все ваши обвинения в пользу Кима.

Взгляд хозяина тяжелый, стальной. В какой-то момент мужчина закидывает ногу на ногу, вновь задумывается. В его голове только чужие миллионы, что уже запущены в оборот. И совершенно никаких чувств, даже по отношению к дочери, которой нет в живых уже несколько лет.

- И зачем же ты пришел сюда? - отчеканено холодно, резко. - Нет информации, нет оплаты.

Собеседник заметно усмехается, руку тянет во внутренний карман пиджака.

- Думаю, - говорит он. - У меня есть то, что может Вас заинтересовать.

На кофейный столик падают фотографии. Сеульский Диснейленд, компания айдолов, Сону. Монтроуз просматривает снимки, взгляд его заметно темнеет.

- И что это? - спрашивает он.

- Досмотрите до конца.

И он просматривает. Шумная толпа, старший Ким, что сидит на лавке. Рядом с ним совсем молодой парнишка, которому лет двадцать, может, чуть больше. Пальцы Намджуна на его рукавах, взгляд кажется внимательным, теплым. Этот же парень мелькает на снимках с племянником. Последние несколько фото - Намджун держит своего оппонента на руках, несет к машине.

- И что это? - снимки возвращаются на стол.

- Не что, а кто, - поправляет собеседник. - Некий Бан Кристофер Чан. Трейни из Сеульского агентства, что готовит будущих айдолов. И этот юноша находится в подчинении Намджуна. Старший Ким - ментор данной группы. Я наблюдал за ними. И подобное отношение у Намджуна только к этому парню.

По губам Монтроуза ползет улыбка, что более на оскал похожа. И, кажется, мысль, что пытается донести агент, становится ему ясна.

- Отношения с мужчиной? - едко усмехается он. - А из этого может что и выйдет. Корея - достаточно консервативная страна. Традиционные семейные ценности для них, как дело собственной чести. Есть информация на этого Бана?

- Пока нет, но мы в процессе. До конца следующей недели полное досье будет у Вас.

- За Кимом наблюдение не снимать. Если его связь с парнем подтвердится, это будет на руку всем. Плюс, сломает этому недоумку всю ранее выстроенную карьеру. До следующего заседания не так много времени, мне нужно получить опеку над мальчишкой.

- Это ваш родной внук, господин Монтроуз. Вы знаете, что я все сделаю для того, чтобы мальчик и его состояние достались именно Вам. Насколько я помню, Вы и Ваша супруга на днях летите в Сеул, чтобы принять участие в мероприятии одного из модных домов. Верно?

- Верно.

- В таком случае, у Вас будет возможность познакомиться с Сону лично и, по возможности, постараться расположить к себе. Дети в пять лет особым умом не отличаются. Им улыбнись, скажи пару ласковых слов, и дело можно считать сделанным.

- Я поговорю по этому поводу с супругой. Понял мои указания?

- Да, господин Монтроуз.

- В этом случае, свободен. Как будет досье на Бана, незамедлительно сообщи.

Собеседник на это лишь кивает:

- Как Вам будет угодно.

***

Тем вечером Чан возвращается в агентство намного позже загаданного. Практически в ночи.

Часовая поездка становится для Криса очередным испытанием собственного разума. Раз от раза вспоминает те молчаливые стены, Давон, что на прощание не упускает шанса отпустить в шутку очередную глумливую фразу. Чан помнит, как выходит из того дома, как садится в такси, но то, что из головы не выходит до сих пор - это ЕГО взгляд. Спокойный, собранный, и почему-то такой родной. Крис зажмуривается, едва носом коленей собственных не касается, да перед глазами все тот же Намджун. Как он идет за ним по холлу, как открывает входную дверь, впереди себя пропускает, как неустанно следит за парнем до самых ворот и момента, пока Чан не садится в машину. Каждое его движение, каждое слово, и чувствует Бан, как краской заливается, как щеки гореть начинают.

Должен быть равнодушным, да чувства раз от раза вспыхивают, как спичка, которая вот-вот догорит.

Нельзя думать, нельзя представлять. У Намджуна есть семья: любящая супруга, племянник. Это должно останавливать, стопорить.

И знает Крис, что лишний среди них. Всего лишь трейни для ментора, друг для маленького Сону. Но так сложно действительно не думать.

Так сложно не представлять.

Такси тормозит неожиданно быстро, в паре метрах от входа в агентство. Крис немного рассеянно благодарит водителя, выходит из машины. На новый телефон приходит уведомление о списании средств. Чан вдыхает полной грудью, смотрит куда-то вверх. Туда, где черное небо серыми тучами раз от раза заволакивает. Как и прежде, ни единой звезды. Воздух кажется свежим, да приближение дождя чувствуется. Бан вновь вдыхает, собственный разум заметно проясняется.

Он никогда не даст Намджуну подойти ближе, чем на расстояние вытянутой руки. И сам того шага не сделает.

Просто потому что, так нужно.

Так будет правильно.

В собственных думах Кристофер огибает центральный вход, выходит к зданию общежития. Пустые коридоры, что тишиной наполнены, редкие полусонные фигуры. Чан доходит до комнаты, дверь открывает, внутрь проходит совершенно бесшумно. Не обращает внимания на тусклый свет от прикроватной лампы, на кровать Феликса, что без своего хозяина пустует. Бросает у стола рюкзак, берет полотенце, сменную одежду, в душ уходит. Горячая вода в чувство приводит, но лишь на короткое мгновение. Крис трет мочалкой кожу до покраснения, смыть фантомные прикосновения пытается. Да все равно чувствует. Как сердце в груди бьется, как возбуждение внизу живота скапливается. В какой-то момент парень опускается на холодный кафель, носом в колени утыкается. Тяжелыми каплями по телу бьет вода. Больно, но это не избавит Криса от воспоминаний, от того, чему никогда не сбыться.

- Смирись ... - сам себе шепчет парень. - Просто смирись ...

В комнату возвращается не менее разбитым. Бросает на стул мокрое полотенце, в кровать забирается, одеялом с головой накрывается. Дрожат собственные руки, что к груди прижаты, в глазах ничего - только привычная темнота. На лежащий на столе телефон приходят уведомления, но подобного Крис старается не замечать. Лишь калачиком под одеялом сворачивается, глаза закрывает. День был безумным.

Так и засыпает этой ночью Крис. Измученный собственными думами, от запаха бергамота, что с чужой футболки тянется.

Без кошмаров и прочих сновидений.

***

Утром Чан просыпается еще до будильника. С первыми лучами рассвета.

Комната залита редким солнечным светом, по западной стене бегает световой зайчик.

Какое-то время Крис ворочается с бока на бок, вновь уснуть пытается. Глаза закрывает, на мгновение в сон проваливается, да ненадолго. Словно изнутри что-то бьет, тревогой отзывается. Те же глаза открываются сами, пальцы с силой цепляются в край одеяла. И вспоминает парень, что приближается тот самый день, что самым страшным в его жизни считается. Один раз в году.

Как очередное испытание на собственную прочность.

Понимая, что сон действительно не придет, Чан садится в постели, и без того глаза красные трет. Он не выспался - это видно даже самым невооруженным взглядом. Свешивает ноги на пол, поднимается, футболку поправляет, что явно больше ему на несколько размеров. Запах бергамота почти выветрился, отчего парень лишь протяжно вздыхает. Накануне Намджун не отдал парню его лонгслив, взамен предлагая поехать в общежитие в его футболке. На стирку ссылался. Вспоминая подобное, Кристофер лишь улыбается. Мысленно дает себе указания вернуть футболку владельцу.

Но когда это будет?

Ведь сам Намджун точных сроков возврата вещи не обозначил.

С той же улыбкой Чан подходит к окну, потягивается. Перед глазами только пустая улочка, в которой никогда не бывает бурной жизни, те же редкие солнечные лучи. На подоконнике стоит тот самый суккулент, что был куплен парнем накануне. Листья в форме цветка, кажется, что к самому солнышку тянутся. Крис улыбается чуть шире, спиной к окну поворачивается. Да так и замирает.

Что видит?

Картину крайне неожиданную. Та же узкая кровать, на которой в объятиях теснятся двое: Феликс и Сынмин. Ким во сне тонкую талию обнимает, парня к себе прижимает. Ли, в свою очередь, собственный нос в чужом плече прячет, от солнца во сне жмурится. Крис делает несколько шагов вперед, поправляет плед, что в ногах у пары сбился, а сам комнату покидает. Тихо дверь за собой прикрывает, вновь улыбается. Тепло, широко, искренне. Эти двое действительно друг в друге нуждаются.

И ничего более говорить в этом случае не нужно.

В коридорах общежития в столь ранний час также тихо, пустынно. Крис идет медленными шагами, улыбку искреннюю с собственных губ стереть не может. Ликсу действительно подходит такая пара, как Ким. И наоборот. Феликс в его глазах донельзя активный, веселый, но, порой вспыльчивый. Как пламя, что от одной искры разгорается. Сынмо же более спокойный, рассудительный, решения собственные взвешивает. Человек, который это самое пламя способен усмирить. Две противоположности, которым по судьбе суждено было встретиться в одном месте и практически в одно время. Крис делает еще несколько шагов, но улыбка с губ постепенно исчезает. Бан за друзей действительно рад, да понимает, что сам подобного никогда не испытает. Живет во власти фобии, страха, от которого не сбежать, не избавиться. И убеждает себя Чан, где-то глубоко внутри, что нет в мире такого человека, что выдержит рядом с ним хотя бы один день. И не просто выдержит, а бок о бок пойдет, со страхами справиться поможет.

Словно на вечное одиночество обреченный.

- Ты мне на ногу наступил, - слышится тихое, практически рядом.

- А ты не стой тут, - также тихо, в ответ.

Чан минует остаток пути, на кухню заходит. У окна, за столом, он сразу же замечает троих: Минхо, Хёнджина и Чонина. Парни спокойно пьют утренний кофе, в руках Хвана привычная колода с Таро. Тихо между собой переговариваются. И только Чанбин с Ханом, что делят место у холодильника, раз от раза переходят на более громкие фразы.

- Чанн-и, привет, - говорит Хёнджин не поднимая взгляда от расклада. - Не стой в дверях, заходи.

Чан легко машет ладонью в знак приветствия, к компании за столом присоединяется, да чуть в отдалении.

- А соседи твои где? - спрашивает Чанбин.

- Спят еще, - отвечает Крис. - А вы чего?

- Не спится, - говорит Минхо, а сам в карты чужие заглядывает. - Джинни, что Высшие силы тебе сегодня говорят?

- Многое говорят, - вздыхает Хван. - Но, если ты сейчас не заткнешься, век в трейни ходить будешь. Обеспечу.

- Так себе угроза, - усмехается Чонин. - Ну расскажи, интересно же!

Хёнджин в очередной раз карты тасует, на столе раскладывает. Кристофер наблюдает за движениями чужих рук, собственные на груди скрещивает.

- Ничего не понимаю, - говорит Хван, выкладывая карты перед собой.

- Дом казенный и дорога дальняя? - подначивает Чанбин.

- Очень смешно.

Хёнджин вновь карты раскладывает, хмурится. Крис по-прежнему наблюдает, да взгляд собственный тяжелее становится. На мгновение вспоминает тот расклад, что когда-то ему был сделан. О карьере, о человеке, которому он сердце свое отдал. О том, кто с потусторонним связан. Не замечает, как к нему со спины подходят, как ладони на плечи чужие ложатся.

- Что делаете? - тихо спрашивает Сынмин.

Крис заметно вздрагивает, взгляд поднимает.

- Привет, - так же тихо говорит парень.

- Привет, - кивает Ким, плечи Бана заметно проминая. - Мы тебя вчера не дождались, извини.

- Ничего, понимаю. Это я поздно вернулся.

- Все хорошо?

- Да, не беспокойся.

Последним в кухню заходит чуть заспанный Феликс, дверь за собой прикрывает. При виде Ли чуть шире улыбается Хёнджин, карты медленнее раскладывает. Чан подобного не замечает, да от Сынмина не ускользает. Взгляд стальной переводит. Феликс достает с полки чашку, воду в нее наливает, несколько глотков делает. Взгляды замечает, собственный поднимает, на Сынмина смотрит. Успокаивающе, глаза в глаза.

- Доброе утро, - с чашкой в руках Ли к Киму подходит, за талию обнимает. Крису улыбается. - Привет.

Подобный жест от других утаить не получается.

- Интересный ход, - говорит Хёнджин, собирая карты в единую колоду. - С каких пор вы пара?

- С недавних, - как можно спокойнее отвечает Сынмин. - Есть проблемы?

- Нет, - качает головой Хван. - Звездам ваш союз уместен, а мне тем более.

- Это тебе тоже карты сказали? - интересуется Чан.

- И не только, - говорит Хёнджин, переворачивая очередную карту из колоды, к Бану обращается. - День у тебя вчера был не из легких, верно?

Чан чувствует, как по коже мурашки побежали.

- Верно, - через какое-то время кивает он.

- Точно, - произносит Хан, все еще шаря по полкам холодильник. - Рассказывай, что это было за задание, которое тебе ментор дал. Интересно же.

Крис смотрит на группу, едва заметно сжимает в пальцах полу футболки. Подобное не ускользает от взора Сынмина.

- Можешь не рассказывать, - говорит он. - Если тяжело ...

- Нет, - прерывает его Чан. - Все нормально. Я доехал до Ёксана, но никак не надеялся, что вместо обратной дороги буду коротать время в многолюдном Диснейленде.

На подобное оборачиваются все мемберы. Семь внимательных взглядов, в миг возникшая тишина. Не слышно даже звука тасуемых карт.

- Диснейленд? - переспрашивает Чанбин. - Для человека с гаптофобией?

- Это не нормально, - говорит Ликс, переглядываясь с Сынмином. - Ты же прикосновения любые не переносишь. Могло случиться все, что угодно.

- Согласен, - кивает Хёнджин. - Не лучший из вариантов. Слишком суетно и многолюдно. Ты был там один?

- Нет, - Крис отрицательно качает головой. - Не один. Со мной были Чимин, Юнги, Сону, а также сам Намджун.

- По имени называешь, - замечает Минхо.

- Очень непривычно, - говорит Чан. - Кстати, вам тоже передать просили, чтобы ментора по имени называли. Мол, работать предстоит бок о бок.

Мемберы вновь переглядываются. Пальцы Сынмина на чановых плечах сжимаются в разы сильнее.

- Сынмо, - ёжится Бан.

- А, извини, - говорит Ким, ослабляя хватку. - Что было в Диснейленде?

Чан намерено медлит с ответом, взгляд отводит.

И понимает Сынмин, в чем дело. Очередной приступ.

- Это повторилось? - спрашивает он. - Снова?

Крис понимает, о чем идет речь, утвердительно кивает. На корточки перед ним садится Феликс, за руку берет.

- Как это случилось? - задает свой вопрос Ли, легонько поглаживая чужую ладонь. - Тебя кто-то задел?

- Столкновение, - отвечает Чан. - Произошло это на одной из аллей, у выхода из парка. Отключился практически сразу.

- Действительно испытание на прочность, - скрещивает руки Чонин. - Как ты в таком состоянии добрался до агентства?

- На такси, - Чан решает опустить подробности своего пребывания в доме старшего Кима. - Пришел в себя довольно быстро и сразу же уехал.

Голос у Чана уверенный, да Ликс с Сынмином недосказанность за километр чувствуют. Помнят все крисовы приступы, и интерпретация слова «быстро» к ним явно не подходит. Между собой пара переглядывается, друг другу кивает. Знак к тому, чтобы расспросить Бана чуть позже вне внимания группы.

Один на один.

- Просто так подобное не проходит, - констатирует Хван, в очередной раз тасуя колоду таро. - Но, если не хочешь говорить, настаивать не будем. - вытаскивает из колоды три карты, перед собой кладет. - Снова бред какой-то ...

- Что там? - спрашивает Минхо, едва над парнем не нависая.

- То же, что и расклад назад. - отвечает Хёнджин, ведя пальцами по изображениям. - Колесо Фортуны, Висельник, Луна. Если говорить дословно, получается неудачная удача, приправленная болью. За тавтологию простите. Луна - знак потустороннего, что по пятам преследует.

- Призраки что ли? - усмехается Чанбин.

- Может, призраки, - Хван скидывает карты, достает следующую тройку. - А может и нет. Императрица, двойка кубков, мечи. Карты старших арканов. Огромный потенциал, известность и препятствия, что человек сам себе ставит.

- Ты на кого вообще раскладываешь? - задает очередной вопрос Минхо.

Хёнджин взгляд поднимает, на Криса смотрит. Коротко, пронзительно.

- Да так, - отмахивается Хван, глаза опускает к чанову запястью. - Браслет носишь, молодец.

- Он мне нравится, - Чан едва подавляет улыбку. - Поэтому и не снимаю.

- Еще интереснее, - Чонин приземляется на стул за соседним столом. - Джинни, а мне такой браслет сплетешь?

Хёнджин улыбается.

- Все на усмотрение Высших Сил, - говорит он, окончательно собирая карты в колоду. - Если возникнет надобность, обязательно сплету.

- А когда возникает такая надобность?

- Точно не по человеческому запросу.

В ответ лишь звонкий смех.

Находясь среди группы Чан уже не может сдержать улыбки. Та расцветает на его губах мимолетно, но так желанно. Наблюдая за взаимодействием парней, Бан впервые в данном обществе чувствует себя на своем месте. Не ощущает совершенно никакой угрозы. Поднимает руку, пожимает пальцы Сынмина. Легко, едва ощутимо. Ким опускает взгляд, улыбается, пожимает в ответ.

Словно, так и нужно.

- Что мы будем делать со всей этой ситуацией? - спрашивает Ликс.

- Ты о чем? - поднимает голову Хван.

- О группе, об общей деятельности, - продолжает Ли. - Понимаю, подружиться мы вряд ли сможем, но нужно начать держать какой-то нейтралитет, наверное. Лично меня не прельщает перспектива делить с вами общие квадратные метры.

- Оно и понятно почему, - усмехается Хан, а сам кивает в сторону Сынмина.

Ким на подобное никак не реагирует, игнорирует.

- Мы могли бы объявить перемирие, - неожиданно для себя предлагает Чан. - К примеру, временное. Может, в дальнейшем, что и сложится. А так да, работать предстоит бок о бок, и, на данный момент, наша группа приносит компании куда больше проблем, чем выгоды.

- Согласен, - кивает Хёнджин. - С перебранками нужно заканчивать.

- Я тоже согласен, - произносит Сынмин. - Личную неприязнь предлагаю оставить за гранью нашей деятельности. То, что будет видеть камера - это камера. Не больше, чем видимость. А лишние скандалы на старте нам ни к чему.

Те же взгляды, молчаливые утвердительные кивки.

Первым из-за стола поднимается Хёнджин, карты забирает. Следом за ним Хан и Минхо. Парни пересекают кухню, машут на прощание, уходят. Чуть позже выходят Чанбин и Чонин.

Ким, Ли и Бан остаются один на один.

- Так, - произносит Сынмин, как только закрывается дверь за последним из мемберов. - В ту лапшу, что ты навешал тут ранее, я не верю. Сколько ты пробыл без сознания?

- Около шести часов, - вздыхает Крис. - Может, чуть меньше.

- Ты у Намджуна был? - спрашивает Феликс.

- Да, - говорит Чан. - Но как очнулся, сразу же уехал. Правда ...

- Верим, - кивает Сынмин. - Сейчас как себя чувствуешь?

- Как обычно. Все хорошо.

- Уверен?

- Угу.

Крис складывает руки на коленях, в замок сцепляет.

И на душе так странно ...

- Что у вас сегодня по расписанию на день? - Бан намерено тему переводит.

- У меня танцевальная практика до полудня, - произносит Феликс. - После в зал пойду.

- Английский, - бубнит Сынмин. - Сначала тест на два часа, потом разговорный клуб с носителями языка уровня С1. Честно, я ничего не знаю.

- Учил? - улыбается Чан.

- Учил, но ничего не запомнил. Языки - точно не мое. Что в твоем расписании?

- Тоже хореография, зал и написание отчета о вчерашнем дне. Ментора сегодня не будет, поэтому я могу помочь тебе с английским.

- Как?

Крис вытаскивает из кармана кейс с беспроводными наушниками, Сынмину протягивает.

- А вот как ...

***

Когда-то, Намджун больше всего на свете ценил одиночество.

Полет мысли, фантазии, то, что не ведомо чужому взору. Мог часами неспешно прогуливаться по набережной, в полной тишине сидеть в студии. Наушники, музыка, какая-нибудь книга, и Джун уже не в этом мире. Бродит по хрупким страницам, практически пропадает в написанном. Представляет себя главным героем произведения, делит все моменты и приключения. Но, по истине счастливым Намджун себя чувствовал только в одном случае - если конец у книги был хорошим.

С тех пор изменилось многое.

В руках старшего Кима практически не видят книг. В глазах нет той счастливой искры. Только многолетняя усталость. И даже сейчас, сидя рано поутру в беседке на берегу озера, мужчина только качает головой в такт так и не придуманной песне.

Вчерашний вечер вспоминает.

Длинные коридоры молчаливого дома, шаги, что гулом отражаются от пустых черных стен. Намджун идет быстро, крепко прижимая к себе Чана, что за два часа дороги из Диснейленда так и не пришел в себя. За старшим в полном молчании следует Чимин. И взгляд его не сулит ничего светлого.

- Не смотри на меня так, - тихо говорит Намджун, дойдя до нужной комнаты. - Если тебе будет легче от моих слов, признаю, виноват.

- Не в этом дело, Нами, - Чимин спешит вперед, помогает открыть дверь. - Своими действиями ты, на данный момент, перешагиваешь все пороги дозволенного. Я же не слепой, вижу, как ты на него смотришь.

- Как я на него смотрю? - спрашивает Намджун, укладывая Чана на кровать, кеды парня расшнуровывает. - По твоим соображениям, мне нужно было бросить его в парке.

- Не передергивай мои слова, - чуть строже произносит Пак. - Ты знаешь, о чем я говорю.

- Не понимаю, о чем ты, - говорит Намджун, бросая кеды на пол. - Поможешь мне?

- В чем?

- Его надо переодеть во что-то более удобное. Неизвестно, сколько продлится приступ в этот раз.

- Да, конечно. Но понимаешь, что в этом тоже есть свои риски? А если очнется?

- Понимаю и принимаю. Много времени это не займет. Одежда у меня в шкафу. Выбери что-нибудь на свое усмотрение.

Дважды повторять не приходится. Чимин возвращается из спальни Намджуна довольно быстро. В его руках свободные льняные штаны и такого же летящего покроя футболка.

- Подойдет? - спрашивает Пак.

- Вполне, - кивает Намджун. - Помоги снять с него кофту.

Чимин кивает, старшему помогает. Осторожно высвобождает Криса из черного лонгслива, взамен футболку натягивает. Джун придерживает парня бережно, с присущей ему заботой. Голова Чана на его плече, на плотно сомкнутых веках дрожат густые черные ресницы. Укладывая Криса обратно на подушку, взгляд Намджуна опускается вниз - на оголившееся из-за большого ворота плечо с паутиной едва заметных шрамов. Смотрит уже на Пака, хочет вопрос задать, но по выражению лица собеседника понимает - тот в очередной раз ничего ему не расскажет.

- Не имею на это права, Нами, - подтверждает его мысли Чимин. - Я уже говорил. Об этом Крис должен рассказать тебе сам.

Старший Ким молча переодевает Бана в брюки, в последствии одеялом укрывает. В том же молчании складывает чужие джинсы, лонгслив, на краю постели оставляет. Сидит рядом с Чаном, осознает. Что именно?

Он никуда не хочет уходить.

И запах этот ...

- От него мятой пахнет, - тихо произносит Намджун.

- Верно, - на данную фразу Чимин не может не улыбнуться. - Мятой. Успокаивает, правда?

Джун едва заметно кивает, взгляд опускает. В очередной раз корит себя за этот день, за его завершение. За человека, что по его вине оказался не в лучшей из ситуаций. Протягивает руку, челку светлую с чужого лба убирает. Пряди под его пальцами, как шелк, мягкие. Такие, что еще прикоснуться хочется.

- Не понимаю, что со мной происходит, - совсем тихо говорит старший Ким. - Ты знаешь меня, Чим, я ко всем отношусь терпимо, но этот парень ... С первой нашей встречи все идет наперекосяк. Я вижу в нем силу, упрямство, но их раз от раза страх перекрывает. Зная о его фобии, я искренне хочу его защитить. От людей, от всего мира в целом. Да от боли защитить не могу, увы. Причину не понимаю. И Сону ... Чан нашел с ним общий язык меньше, чем за час, мне в этом отношении помог. А улыбается как ...

Намджун рассуждает, Чимин же вновь улыбки собственной скрыть не может.

- Это чувства, Нами, - отвечает Пак. - Настоящие. Не иначе.

На подобное изречение Намджун только горько усмехается.

- Чувства ... - говорит он. - Согласись, я сейчас не в том положении, чтобы чувствовать что-то подобное.

- Пустые отговорки.

- Может и так. Но сам посуди. Я - публичная личность, за мной по пятам бегают журналисты, репортеры. На носу заседание суда по делу об опеке над Сону, серьезные разногласия с родителями Ены. Я стараюсь не потерять себя, но с каждым днем делать это все сложнее и сложнее. Я не хочу, чтобы все это коснулось моей семьи, Кристофера, группы. Им сейчас своих забот хватает.

- Ты мог бы попросить о помощи, Нами. Меня, Юнги, Джина, Хоби наконец. Мы все рядом с тобой.

- Когда станет совсем невмоготу, попрошу. Но пока справляюсь.

Сказано тихо, едва слышно. Чимин протягивает руку, плечо бывшего лидера сжимает. Несильно, но ощутимо.

- Я подожду тебя внизу, - говорит Пак, после чего комнату покидает.

С разными мыслями, с той же легкой улыбкой на губах.

Намджун же никуда не уходит. На Криса смотрит. На дрожащие во сне ресницы, на плотно сомкнутые губы, что так и манят. Джун вновь руку протягивает, по щеке парня гладит. Медленно, едва касаясь. Словно перышко. В какой-то момент в собственную голову приходит совершенно безумная идея. Старший Ким кровать обходит, поверх одеяла напротив Бана устраивается. Лежит на боку, на парня спящего смотрит, аромат мяты вдыхает. Чувствует, как глаза от усталости закрываются, дыхание выравнивается. Сердце бьется громко, неустанно, но на подобное Джун уже внимания не обращает, дремлет. И кажется ему, что кто-то сквозь сон гладит его по волосам. Голос знакомый шепчет:

- Все правильно, Нами. Так, как должно быть ...

Из воспоминаний в реальность возвращает громкий лай. Намджун поднимает взгляд, едва намечено улыбается. По дорожке возле озера бегают Сону и Ёнтан. Младший Ким бросает шпицу мячик, громко заливисто смеется. Ёнтан, в свою очередь, этот мячик находит, мальчику приносит, хвостом довольно виляет. Ни на шаг от ребенка не отстает.

- Ёнтан-и, - Сону вновь бросает мячик. - Принеси!

Тот катится по дорожке, тормозит где-то у основания беседки. Не проходит и мгновения, как Ёнтан хватает игрушку, к младшему спешит, мячик в руки приносит. Наблюдая за развернувшейся сценой, Намджун улыбается чуть шире. Все сегодня складывается удачно. Погода солнцем редким радует, прохлада в воздухе от воды чувствуется. Атмосфера кажется спокойной, ни единого звонка с агентства. Сону для прогулки и уговаривать не приходится. Младшему гулять с четвероногим другом самому нравится. Да есть момент, что угнетает - самому Намджуну по-прежнему не пишется. На лавке рядом лежат блокнот и ручка. На странице написаны от силы пара строчек. В какой-то момент мужчина берет блокнот в руки, мельком просматривает написанное. Лирика, но та, которую в здравом уме мужчина никогда не споет. Почему?

Потому что посвящена человеку, что никогда не увидит в нем нечто большее, чем ментор курируемой группы.

- О чем задумался?

Джун вновь поднимает взгляд. На входе в беседку стоит Сону.

- О музыке, - тихо отвечает старший, вспоминает. - Утром мне звонила твой тренер. Сказала, что раз ты участвуешь в отборочных, на следующую тренировку нужно привезти песню, под которую ты будешь выступать. Но у меня на этот счет идей пока нет.

Сону проходит в беседку, присаживается рядом с дядей. Ёнтан вбегает следом, тявкает. Намек понят - Джун берет шпица на руки.

- Дядя Намджун, - произносит Сону.

- Да, маленький? - кивает старший.

- Скажи, а под какую музыку выступала мама?

Вопрос застает Джуна врасплох.

- Сложно сказать, - признается мужчина. - Я был всего на паре выступлений, но практически не вслушивался в композиции. Обычно за это отвечал Тэхён. Одно могу сказать точно. Программы у твоей мамы были очень сложные. Если хочешь, я поищу записи выступлений в интернете.

- Хочу, - сразу же кивает Сону.

Намджун достает из кармана телефон, вбивает в поисковике «Каталина Монтроуз». Пара секунд, и система выдает не только фотографии, досье и списки достижений, но и фрагменты выступлений. Джун нажимает кнопку плэй, передает телефон племяннику. Шесть лет назад, чемпионат Кореи. Один из переломных моментов в жизни семьи Ким. Лед, тонкая фигура в синем платье по центру. Первые ноты мелодии, руки, что вскинуты по сторонам, словно в полете. Одна связка, проходка, вращение. Сону смотрит в экран, словно завороженный, Намджун же лишь грустно улыбается. Помнит данный момент так ярко, словно тот произошел буквально вчера. Это выступление, Тэхёна, что так же неотрывно наблюдал за будущей супругой. И та любовь в глазах младшего брата.

Самая искренняя. Такая настоящая.

- Мне нравится песня, - тихо говорит Сону, возвращая старшему телефон. - И моя мама. Она тут такая красивая ...

- И такая счастливая, - с той же грустью произносит Джун. - И папа твой в тот момент счастливым был. Знаешь, тогда я впервые увидел, какова она, та самая любовь. Поистине, редкое явление. Надеюсь, что, когда ты вырастешь, тоже встретишь своего человека и также его полюбишь.

- Как ты Криса?

Подобный вопрос застает старшего Кима врасплох. Ёнтана за ухом чешет.

Вспоминается вчерашний разговор с Чимином.

- Нет, Сону, - качает головой Намджун. - Между мной и Крисом ничего такого нет и не будет. Мы только вместе работаем. И женат я на Давон, если ты помнишь.

На подобное мальчик только улыбается. В силу скрытности старшего интерес к данной теме практически сразу теряется.

- Мамину песню на выступление хочу, - Сону секундное молчание прерывает. - Но ее программа для меня очень сложная. Я так пока не умею.

- Все приходит со временем, - мягко произносит Джун. - Я верю, что у тебя, мой маленький, в дальнейшем все получится. А что касается музыки ... Я сегодня отправлю этот вариант твоему тренеру, а в дальнейшем решим, какую песню выбрать. Если эта ляжет на твою произвольную, хорошо. Если нет, попробуем что-нибудь другое. Хорошо?

- Да, дядя Намджун, - кивает Сону, внимание на блокнот обращает. - Что это? Ты что-то пишешь?

Переворачивает страницу, едва заметно морщится. На подобное Джун может только улыбнуться. Знает, что в свои пять Сону пока еще плохо читает.

- Просто черновик, - отмахивается Джун.

- Я почти ничего не понимаю, - говорит младший. - Прочитаешь?

Намджун опускает взгляд на страницы, глазами пробегается по ранее написанным строчкам.

- Что ж, - говорит старший Ким, с мыслями собирается, зачитывает. - Любовь и страх, как два пламени в танце. Один согревает, другой заставляет скитаться. Боюсь потерять, боюсь не сберечь. Эту любовь, эту нежную речь ... Согласись, бред какой-то.

- Красиво, - произносит Сону. - Споешь?

- Нет, маленький. Не спою.

- А продолжение напишешь?

- Не думаю. Домой пойдем или еще погуляем?

- Погуляем. Ёнтан-и, идем играть.

Предложение на поиграть повторять не приходится. Ёнтан спрыгивает с коленей Джуна, за младшим убегает. Вновь в воздухе стоит лай, звонкий детский смех. Мелькает разноцветный мячик. Намджун выдыхает, спиной о деревянные балясины опирается. Едва глаза прикрывает, как завибрировал мобильник. Мужчина смотрит на экран, заметно хмурится.

- Да, Юнги, - принимает вызов старший Ким. - Что-то случилось?

- Привет, Намджун, - говорит Мин. - Нет, не случилось, но сразу к делу. Я помню, что ты завтра целый день в агентстве, но у нас с Чимином есть к тебе просьба.

- Какая?

- Она касается Кристофера.

При упоминании имени трейни Джун заметно напрягается.

- Говори, - как можно спокойнее произносит Ким.

- Завтра Крис должен поехать в одно место. Сразу предупреждаю, делает он это нечасто. Я бы даже сказал, что за последние несколько лет в Сеуле подобный случай будет вторым.

- Так. А в чем просьба?

- Присмотри за Чаном. В прошлый раз с ним ездил Чимин, но оба дальше ворот не продвинулись, назад повернули. Если повезет, этот поход закончится тем же.

- Что это за место, Юнги?

- Не самое приятное из всех ныне существующих. Поймешь, когда адрес скину. Чимин бы снова с Чаном поехал, да не может. В фотосессии задействован завтра. Если не явится, привет неустойка. Я тоже на выставке занят, уже на финишной прямой. Присмотришь?

Намджун поднимает взгляд, смотрит на племянника, что со шпицем играет. Вновь разговор с Паком вспоминает. Мысленно делает два шага назад.

- Юнги, - вздыхает старший. - Мне не с кем завтра оставить Сону.

- А Давон?

- С утра до вечера в редакции. Предугадывая дальнейшие варианты: Джин в Торонто, Хоби у друга в клинике. Трейни из группы даже просить не буду. Не хочу отнимать у них единственный в месяц выходной и возможность отоспаться.

- Понял. А если я заберу с собой Сону на студию? Чем занять, найду.

- Скажи, почему ты просишь присмотреть за Чаном именно меня?

- Потому что доверяю тебе.

- Тебе что-то рассказал Чимин?

- Может, и рассказал. Одно скажу - это твой шанс, Намджун.

- Шанс на что?

- Наконец узнать правду. Завтра в десять утра буду у тебя.

На этом разговор заканчивается. По завершению вызова Намджун вновь в экран смотрит, ничего не понимает. Загадочное место, трейни с гаптофобией, Юнги и Чимин, что за парня уже не первый раз просят. Джун сжимает в руке телефон, смотрит куда-то по направлению озера, пальцы в волосы запускает.

В мыслях только один вопрос.

О какой правде говорил Юнги?

***

Этот день для Чана один из самых тяжелых в его жизни. Во всех смыслах: как физически, так и эмоционально.

Полупустые Сеульские дороги, направление, о котором парень мечтает забыть. В пальцах плотная пола черной толстовки, руки вновь тонут в безразмерных рукавах. Смотрит в окно такси, раз от раза взгляд опускает, зажмуривается. Зачем он туда едет?

Чтобы спустя десятилетие посмотреть страху в глаза.

Чего хочет добиться?

Чтобы фобия путы свои наконец ослабила. День ото дня гаптофобия руки свои протягивает, парня буквально душит, да следов на теле не оставляет. Оставляет только где-то глубоко внутри. Там, где никто не рассмотрит, не увидит. Да Чан чувствует. Спиной тот самый взгляд, руками и плечами столь ненавистные прикосновения. Каждое из них до сих пор болью фантомной отзывается. И даже спустя огромный промежуток времени Кристофер никак не может смириться с тем, что тогда произошло. В том самом доме, в Йонсангу.

По воле необдуманного случая запертый один на один с отцом.

Та же трасса, несколько поворотов. Машина заметно замедляет свой ход. Пара минут, и вовсе останавливается. Тихая, едва разборчивая, благодарность водителю, после чего Чан такси покидает. Через силу, нехотя. Пустынная улица, испещренный трещинами асфальт, в воздухе чувствуется духота - точно перед дождем. Крис по сторонам осматривается, руки в рукавах к груди прижимает, вперед смотреть не хочет. Почему?

Потому что то, что его ждет, как принудительная экскурсия в жанре хоррор.

Высокая ограда с каменными столпами, старые, местами ржавые, ворота. Медная табличка с названием столь странного места: «Психиатрическая клиника Аджу». Крис делает несколько шагов вперед, с мыслями собирается, дышать пытается ровно, да собственное сердце парня подводит. Бьется неустанно громко, тревожно. Словно остановить пытается. В какой-то момент Чан делает шаг назад, поворачивается к ограде спиной, зажмуривается. Мысленно сам с собой борется, уговаривает. Должен попробовать, попытаться. Ради будущего группы, карьеры, друзей.

А главное, ради себя самого и человека, что далеко небезразличен.

Бой с самим собой кажется выигранным. Крис делает глубокий вдох, заметно успокаивается. Подходит к воротам, толкает. Те скрипят, но поддаются, впуская парня на давно забытую людьми территорию. Выложенная серым камнем дорога, пожухлая трава, сухая листва, которую явно не убрали с того года, здание из кирпича, что возвышается, словно призрак. И ни единой души в округе. Крис идет неуверенными шагами, раз от раза осматривается, вздрагивает, когда под порывом ветра с тем же мертвым скрипом захлопываются ворота. Вновь останавливается, руки крепче к себе прижимает. Хочет окончательно поддаться страху, уйти и никогда не возвращаться, но где-то глубоко внутри понимает, что больше шанса у него не будет. С каждым днем страх перед прошлым только верх берет, ни на шаг от себя не отпускает. Крис постоянно задается вопросом, почему десять лет назад именно он попал под отцовскую руку. Почему ощутил на себе весь вес его жестокости. Сегодня, в шаге от дебюта, у него есть шанс задать этот вопрос лично.

Понять, за что и почему с ним так обходились.

Напряжение в руках чуть ослабевает, парень вновь собирается с духом, вперед идет. До дверей доходит, в здание заходит. Приемное отделение психиатрической клиники отдаленно выглядит, как сцена из кошмара. Металлические стулья в ряд, за стеклянной перегородкой сидит медсестра. Крис оповещает о цели своего визита, пропуск электронный показывает, на что в ответ получает лишь короткий кивок и взгляд, в котором нет совершенно никаких эмоций. Только пустота в угольно-черных зрачках.

- Второй этаж, палата 203С.

Длинные узкие коридоры, где каждый темный угол пропитан тревогами и давно забытыми тайнами. Выкрашенные в бледно-серый цвет стены со временем обветшали, трещинами покрылись. В некоторых местах краска давно истерлась, оставив на месте себя голый бетон. Крис идет медленно, едва дышит, плечами чувствует страдания, что стены эти в себя впитали. Пол под ногами скрипит, звуки собственных шагов в пустоте эхом отдаются. Освещение также оставляет желать лучшего. Гудящие под потолком лампы, холодный свет, что раз от раза мерцает. Где-то у лестницы, что ведет на этажи выше, Кристофер замечает фотографии некоторых пациентов. Их лица искажены, в глазах плещется безумие. Чан взгляд отводит, да чувствует, как его трясти начинает. Ногу над первой ступенью заносит, вновь с собой борется. Мысленно уговаривает себя идти дальше, но в данный момент желание у него, как и прежде, только одно: уйти и никогда более не возвращаться.

Но если уйдет сейчас, страх никуда денется, ответы на вопросы останутся неуслышанными. Не озвученными.

- Я должен идти ... - сам себе шепчет Бан.

Шаг за шагом, ступень за ступенью. Крис выходит на второй этаж, с кем-то из медперсонала сталкивается. Повторно пропуск показывает, имя пациента называет. Тихо, практически неслышно. Те же безжизненные коридоры, скрип тяжелых металлических дверей. Где-то в глубине слышится женский вопль, следом за ним еще несколько. Чан вздрагивает, чувствует, как от подобного по коже бегут мурашки. Крик, как звук отчаяния.

Вопль безумия.

- Прошу за мной.

Голос, в котором ни капли эмоций. Только то же пустое равнодушие.

Крис оборачивается, за санитаром следует. Руки к груди прижаты, пальцы в рукава спрятаны. Парню донельзя неуютно, жутко, но старается этого не показывать. Понимает, что данное испытание он должен пройти. Просто потому что помнит, ради чего и ради кого он это делает.

Тот же коридор, несколько поворотов. Санитар приводит Криса к одной из дверей, открывает. Чан едва заметно кивает, дыхание затаивает, внутрь заходит. Стандартная стационарная палата по виду больше напоминает тюрьму для неуспокоенных душ. Безликие серые стены, тот же скрипящий под ногами пол, единственное окно за стальной решеткой. Из мебели только узкая кровать с жестким матрасом, тумба, на которой нет ничего, кроме простой керамической чашки и стул, что у окна стоит. На нем то Чан и видит причину всех своих страхов. Отца, что при виде сына, только взгляд поднимает. Тяжелый, стальной. Санитар палату покидает, но дверь открытой оставляет. Чан же держится поближе к выходу.

- Ты ... - произносит мужчина.

Со стула поднимается, к Чану крадется. Медленно, каждый шаг свой обдумывая. Бан шаг назад делает, чувствует, как спиной в стену упирается. Руки перед собой держит, молчит. Но отец близко не подходит, только ладонью по покрывалу на кровати хлопает:

- Присаживайся.

Но Чан с места не двигается.

- С... Спасибо, - едва слышно бормочет он. - Я ... Я тут постою.

Мужчина вновь взгляд поднимает. Чан смотрит в ответ, но понимает, что не может прочитать эмоции. Как у всего этого места их просто нет. Бездушие, пустота, что чернотой поддернута. Отец делает еще несколько шагов в сторону сына, что в стену практически вжимается. Палату заполняют звуки босых шагов, тяжесть чужого дыхания. Чувствуя фигуру буквально в сантиметрах от себя, Крис отворачивается, зажмуривается. Мужчина над парнем практически нависает, рассматривает.

- Ты так вырос, - произносит отец.

Чан коротко кивает, уворачивается, на те же несколько шагов отступает. Наблюдая за перемещениями сына, мужчина лишь склоняет голову на бок.

- Страхом от тебя веет, - говорит он. - Поэтому пришел?

Крис смотрит куда-то по направлению соседней стены, с мыслями собирается.

- Я ... - неуверенно шепчет парень. - Не боюсь я тебя ...

С подобного мужчина лишь усмехается.

- Боишься, - говорит он. - И страх этот тебя сюда привел. Столько лет спустя ...

Вновь шаг вперед, со стороны Чана тот же шаг назад. Кажется, что старший с младшим просто напросто играет. Практически в угол загоняет.

- Знаю я, зачем ты здесь, - шепот безумца в тишине кажется донельзя громким. - Прошлое тебя привело, от которого избавится пытаешься. Да не выйдет, Чанн-и. В том, что произошло, ты виноват не меньше меня ...

Руку протягивает, скулы парня касается, вниз ведет. Крис стоит, в стену вжавшись, пошевелиться не может. В какой-то момент вновь увернуться пытается, да чужая рука в стену упирается, путь окончательно преграждает.

- В чем ... - сбито шепчет парень. - В чем я ... я был виноват перед тобой?

- Много причин, - пальцы мужчины уже по плечу ведут, гладят. - Постоянно от меня убежать пытался, спрятаться. Не принимал того, что было тобой заслужено. Как твоя мать ...

Чан чувствует, как слезы в глазах собираются, как дрожь по телу пробегает. Мылится сознание, изображение вокруг качается. Крис не понимает, принять не может. Да чувствует, что еще буквально секунда, и он упадет.

- Ты ведь такой же, как я, - усмехается мужчина, медлительно к шее сына подбираясь. - И место твое ... ЗДЕСЬ!

В его глазах вспышка безумная мелькает, крик громкий по палате разносится. Пальцы на шее сына смыкаются, душат. Сильно, без шанса на спасение. Крис брыкается, оттолкнуть пытается, да с губ собственных только сип срывается. Кричит безумец, смеется громко, парня на пол опрокидывает, сверху наседает. В полете Чан больно затылком о пол ударяется, сознание едва не теряет. Критически не хватает воздуха, некогда родные руки только сильнее шею сдавливают. Крис вновь оттолкнуть пытается, с себя сбросить, да пространство перед глазами прыгает. Качается.

На звуки сбегается персонал, безумца от парня оттаскивают. Тот кричит, вырывается, до сына добраться пытается. Почувствовав свободу, Чан быстро поднимается, в коридор выбегает. Бежит, дороги практически не разбирая. Перед глазами только серые безликие стены, лестницы. В ушах же стоит все тот же крик. Тот безумный взгляд, руки, что тянутся за ним, словно из мрака.

- Ты только мой, гаденыш! - вопль безумца где-то позади. - Мой! И место твое ЗДЕСЬ! Среди тебе подобных!

Криса трясет. Пальцы сжимаются в кулаки, ногти впиваются в ладони. До боли, до крови. Удар плечом о тяжелую металлическую дверь, что открывается где-то в начале коридора, безумие в собственных глазах. А собственный разум кричит парню только об одном: «беги».

И он продолжает бежать. По тем же этажам, коридорам. Покидает здание клиники, дышит тяжело, часто. Всем телом дрожит, руки к себе прижимает. От ладоней на плечах остаются алые следы, но подобное парня вообще не волнует. Напуган, загнан в очередной угол.

Как очередное испытание на прочность, пройти которое невозможно.

***

Адрес, который ранее скидывает Юнги, Намджуну не нравится от слова вообще.

Окраина Сеула, всеми забытый район. Одиноко стоящие дома, редкие прохожие. Но как только машина останавливается у пункта назначения, вопросов у старшего Кима появляется в разы больше.

- Это точно здесь? - спрашивает Джун.

- Да, господин Ким, - кивает Сухо. - Адрес верный.

- Это же психушка.

- Знаю. Но господин Мин указал именно этот адрес.

Под сомнением Намджун выходит из машины, вокруг осматривается. Высокая ограда, серое здание в несколько этажей, от вида которого по коже мурашки бегут. Джун оправляет рукав легкой рубашки, смотрит куда-то по направлению входа. Делает несколько шагов вперед, думает, как Криса здесь отыскать. Вопросом задается.

Что парень вообще тут забыл?

Но ответы приходят ранее, чем задаются сами вопросы. На его глазах распахивается дверь, о стену с силой бьется, а из самого здания вылетает Чан. Быстро бежит по дорожке, ворота распахивает. Намджун видит его глаза, что слезы застилают, видит дрожь, что по телу бежит не переставая. Крис минует ворота, но в какой-то момент спотыкается, падает с высоты собственного роста, на земле растягивается. Тишину мгновенно нарушают всхлипы. Горькие, безудержные.

- Чан ...

Джун спешит к парню, на колени рядом опускается. Крис смотрит куда-то в асфальт, по щекам слезы крупными градинами катятся. Старший Ким протягивает было руку, но останавливается. Помнит, чем для парня оборачиваются любые осознанные прикосновения.

- Крис, - тихо зовет Намджун. - Давай, поднимайся. Мы тебя в агентство отвезем и ...

Услышал знакомый голос, Бан голову резко поднимает. Взгляд парня кажется мутным от слез, пальцы судорожно сжимаются в кулаки. Внутри Криса сидит боль, которую не передать никакими словами, а, чтобы выплакать, слез всего мира не хватит. С минуту парень смотрит на своего ментора, всхлипывает. А после вещь неосознанную делает. Вперед подается, сам Намджуна обнимает. Крепко талию мужчины обхватывает, носом в плечо упирается, запах бергамота вдыхает. Вновь всхлипывает, в слезы ударяется. Намджун же не смеет парня коснуться, руки по сторонам держит. При виде слез Криса сердце старшего сжимается. Стучит часто, тревожно.

- Он меня не отпустит ... - словно в бреду, в слезах, шепчет Чан. - Никогда не отпустит ...

Носом в чужое плечо, вновь слезы навзрыд. Намджун смелости набирается, обнимает в ответ, заметно к себе прижимает, по спине гладит, успокоить пытается. Это место, Крис, то, о чем говорил Юнги.

- Тише, - шепчет старший Ким. - Все хорошо. Все уже закончилось.

Чан в его объятиях кажется донельзя хрупким. Ситуация же более сном кажется, чем реальностью. Некоторое время спустя Кристофер успокаивается, да на смену всхлипам икота приходит. Джун нехотя отпускает парня, платок протягивает. Чан принимает, да скорее неосознанно. Что это было, в частности не понимает.

Как и сам Намджун.

- Простите, - шепчет парень. - Я на эмоциях и ...

- Все в порядке, - заверяет его старший Ким. - Мне позвонил Юнги, сказал, что тебе, возможно, может понадобится помощь. - взгляд становится строже, проникновеннее. - Что ты забыл в сумасшедшем доме? Зачем сюда пришел?

Чан слышит строгость в его голосе, холод. На несколько шагов назад отступает, вновь границы строгие прочерчивает. Смотрит на старшего немного исподлобья, руки в рукавах по привычке прячет. Но то мгновение, что он проводит в клинике. Та боль. Чан не хочет ею делиться, не хочет выставлять собственное прошлое перед кем-то напоказ. Его тайна - не из тех, о которой можно поведать просто, обыденно. Парень фантомно чувствует чужие пальцы на своей шее, чувствует, как это прошлое его буквально душит. Крис поднимает взгляд чуть выше, смотрит Киму практически глаза в глаза. И понимает, что жить так больше не может. Почему?

Потому что боль эта рано или поздно верх над ним возьмет.

И морально уничтожит.

- Хотите знать правду? - тихо спрашивает Крис.

Намджун смотрит в ответ более внимательно, более осознанно.

- Но ты ведь не расскажешь, - также тихо отвечает старший Ким.

На подобное Чан лишь улыбается. Натянуто, грустно.

- Я расскажу, - наконец говорит он. - Но для этого мне нужно вернуться туда, откуда все началось.

Внутри Намджуна закрадываются догадки, сомнения. Ненароком вспоминаются слова Хосока.

- Куда? - едва дыша спрашивает Намджун.

И Крис ему отвечает:

- Домой. В Йонсангу.

***

Путь до места назначения занимает без малого час.

Та же окраина Сеула, загородные поселки, что хорошо скрыты от чужих любопытных глаз. Полупустые парки, низкие частные дома, ни одной высотки вокруг. Чан сидит по одну сторону машины, в окно рассеянно смотрит. Намджун сидит по другую, с трейни взгляда своего не сводит. Взгляд внимательный все подмечает: руки, что в рукавах спрятаны, выражение лица, в котором нет ничего, кроме напускного равнодушия. В какой-то момент Намджун смотрит на шею парня, руку ненароком протягивает, капюшон толстовки немного оттягивает. Под черной тканью на смуглой коже проступили синяки, словно от пальцев. Чан ежится, в сторону подается. Понимая о нарушении границ, Джун выпускает ткань из рук, хмурится.

- Вчера этого не было, - подмечает старший Ким. - Откуда?

Крис вновь взгляд отводит в то же окно смотрит.

- Не сейчас, - лишь говорит он.

Следующая часть пути проходит в том же немом молчании. Джун мысленно вопросами задается, да вслух не озвучивает. Чан же с мыслями собирается, потому что понимает. Время для подобного разговора действительно пришло.

- Сухо, - тихо просит Кристофер. - Остановите пожалуйста здесь.

Намджун также кивает водителю. Останавливается машина. Чан выходит первый, Джун следом за ним, осматривается. От тех районов, что остались позади, этот заметно отличается. Неширокие зеленые улицы, вдоль дороги цветет сакура. Плотно стоящие друг к другу дома, в ушах стоят разговоры и детский смех. Крис мельком смотрит по сторонам, через дорогу спешит, рюкзак на ходу открывает. Намджун немо спешит за ним, в сущности, ничего не понимает.

- Кристофер! - зовет Джун.

Но парень не откликается, только вперед бежит. Останавливается же перед одним из домов. Небольшой, в два этажа. Серо-коричневые фасады, узкая веранда, плотно зашторенные изнутри полупанорамные окна. Чан идет по дорожке к дому, в его руках звенят ключи. Намджун тенью за ним следует, наблюдает. Бан заносит ногу над ступенькой, но в какой-то момент явно передумывает.

- Что это за место? - спрашивает Намджун.

- Это? - грустно улыбается Бан. - Дом моей семьи до развода. Десять лет назад маме предложили работу в Сиднее, в связи с чем она уехала, забрав с собой моих младших сестру и брата. Я же, в связи с обстоятельствами, остался здесь с отцом. И, поверьте, эти месяцы снятся мне и по сей день ...

Его голос тих, рассказ сумбурен. По мере рассказа глаза Джуна только увеличиваются. В его воображении рисуется одиннадцатилетний подросток, который день изо дня терпит побои и унижения. Ребенок, у которого не было возможности сбежать от этой боли. Чан продолжает рассказывать, Намджун же чувствует, как сердце вновь сжимается, как слезы в глазах собираются. Теперь слова Чимина и Юнги имеют перед ним свой вес. Причина фобии Чана ясна и понятна. Старший Ким на Кристофера смотрит, едва преодолевает желание шагнуть ближе, обнять парня, к себе прижать, боль эту себе забрать. Но понимает, что сам больше первого шага не сделает.

Опасно ...

- Могу я войти в дом? - тихо спрашивает Джун.

Чан кивает, но в ответ лишь ключи протягивает.

- Я не могу зайти сюда, - словно в оправдание шепчет Бан. - Простите ...

Джун кивает в ответ, ключи берет, дверь отпирает.

Внутри дом похож на давно заброшенный. Джун включает на телефоне фонарик, идет по коридору. Темно, холодно, мебель скрыта за тяжелыми белыми чехлами. Намджун проходит гостиную, кухню, еще один коридор, к началу возвращается. Атмосфера та же. Она давит, прочь отсюда гонит. Мужчина смотрит на лестницу, что этажи соединяет, отмечает грубость древесины. Но то, что видит в дальнейшем, заставляет вновь обернуться, на Чана посмотреть. Что увидел? Багровые пятна на ступеньках лестницы. Давно впитавшиеся, почти черные. Те же пятна мужчина замечает и у основания лестницы. И вспоминает старший Ким рассказ Хосока, что был поведан несколькими днями ранее. Дом в пригороде Йонсангу, громкое дело сумасшедшего, что едва сына до смерти не забивает. Намджун фонарик выключает, из дома выходит, дверь за собой захлопывает.

- Ты ведь к отцу в клинику ездил? - спрашивает мужчина.

Чан едва заметно кивает в ответ.

- И чего ты пытался добиться своим визитом? - очередной вопрос со стороны старшего. - Следы на твоей шее. Это ведь он сделал?

Крис заметно взгляд отводит.

Намджун делает несколько шагов вперед, перед парнем встает.

- Чан, - говорит он. - Таким образом от фобии ты не избавишься. Страхи свои нужно проговаривать, делиться, работать с ними. Походы к сумасшедшему не сделают тебе легче, поверь.

Чан едва заметно шеи своей касается, синяки потирает.

- Я пытался понять причину его жестокости, - немного дрожащим голосом произносит Бан. - Пытался понять, почему со мной так обошлись. Я ведь не был виноват в разводе родителей. Не виноват в том, что так на маму похож. Меня постоянно били за это. И не только ...

Он прижимает к себе руки, носом в рукава упирается. Дышит тяжело, с всхлипами. И вновь сердце старшего бьется тревожно. Не подойдет, нельзя ...

- Что со мной не так, Намджун? - сипит Крис. - Почему со мной так обошлись?

И Джун этого давления не выдерживает.

Делает последний шаг, Криса к себе прижимает. Обнимает осторожно, поверх толстовки, так, чтобы кожи не касаться. Парень вновь плачет. Так громко, словно боль свою здесь оставляет.

- Не твоя это вина, - шепчет Джун. - Все в тебе так. Доброта твоя безгранична, улыбка, словно солнышко. Глаза, в которых кто-то когда-нибудь рассмотрит те самые звезды. Виновен тот, кто сотворил с тобой это. И он за содеянное еще ответит.

Чан всхлипывает, куда-то в плечо старшему кивает. Намджун в свою очередь парня отпускает, в глаза Бана смотрит. Те от слез покраснели, но так сияют. Словно звезды в полночь по местному времени.

- Спасибо ... - чуть слышно шепчет Кристофер.

- За что? - спрашивает Джун.

- За то, что выслушали.

И фраза эта в воздухе повисает.

Старший Ким улыбается Чану понимающе, искренне:

- Помни, я всегда готов тебя выслушать.