Глава 15. От ненависти до ...
Музыкальное сопровождение:
Jimin - Be Mine
BTS - Airplane pt.2
LIA (ITZY) - One Hundred Love
Визуализация:
Намджун: https://ru.pinterest.com/pin/290482244726973197/
Бан Чан: https://ru.pinterest.com/pin/28710516369062627/
Сону: https://ru.pinterest.com/pin/529947081166334423/
Хоби: https://ru.pinterest.com/pin/137993176073149348/
Чимин: https://ru.pinterest.com/pin/51861833202807327/
Юнги: https://ru.pinterest.com/pin/138837601007290932/
Феликс: https://ru.pinterest.com/pin/9992430417278402/
Сынмин: https://ru.pinterest.com/pin/2674081024697029/
Растение из цветочного: https://ru.pinterest.com/pin/4574037115856476/
«Пока ты чувствуешь боль - ты жив. Пока ты чувствуешь чужую боль - ты человек»
Неизвестный автор
- Ты практически перестал звонить домой, - отчитывает сына миссис Бан. - Не пойми меня неправильно, Чанн-и, но мы волнуемся, и ...
До этого смотревший в экран Крис, заметно опускает взгляд, волосы пальцами ерошит. Парень кажется немного растерянным, уставшим. Почему?
Потому что очередная ночь проходит в тех же кошмарах.
- Прости меня, мам, - совсем тихо произносит Чан. - У меня совершенно не было времени на то, чтобы позвонить. Так сложились обстоятельства.
- Обстоятельства, - по ту сторону экрана вздыхает миссис Бан. Голос заметно смягчается. - Милый, я все понимаю, но и ты пойми меня правильно. Ты несколько недель к телефону не подходишь, на сообщения практически не отвечаешь. Я боюсь за тебя, Чанн-и, и ты знаешь это.
- Знаю, - так же тихо говорит Крис. - Не волнуйся, пожалуйста.
- Ты выглядишь уставшим, милый.
- Плохо спал, но я справлюсь с этим.
- Снова тот сон?
На этот вопрос Крис решает промолчать. В мыслях длинные темные коридоры, дощатый необработанный пол, кровавые следы и лестница, что кажется бесконечной. Шаги, что парень узнает из тысячи подобных и голос человека, что нагоняет только ужас. Собственные пальцы тянутся к плечам, сжимают складки футболки, губы поджимаются в тонкую напряженную линию. Чан в очередной раз взгляд отводит, заметно ежится.
Не избавится от воспоминаний.
От тех прикосновений, что когда-то приносили только боль.
- Солнышко, - напоминает о себе мама. - Чанн-и?
Усилие, поднятый взгляд, улыбка на тех же губах.
- Все в порядке, - произносит парень. - Не хочу вспоминать. Я справлюсь.
Миссис Бан смотрит на сына также внимательно. Взором, в котором беспокойства хватит, чтобы наполнить океан. Почему? Потому что до сих пор в глазах стоит тот самый день. Дом в тихом районе, что когда-то сотрясал детский смех, мужчина, которому она когда-то верила. Помнит дрожащий по телефону голос, мольбу, чтобы не приезжала и короткие гудки вызова, что через мгновение оказывается сброшенным. Та тревога на сердце, душа, что от неизвестности на части рвется. И сейчас, смотря на уже взрослого сына, женщина в очередной раз корит себя за то, что когда-то оставила его.
Один на один с сумасшедшим.
- Мам? - произносит Крис. - Я узнаю этот взгляд. Не вспоминай, не надо. Что было, то уже прошло.
Минутное молчание.
- Хорошо, милый, - через силу улыбается миссис Бан. - Не буду вспоминать. Но не забывай звонить. На сообщения отвечай.
- Я обещаю, - кивает Чан. - Вчера я общался с Ханной, поэтому расскажи мне, как дела у Лукаса. Из сестры и слова не вытянешь.
- Расскажу, дорогой. Все по тебе соскучились
- Я тоже скучаю.
- Ты ведь приедешь в отпуск?
- Уже маловероятно.
- Что бы ни случилось, милый, помни, что дома тебя всегда ждут.
Вновь молчание, да по губам парня вновь скользит улыбка:
- Знаю. И для меня это действительно важно.
***
Оторвать собственную голову от подушки для Намджуна оказывается непосильно сложно. Мелодия будильника, глаза, что ни в какую не хотят открываться. Старший Ким едва рукой шевелит, тянется куда-то в сторону прикроватной тумбы, вкладку с будильником на сенсоре смахивает.
Еще чуть-чуть ...
Та же мягкая подушка, в воздухе преобладает прохлада. Мужчина переворачивается на другой бок, заметно жмурится, но глаза все же открывает. За окном серое утреннее небо, сквозь облака пробиваются редкие солнечные лучи. Джун кутается в одеяло, смотрит куда-то вдаль. Туда, где за стеклянной панорамой открывается вид на озеро вдалеке. Атмосфера кажется спокойной, тишиной наполненная. Даже когда солнце окончательно исчезает, а по стеклу забарабанили первые дождевые капли, на губах старшего появляется полуулыбка.
Спал без снов, без кошмаров.
Вспоминает завершение вчерашнего вечера. Намджун вновь руку протягивает, телефон берет, приложение открывает. Запись его эфира, тысячи лайков, столько же комментариев. Старший просматривает первый десяток, после чего наскоро запускает запись. Чувствует, как бьется собственное сердце. Последние минуты, собственные глаза, что закрываются на недосказанной фразе. Эфир идет до момента, пока в поле зрения не появляется Сону. Внимательно смотрит в экран, машет ладошкой, после чего эфир завершается. Джун вновь пролистывает комментарии, в которых фигурирует только одна фраза: «мальчик так похож на своего отца».
На Тэхёна.
Вновь сердце бьется. Громко, часто, немного тревожно. И только это заставляет Намджуна выбраться из-под одеяла, подняться из собственной постели. Оправляет футболку, зачесывает непокорные серые пряди, в какой-то момент тяжело вздыхает. Нужно смириться, жить дальше, но то или иное напоминание вновь и вновь возвращает Джуна к началу. В ту самую ночь, в собственные воспоминания, из которых не выбраться.
- Спокойно, - сам себе шепчет Намджун. - Не вспоминай ...
Медленно бредет в ванную, с отражением собственным сталкивается. То ту сторону на него в очередной раз смотрит не лучшая из его версий. Заметно осунувшийся, несмотря на крепкий сон кажется замученным. Под глазами пролегли темные тени волосы, даже после расчески торчат во все стороны. Намджун включает воду, зубы чистит, умывается. В голове десятки мыслей, но старший старается в них не углубляться. Иначе заплутает и окончательно потеряется.
- Заходи, - в какой-то момент произносит Джун.
Приоткрывшаяся дверь, едва различимые тихие, осторожные шаги.
- Доброе утро, дядя Намджун, - тихо произносит Сону.
- Доброе, маленький, - кивает старший.
Взгляд на племянника спокойный, все подмечающий. Те же растрепанные волосы, сбившаяся на одно плечо футболка, домашние брючки, что так хочется завернуть на несколько подворотов. Сону в ответ смотрит прямо, также спокойно, но есть деталь, что Джуна волнует уже не первый день - потрепанный временем медведь.
- Тебя что-то беспокоит? - осторожно спрашивает старший Ким.
Сону кивает в ответ, медведя к себе сильнее прижимает. Намджун приобнимает мальчика за плечи, в комнату выводит.
- Что случилось? - говорит старший.
- Там в гостиной человек, - едва слышно произносит младший. - Я его не знаю. И он ругает Давон.
Ругает Давон ...
Джун заметно взгляд отводит, вздыхает. Право ругать Давон в этом доме есть только у одного человека - у ее брата. И приехал он совсем не вовремя.
- Что ж, - выпрямляется Намджун. - Идем познакомимся с этим человеком.
Берет племянника на руки, покидает пределы спальни. По коридору идет размеренным шагом, но не торопясь, словно момент оттягивает.
- Папа сказал, что от мяты ты засыпаешь, - также тихо говорит Сону. - И вчера ты уснул.
На подобное Намджун не замечает, как останавливается. На племянника смотрит. А ведь, действительно, последнее, что помнит мужчина из вчерашнего дня - это аромат горной мяты.
- Пообещай мне одну вещь, - тихо произносит Джун.
- Какую? - спрашивает младший Ким.
- Ты никому и никогда об этом не расскажешь. Особенно тому человеку из гостиной.
- Почему?
- Потому что никто не должен знать о том, что ты Тэхёна видишь.
- Но ты тоже видишь ...
- Маленький, это не то, что можно рассказывать. Просто пообещай. Поверь, что так лучше будет.
- Хорошо, дядя Намджун. Я обещаю.
И путь возобновляется. Конец коридора, лестница из закаленного стекла и металла. Выйдя в гостиную с ребенком на руках, Джун непроизвольно становится свидетелем сцены. Распинающийся в резких фразах Хосок, сидящая на диване Давон, что раз от раза сжимает в пальцах чашку. Намджун собирается с мыслями, делает два осторожных шага вперед.
Как говорится, чему бывать, того не миновать.
- А вот и ты, - совершенно безрадостно произносит Хосок. - Здравствуй, Намджун. Но с тобой потом.
- Привет Хоби, - ответно произносит старший Ким, на Давон смотрит. - В порядке?
Девушка в ответ лишь рукой взмахивает. Мол, как обычно, привычно.
По-прежнему прижимая к себе племянника, Джун движется в сторону кухни, попутно запуская в работу кофемашину. Сажает Сону на край кухонного острова, достает чашки, проверяет содержимое холодильника. Не найдя ничего путного, достает телефон, открывает первое попавшееся приложение по доставке. Младший Ким только внимательно наблюдает, медведя из рук не выпускает. На Хосока смотрит немного исподлобья, но с едва скрываемым интересом.
- Он хороший человек, Сону, - шепчет Джун. - Просто сейчас ему нужно выговориться.
Сону в ответ лишь кивает.
- Что на завтрак? - спрашивает младший.
- Пока не знаю, - честно отвечает Намджун. - Сам знаешь, с моими навыками готовки сыт не будешь. Поэтому очередная доставка. Обедать в городе будем.
- А Крис готовить умеет.
Четыре слова, что в очередной раз из-под ног фундамент практически выбивают. Джун поднимает взгляд, криво усмехается. Простая истина - прав был Джин, сказав, что младший к Бану заметно привязан.
Но только ли младший?
- Я требую объяснений, Давон, - вскользь слышится голос Хосока. - Год назад ты уезжаешь в Сингапур в поисках свободы мысли и слова. Заверяешь, что проблем у тебя не будет. И что мы имеем на сегодняшний день?
- Ты - мировую известность, - прямо отвечает девушка. - А я - мешок проблем и фиктивный брак.
Сказано, как отрезано. На подобное Хосок в очередной раз хмурится, руки на груди скрещивает. И понимает Намджун - пора вмешаться.
- Мы можем обсудить все спокойно, - говорит старший Ким. - Тем более, Джин утверждал, что ты в курсе всех обстоятельств.
- В курсе, - кивает Хоби. - Знаю я все. Понять пытаюсь. Вся эта история с опекой, с браком по договоренности, с Сингапуром, как одна большая неприятность, где вопросов больше, чем ответов и ...
- Дядя Намджун, - Сону неожиданно тянет старшего за рукав.
- Да, мой маленький? - спрашивает тот.
- Что такое фиктивный брак?
Резкий взгляд со стороны Намджуна. Переглядываются между собой Давон и Хосок. Бегло, в панике, которую показывать никак нельзя. И старший Ким не показывает, лишь под ситуацию подстраивается.
- Вырастешь, узнаешь, - мягко произносит Намджун, вновь беря младшего на руки. - Беги умывайся. Нам скоро нужно будет выезжать.
- Хорошо, дядя Намджун, - кивает Сону.
Высвобождается из чужих рук, покидает кухню, вслед за ней и гостиную. Намджун смотрит племяннику вслед, заметно выдыхает.
- Умный не по годам, - произносит Хосок. - И как на Тэ похож. Одно лицо.
- Только глаза материны, - с теплотой в голосе говорит Джун. - Пожалуйста, будьте осторожны в выражениях. Сону сейчас в том возрасте, когда вопросов действительно больше, чем ответов на них. И это загоняет в тупик.
- Нехорошо получилось, - кивает Давон. - Но ты молодец, Нами. Ловко выкрутился.
- Действительно, - вторит Хосок. - Потому что найти подобному логическое объяснение невозможно. Как для ребенка, так и для взрослого. И все-таки, я прошу этих объяснений.
- Так было нужно, Хоби, - в голосе Давон звенит раздражение. - То, что произошло в Сингапуре, пусть останется там. Да, случай в Правительстве вышел нашей группе боком. В издательстве до сих пор идут проверки за проверками. Но на данный момент, я здесь. И я работаю над тем, чтобы восстановить свое имя в сфере СМИ. Плюс помогаю Намджуну в его проблеме. Нужно ли еще что-то объяснять?
- Ты могла рассказать мне, - Хосок вновь скрещивает руки на груди. - Могла дать понять, что у тебя проблемы еще в тот момент, пока они не стали масштабными. Но нет же. За год от тебя было два звонка и одно электронное письмо, в котором ты уверяла, что все у тебя хорошо. И я верил в это. Ровно до тех пор, пока мне не позвонил отец.
- Да потому что мне помощь твоя не нужна! - раздражение девушки перетекает в едва сдерживаемый крик. - И отца тоже! Знаешь, что я слышала в его разговорах со мной? Хосок - гордость семьи! Культурное достояние Кореи! Ты на него должна равняться! - вновь взмах рукой, только более резкий. - Да никому я ничего не должна! Я своим путем идти хочу, а не в тени вашей прятаться! Надоело!
Последнее слово вырывается громко, надрывно.
Хосок открывает было рот, но практически сразу закрывает.
- Что, звезда мирового масштаба? - добивает Давон. - И сказать нечего?
Взгляд Хосока кажется удивленным, немного растерянным.
- Давон, - голос Чона звучит как можно спокойнее. - Я ... Я понимаю, о чем ты говоришь. У отца свои взгляды, но ты права. Каждый должен идти своим путем. Я отчитываю тебя, не потому что я старше, или главнее, или ценнее тебя. Нет. Просто потому что ты - моя сестра. И я о тебе беспокоюсь. Я помочь тебе хочу.
- Мне ничего от тебя не нужно, - упрямства девушке не занимать. - Хочешь помочь, езжай домой. И не лезь туда, куда не просят. Я справлюсь.
- С тобой невозможно разговаривать, - вздыхает Хосок.
- Рада, что ты это понимаешь. Извините, мне нужно позвонить.
С этими словами Давон поднимается с дивана, проходит мимо мужчин, уходит. Намджун недолго смотрит ей вслед, после переводит взгляд на Хосока. Подобным завершением разговора Чон расстроен.
- Ты как? - спрашивает Джун.
- Нормально, - отвечает Хоби, смахивая с глаз непокорную челку. - С Давон сложно, но точно знаю, что чуть позже разговор с ней сложится. Глупая, я ведь действительно беспокоюсь.
- Давон это понимает, - произносит старший Ким. - Только принимать отказывается. Дай ей немного времени. А вообще, сестра у тебя, Хоби, замечательная.
- Знаю, Нами. - меняет тему. - Ты не против, если я подожду Джина здесь? Он обещал заехать через пару часов.
- Не против. Как ни как, этот дом и твой тоже. Как скоро ты возвращаешься в Китай?
- По обстоятельствам. Пока мои ребята на соревнованиях в Токио, у меня есть время немного перевести дух и вернуться к ранее оставленной практике.
- Ты о психологии?
- Да. На днях один мой хороший знакомый прислал мне на разбор несколько личных дел своих пациентов. Ничего особенного, в основном расстройство личности. Но есть одно дело, от которого до сих пор жутко.
- Поделишься?
- Да, но не буду раскрывать личность человека. Лет десять назад, в пригороде Йонсангу, одиннадцатилетнего ребенка едва не забил до смерти собственный отец, страдающий шизофренией. Сигналом к спасению послужил звонок матери мальчика в местную полицию после внезапно прерванной связи с сыном. Дело было довольно громким, но замяли быстро. Мужчину признали психопатом, определили в психиатрическую больницу без возможности контакта с людьми. Насколько я знаю, он до сих пор там находится. Мальчику повезло больше, но это еще с какой стороны посмотреть ...
Хосок рассказывает, а по коже Намджуна, с каждый сказанным словом, только мурашки бегут. Плечами передергивает, не понимает такой жестокости.
- Что с ним стало? - тихо спрашивает Джун.
- По заключению врачей у мальчика были диагностированы переломы ребер, сотрясение, множественные гематомы, синяки, шрамы по спине и плечам. Но самое страшное здесь не это. На фоне той жестокости, что с ним творили, развилась гаптофобия. Психическое заболевание, связанное с боязнью прикосновений. Мой знакомый в течение нескольких лет пытался вылечить у парня этот недуг, но не справился. Страх оказался сильнее желания вылечиться. А парню на сегодняшний день уже больше двадцати лет.
Намджун не замечает, как оседает на диване, как руки на коленях в замок складывает. В этот момент перед его глазами возникают фрагменты первой встречи. Агентство, его фигура, руки на каждом слове дрожащие. После видит комнату трейни, поднятый рукав футболки, шрамы на смуглой коже. И взгляд тот, что ужасом наполнен. Картинки яркие, как фрагменты воедино складывающиеся. И чувствует Джун, как начинает теряться. Это может быть совпадением?
Действительно, просто совпадением.
- И, следуя психологической этике, имени того парня ты не скажешь, - горько усмехается Намджун. - Так ведь?
- Не имею на это права, Нами, - говорит Хосок.
- А дело покажешь?
- Нет. Не могу. Причину повторять не буду.
- Ясно. Скажи хотя бы, где сейчас этот парень? В какой-нибудь клинике?
- Нет, Нами. Где-то в Сеуле, где именно, не знаю, но точно не в клинике. И вообще, откуда такой интерес?
- Да так, неважно. Как практикующий психолог, скажи, Хосок, как правильно взаимодействовать с такими людьми?
Чон поднимает взгляд. Долгий, пронзительный.
- Чего-то ты мне не договариваешь, - с подозрением в голосе произносит он.
- Так что? - Намджун пропускает слова мимо ушей.
- С осторожностью, Намджун, - нехотя отвечает Хосок. - У гаптофобов защитная реакция крайне непредсказуемая. Один коснется - все обойдется, даже не заметит. Но если дотронется другой, человек может поймать панику вплоть до потери сознания. Обычно с такими людьми советуют много разговаривать, пытаться как-то к себе расположить, но не факт, что подобное сработает. Пока в тебе не будут уверены на двести из ста, близко не подступишься.
- А как бы ты поступил?
- Я? Искал бы те пути расположения. Присмотрелся бы, в какой среде тому человеку комфортно, постарался бы создать подобные условия. Да только подобный метод все равно временен. Гаптофобия по своей природе неизлечима. Во всей истории и психологической практике еще не было случаев, чтобы человек с боязнью прикосновений сам, в открытую, вышел на людную улицу, в принципе подпустил бы к себе толпу. То, что сидит в голове, можно скорректировать, но не то, что засело намного глубже. Болезнь, что держится на страхе, очень жестока.
Джун опускает взгляд, заметно задумывается. Ненароком вспоминает о задании для трейни, что было дано им вчера, в момент тренировки. Вспоминает слова Криса, собственные фразы. Губы кривятся сами. Хосок говорит об осторожности, да в плане Джуна ею и не пахнет. Времени на подступы и раскачку нет. Если Бан хочет дойти до дебюта и стать айдолом, выдержать сегодняшний день ему придется.
И выхода у него не будет вплоть до завершения задуманного.
Главное, чтобы не сбежал после.
- Понял тебя, Хосок, - кивает Намджун. - Спасибо за то, что поделился и информацией, и опытом.
- Надеюсь, что мои слова никому боком не выйдут, - говорит Хосок. - Но, по глазам твоим бесстыжим вижу, ты мне точно чего-то не договариваешь.
Намджун пытается придумать достойный ответ, но в какой-то момент слышит звонок в дверь. Несказанность так в воздухе и повисает.
- Доставка, - констатирует старший Ким, шагая в сторону холла. - Позови пожалуйста Сону. Завтракать будем.
- Ладно, - кивает Чон. - Но не думай, что от разговора ты ушел.
И ответ все-таки находит свое место:
- Всенепременно.
***
- Оставь рукава в покое, - по-доброму произносит Сынмин. - Не нервничай, мы всего лишь из здания агентства вышли.
- Может, ну его это задание? - говорит Чан, окончательно пряча пальцы в угольно-черных рукавах лонгслива. - Не знаю, чем думал ментор, когда его давал.
- Явно не тем, что люди называют головой, но выхода нет, - говорит Ким. - Смотри, станция Сити-Холл находится отсюда минутах в двадцати ходьбы. Народу в это время на улицах мало, поэтому проблем быть не должно. Намджун не из тех, кто поверит на слово, поэтому, думаю, что за выполнением этого задания будут следить со стороны. Ты пойдешь вперед один. По шагу в любом темпе, до отбытия поезда времени с лихвой. Я буду идти следом, чем создам эффект присутствия. Главное не бояться. Понимаешь, о чем я?
- Понимаю, - кивает Бан. - Сомнительная затея, но, если не выполню, окончательно из агентства вылечу.
- Как говорится, пытаемся покинуть зону комфорта. Пойдем?
- Что ж, надеюсь, это того стоит.
Крис первым минует выход с территории агентства, оказывается в пределах улицы. Малолюдно, такое же редкое движение машин на дорогах. Парень доходит до первого из перекрестков, останавливается в ожидании зеленого сигнала светофора, мимолетно оборачивается. Сынмин, как и говорил, стоит в пяти шагах от него, едва намечено улыбается. Руки в карманах худи, взгляд, в котором поддержки на всю группу с лихвой хватит. В какой-то момент Крис чувствует, как расслабляются собственные плечи, как на душе становится спокойно.
Не чувствует себя одиноким в это страшном мире.
- Давай, - совершенно беззвучно кивает Сынмин.
Крис вновь оборачивается и как раз вовремя. На светофоре загорается зеленый. Единицы людей навстречу, ничего не мешает парню чувствовать себя раскрепощенно, идти свободно. Дыхание ровное, взгляд направлен вперед - туда, где только те же полупустые улицы. Заметно затягивает серыми тучами небо, но данное явление Бана уже не волнует. На случай дождя в его маленьком рюкзаке припрятан зонт.
Эффект присутствия действительно работает. В том же спокойствии Крис минует улицы, несколько проулков. Мог бы пройти мимо, не заметить, но задерживается возле стеклянной витрины маленького цветочного магазинчика. Взгляд тот же: спокойный, внимательный, без присущей ему паники. Сынмин подходит чуть ближе, смотрит в ту же витрину.
- Всегда поражался терпению флористов, - улыбается Чан. - Для обычного человека букет - это просто букет, приятность. А для них целое искусство.
- Действительно красиво, - кивает Ким, с нескрываемым интересом рассматривая растения, - Только у меня цветы долго не живут. Много попыток было, дома весь этаж в свое время цветами заставил, да в пустую. Пару лет назад совсем отчаялся, купил кактус, но и тот моей заботы не выдержал. Загнулся через месяц.
Чан по-прежнему улыбается, а самому в голову приходит безумная мысль.
- Подожди меня тут, - говорит Бан, а сам скрывается за стеклянной дверью.
Только колокольчик успевает прозвенеть.
- Вот безумец, - тепло усмехается Сынмин.
Криса нет пять минут, десять. Ким изредка посматривает на часы, прикидывает оставшееся до станции расстояние. В какой-то момент парень вновь смотрит на витрину, отчего на губах расцветает одна из самых теплых улыбок. Связка желтых ирисов в самом центре композиции. Крупные, яркие, словно солнышко.
Как человек, что находится рядом с тобой так долго, так близко, но до которого не дотянуться.
- Словно твоя улыбка ... - едва различимо шепчет Сынмин.
Вновь звон колокольчика - возвращается Кристофер. При виде друга улыбка с лица Сынмина постепенно исчезает, появляется озадаченность. Из магазина Бан выходит с небольшим цветочным горшком в руках.
- Держи, - говорит Чан, протягивая тот Киму.
Сынмин принимает горшок, смотрит на растение. Маленькие листья бледно-лавандового цвета, не цветущий, общим размером не больше половины его ладони.
- И что это? - не понимает Ким.
- Суккулент, - говорит Крис. - В уходе неприхотлив, а глаза радует. Я понимаю, это не розы, не гортензии, не то, что цветет и пахнет, но с нашим графиком и образом жизни шикарный сад из цветов не позволишь. За ним попросту некому будет ухаживать.
- Тут ты прав. А почему мне отдаешь?
- Потому что это моя тебе благодарность, Сынмо. Пусть маленькая, но от чистого сердца.
Сказано просто, без всякого подтекста. Сынмин вновь улыбается, едва заметно кивает. Крис заметно взгляд отводит, улыбается в ответ, смотрит куда-то вдаль. От Кима не ускользают его переминания с ноги на ногу, пальцы, что в очередной раз норовят растянуть рукав лонгслива. Каждое взаимодействие с обществом для Криса сродни страшному испытанию. Парень словно перешагивает через себя, и в частых случаях нехотя. И эту минуту Сынмин обещает себе запомнить. Почему?
Потому что действительно тронут.
- Нам идти нужно, - напоминает Ким.
- Точно, - говорит Чан. - Тогда пойдем.
Как и прежде, Крис впереди, Сынмин на пять шагов позади. Парни минуют очередную улицу, перекресток, доходят до станции. Оба осматриваются, Крис же заметно сжимается. Ведь людей на станции в разы больше, чем описывает Намджун накануне.
- Без паники, - как можно спокойнее произносит Сынмин, - Попробуй представить, что здесь никого нет. Сможешь?
Крис руками плечи обхватывает, неуверенно кивает. У него нет боязни толпы. Только фобия прикосновений. Где-то внутри Чан понимает, что люди вокруг не тронут без повода, не обидят. Но сам факт, что его могут коснуться, селит в парне еще большую панику. Пальцы крепче цепляются в угольную ткань, глаза бегают от одной фигуры к другой. Бан несколько раз дергано оборачивается, пытается взять себя в руки, но чувство, что вот-вот до него дотронутся, не дает идти дальше. Оно стопорит.
Окончательно останавливает.
- Крис, - Сынмин подходит практически вплотную, за руку дрожащую берет. - Спокойно, пожалуйста. Держи меня за руку, голос слушай. Никто тебя не тронет.
- Я ... - голос Бана также дрожит. - Я ... Дай мне минуту. Справлюсь ...
Очередной шаг через себя, через усилие. Ким сжимает вмиг оледеневшие пальцы несильно, но ощутимо. Подобное заметно подталкивает к краю. Ведь оба понимают, что один без другого с заданием не справится.
В напряженном молчании парни доходят до терминалов, покупают билеты на ближайший поезд до Ёксана. Реакция Криса заторможенная, отчего Сынмин друга едва не за собой тащит. Выходят к поезду, сверяются с расписанием. Крис видит время отбытия, пункт прибытия, но внутренне готов кричать, бежать и прятаться. Весь контроль при виде места ужаса практически сходит на нет.
- Я провожу тебя в поезд, - говорит Сынмин.
Не вопрос, утверждение. Пройдя билетный контроль, заходят в вагон, пропускают спешащих людей. Место Криса в пятом ряду, около окна. В кресло Бан практически падает, заведомо бросив рюкзак на место рядом с собой. Ким кивает, внутренне ликует. Предусмотрительность в выкупе места рядом с Крисом, и задание ментора, которое можно считать выполненным. Осталось лишь добраться до пункта назначения.
- В порядке? - настороженно спрашивает Сынмин
- Угу, - кивает Крис, немного успокоившись. - Ты успеваешь вернуться в агентство?
- Успеваю, - ответно кивает Ким. - Но прошу, если что-то будет не так, позвони. Мы тебя заберем.
- Хорошо. Но, думаю, что справлюсь. В задании ментора было только дойти до станции и сесть на поезд до Ёксана. Назад возьму такси. Как вернусь, помогу тебе с английским.
- Ловлю на слове Чанн-и. Если что, я на связи.
- Спасибо, Сынмин. Ты - настоящий друг.
На подобное Ким только улыбается, после чего поезд покидает. Медленно, нехотя. Выходит на станцию, останавливается в тех же пяти шагах, стоит на платформе в ожидании вплоть до момента, пока сам поезд не трогается. Действительно, задание ментора можно считать выполненным. Только почему на собственном сердце так неспокойно?
Мерное движение поезда, тишина вагона. Крис смотрит в окно ровно до тех пор, пока фигура друга окончательно не исчезает. Полуприкрыты глаза, скрещенные на груди руки.
Первый шаг, пусть и с чужой помощью сделан.
***
В пути Крис проводит около часа.
За окном мелькают высотки, частные сектора, красоты природы. В полусне Чан наблюдает за внешним миром, а у самого на душе становится только спокойнее. Напротив, такие же молчаливые пассажиры: женщина и маленькая девочка, что сжимает в объятиях плюшевого зайца. Взгляд женщины направлен в книгу, ребенок заинтересовано смотрит в окно. На миг Крису вспоминается Сону. Его улыбка, медведь, с которым малец практически не расставался, взгляд, в котором читаются заинтересованность и любопытство. Такой маленький и не по годам умный.
Чан едва заметно вздыхает, глаза открывает. Он знает племянника старшего Кима не так давно, но, как и многие, заметил в мальчике существенные изменения. Если в первую встречу Сону ведет себя настороженно, потеряно, то на сегодняшний день кажется более, чем открытым к обществу. Улыбается легко, не скрывает собственного упрямства. А его катание на льду ... Крис не замечает, как на собственных губах появляется улыбка. То занятие фигурным катанием до сих пор держит парня под впечатлением. Чимин упоминал, от кого младшему достался талант к фигурному катанию, да на собственной душе все равно горько. Супруги Ким без сомнения гордились бы своим сыном.
Но та авария ...
Заметно замедляется поезд. Крис возвращается из собственных раздумий, несколько раз моргает, смотрит на тот же мир по ту сторону стекла. Те же редкие высотки, чуть больше зелени. Зашевелились люди. Наблюдая за чужими движениями, Чан чувствует себя беспокойно. Мысленно вторит себе, что ничего страшного нет, что никто не тронет, не посмеет. Понимает, что нет рядом Сынмина, Феликса. Тех, кому парень действительно доверяет. Вокруг только незнакомцы. И через это, как ни крути, придется стойко пройти.
Не проходит и десяти минут, как поезд достигает пункта назначения, окончательно останавливается. Люди покидают свои места, вереницей выходят, друг за другом. Крис сидит на месте, момент выжидает. И стоит последнему пассажиру покинуть вагон, Чан выходит следом.
Едва уловимый шум внешних улиц, в воздухе преобладает прохлада вперемешку с влажностью. Ни единого солнечного луча, небо кажется серым и мрачным. Чан мельком осматривается по сторонам, мысленно отмечает, что на данной станции никогда не был. Неприметная, небольшая, малолюдная в дневное время суток. Крис делает несколько шагов вперед, да собственные пальцы только лямку рюкзака стискивают. Со стороны входа к нему движется человек.
- Господин Бан? - спрашивает мужчина.
Крис медленно кивает, присматривается. Кажется, или этого человека он уже где-то видел?
- Мое имя Сухо, - произносит тот. - Я водитель господина Кима. Вы меня не помните?
- Честно, - тихо отвечает Чан. - Не припоминаю.
- Что ж, учитывая прошлые события, это ожидаемо. Сейчас Вам нужно пройти со мной.
На мгновение Крису показалось, что он ослышался.
- Зачем? - в собственном голосе звенит настороженность.
- Мне доверено отвезти Вас к месту проведения задания.
- Кем доверено? Разве я не выполнил задание?
- Господином Кимом. И нет. Выполнение задания только начинается.
Водитель говорит спокойно, внятно. Бан заметно хмурится, едва преодолевает желание скрестить на груди собственные руки. Он точно помнит условия поручения. Путь до станции, поезд, Ёксан. О чем-то другом и речи не было.
А может ...
- Могу я не ехать? - с надеждой в голосе спрашивает Бан.
- Нет, - тот же короткий, внятный ответ.
- Ваш работодатель знает, что путь сюда уже стал для меня испытанием.
- Я осведомлен. Господин Бан, я действительно сочувствую, но лучше Вам пойти со мной добровольно. Я не люблю действовать через силу.
Хочется возразить, убежать. Но, где-то внутри, Чан понимает - выхода у него действительно нет. Либо ехать с водителем Кима, либо в агентство, из которого путь у него будет только один - домой, в Сидней.
- Я поеду с Вами, Сухо, - бормочет Чан.
- Благодарю за понимание, - кивает водитель. - Прошу за мной.
Минуют станцию, выходят на не менее пустую парковку. Сухо не говорит ни слова, ведет за собой парня, а сам краем глаза наблюдает. Крис же идет за ним нехотя, ничего не понимает. Раз от раза взгляд отводит, едва собственными ногами перебирает. Мысленно пытается вернуться во вчерашний день, вспомнить все от и до, да воспоминания только на одном и сходятся - все должно было закончится тут - на станции.
- Прошу, - говорит Сухо, открывая перед Чаном дверь автомобиля.
Крис коротко кивает, в салон забирается. Сухо садится за руль, поправляет зеркало заднего вида. В движение приходит само авто, с парковки выруливает.
- Куда мы едем? - отваживается на вопрос Бан.
- У меня распоряжение не сообщать о пункте прибытия, - отвечает водитель.
Подобное обрывает последние нити понимания. Понимая, что задавать вопросы бесполезно, Крис откидывается на спинку сидения, взгляд в окно устремляет. Ничего примечательного. Те же высотки, деревья, трасса, мелькающие машины. В какой-то момент парень отпускает ситуацию, практически ни о чем не думает, только теми же вопросами задается. Поезд до Ёксана, водитель ментора, что увозит в неизвестном направлении. Где-то внутри сидит тревожность, да Крис осознает, насколько ситуация кажется запутанной. Он ловит панику на станции, едва не ловит ее в поезде на пути в Ёксан. Отвлекается на стороннее, но даже за маской полного равнодушия страх не спрятать. И сейчас, сидя в чужой машине, Крис пытается найти ответ на единственный волнующий его вопрос: каков конечный пункт у всей этой затеи?
Крис вытаскивает из кармана смартфон, в пальцах крутит. Собственное мышление подталкивает написать Сынмину, предупредить, но любопытство в определенный момент берет верх. Парень лишь проводит по трещине на экране, нажимает сбоку кнопку блокировки. У всего есть логическое объяснение.
И парень обязательно получит ответы на все свои вопросы.
***
Примерно полчаса спустя Крис начинает клевать носом.
Картинка за окном не меняется, только машин становится в разы больше. В салоне играет легкая непринужденная музыка, да Чан внимания практически не обращает. Вновь спрашивает о пункте прибытия, получает тот же короткий, внятный ответ. Фыркнув себе под нос что-то нечленораздельное, Крис выпрямляется, вновь в окно смотрит. Стеклянные небоскребы, бесчисленные светофоры. Стоя на перекрестке, Крис на свой страх и риск нажимает на ручку, дверь машины открыть пытается, да та не поддается.
Заблокирована.
- Подъезжаем, - говорит Сухо.
Взгляд по ту сторону стекла, собственное сердце начинает биться чаще.
Почему?
Потому что Крис видит вдалеке то, чего видеть не хотел бы. Яркие огни, замковые башни и развевающиеся флаги. Понимание и паника приходят одновременно - водитель Кима везет его в Диснейленд.
- Нет ... - совершенно беззвучно произносит Чан.
Перед глазами не красоты парка развлечений, а толпы людей, что будут норовить прикоснуться. Сухо ловко выруливает с оживленной трассы, въезжает на открытую парковку. Пока водитель ищет место, где припарковаться, Чан судорожно соображает, как ему быть. Подобное место выбрано не спроста - накануне Намджун говорил о том, что придется покидать собственную зону комфорта. Но чтобы так быстро и таким радикальным способом?
Сухо паркуется, глушит мотор. Пока Чан пытается выстроить в голове собственные действия, к автомобилю неспешно подходят трое мужчин, у последнего на руках сидит ребенок. Крис узнает пришедших, в той же панике вжимается в спинку сидения. И принимает для себя единственное верное на данный момент решение - из машины он не выйдет.
Легкий щелчок, по левую руку открывается дверь. Крис дергается в противоположную сторону, но и там дверь открывается. Хмурый Юнги, настороженный взгляд Намджуна. Крис резко возвращается в центр, собственным взглядом в колени упирается.
- Привет, Чанн-и, - по-доброму произносит Мин. - Молодец, что приехал. Выходи.
Крис отрицательно качает головой:
- Не выйду.
Присутствующие не кажутся удивленными, только заметно озадаченными. Чимин же смотрит с сочувствием, с едва скрываемой болью. В его глазах Чан - как пример подражания для многих. Трудолюбивый, талантливый, и, несмотря на все внешние факторы, добрый. Да эта фобия, что изо дня в день буквально душит парня. Не дает ему возможности почувствовать себя свободным.
- Мы за тобой присмотрим, - продолжает разговор Юнги. - Обещаю, что никто в этом парке тебя не коснется. Выходи.
- Я не выйду, - повторяет Крис.
Упрямство - отлично качество.
Но если подобное граничит со страхом ...
В глазах Намджуна скользит понимание. На месте Чана он бы из машины тоже не вышел.
- Это безумие, - заступается Чимин. - Здесь тысячи людей, а ты говоришь, что никто не коснется? План изначально обречен на провал!
- Это называется адаптация, - как можно спокойнее говорит Юнги. - Мне самому этот план не нравится, но другого у нас нет.
- Ты вообще слышишь, что говоришь, Юнги?
Между супругами начинается нешуточная перебранка. Чан по-прежнему в машине. В глазах та же паника, дрожат собственные руки. Крис пытается унять эту дрожь, но каждая из попыток кажется провальной. Ему страшно. Он действительно боится. И Намджун это видит. Спускает с рук Сону, на корточки перед машиной присаживается, смотрит внимательно и как прежде спокойно.
- И что мы будем делать? - спрашивает Джун.
Чан знает, что вопрос ему адресован, плечами заметно ведет.
- Я не знаю, - едва слышно произносит он.
- Понимаешь, почему я так поступаю?
- Понимаю. Делайте, что хотите, господин Ким, но из машины я не выйду.
Намджун тяжело вздыхает, выпрямляется, мысленно помощи просит. Чимин и Юнги по-прежнему переговариваются, Сухо, что сидит за рулем, в ожидании слова айдола. Джун смотрит тем же взглядом, и в какой-то момент понимает, что не может Бана принудить или заставить. Желание примириться с собственными страхами должно исходить от Криса, а не от него. Ведь собственная душа не менее покалеченная.
- Крис, - в машину залезает Сону, парня за талию обнимает. - Пойдем в парк. Там будет весело-превесело!
Чан чувствует тепло маленьких ладошек, в ответ обнимает, сам же едва не плачет. Он на многое готов ради этого ребенка, но невозможно разом через себя перешагнуть. Собственные фобии и страхи в стороне не оставить.
- Я очень боюсь ... - сипит Бан куда-то в темную макушку.
- Тогда я буду твоим защитником, - улыбается младший Ким. - От всего-всего тебя защищу. И дядя Намджун тоже. Только пойдем, пожалуйста ...
Сказано с той же улыбкой, с ничем нескрываемой мольбой. Наблюдая за подобным, Намджун уже готов давать сигнал водителю, как происходит непредвиденное. Из машины вылезает Сону, следом за ним Кристофер. Нервно поправляет лямки рюкзака, рукава на пальцы натягивает. Ему действительно некомфортно, страшно, но он пытается.
Ради Сону.
- Что я должен делать? - тихо спрашивает Чан.
- Ничего особенного, - отвечает Намджун. - Тебе нужно почувствовать себя чуть более свободным. Да, парк огромен, людей в нем действительно тысячи, но попробуй немного повеселиться. Помню, что мне многое не расскажешь, но в нашей индустрии нужно понимать пределы допустимого. Тем более, что за вашу группу я в ответе.
- Крис, - в разговор встревает Чимин. - Если ты не хочешь этого делать, не нужно себя заставлять. Я сам тебя в агентство отвезу.
- Он - говорит Юнги. - Будущий айдол. Ему придется взаимодействовать с людьми. Постоянно. И ты знаешь об этом не меньше меня, Чимин.
- Знаю, Юнги, но это не значит, что его нужно бросать, как котенка своре собак!
- Мы и не бросаем. Мы идем вместе с ним. И вообще ...
Чан наблюдает за вновь возобновившейся ссорой. Да, он хочет уйти. Хочет сбежать, спрятаться. Но сейчас, когда вокруг него знакомые лица, ему действительно хочется попробовать выйти из зоны комфорта. Примириться со страхом. Да, будет сложно. Есть риски, которые не каждый назовет оправданными. Но, как будущий айдол, Крис осознает, на что идет. Десять лет, как во мраке ночи.
Пора выходить на свет.
- Подождите, - говорит Чан, чем прерывает Пак-Минов, а сам смотрит на Намджуна. - Не знаю, чем в дальнейшем обернется Ваша затея, господин Ким, но я согласен. Потому что тоже чувствую на себе ответственность не только за группу, но и перед Сону.
Сказать, что удивлены, ничего не сказать. Старший Ким отвечает полуулыбкой, кивает. Крис отвечает тем же, да на щеках румянец появляется. Подобное не ускользает от цепкого чиминового взора. Пак незаметно дергает за рукав Юнги, взглядом указывает, куда смотреть. И Мин смотрит - только с тревогой в глазах. Почему?
Потому что просчитывает ходы вперед. И это смущение сейчас так не вовремя.
- Идем! - Сону тянет Криса за руку. - Я с тобой буду, не бойся!
Радости младшего на всю компанию хватит. Чана Сону уводит вперед, Чимин, Юнги и Намджун идут следом. Каждому из них есть, что сказать друг другу, да троица молчать предпочитает. Старший же Ким по-прежнему улыбается. Смотрит на племянника, что руку трейни не выпускает, мысленно радуется этим минутам. Сону действительно маленькая копия Тэхёна. А рядом с Чаном ...
Собственное сердце пробивает несколько громких ударов.
Чувствует что-то новое, неопределенное. Но что именно?
- Надеюсь, - с усмешкой произносит Чимин. - Вы сегодня не ели.
- Что? - не понимает Намджун.
Пак подхватывает бывшего лидера под руку, заговорчески подмигивает:
- Мы в Диснейленде, Намджун. Как насчет катания в чашках?
***
- Еще раз я тебя послушаю, Пак Чимин, - сдавлено произносит Намджун, держа в руках бумажный пакет, куда его пару минут назад знатно выворачивало. - Зачем я вообще на эти чашки пошел?
Центральная аллея парка развлечений, одна из немногих лавочек, что в это время дня оказалась незанятой. Сгорбленный в три погибели Джун, Чимин, что ищет в сумке сухие салфетки, Юнги, что пытается не рассмеяться в голос. Мин отлично помнит, что с вестибуляркой у бывшего лидера всегда были проблемы, в особенности, когда дело касается аттракционов и каруселей.
- Ты стойко держался, Нами, - говорит Чимин, протягивая мужчине салфетку. - Тебе лучше?
Джун хочет кивнуть, да чувствует, что на подходе вторая волна. И та ждать себя не заставляет. Старшего Кима снова наизнанку выворачивает. Мужчине стыдно и плохо одновременно. Юнги держит старшему волосы, наскоро осматривается. Люди вокруг, на счастье компании, внимания на происходящее не обращают. Подобный случай в Диснейленде не единичный.
- Дядя Намджун, - слышится совсем рядом.
Ким поднимает взгляд. К нему спешат Сону и Чан, что бегали до ближайшего магазинчика. Последний людей огибает, не соприкасается.
- Господин Ким, - Крис протягивает мужчине бутылку воды, на которой уже нет крышки. - Пейте. Полегче станет.
- Откуда такая уверенность? - сипит Джун.
- Сейчас Вы напоминаете мне мою сестру, Ханну. Она тоже с каруселями не дружит. Так что пейте.
Намджуну бы спасибо сказать, да в ответ парню лишь коротко кивает. Делает несколько глотков живительной влаги, с облегчением вздыхает. Последний раз так мерзко Джуну было года полтора назад. Литры влитого в себя алкоголя, практически потерянная связь с реальностью. Тошнота, головокружение, объятия с белым другом поутру - тогда мужчине помочь было некому. Один на один с собственным горем и беспомощностью. Сейчас же, ситуация иная - вокруг него те, кто не оставит, не бросит. Да только подобное осознать нужно.
Не спугнуть.
- Дядя Намджун, - Сону садится на лавку рядом со старшим, - Как ты?
- Уже лучше, маленький, - через силу улыбается Джун, младшего по волосам ерошит. - Только я посижу немного, хорошо?
- Угу, - кивает мальчик, а сам смотрит на Пака. - Дядя Чимин, идем в Корпорацию Монстров? А потом к Звёздным воинам?
Пак бросает быстрый взгляд на Намджуна, но практически сразу смягчается. Бывший лидер избавляется от многострадального пакета, да на лицо по-прежнему бледный, как мел. Где-то глубоко внутри Чимин ликует - старшему Киму нужна была хорошая встряска. Но с другой стороны искренне сочувствует. Намджун действительно хотел провести этот день с семьей и друзьями, как полагается. И этот безумный эксперимент для Чана.
А может ...
- Идем, карапуз, - говорит Чимин. - Дадим твоему дяде немного времени.
- Я приду к вам скоро, - тихо говорит Намджун, а сам на Пака смотрит. - Чимин, только осторожно, пожалуйста. Он еще маленький.
- Ты, когда таким сверх заботливым стал? - улыбается тот. - Все будет в порядке, Нами. Можешь мне верить. Крис, присмотришь за старшим?
На мгновение могло показаться, что Бан только и ждал этого вопроса. Парень утвердительно кивает в ответ, да с тем же румянцем на щеках. Подобное не скрыть, не спрятать. Вздыхает Намджун, Юнги хочет что-то сказать, но уже взят под руку супругом. Мол, мы мешать не будем.
- Почему-то утром эта поездка казалась мне куда логичнее, - с горькой усмешкой произносит Намджун. - Сейчас я о ней жалею.
- Почему? - спрашивает Чан, садясь на расстоянии вытянутой руки. - Вы просто сдержали обещание, данное Сону. Ситуацию с каруселью никто не мог предугадать изначально.
- Можешь не верить, но об этом знали все, и я в том числе. Только ребенка обижать не хотелось, думал, справлюсь. И ты, Крис. В коей мере мои действия, на данный момент, подвергают тебя опасности. Еще пара часов, и в парке будет не протолкнуться.
Намджун это признает.
Говорит об этом вслух.
Кристофер едва подавляет желание встать и уйти, да держится. Взглядом смотрит ровным, да вновь рукава на пальцы натягивает. Старший Ким в ответ смотрит, придвигается чуть ближе, собственные руки протягивает.
- Я аккуратно, - коротко говорит он. - Не трогаю.
Касается злополучного рукава, осторожно заворачивает. Чан едва дышит, пальцы собственные в кулаки сжимает. Намджун делает на чужих рукавах несколько подворотов, поправляет, а после отпускает. Бан взгляд опускает, смотрит куда-то в колени. И не румянец по щекам его тянется, а свойственная парню бледность.
- Не нужно было, - чуть слышно произносит Чан. - Не комфортно.
- У тебя красивые руки, Кристофер. - улыбается Намджун. - И не стоит их прятать за бесформенной тканью.
В этот момент Бан перестает воспринимать реальность. Взгляд старшего Кима, ямочки на щеках, что кажутся милее всех на свете, легкая улыбка, которую хочется видеть чаще. Крис опускает руки на колени, также улыбается. Он редко слышит в свой адрес комплименты. Чаще его преследуют только оскорбления и упреки. Те же «странный», «ненормальный», «недотрога» - как клеймо, от которого не избавиться. А тут всего одна фраза, что сказана кумиром.
Ким Намджуном ...
На пальце мужчины блестит обручальное кольцо. И Чан возвращается из мира собственных грез. Тому, о чем мечтаешь, никогда не сбыться. Ведь сердце этого человека уже занято.
- Крис? - зовет Джун.
Тот несколько раз моргает.
- Задумался, - произносит он. - Извините. Господин Ким, Вам лучше?
- Вполне, - кивает Намджун. - Кристофер, ответь мне, пожалуйста, на один вопрос. Только предельно честно.
Парень заметно напрягается.
- На какой? - спрашивает он.
- Вот скажи мне, - с неподдельной серьезностью говорит Джун. - Я такой старый?
- Не понимаю, о чем Вы.
- Это твое «господин Ким». Мне всего двадцать пять, не шестьдесят.
- Я называю Вас так из уважения.
- Из уважения? Не смеши мои кеды. Мы не в агентстве, не на работе. Тебе ведь двадцать один, верно? Для тебя я хён, но прошу, называй по имени. И остальным трейни передай. Нам еще долго вместе работать.
Сказано просто, с той же улыбкой. Поначалу Крису кажется, что он ослышался, но смотря на Джуна понимает - мужчина не шутит, говорит на полном серьезе.
- Госп ... - осекается Чан. - Намджун. Если Вам легче, идемте к остальным?
- Идем, - вновь кивает Джун. - Только ...
- Только что?
- Больше никаких каруселей.
***
- Потанцуй со мной.
Сынмин поднимает взгляд, смотрит спокойно, внимательно.
- Что? - не понимает он.
- Потанцуй со мной, - повторяет Феликс. - У меня не получается связка. Не понимаю, куда идут руки оппонента и куда идут собственные ноги.
Сынмин качает головой, опускает взгляд в учебник английского, нарочито шумно переворачивает страницу.
- По-моему, - также спокойно произносит парень. - У тебя все отлично получается.
- Не получается, - возражает Феликс.
- Иди к Хёнджину. В танцах он тебе поможет больше, чем я.
- Контакта с Хваном мне хватит на полжизни вперед. Я с тобой эту связку отработать хочу. Быстрее дойдет.
- У меня тест по английскому завтра. Как видишь, я готовлюсь.
- А если я помогу тебе в подготовке? Понимаю, Криса нет, но у меня английский тоже разговорный.
- Ты ведь не отстанешь, да?
- Ну пожалуйста, Минн-и.
Произнесено жалобно, с едва скрываемой мольбой. Сынмин закрывает книгу, откладывает в сторону, с места поднимается, подходит, останавливается буквально в полушаге.
- И что я делать должен? - спрашивает Ким.
- Я объясню, - говорит Ликс. - Связка буквально на полторы восьмерки. Два шага влево, поворот, за руку берешь. Потом же ...
Феликс объясняет пошагово, попутно показывает. Со стороны себя и стороны партнера. Сынмин слушает, единично кивает, да сам не замечает, как руки на груди скрещивает. Почему?
Потому что подобной связки во время тренировок не помнит.
- Мелкий, ты где этот танец взял? - Ким озвучивает собственные мысли вслух. - Тик Ток пересмотрел?
- У трейни с параллельного потока, - отвечает Ли. - Хореография понравилась, но выучить самостоятельно не могу, поэтому и прошу помощи.
Сказано тихо, с той же мольбой. Сынмин вздыхает, делает последние полшага, за спиной у Феликса становится. Взгляд через зеркало, глаза в глаза. Прямо, без всякого стеснения.
- Веди, - лишь говорит Ким.
Музыка.
Феликс берет парня за руку, талию собственную очерчивает. Дышит ровно, размерено. Сынмин чувствует тепло его ладони, складки футболки. В какой-то момент Ли начинает движение. Два шага влево, один назад. Сынмин подстраивается, делает те же шаги, зеркалит. Вправо, вперед. Феликс делает полуоборот, бедрами смело качает, улыбается. Немного хитро, но едва намечено. Вновь оборот, тот же взгляд глаза в глаза, движутся по паркету практически вплотную. Тепло ладони, мягкость светлых прядей, улыбка, что с каждым шагом становится только шире. Оказавшись спина к спине, Сынмин чувствует, как сердце собственное бьется, как в нос ударяет давно ставший родным парфюм младшего.
- Ты почему худой такой? - непроизвольно спрашивает Сынмин. - Тебя не кормят что ли?
Пытается отвлечься на обыденное, съязвить, да Ли на подобное лишь шире улыбается.
Оба слушают биты, делают финальный переход, два шага и не замечает Сынмин, как под конец связки Феликс в объятиях его оказывается. Обхватывает талию старшего, обнимает крепко-крепко. Так, словно Ким вот-вот от него сбежит. Сам же носом в грудь чужую утыкается, надышаться не может.
- Почему с тобой мне так спокойно? - шепчет Феликс.
Этот шепот, этот запах. Сынмин заметно напрягается. То же гулко бьющееся сердце, руки, плечи, которых хочется касаться. Вот-вот сорвется, из последних сил держится.
- Отпусти ... - тихо просит Ким.
Ликс отрицательно кивает головой:
- Не отпущу.
- Феликс, что происходит?
- Это ты мне объясни. Я совсем запутался.
- В чем ты запутался?
- В себе, в нас. Ведь той ночью я не спал и знаю, что ты меня целовал.
И понимает Сынмин, что на самом деле происходит. Мягко отстраняет от себя Феликса, возвращается на то же место, где сидел ранее. С той же книгой.
- Ошибка, - произносит Сынмин, переворачивая страницу. - Больше не повторится.
Феликс выключает музыку, подходит ближе, садится аккурат, напротив.
- Почему ошибкой считаешь? - спрашивает Ли. - Я тебе не подхожу?
- Не в тебе дело, Ликс, - отвечает Сынмин.
- Тогда в чем?
- Во мне. Ты очень красивый, привлекательный, безмерно добрый, но я не смогу дать тебе того, чего ты на самом деле заслуживаешь.
Феликс заметно сникает, взгляд опускает.
- Ты никогда не спрашивал меня об этом, - говорит он. - И о многом не рассказываешь.
Ким вновь страницу переворачивает. Более показательно, явно не намереваясь данный разговор продолжать. Видит грусть в глазах Ли, внутренне корит себя. Собственный взгляд по рукам чужим скользит, по плечу, открытой шее, к губам поднимается. Так хочется вкус их почувствовать, да запретно.
- Тебя многое мучает, - продолжает Феликс. - Прячешься за маской полного спокойствия, но глаза говорят об обратном. Мы больше года делим общие квадратные метры, но я практически ничего о тебе не знаю. Расскажи.
- Зачем тебе это? - спрашивает Сынмин. - Феликс, то, что творится у меня на душе, не твоего ума забота. Лучше танцуй, пока есть время. Скоро этот зал займет другая группа, а нам придется переместиться в другой.
- Ты тему переводишь.
- Знаю. И делаю это намерено.
- Я хочу быть честным с тобой, Сынмо. У меня ведь тоже чувства к тебе есть. Только ты упрямо этого не замечаешь.
- Закопай их поглубже.
- А если не стану?
Феликс смотрит на собеседника уже не с грустью, а с вызовом. На подобное Сынмин резко закрывает книгу, в сторону отбрасывает, запястье тонкое хватает. Сжимает крепко, до боли. Хочет, чтобы Феликс сбежал и одновременно чтобы остался.
- Уходи, пока не поздно, - сквозь зубы цедит Ким. - Пока я вновь ошибку не совершил.
- Так соверши, - тот же упрямый ответ.
Миг, доля секунды, и Сынмин срывается.
Феликса на пол опрокидывает, сверху нависает. Ловит второе запястье, обе руки хваткой железной над головой парня фиксирует. Ли не сопротивляется, сам поддается. Резкий рывок вперед, и Сынмин целует. Неожиданно голодно, со всеми чувствами, что до этого прятал глубоко в себе. А Ликс? Тот ему отвечает. С тем же голодом, дыхание практически затаив. Юркие сынминовы пальцы пробираются под футболку, по позвоночнику пробегаются, кожи горячей касаются, чем сноп мурашек вызывают. Феликс дергает собственными руками, мычит в поцелуй что-то бессвязное, но ни на миг не отстраняется. Полностью моменту отдается, расслабляется. Ким первым поцелуй размыкает, но лишь для того, чтобы оттянуть горловину чужой футболки, мучительно-медленно языком по шее пройти, в глаза посмотреть своему божеству. И Феликс смотрит в ответ - с теми же ничем неприкрытыми чувствами.
С тем, что люди любовью называют.
- Понимаешь, что дороги назад не будет? - спрашивает Сынмин, прокладывая дорожку поцелует от уха до ключицы. - Со мной пойдешь, рука об руку.
Руки младшего выпускает, нежно пальцы целует, обнимает, головой в плечо упирается. Ликс зарывается в густые темные пряди, чувствует, как слезы в глазах собираются.
- Я никуда от тебя и не уйду, - в ответ шепчет Ли. - Буду идти с тобой до тех пор, пока сам не прогонишь.
Одна слеза с длинных ресниц срывается, по щеке катится. Сынмин чувствует, приподнимается, сцеловывает. Соленая, но не горькая, словно счастьем наполненная.
- Я никогда тебя не прогоню, - улыбается Ким. - А знаешь почему?
- Почему? - всхлипывает Феликс, хотя ответ знает наперед.
Эмоции через край, и слезы те из глаз льются сами. С той же улыбкой Сынмин парня вновь обнимает, к себе прижимает. Крепче прежнего, словно от всего мира укрыть хочет.
Ответ же следует. Осознанный и долгожданный:
- Просто потому что действительно люблю.
***
- Ты видел его лицо? - смеется Чимин. - Мы только в замок зашли, а Юнги уже готов был поворачивать назад.
- И ничего не назад, - уверенно возражает Мин, едва не бросая в супруга салфетку. - На честном слове я дошел до середины локации.
- А потом на том же честном слове с неё же и вышел, - усмехнулся Намджун. - Даже Сону не испугался. А ему на минуточку, всего пять.
- А сам? - не остается в долгу Юнги. - Даже не пошел.
- По обстоятельствам, - парирует старший Ким.
В ответ только дружный смех.
Небольшой ресторанчик при парке развлечений, выполненный по канонам известного мультфильма компании Дисней «Алладин». Восточные мотивы в интерьере в пору Холли, в основном преобладает темное дерево. По всему периметру круглые открытые окна с витражами из цветного стекла, в воздухе витает запах сандала. Небольшие столики, стулья-кресла с яркой пурпурной обивкой, из освещения фонари из металла и закаленного стекла. Музыка под стать заведению, из того же мультфильма, персонал, что пробирается меж людей, одет в костюмы персонажей. Поедая кусок пиццы, Сону вертит головой из стороны в сторону, широко улыбается, с людьми взаимодействовать не стесняется. Наблюдая за подобным, скрыть своей улыбки не может и Намджун. Мысленно отмечает, что вывозить ребенка за пределы дома нужно в разы чаще.
Перед Джуном только стакан воды с лимоном - бывший лидер совсем не хочет повторения утренней истории. Чимин и Юнги, уплетая пасту, просматривают ленту новостей, отмечая, что постов о грядущей выставке достаточно много. Сону, доев пиццу, просится в детскую зону, где проходит мероприятие, на что, получив согласие, мигом ретируется. И только Чан выглядит достаточно отстраненным. К еде практически не притрагивается, только вилкой ковыряет. Место знаменитое, людей действительно стало в разы больше. И каждый раз, когда за спиной кто-то проходит, Крис вздрагивает. Пытается расслабиться, но не чувствует себя в безопасности. Даже среди знакомых лиц.
- Все в порядке? - насторожено спрашивает Джун.
- Угу, - кивает Чан. - Не обращайте на меня внимания.
- Ты практически ничего не ешь.
- Не хочу.
Коротко, ясно, донельзя холодно. Настроение Бана меняется, как листья осенью. Он действительно старается выйти из зоны комфорта, но та раз от раза маняще тянет назад. И перед глазами уже не парк развлечений со всеми его красотами, а стены дома в Йонсангу. Очередное напоминание о том, что Крис до сих пор не имеет права на свободу от собственного прошлого.
- Чанн-и, - говорит Чимин. - Тебе нехорошо?
- Скорее некомфортно, - честно отвечает парень. - Можно я пойду?
Намджун смотрит на часы. Около четырех часов по местному времени.
- Думаю, - кивает старший Ким. - На сегодня экспериментов достаточно. Я позвоню Сухо. Он тебя отвезет.
- Спасибо, - Крис откладывает в сторону вилку, из-за стола поднимается. - Тогда я попрощаюсь с Сону и пойду. Благодарю за этот день и за понимание.
- Тебя проводить до машины?
- Не стоит. Я дойду сам.
Бан забирает рюкзак, кланяется в знак прощания, ловко меж столов пробирается. Чимин, Юнги и Намджун смотрят вслед. Парень доходит до детской зоны, находит среди детей Сону, что-то ему говорит. Мальчик медленно кивает в ответ, после чего Криса обнимает. Чан отвечает тем же, вновь что-то говорит, да скорее всего, слова прощания. Разомкнув объятия, Сону вновь кивает, также ярко улыбается. Крис делает шаг назад, ладонью машет, после чего разворачивается и покидает ресторан.
- Ему сложно, - произносит Чимин. - Но стоит отдать Чану должное. Он стойко вынес несколько часов среди многолюдной толпы.
- Маленький шаг, - кивает Юнги. - Но достаточно весомый. Позвонишь водителю?
- Да, - отвечает Джун. - Сейчас. Попрошу Сухо встретить Криса на выходе из парка.
Но не успевает он и номера набрать, как снаружи раздаются крики о помощи. Чувствуя неладное, со своего места первым поднимается Джун. Вторят Чимин и Юнги. Смотрят друг на друга, без слов все понимают.
- Заберите Сону, - говорит старший Ким, а сам выбегает наружу.
Расталкивая людей, мужчина быстро добирается до места, где собралась довольно шумная толпа. И то чутье мужчину действительно не подвело. Виновником толпы был лежащий на земле Крис, которого кто-то пытается в чувство привести. Джун подбегает, человека отталкивает, парня на руки подхватывает, собой практически закрывает.
В очередной раз границы нарушает, пусть и ненамеренно.
- Что случилось? - в спешке спрашивает Ким.
- Столкнулись просто, - говорит кто-то из толпы. - А парень этот сначала задрожал весь, убежать попытался, а через два шага упал без сознания. Скорую мы уже вызываем ...
- Не нужно никого вызывать, - громко говорит Джун. - Я в ответе за этого человека. Здесь не на что смотреть. Расходитесь!
К месту происшествия бегут Пак-Мины. На руках последнего сидит Сону. Увидев, в каком состоянии Крис, Чимин бежит в разы быстрее.
- Мы не должны были отпускать его одного, - в голосе Пака тонны беспокойства. - А теперь ...
- Сработала защитная реакция на прикосновения такого масштаба, - подтверждает очевидное Намджун. - Идемте. Не будем стоять на месте. Чимин, вытащи из моего кармана телефон и набери Сухо.
Не обращая внимание на чужие взгляды, минуют аллеи, покидают парк развлечений. Намджун несет свою ношу бережно, словно не человек в его руках, а ваза из тонкого китайского фарфора. Голова парня на его плече, дрожат длинные темные ресницы, непозволительно легкий. На парковке к компании навстречу спешит Сухо, старшему Киму помогает.
- Сону, - обращается к племяннику Намджун, укладывая Чана на задние сидения авто. - Поедешь с Чимином и Юнги.
- Можно я с Крисом поеду? - с надеждой в голосе спрашивает младший. - Я не буду мешать, обещаю.
Намджун переводит взгляд то на мальчика, то на парня. Мысленно просчитывает собственные шаги. Вновь на Чана смотрит. Сейчас Бан без сознания, но если очнется в дороге?
Не словит ли очередную паническую атаку?
- Хорошо, - кивает Джун. - Садись и поехали.
Дважды Сону повторять не нужно. Намджун помогает младшему в машину забраться, дверь закрывает. Самому же нужно сделать не больше пяти шагов, да чувствует Джун, как ладони собственные потеют, страх липкий со спины подбирается. И этот ужас в глазах, что от окружающих никак не скрыть.
- Снова? - осторожно спрашивает Мин.
Намджун утвердительно кивает, мысленно через себя переступить пытается. Перед ним собственная машина, когда подсознание мгновенно рисует другую. Ту, что когда-то брату принадлежала.
- Нужно ехать, Нами, - тихо говорит Чимин, а сам бывшего лидера за руку берет, ладонь слегка поглаживает. - Хочешь, мы тебя отвезем?
- Нет, - качает головой Джун. - Я поеду с Сону и Крисом. Дайте мне минуту.
Чимин грустно улыбается, руку его из своей выпускает. Намджун делает несколько глубоких вдохов, с мыслями заметно собирается. Не переступает через собственные страхи, а бок о бок с ними идет. Осознанные шаги, передняя дверь автомобиля. Намджун сам садится в машину, да дыхание заметно затаивает, оборачивается. Те же плотно сомкнутые глаза, лицо, что белее полотна. Сону гладит Чана по волосам, пряди мягкие перебирает. Старший Ким не замечает, как сам улыбаться начинает. Сегодня он переступил порог дозволенного, прикоснулся к тому, кто к себе ни на шаг не подпускает.
Но будет ли подобное в дальнейшем?
Ведь те прикосновения - скорее вынужденная мера.
- В агентство? - спрашивает Сухо.
В этот раз Намджун задумывается над собственным решением. Пройти в общежитие незамеченным у них не получится. Следовательно, в дальнейшем вопросов будет больше, чем ответов на них. Везти куда-то еще? Намджун изучил личные дела своих подопечных вдоль и поперек, но о Крисе информации в деле слишком мало.
В Корее у парня никого нет.
И решение то приходит само, словно давно жданое:
- Нет. Мы едем домой.
***
Ему снова снится тот дом.
Те самые стены.
Пустые безжизненные коридоры, скрип старых досок под собственными ногами. Ему снова десять, идет так тихо, так медленно, на скрип каждый вздрагивает. Черная бесформенная толстовка, широкие брюки, в которых путаются собственные ноги. На глаза падают темные пряди, что к лицу липнут, пальцы сжимают собственные плечи. До боли, до стона. Ему нужно пройти этот коридор, нужно пройти мимо только одну дверь - ту, что посередине. Если прошмыгнет тихо, отец его не услышит, не заметит.
И тогда миг свободы для него будет на один шаг ближе.
Идет тихо, на цыпочках. Где-то рядом работает телевизор, из-под двери в коридор пробивается неяркий искусственный свет. Чан проходит совсем близко, минует отрезок пути, облегченно вздыхает. Кажется, его не заметили.
Доходит до конца коридора, так же тихо спускается по лестнице вниз. Скрип ступенек в глухой тишине кажется оглушительным, но даже это не мешает юнцу свершить задуманное. Проходит последнюю ступеньку, спешит к входной двери, попутно ищет собственные кеды. Еще мгновение, и он, наконец, будет свободен.
Но удача, как миг, мимолетна. Не успевает Крис нажать на ручку, как его со спины с силой хватают за капюшон, за собой тащат. Собственные пальцы на воротнике, что душит, с губ срывается только глухой сип. Тело не слушается, кажется безвольным.
- Сбежать от меня вздумал? - голос безумца в пустых стенах. - Не выйдет.
Некогда родные руки заволакивают Чана в гостиную, на пол практически бросают. Чан падает с высоты собственного роста, сдавленно кашляет. Чувствует, как слезы по щекам катятся, взгляд поднимает. Мысленно же задается только одним вопросом.
Почему?
За что?
Он перед ним на корточках, с оскалом на губах вместо улыбки. В глазах весь спектр безумия. Чан всхлипывает в разы громче, отползает куда-то назад. Страшно. За себя, за собственную жизнь. А еще страшнее за тех, кого рядом с ним нет. За маму, за младших брата и сестру.
- Не нужно ... - сипит Кристофер. - Пожалуйста ...
- Ты такой же, как они, - шипят в ответ. - Сбежать хочешь, меня бросить. Ну ничего, я сделаю так, что сделать этого ты никогда не сможешь. Всегда со мной будешь.
Его слова пугают. До дрожи в теле, до немой истерики. Чан вновь назад подается, да прошлое оказывается сильнее. Вновь хватают за капюшон, за рукава, из толстовки практически вытряхивают. На смуглой коже паутина из шрамов.
- Прекрасный холст, - голос безумца, что тянется к стали у камина. - Но нужно подправить. Уму сына научить.
Первый удар прилетает по плечу, следующий по спине. Крис зверем раненым кричит, слезами заливается. С собственных губ мольба срывается, руки, по которым сталь бьет не реже, только голову прикрывают. А тень на его страдания только улыбается.
- Ты навсегда останешься здесь! - смеется мужчина, нанося удар за ударом. - И никто тебя не спасет!
Из кошмара Кристофер выныривает достаточно резко.
Дышит часто, глубоко, чувствует, как сердце собственное бьется. Громко, неустанно. В собственных глазах ужас, слезы, что по щекам ручьями стылыми текут. С губ стон срывается, на полукрик срывается. Головой вертит из стороны в сторону, реальность практически не воспринимает.
- Спокойно, - тихо произносит кто-то рядом. - Это был просто кошмар. Сон, не более ...
Голос незнакомый, женский.
И парень окончательно просыпается.
Перед глазами знакомые стены, но это далеко не общежитие агентства. Теплые светлые тона в преобладании бежевого, панорама приоткрытого окна. Прохладно. Чан медленно садится, рукой лба касается, влагу с щек утирает. Он знает, где находится, но не понимает, каким образом тут оказался. Последнее, что помнит - это парк аттракционов и столкновение. Далее только губительная пустота.
- А ты хорошенький, - произносят со стороны. - У Намджуна определенно есть вкус. Но с тараканами в голове - он таких любит.
Чан резко поднимает голову, взглядом с девушкой сталкивается. Невысокая, стройная, с копной распущенных вьющихся волос. Красивая, но такая знакомая. Парень память заметно напрягает, но вспомнить не может.
Где же он мог ее видеть?
- Я Давон, - говорит девушка. - А ты Бан Чан, верно?
Крис медленно кивает в ответ, вновь осматривается. За окном уже темно. И ни единой звезды в черном небе.
- Как я попал сюда? - спрашивает парень.
- Намджун привез, - отвечает Давон.
- Как давно?
- Часа четыре назад. Как чувствуешь себя?
- Все нормально. А ...
- Если хочешь спросить, почему он тебя сюда привез, лучше сам спроси. Он в соседней комнате укладывает Сону. Я скажу ему, что ты в себя пришел.
- Хорошо. Спасибо.
На этом Давон комнату покидает, дверь за собой прикрывает. Кристофер свешивает ноги на пол, поднимается, в зеркало смотрит, что стоит практически напротив. И одежда на нем не его вовсе. Свободная белая футболка, оголяющая ключицы, льняные бежевые штаны, что на бедрах держатся только за счет шнурка. Собственные вещи парень находит совсем рядом, на краю кровати сложенные. И на этот счет у парня слишком много вопросов.
Тех, на которые он вряд ли в этом доме получит ответы.
Но только парень комнату покидает, как навстречу выходит сам Намджун. Тихо прикрывает дверь в комнату племянника. Под мышкой у мужчины книга со сказками.
- Привет, - шепчет Джун. - Как ты? Все хорошо?
Вместо ответа Кристофер только утвердительно кивает.
Но взгляд этот ....
- Я вижу, что у тебя есть вопросы, - продолжает старший Ким. - Идем вниз. Там поговорим.
Чану ничего не остается, как последовать за мужчиной. Полутемный коридор, что минуется в полном молчании, лестница из стекла и кованого металла, первый этаж, в котором освещения чуть больше. Джун проходит в гостиную, книгу на низком столике оставляет.
- Спрашивай, - говорит старший.
- Почему я здесь? - первый вопрос со стороны Криса.
- Потому что везти тебя в общежитие без сознания было неразумно, - отвечает Намджун. - Раскрывать твой недуг перед всеми, на данный момент, мне бы не хотелось.
- Кто меня переодевал?
- Я, но мне помогал Чимин. Он и Юнги уехали домой буквально полчаса назад.
- Вы права не имели ко мне прикасаться.
- Это было вынужденной мерой, Кристофер. Или ты предпочел бы вновь оказаться в больнице? Да сам знаешь, врачи церемониться с тобой не стали бы.
На подобное Бан только плечами передергивает. Взгляд собственный в пол опускает.
- Та девушка, Давон, - говорит парень. - Это ваша супруга?
- Да. - кивает Джун. - Все верно. Есть еще вопросы?
- Нет, но я хотел бы незамедлительно вернуться в агентство.
- Это возможно, но утром. У Сухо рабочий день закончился.
- Я вызову такси.
Произнесено чуть резко, холодно. Намджун руки на груди скрещивает, смотрит ответно, внимательно.
- Извини пожалуйста, - в какой-то момент сдается старший Ким. - За все это. Кстати, тебе звонила мама. Я ответил, но ничего ей не рассказал.
Кристофер готов сквозь землю провалится.
- Я перезвоню, - лишь произносит он.
- Можно, в этот раз я задам вопрос? - Намджун присаживается на край дивана.
- Если я скажу нет, это ведь Вас не остановит?
- Верно. Вопрос чисто технический. Что случилось с твоим телефоном?
- Разбил экран. Но это не беда. Он хорошо работает.
- На нем вызовы принимать практически невозможно.
В ответ только молчание. Кристофер взгляд заметно отводит, мысленно дает себе указание отнести телефон в ближайший от агентства сервис. Намджун же заметно хмурится, да решение вопроса, кажется, уже придумал.
- Идем-ка, - лишь говорит старший.
Выходит в холл, открывает ничем непримечательную дверь. Крис не понимает, но идет следом. Мужчина включает свет, что-то ищет. Чан внутрь лишь заглядывает, осматривается. Очередная гардеробная.
- Где-то тут были, - задумчиво произносит Намджун, открывая зеркальную дверь по левую руку. - Точно, нашел. Выбирай.
То, что видит Крис, превышает всякие ожидания. Ровный ряд белых коробок с логотипом известного бренда. Среди них парень замечает и ту, что была получена от курьера в день рождения Сону. Сиреневая с серебряными бабочками.
- У Чонгука фантазия в подарках работает только в одну сторону, - усмехается Намджун, читая в лице своего собеседника озадаченность. - Если у кого-то день рождения, курьер приносит очередной айфон.
- Их тут не меньше двадцати, - замечает Бан.
- Так и группа у нас была не маленькая. Выбирай, какой понравится. Если нужен будет чехол, посмотри в другой коробке. Этого добра тут навалом.
- Это шутка такая?
- Я редко шучу, Кристофер.
- Я не могу принять.
- Считай, что это мой тебе подарок за Сону.
- Слишком дорогой подарок.
- Ты мне взаимоотношения с племянником помог наладить. Не это ли дороже?
Сказано искренне, без всякого скрытого подтекста. Понимая, что сам Чан ничего не возьмет, Намджун сам просматривает коробки, вытаскивает одну из последних моделей, характеристики быстро просматривает. Наблюдая за мужчиной, Крис в очередной раз чувствует, как краснеть начинает. Смотрит в спину, сам не замечает, как руку тянет, да замирает буквально в сантиметре, наскоро убирает.
Секундное наваждение, не больше.
- Есть, - Намджун находит новый черный чехол. - Подойдет?
- Неважно, - говорит Крис. - Я верну Вам телефон после ремонта моего.
- Я ведь не приму назад, - произносит старший Ким.
- Ваш очередной каприз?
Вновь резкая фраза, да эта Джуна заметно обижает. Забирает с собой телефон, чехол, гардеробную в молчании покидает. Чану не остается ничего, кроме как идти следом, да у лестницы останавливается.
- Извините, - произносит тихо, в ту же спину.
Джун оборачивается, смотрит парню в глаза. Цвета темной карамели, настолько пронзительные, что глубоко в душу заглядывают. Чан поднимается на нижнюю ступеньку, смотрит в ответ. Да только виновато улыбается. И смущение это ...
Его никуда не спрятать.
Намджун делает несколько шагов навстречу, телефон протягивает. Крис принимает, но обещает себе больше не идти на уступки. Только в этот раз. В первый и последний. И благодарность с губ срывается сама.
Также глаза в глаза:
- Я все же вернусь в агентство. И, господин Ким, спасибо ...