Глава 14. С возвращением, господин Ким
Музыкальное сопровождение:
Seventeen - Rain
Stray Kids - Giant
V - Winter Ahead
Визуализация:
Намджун: https://ru.pinterest.com/pin/748371663092380678/
Чимин: https://ru.pinterest.com/pin/97320041940954622/
Юнги: https://ru.pinterest.com/pin/13299761395378336/
Бан Чан: https://ru.pinterest.com/pin/408560997468470335/
Сону: https://ru.pinterest.com/pin/358599189097181534/
Феликс: https://ru.pinterest.com/pin/315814992637460651/
Сынмин: https://ru.pinterest.com/pin/121386152451641356/
«Счастье - это просто мечта, боль - реальность»
Вольтер
- Ненавижу, - сквозь зубы произносит Сынмин. - Провались пропадом этот английский ...
Лестница первого этажа, пролет второго. Не бьющий по глазам свет, те же давно заученные коридоры. Ни единой живой души, только далеко хлопающие двери. Парень минует первый коридор, второй, доходит до поворота. Медленно, шаг за шагом, с порядком перегруженной головой.
- Не понимаю я, - бормочет Ким. - Падежи эти, времена, черт бы их побрал. Читаешь не так, как видишь, пишешь не так, как слышишь. Тысячи слов, построение предложений. Я танцор, певец, да кто угодно, но только не полиглот. Чертов ментор и его дурацкие требования ...
Тонны мыслей, порядком перегруженная, звенящая голова. Давящая боль в висках, что на мгновение заставляет Сынмина остановиться. Опирается рукой о стену, едва прикрывает глаза. Шестичасовое занятие по иностранному языку оказывается для парня сродни аду. Сложные тексты для уровня профи, преподаватели - носители языка, общение между собой только на английском. Оказавшись в подобной группе, Ким изначально понимает, что пропал. Ведь за два года в трейни из английского парень осиливает только общие фразы. И те не совсем цензурного содержания.
Немного утихает боль. Сынмин открывает глаза, в полном молчании продолжает путь. Устал, и это видно даже самым невооруженным взглядом. Тот же коридор, несколько поворотов. Толкнув дверь, Ким оказывается в комнате, что освещена только двумя прикроватными лампами. На звук открывающейся двери от книги на письменном столе поднимает взгляд Феликс. Широко улыбается пришедшему. Сынмин закрывает за собой дверь, улыбается в ответ. Да несколько криво.
- Чего не спишь? - спрашивает Ким.
- Не могу уснуть, - в голосе Ликса мелькает та же усталость. - Как английский?
- Никак, - Сынмин проходит вглубь комнаты, попутно снимая толстовку. - Из всего занятия я понял ровно четыре фразы. Думаю, спрашивать у тебя, как танцы, смысла нет. По лицу все понятно.
- Верно мыслишь, - говорит Феликс. - Мне по-прежнему неприятно работать с Хван Хёнджином. Что с ним не так, не понимаю.
- Потусторонним веет?
- Именно. Взгляд мне его не нравится и руки у него донельзя холодные.
- Не все приехали сюда из солнечной Австралии. Сегодня без драк?
- Без драк. Хореографию взяли другую, контактировали по минимуму. Но как бы ни хотел ментор, друзьями мы не станем.
- Понимаю, Ликс. Я тоже не в восторге от группы, с которой работаю. Но согласись, лучше так, чем жить всем составом под одной крышей.
- Верно говоришь. Ты спать?
- Да. А ты?
- Я еще посижу. Есть, над чем поразмыслить.
На этом Феликс подбирает под себя ногу, укутывается в плед, после чего вновь возвращается к чтению. Сынмин же, бросив толстовку куда-то в сторону стула, практически без сил падает на кровать. Утыкается носом в подушку, протяжно выдыхает. Понимает, что сегодняшний день повторится завтра, и послезавтра. Намджун выявил слабости каждого, чем усложнил и без того нелегкую жизнь трейни. Вслушиваясь в тихое дыхание соседа, Сынмин поворачивается на бок, скрещивает на груди руки, закрывает глаза. Танцы, английский - сложно, но выхода нет, справятся. Не впервой. Да есть вопрос, который напрашивается непроизвольно, тревожно.
Что в этом случае делать Чану?
***
Что ему снится, Сынмин помнит лишь мельком.
Старые стеллажи, пыльные полки, миллионы книг, текст которых на ненавистном парню языке. Шелест хрупких страниц, шаги и едва различимое имя где-то в глубинах коридоров. Ким просматривает книгу за книгой, но в какой-то момент вновь слышит собственное имя.
Все ближе и ближе ...
Просыпается, резко садится. Те же темные просторы комнаты, ни единого источника освещения, кроме уличного фонаря за окном. Черные тени на стенах, в воздухе преобладает прохлада. Слегка поежившись, Сынмин тянется было к одеялу, как замечает в темноте четкий силуэт. На том же стуле у письменного стола, чуть ли не с головой завернутый в плед. Тихие, но тяжелые вздохи, всхлипы. Ким едва слышно поднимается с постели, делает несколько шагов в сторону соседа. С каждым его шагом всхлипы становятся громче.
- Ликс, - тихо зовет Сынмин. - Ты в порядке?
Ли заметно вздрагивает, резко оборачивается, кривится. Сынмин же делает последний шаг, спешно включает один из светильников. Собственный взор не обманул. В глазах друга блестят слезы.
- Ликс, - очередной вопрос со стороны Кима. - Что случилось?
В ответ Феликс лишь ведет плечами. Пытается выпрямиться, но на подобное действие с губ срывается только ничем не заглушаемый, наполненный болью стон. Ли свешивает ноги на пол, пытается подняться, но собственные пальцы сжимают край стола. С силой, до побелевших костяшек.
- Спина? - вновь спрашивает Сынмин.
Феликс утвердительно кивает, утирает соленую дорожку, но слезы текут сами, непроизвольно. Ким осторожно берет соседа под руку, помогает встать, после чего добраться до постели. Ликс вновь садится, заметно горбится на левый бок, плачет.
От той же боли.
От досады и разочарования.
- Не зови никого, - сквозь слезы произносит Ликс. - Не надо ...
Сынмин так и застывает в дверях с пальцами на нажатой ручке. Взгляд прямой, внимательный, вопрошающий.
- Не смотри так, пожалуйста, - сипит Феликс. - Если об этом узнают, меня, как и Криса не пощадят, выгонят. И за меня потом точно никто не заступится ...
Последнее слово произнесено громче, надрывнее. Сынмин отпускает ручку, подходит к парню, присаживается на корточки, смотрит снизу-вверх.
- Это не в первый раз? - произносит он.
- Не в первый ... - всхлипывает Феликс. - Справлюсь. Боль скоро отпустит. Ложись спать, я не буду тебе мешать ...
Вновь морщится, слезы утирает. Оценив серьезность ситуации, Ким поднимается, в два шага доходит до шкафа, открывает. В полутьме ищет аптечку, но в какой-то момент вспоминает, что согревающих мазей в ней нет - очередное упущение. С минуту думает, закрывает зеркальную дверь, идет к собственной тумбе. Мгновение, и парень возвращается к соседу с баночкой крема в руках.
- Я попробую размять тебя, - тихо произносит Сынмин. - Судя по тому, как ты сидишь, проблема не только в спине, но и в шее. Сразу предупреждаю, больно будет. Потерпишь?
- Все, что угодно, - хлюпает носом Феликс.
- Хорошо. Выпутывайся из пледа и снимай футболку.
- Угу ...
Через ту же боль, через слезы, Ли выполняет ранее полученные указания, вытягивается на собственной постели. Стараясь не причинить боли, Сынмин садится другу на ноги, заметно прижимая те собственным весом, наносит на ладони крем.
- Готов? - спрашивает Ким.
Утвердительный кивок куда-то в подушку.
Первое осторожное прикосновение к плечам, круговые движения, что втирают крем. Ликс заметно ежится, покрывается мурашками кожа. С губ срывается тот же болезненный стон. Ким сосредоточенно ведет по плечам, большими пальцами проминает лопатки, раз от раза поднимается к шее. Мнет со средней силой. Почему? Потому что тело под его руками кажется донельзя хрупким. Тонкие руки, что вздрагивают от каждого нажима, узкие плечи, талия, что по обхвату больше напоминает женскую, острые позвонки. В зоне поясницы Сынмин прикладывает большую силу, слышит хруст. Негромко вскрикивает Феликс, но скорее от неожиданности.
- Больно? - вновь спрашивает Сынмин.
- Нет, - сипит Ликс. - Неприятно. Где ты этому научился?
- В университете, - Ким в очередной раз проминает позвоночник. - Весь первый и второй курс мы только и делали, что в мельчайших подробностях изучали строение человеческого тела. Намассажировался я тогда на пять лет вперед.
- Так ты врач?
- Громко сказано. Диплом я получил, но по профессии не проработал ни дня. В айдолы подался. И отцу это не понравилось.
- Ты поэтому с семьей не общаешься?
- Не лучшая из тем с учетом того, что ты сейчас находишься в моих руках.
- Я только спросил. Если не хочешь, не рассказывай. Не идиот, пойму.
Молчание.
Тот же крем на собственные руки, чуть меньшая сила. Сжимая коленями ноги друга, Сынмин заметно подается вперед, вновь проходится по шее, подбирается к загривку. Медленно, сосредоточенно, чем вызывает очередной сноп мурашек. Феликс облегченно вздыхает, заметно расслабляется. Руки Кима скользят по обнаженным плечам, спине, очерчивают талию.
«Нравится» - мелькает в мыслях парня. Чуть сильнее сжимает чужие плечи, подбородком едва не касается светловолосой макушки. С бойким нравом, хрупкий, и он в его руках. Полностью и безоговорочно ...
Наваждение спадает практически сразу. Предотвращая возможность получить по носу, Сынмин в последний раз проминает область меж лопаток, после чего слезает с ног соседа. Выпрямляется, да в какой-то момент только беззвучно усмехается. Феликс уснул. Вслушиваясь в каждый вдох, Сынмин накрывает Ли одеялом, после чего опускается на колени возле его постели, наблюдает. Лицо друга кажется расслабленным, дрожат во сне длинные черные ресницы. В какой-то момент Ким протягивает руку, убирает с щеки непокорную светлую прядь. Пальцами ведет, очерчивает острую скулу, смакует каждый миг. Взглядом смотрит ласковым, преданным, да где-то глубоко внутри понимает, что все это останется лишь в его воспоминаниях.
Решается на отчаянный шаг.
Один осторожный поцелуй куда-то в самый уголок губ. Легкий, едва ощутимый, словно стрекоза крылом задела. Медленно отстраняется, поправляет одеяло, грустно улыбается. Поддался тому, что скрывает без малого год. С тех самых пор, как Ликс впервые вваливается к ним в комнату со своей улыбкой широкой, с объятиями. Это должно остаться в сегодня.
Завтра все будет так, как прежде.
- Доброй ночи, заморыш, - по-доброму шепчет Сынмин, после чего окончательно поднимается, выключает свет.
Ложится в собственную постель, с головой накрывается одеялом, к стенке отворачивается. Так, чтобы не видеть, не поддаться. В сон проваливается спустя пару минут, да не знает, что все это время Феликс чувствовал. Приподнимается, пальцами губ касается. Того места, куда целовали.
Улыбается, а сам беззвучно шепчет:
- Доброй ...
***
Ровный трибунный ряд, сверкающий серебряным зеркалом лед, что рассекается острыми лезвиями коньков. Уверенная прокатка, едва уловимое движение, заход на прыжок. Левая нога за правой, разгон, отрыв, тройной оборот вокруг собственной оси. Руки прижаты к груди, полуприкрыты глаза. Дыхание ровное, как и приземление, что уводит его в движение, чем-то схожее с ласточкой. Четкий наклон вперед, руки по сторонам, вращение. Подобное кажется легким, невесомым. Но лишь до мгновения, пока за этим просто наблюдаешь.
Без возможности к повторению.
Опираясь скрещенными на груди руками на борт, Намджун действительно наблюдает. За каждым шагом и движением, что делает племянник. За каждым его прыжком. За той улыбкой, что украшает губы, за взглядом, в котором горит никем неизведанный огонек. Вновь поворот, та же прокатка. Сону скользит вперед спиной, глазами к зрителю. Идет по кругу, раз от раза меняя траекторию собственного движения. Заходит на прыжок, делает его. На подобном сердце Намджуна заметно замирает. Затаивает дыхание, взгляда не отрывает. И если утром старший всеми правдами и неправдами пытается уговорить племянника не посещать тренировку, сейчас мысленно берет собственные слова назад.
Почему?
Ответ прост: перед ним действительно талант.
В какой-то момент Сону тормозит. В центре катка, обе руки подняты. Правая вверх, левая в сторону. Взгляд сосредоточенный, да не сходит улыбка. Несколько шагов, вновь оборот в такт музыке. Намджун смотрит за катанием младшего, вслушивается в мелодию, но в какой-то момент понимает, что совершенно не слышит битов. Заметно поджимает нижнюю губу, фыркает. Очередная обработка.
- Господин Ким? - раздается где-то за спиной.
От неожиданности Намджун оборачивается довольно резко, дергано. В нескольких метрах от него стоит женщина. На вид чуть за тридцать, довольно высокая. Туго стянутые на затылке волосы, взгляд не менее сосредоточенный, но чуть мягче, чем у Намджуна. Старший Ким заметно скашивает взгляд, смотрит на бейдж, что висит у женщины на шее. Чон У Соль. Тренер.
- Добрый день, госпожа Чон, - в знак приветствия Намджун чуть кланяется. - Простите, что побеспокоили Вас в ваш выходной. Сону ...
- Не беспокойтесь, - прерывает тренер, в два шага поравнявшись с мужчиной. - Кажется, Вы ни разу не были здесь. Так ведь?
- Верно, - кивает Намджун. - Обычно на тренировки племянника привозит Чимин. Ещё раз извините.
- В этом случае я могу поздравить Вас с дебютом, господин Ким. И по правде говоря, давно мечтала познакомится с Вами лично.
- Взаимно, госпожа Чон. Я не сторонник фигурного катания, особенно детского, но в данном случае не знаю, что и сказать ...
- У Вашего племянника талант, господин Ким. Большего и говорить не нужно.
Сказано просто, проникновенно.
Намджун мельком смотрит на тренера, возвращает собственный взгляд на лед. Сону выполняет лутц, в какой-то момент останавливается. Но лишь для того, чтобы перевести дух и поправить обтягивающую ладонь перчатку. Заметив взгляд старшего, мальчик только широко улыбается, после чего уходит в очередную прокатку. Шаг за шагом, один взмах руки за другим. К кульминации подбирается музыка. Четкий замах ноги, отрыв, вращение вокруг собственной оси. И вновь сердце старшего замирает, дыхание перехватывает. Когда-то именно так за будущей супругой наблюдал Тэхён. С тем же восторгом, смакуя каждое движение. На миг Намджуну кажется, что на льду не одна фигура, а две. Движутся в унисон, синхронно. Тот же взмах рукой, игра света, и чувствует Намджун, как слеза по щеке катится. Всего одна, самая горькая из всех ранее пролитых.
- Вы плачете? - тихо спрашивает госпожа Чон.
- Нет, - Джун отрицательно качает головой, касается ладонью собственной щеки. - Что-то в глаз попало.
Сону завершает катание. Слегка опущена голова, медленно опускаются руки. Последняя нота и мальчик замирает в последней из поз. Легко и красиво.
- Хорошо, - довольно громко произносит тренер. - В следующий раз отрабатываем двойной тулуп. На сегодня занятие окончено.
Сону слушает внимательно, энергично кивает в ответ. Покинув лед, спешит к старшему Киму. С той же улыбкой. Тем же энтузиазмом.
- Дядя Намджун, - произносит мальчик. - Тебе понравилось?
- Это было невероятно, - улыбается Намджун, набрасывая на плечи младшего толстовку и помогая разобраться с защитой на лезвия коньков. - У тебя так хорошо получается. Не против, если в следующий раз я снова поеду с тобой на тренировку?
- Не против. А Криса позовешь? В прошлый раз ему тоже понравилось.
На подобное улыбка Джуна заметно сникает. Во взгляде мелькает прошлая строгость. И взгляд этот направлен не в сторону племянника, а в сторону тренера.
- С Сону приезжал не только Чимин? - спрашивает старший Ким.
- Действительно, на прошлой тренировке с господином Пак был еще один молодой человек, - отвечает Чон. - Бан Чан кажется. Ваш друг объяснил это тем, что тот парень на время вашего отсутствия что-то вроде няни.
- Так-то оно и было, - говорит Намджун. - Что ж, - умело переводит тему. - Не будем Вас задерживать, госпожа Чон. Еще раз благодарю за тренировку для Сону.
- Спасибо, что нашли время и посетили нас, господин Ким. И еще ...
- Да?
- Ваш племянник действительно талантливый и способный ученик. Не буду ходить вокруг да около, скажу, как есть. Через три недели в Пусане будут проходить первые отборочные на чемпионат Кореи среди юниоров. Как тренер, настоятельно советую принять в нем участие.
Намджун заметно теряется. Смотрит на тренера, на Сону, что в ответ лишь утвердительно кивает, мол, согласен. Старший помнит моменты, что когда-то рассказывала ему Ена. В частности, о том, каким опасным может быть фигурное катание. Неправильные шаги, падения ведут к вывихам, переломам.
К травмам, с которыми фигуристы в течение жизни на льду учатся уживаться.
- Я не знаю, - честно произносит Джун. - Это красиво, но согласитесь, не безопасно. У мамы Сону была травма и мне есть, чего опасаться. Я могу подумать?
- Ваше право, - кивает тренер. - Но, если решение будет положительным, прошу заполнить форму, которую мы высылали несколько дней назад на электронные почты родителей.
- Хорошо. Всего доброго, госпожа Чон.
- Всего хорошего, господин Ким.
Младший Ким так же прощается с тренером, спешит в сторону дверей. Намджун идет за племянником, думает. Уже в коридоре Сону снимает с рук перчатки, пальцами зачесывает непокорные темные пряди. Движения немного резкие, ни единого сказанного слова. И Джун понимает в чем дело.
- Ты на меня злишься, - говорит старший.
Младший Ким заходит в раздевалку, руки скрещивает.
- Не злюсь, - произносит Сону.
- Злишься, - утвердительно кивает Джун. - Тэхён тоже так делал, когда что-то шло не так, как ему хотелось.
При упоминании имени родителя Сону заметно сникает. Бросает на скамью перчатки, садится, тянется к конькам.
- Ты не понимаешь, - совсем тихо говорит мальчик. - Я очень хочу участвовать в соревнованиях.
Взгляд Намджуна заметно притупляется. Старший садится на корточки напротив племянника, смотрит.
- Я - твой опекун, Сону, - спокойно говорит мужчина, помогая развязать шнурки на коньках младшего. - И должен о тебе заботиться. Несу определенную ответственность.
- Тебе не понравилось, как я катаюсь?
- Почему же? Очень понравилось.
- Тогда почему ты не хочешь, чтобы я участвовал в соревнованиях?
- Потому что считаю это опасным.
- Почему?
- Маленький, ты задаешь мне слишком много вопросов.
- Я просто пытаюсь понять тебя, дядя Намджун.
- Если я сказал нет, Сону, значит нет. Словами Юнги, я уступлю тебе в любой другой раз, но не в этот. Ты можешь кататься, я не возражаю, но соревнования ... Повременим с этим, ладно?
На это Сону ничего не говорит. Спинывает коньки, снимает водолазку, взамен натягивая футболку. На дядю не смотрит, движения более дерганные. С тем же вселенским спокойствием Намджун убирает в сумку коньки, складывает тренировочную одежду. Краем глаза наблюдает, чувствует долю вины за ранее сказанное, но за что?
Просто за то, что действительно беспокоится?
- Сухо уже ждет нас, - говорит Джун, просматривая сообщение от водителя. - Мне сегодня никуда не нужно, поэтому весь день готов провести с тобой. Куда бы ты хотел поехать?
Сону натягивает толстовку, застегивает, наскоро завязывает кеды.
- Домой, - ответ с тонной обиды в голосе.
Спрыгивает со скамьи, проходит мимо старшего, покидает раздевалку. Намджун тяжело вздыхает, вешает на плечо спортивную сумку, спешит следом. Идет на пару шагов позади, вновь думает. Знает, чем закончится этот день. День с черными стенами, наглухо закрытая дверь в детскую. Сону попытается спрятаться, в себе замкнется, снова близко не подпустит. И придет призрак в ту же полночь по местному времени.
Со своей историей, со своими нравоучениями.
Покинув здание комплекса, Сону к машине практически бежит. Сам дверь открывает, забирается, закрывает. Намджун так же подходит, но в какой-то момент останавливается. Ищет по карманам джинсовки маску для сна, да найти не может.
- Черт, - едва слышно шепчет мужчина.
Ищет, ищет, паникует. И только сейчас вспоминает, что оставляет ту на комоде в собственной спальне, в надежде на то, что справится. И действительно, утренний разговор с племянником в дороге отвлекает мужчину от насущных проблем. О чем говорили? Мужчина и не помнит. Помнит лишь то, что ощущает в тот миг. Не одинок.
И когда он успевает так к ребенку привязаться?
Неужели из-за того, что Сону так на Тэхёна похож?
- Господин Ким, - тихий голос где-то позади. - У Вас все в порядке?
Старший оборачивается, едва намечено кивает водителю.
- В порядке ... - отвечает тихо, немного сбито.
Сухо смотрит прямо, понимающе. Протягивает руку, забирает у бывшего лидера сумку, открывает дверь.
- Господин Мин предупреждал, - говорит водитель. - Да и я не слепой, вижу. Если к Вам вновь возвращается паника, можно просто закрыть глаза. А я помогу забраться в машину.
Намджун сдавленно кивает, глаза закрывает. Чужая рука держит крепко. До тех пор, пока шум улиц не сменяет привычная тишина. Хлопает дверь рядом, через какое-то мгновение впереди. Выезжает с парковки сама машина. Намджун в слепую несколько раз хлопает ладонью рядом с собой, на что в ответ получает лишь раздраженный вздох.
- Хватит Сону, - говорит Джун. - Тот разговор я продолжать не намерен.
- Тогда я вообще не буду с тобой разговаривать, - произносит мальчик.
- Что ж. Значит, мы поедем домой в полной тишине.
- Не возражаю.
Тот же обиженный тон, тяжелый вздох со стороны старшего. Сложенные на коленях руки, щекой к холодному стеклу. Намджун не хочет быть строгим в глазах племянника, но обоснования его решению есть. Старший помнит все переживания младшего брата по поводу супруги. Сону был очень желанным ребенком, жданным, но давняя травма Ены на льду привела к тяжелым родам, в следствии которых супруги Ким ребенка едва не теряют. Белый, как мел, от волнений Тэхён. Измученная Ена. Неутешительные прогнозы врачей. И сейчас, сидя в машине, Намджун очень хотел бы, чтобы мальчик выбрал путь отца - стал певцом. Да тот упрямо выбирает карьеру матери - ступает на тропу с мечтой быть фигуристом.
- Сколько нам ехать? - спрашивает Намджун.
- Около часа, господин Ким, - отвечает Сухо. - Как будем подъезжать, скажу.
- Спасибо.
Вновь тишина. Один на один со своими мыслями. Слушая приглушенные звуки внешнего мира, Джун чувствует, как проваливается. Не в сон, в короткую дрему. Что-то спрашивает у водителя Сону, но этого старший уже не разбирает.
Думает лишь об одном.
Как много у него о прошлом воспоминаний.
***
Дорога домой действительно занимает около часа.
За весь путь от спортивного комплекса Сону в сторону старшего не проронил ни слова. Взгляд тяжелый, обиженный. Поэтому стоит Намджуну открыть дверь в дом, младший сразу же бежит к лестнице наверх, попутно подхватывая на руки Ёнтана, что со звонким лаем выбежал встречать новоприбывших. Старший Ким оставляет сумку где-то в холле, идет следом, да останавливается у самых нижних ступенек.
- Через час спускайся обедать, - в след говорит Джун.
- Не буду, - внятный короткий ответ откуда-то сверху.
Едва различимые шаги, за которыми следует резкий хлопок дверью. Намджун по-прежнему смотрит вверх, но в какой-то момент взгляд собственный отводит, тяжело вздыхает.
- Ничего, Намджун, - сам себе шепчет мужчина. - Пообижается, да успокоится. Дай ему время.
Убеждает сам себя, да неуверенно. Медленно идет по коридору в сторону гостиной, попутно снимая с плеч джинсовку, спинывает кеды. В какой-то момент запускает пальцы в волосы, легонько тянет. Сложно. В текущей ситуации, с племянником. С тем, что творится вокруг. Джун садится на диван, заметно сжимается. Пальцы в волосах, взглядом в пол.
И как теперь быть?
- Нами? - на плечо ложится теплая женская ладонь. - Ты в порядке?
Намджун утвердительно кивает, руки опускает, выпрямляется.
- Да, - кивает мужчина. - В порядке. Дописала релиз?
- Угу, - ответный кивок. - Но редакция не приняла, нужно сокращать. Кофе будешь?
- Чай, но я налью сам.
- А я вот кофе хочу. Идем на кухню?
- Идем.
Та же узкая ладошка, что тянет за собой, десять шагов от дивана до кухонного острова. Давон достает чашки, кофе, чай. Намджун наливает в чайник воду, включает. Молча, без единого лишнего слова.
- Хоби звонил, - девушка первая нарушает столь хрупкое молчание. - Прилетает послезавтра.
- Спасибо, что сказала, - произнес Намджун. - К этой встрече действительно стоит подготовиться. Он здесь остановится или поедет домой?
- Не уточнил, но скорее всего домой. Я уже вызвала клининг, там наводят порядок.
- Хорошо. Этому дому тоже нужна уборка. Завтра вызову, пока в агентстве буду.
Голос тихий, уставший. Отключается чайник. Намджун без разбора достает из ящика первую попавшуюся коробку с чаем. Несколько ложек в чашку, заливает кипятком. По кухне сразу же разносится аромат свежей мяты с нотами смородины.
- Не помню, чтобы покупал такой чай, - задумчиво говорит мужчина.
Без всякой мысли Джун подносит чашку к губам, делает пару глотков. Давон наблюдает пристально, считывает каждое движение.
- Даже не поморщился, - произносит девушка. - Тебя действительно что-то беспокоит.
- С чего такие выводы? - спрашивает Джун.
- Все просто Нами. Заторможенные движения, немного расфокусированный взгляд, чай пьешь со смородиной, которую терпеть не можешь.
- Забыл я, что для тебя люди, словно открытые книги ...
- Я не читаю тебя, Нами. Просто вижу. В агентстве проблемы? Опять опека беспокоит?
- Нет, Давон. В этом отношении пока все спокойно.
- Тогда что случилось? Сону?
В ответ только молчание. Намджун делает очередной глоток чая, ставит чашку на стол. Упирается руками в столешницу, смотрит в деревянную поверхность. Так же думает.
- Я в очередной раз все испортил, - едва слышно произносит Джун. - Но это ведь решаемо, да?
- Смотря, о чем идет речь, - говорит Давон. - Поделишься?
- Я стараюсь быть с Сону мягким, понимающим, но у меня не всегда это получается. Что бы я ни сказал, многое воспринимается в штыки. Выливается в обиды.
- Что ты сделал, Нами?
- Сегодня на тренировке по фигурному катанию тренер Чон предложила для участия в отборочных кандидатуру Сону. Я сказал, что подумаю.
- Ты ведь действительно подумаешь?
- Тренеру сказал, что да, но Сону я отказал. Считаю, что так будет правильнее.
- Почему ты так думаешь?
- Потому что боюсь потерять.
Сказано тихо, проникновенно, обеспокоенно. Давон подходит чуть ближе, вновь кладет руку на мужское плечо, сжимает. Несильно, но ощутимо. Намджун ответно ладонь протягивает, женские пальцы в ответ сжимает. Почему?
Потому что непосильно тяжело.
- Чего ты боишься? - спрашивает девушка.
- В свое время я видел другую сторону фигурного катания. - отвечает старший Ким. - Серьезные травмы, слезы, разочарование. Да, это красиво, у Сону действительно к этому есть талант. Но он еще такой маленький, такой хрупкий. Я не хочу быть главным виновником за его промахи, за поражения, за причиненную боль. Не могу видеть эти слезы. Я и так виню себя в смерти Тэхёна, в смерти Ены. Не могу потерять еще и племянника. Кроме него и родителей у меня больше никого нет ...
Та же опущенная голова, сжатая чужая ладонь. На деревянную столешницу падает первая капля. Следом за ней вторая, третья. Мелки содрогаются плечи. Давон обнимает мужчину со спины, по руке гладит. Медленно, успокаивающе. Чувствует, как тяжело, больно, да разделить эти чувства со старшем не может.
Может лишь поделиться пониманием.
- Почему постоянно винишь себя? - вновь спрашивает девушка.
- Я действительно виноват, - сипит Намджун.
- Ты не виноват в той аварии Нами. Не виноват. Не хочу учить тебя, но позволь кое-что сказать. Ты так же не должен винить себя в том, что еще не произошло. Твой страх понятен, обоснован, но позволь Сону идти той дорогой, которую он выбрал сам. Да, ошибок не избежать. Травм тоже. И если мальчик действительно талантлив, лучше поддержи его в его же выборе. Не будь тем, кто, однажды поддавшись страху, запирает любимых людей за стальными решетками.
- Я правда очень боюсь за него, Давон.
- Знаю. Но поставь себя на место ребенка. Родители погибли, из близких только дядя, который своими запретами выстаивает вокруг себя высокие кирпичные стены. К которому не подступиться. Сону не чувствует себя нужным и любимым. Считает, что у него нет права голоса, потому что его не слышат. Отсюда слезы, истерики, замкнутость, нелюдимость. Просто пойми, прими его выбор и помоги.
Тишина, нарушаемая только тихими всхлипами. Намджун поднимает взгляд, жмурится, слезы рукой вытирает. Вдох, выдох, и, кажется, успокаивается.
- Спасибо, - шепчет бывший лидер.
- Полегчало? - говорит Давон.
- Немного.
Размыкает кольцо чужих рук, забирает чашку с недопитым чаем, покидает пределы кухни. Давон смотрит мужчине в спину, улыбается.
- И куда ты? - очередной вопрос со стороны Чон.
Намджун оборачивается лишь на выходе.
- Проверять электронную почту и заполнять заявку на участие в соревнованиях, - вздыхает он. - И что-то нужно сделать с музыкой. Ведь если помогать таланту развиваться, все нужно делать как следует и до конца. Не так ли?
***
Лечащий врач объявляет Чану о выписке после дневного обхода.
Быстрые сборы, заполнение всех соответствующих бумаг. Ставя подпись за подписью, Крис мысленно находится вне пределов порядком надоевших стен. Ненужные прикосновения персонала, самого врача. На любое парень дергается, просит руки убрать, не трогать, да причину не обосновывает.
- Не прикасайтесь, пожалуйста ...
Голосом тихим, едва слышимым. Единственная фраза из всех возможных.
Господин Чхве задает ряд вопросов, да внятных ответов на них не получает. Крис отнекивается, собирается в разы быстрее, от рук уворачивается. И понимает врач, что в частности не понимает ничего путного.
Был предупрежден заранее, да предупреждения эти не принял во внимание.
Под тем же взором Крис зашнуровывает кеды, вешает на плечо сумку, взгляд поднимает тяжелый, напряженный. Последнее, что прочерчивает незримую черту - плюшевый сиреневый кит, которого парень чуть ли не к груди прижимает. Точно зашуганный ребенок, который живет в своем маленьком мире, куда другим нет хода.
- Я Вас не понимаю, - произносит доктор Чхве.
- И не нужно, - сухо говорит Крис. - Отдайте мне выписку, и я уйду.
- Вы хорошо себя чувствуете, господин Бан?
- Лучше некуда. Прошу Вас, отдайте мне документы.
- Отдам, но вынужден выписать направление к психиатру. Своим поведением Вы вызываете беспокойство.
- Выписывайте. Я положу его ко всем предыдущим.
Тон парня раздраженный, холодный. Без лишних слов врач ставит подпись, подписывает еще несколько листов, после чего Криса отпускает. Забрав бумаги, Бан едва слышно благодарит, прощается, после чего покидает пределы палаты. По коридорам идет быстро, раз от раза переходя на бег. Кипельно-белые стены, запах лекарств, люди, которые ассоциируются только с ненавистными ему прикосновениями. Но даже покинув здание госпиталя, Крис понимает, что и снаружи не может дышать свободно. Преследуют фантомы - как по пятам собственное прошлое.
- Спокойно, - сам себе шепчет парень. - Все хорошо, никто тебя не трогает.
Вокруг люди. Десятки, сотни. Крис чувствует, как дрожат руки. Поджимает нижнюю губу, вдох, выдох, но это не помогает. Заметно учащается дыхание, мечется взгляд. Хочется сбежать, да куда? Той же дрожащей рукой Чан пытается достать из кармана телефон, такси вызвать, да тот предательски падает на асфальт экраном вниз.
- Неееет ... Т ... только не сейчас ...
Крис присаживается на корточки, поднимает телефон, смотрит взглядом, в котором едва слезы не наворачиваются. По экрану паутина тянется.
Разбил ...
И паника накрывает с утроенной силой. Парень подрывается, мечется. Пальцами по разбитому экрану, взглядом от одного прохожего к другому. И кажется Чану, что те скалятся, плотным кольцом зажимают, отрезают от всего внешнего мира. Где-то совсем рядом собственное имя с чужих губ, пальцы, что так осторожно берут за запястье, да поверх рукава.
- Крис, - зовут тихо, настороженно. - Ты в порядке?
Парень руку вырывает, спотыкается, едва не падает.
- Не надо, - сипит Чан. - Не надо ...
Перед глазами те же люди. То же кольцо. И бежать некуда. Чан садится на корточки, носом в собственные колени, пальцами в волосах. Тянет до боли, справиться пытается. С самим собой, с миром в целом.
- Юнги, - вновь тот же голос, только несколько громче. - Помоги пожалуйста.
Кто-то так же опускается на корточки, аккурат напротив. Буквально на расстоянии вытянутой руки. Осторожно тянет за рукав рубашки, но лишь для того, чтобы Крис взгляд свой поднял. И тот поднимает. Юнги, что оказывается оппонентом, смотрит обеспокоенно, да не говорит ни слова. Почему?
Потому что взгляд напротив кажется пустым.
- Крис, - как можно спокойнее произносит Мин. - Слышишь меня?
Чан кивает, но как-то заторможено. Стоящий в стороне Чимин делает один порывистый шаг, но сразу же остановлен мужем.
- Обещаю, что, как и прежде, не прикоснусь к тебе, - на той же ноте говорит Юнги. - На данный момент мне нужно, чтобы ты встал и пошёл с нами.
- З ... зачем? - сбито спрашивает Чан.
- Мы отвезем тебя в агентство. А пока едем, ты сможешь рассказать о том, что тебя беспокоит.
- Я ... Я ничего не хочу рассказывать.
- Твое право, но нужно успокоиться. Мы привлекаем слишком много внимания. Согласен?
Тот же спокойный тон, взгляд глаза в глаза. Внутри бушует ураган из эмоций, но в какой-то момент Крис понимает, что от человека напротив не чувствует совершенно никакой угрозы. Заметно отступает паника, возвращается ясность ранее затуманенного разума. Парень утвердительно кивает, медленно поднимается на ноги, сжимает в пальцах телефон, игрушку.
- Простите, - шепчет Бан.
- Ничего, - Чимин все же делает тот шаг навстречу. - Знаем, понимаем. Поедем?
В ответ тот же утвердительный кивок.
За все время поездки Крис не произнес ни слова. Мелькающие за окном авто улицы Сеула, сущая неразбериха в собственной голове. Пальцы нервно перебирают полу джинсовки, мыслями где-то не здесь, далеко. Несколько раз оборачивается Чимин, Юнги изредка смотрит в зеркало заднего вида, наблюдает. В какой-то момент переглядывается с супругом, но ничего не говорит. Потому что действительно понимает.
До здания агентства добираются спустя час. Крис выходит из машины первым, да мыслями где-то по-прежнему далеко. Пак-Мины выбираются следом, с тем же наблюдением.
- Крис! - звонкий оклик где-то рядом.
Чан едва поднимает голову, да сразу в крепкие объятия попадает. Обнимает в ответ, постепенно возвращается и мыслями.
- Ты меня задушишь, - тихо произносит Бан. - Но привет ...
Ли улыбается широко, привычно. Не проходит и мига, как из здания агентства выходит Сынмин. Руки в карманах брюк, взгляд кажется уставшим.
- С возвращением в наши ряды, колоброд, - произносит Ким, так же обнимая. - Идем в общагу, есть, что рассказать.
Крис кивает ему куда-то в плечо, чувствует, что окончательно успокоился. Среди своих, в кругу друзей.
- Спасибо, - через плечо Ликса Чан смотрит на Чимина. - Еще раз извини.
- Все в порядке, - улыбается Пак. - Отдохни сегодня, хорошо? Намджун, как лидер, как ментор, довольно строг. Спуска на занятиях не даст.
На подобное Крис отвечает настороженной полуулыбкой и опущенным взглядом. В попытках сгладить острый угол Сынмин подмигивает Феликсу, немо кивает в сторону здания агентства. Поняв замысел, младший тянет Криса за собой, что-то попутно рассказывая. И Бан идет.
Просто потому действительно хочет сбежать от очередных объяснений.
- Спасибо, что забрали его, - говорит Сынмин, стоило друзьям скрыться из поля зрения. - Я пытался сбежать с английского, но был пойман в дверях на выходе из агентства. Ликса тоже не пустили, так как за ним была отработка хореографии.
- Не за что благодарить, - произносит Чимин. - Намджун хотел отправить водителя, но в ситуации Криса люди должны быть ему знакомые. Сынмин, - взгляд становится в разы серьезнее. - Хочу предупредить. Дни, проведенные в больнице, были для Чана не из легких, гаптофобия снова берет свое. Его панические атаки стали происходить чаще и в разы сильнее.
- Что-то случилось сегодня? - в голосе Сынмина звучит волнение.
- Да, - продолжает Пак. - Приступ истерии. И скорее всего, это вина медперсонала что не вняли просьбам прикасаться к парню минимально. Решающим фактором, думаю, стала многолюдная улица. Я переговорю по этому вопросу с Намджуном, но сейчас могу сказать только одно - Крис не готов к тому, чтобы становится айдолом. Дебют, стилисты, визажисты, гримеры, стадионы с миллионами людей в дальнейшем. Фобия прикосновений просто так не уходит. И именно с этим нужно сейчас работать.
- Я понимаю, - говорит Сынмин, непроизвольно скрещивая на груди руки. - И думаю, что Чан это так же понимает. Обещаю, что со своей стороны сделаю все возможное, чтобы помочь ему адаптироваться к новым факторам, потому что знаю, что для Криса дебют действительно важен.
- Надеемся на тебя, Сынмин, - произносит Юнги. - И еще, если будет время, позвони домой. На последней выставке в галерее господин Ким о тебе не раз спрашивал.
На подобное Сынмин заметно хмурится. Руки к груди прижимает в разы сильнее.
- Нет, - сухо отвечает парень. - Насколько я помню, из последнего разговора, у господина Кима больше нет сына.
- Ты преувеличиваешь ...
- Я преуменьшаю. Еще раз спасибо, что забрали Криса. Всего хорошего.
Сказано коротко, неоправданно резко. Чимин открывает было рот, но в какой-то момент вновь закрывает, взгляд на мужа отводит. Юнги только тяжело вздыхает, плечами пожимает. Мол, мы попытались.
Понимая, что разговор окончен, Сынмин разворачивается, и без слов прощания минует двери агентства. Те же скрещенные на груди руки, поджатая нижняя губа. В голове тысячи слов, но не самого цензурного содержания. Позвонить домой ...
На подобное Сынмин только усмехается, путь свой продолжает, знает.
Пока не дебютирует, не дойдет до высот, ни слова родителям не скажет.
***
- Как твои успехи в хореографии? - тихо спрашивает Крис, оставляя сумку под столом.
- Лучше, - отвечает Феликс. - Выучили несколько новых связок, прорабатываем прошлые промахи. Но работать с Хваном то еще наказание. Он действительно странный.
- И в чем странность эта проявляется?
- Во многом. В движениях, в руках, во взгляде. Особенно в последнем. Он как будто в душу каждый раз заглянуть пытается. И холодно так от него, могильным веет. Не лучшая о нем идет молва по общаге. Знаешь, что он на таро гадает?
- Знаю. Хёнджин однажды разложил мне мою судьбу.
Сказано так же тихо. Феликс взгляд собственный поднимает, смотрит с удивлением, с едва скрываемым интересом.
- Правда? - спрашивает Ли. - Что он тебе рассказал?
- О прошлом, - отвечает Чан, а сам снимает с плеч джинсовку, в футболке остается. - О будущем. Много чего говорил, но я практически ничего не запомнил.
- И ты поверил в его слова? - очередной вопрос.
- Нет, Ликс, - Крис качает головой. - Не поверил. Свою судьбу человек вершит сам. И никакие карты ей не указ.
- Знаю, - легко улыбается Феликс, после чего умело тему переводит. - Как ты смотришь на то, чтобы дождаться Сынмо и пойти в нашу кафешку на соседней улице? Отметим твое выздоровление и возвращение в ряды трейни.
Крис молча одергивает футболку, пальцами волосы ерошит. Феликс наблюдает за другом, хмурится. С момента приезда во взгляде Чана нет ничего. Ни радости, ни прежнего азарта.
Только губительная пустота.
- Эй, - Ликс подходит чуть ближе, в глаза заглядывает. - Все в порядке?
- Угу, - Чан утвердительно кивает. - Просто устал. Я выйду позвонить. Если хочешь, идите с Сынмином в кафе. Не ждите меня.
И покидает комнату, прикрыв за собой дверь.
В коридоре тихо, пустынно. Крис быстро доходит до кухни, попутно вытаскивая из кармана телефон. Смотрит на экран, вздыхает глубоко, протяжно.
- В хлам, - сам себе говорит Крис.
Садится за ближайший стол, нажимает на кнопку блокировки. Экран оживает, да на дальнейшие прикосновения реагирует плохо. Парень едва может открыть список контактов, но в месте значка вызова как на зло проходит трещина. Понимая всю безысходность положения, Крис вновь блокирует экран, откладывает телефон в сторону, прячет лицо в ладонях, вновь вздыхает. Черная полоса продолжается, как и панические атаки на фоне общественности.
- Привет, - звучит знакомый голос за спиной.
Бан выпрямляется, оборачивается.
- Привет, - парень едва намечено улыбается.
- Как ты? - Хёнджин проходит вглубь кухни, занимает место за тем же столом, аккурат, напротив.
- Нормально, - тихо отвечает Чан. - Ты как?
- Явно лучше, чем ты, - усмехается Хван. - Знаешь же, что мы теперь в одном составе?
- Знаю. Ментор определил тебе в напарники Ликса. Не боишься?
- Чего именно? Очередного удара в нос? Нет, не боюсь. По-своему, но мы ладим.
- Да будет так.
В голосе Криса усталость, растерянность. Хёнджин складывает руки перед собой, внимательно наблюдает за собеседником.
- Что тебя мучает? - неожиданно спрашивает Хван.
Чан поднимает собственный взгляд, заметно напрягается.
- Ничего, - отвечает парень.
- Ты совершенно не умеешь лгать.
- Не умею, но и рассказывать не стану. Я справлюсь с этим сам.
- Как самоуверенно. Если о страхах не говорить, поверь, они никуда не денутся. В итоге, утонешь.
- Если сказал, что справлюсь, значит справлюсь.
- Что ж, я попытался. Но помни пожалуйста, если захочешь выговорится, я выслушаю.
- Занимай очередь, ибо ты уже не первый.
Сказано с легким смешком, но с тем же напряжением. Крис откидывается на спинку стула, смотрит в поверхность стола, думает. Хёнджин так же смотрит на оппонента, считывает. Видит страх, сомнения, и ту же пустоту во взгляде. В какой-то момент Хван склоняет голову на бок. Кажется, потустороннее все-таки до Чана добралось. И присутствие свое без следа не оставило.
- Протяни руку, - говорит Хёнджин.
Подобная просьба заставляет Криса дернуться, заметно в сторону податься.
- Зачем? - спрашивает он.
- Так нужно, - отвечает Хван. - Не бойся. Я не буду тебя трогать.
- Какую руку?
- Не важно. Любую.
С тем же недоверием Крис нехотя протягивает левую. Хёнджин вытаскивает из кармана браслет из черных камней, одевает на тонкое запястье так, чтобы ни в коем случае не коснуться кожи. Чан дыхание затаивает, слышит, как сердце собственное бьется. Громко и часто. Почему?
Потому что слишком близко.
- И зачем мне это? - спрашивает Крис.
- Подарок от высших сил, - произносит Хёнджин, завязывая алые узелки. - Помню, ты в это не веришь, но карты тогда не солгали. Ты ввязался в опасную игру, в которой ставки слишком высоки.
- Это бред, Хёнджин.
- Считай, как тебе удобно, но, пожалуйста, браслет не снимай. Я уже говорил, что есть в твоем обществе человек, которому ты сердце свое отдал. Тот, что с потусторонним связан. Браслет твой высшие силы сплели, они защитить тебя хотят. Мне можешь не верить, но правда, будь осторожен. И, возможно, судьбу свою обманешь.
Холодно, до мурашек по собственной коже. Чан заметно ёжится, смотрит с тем же недоверием. В какой-то момент руку отнимает, к телефону своему тянется. Наблюдая за подобным, Хёнджин только вздыхает.
Не верит.
- Ладно, - говорит Хван. - Пойду я. И это, - запускает руку в карман, вытаскивает свой смартфон, протягивает. - Ты, кажется, позвонить хотел. Звони. Твой вряд ли до замены экрана оклемается.
- Неудобно как-то, - жмется Чан.
- Неудобно штаны через голову надевать. Оставляю на столе, пароль снят. Как закончишь, телефон можешь либо тут оставить, либо в студию закинуть. Я буду там до самого вечера.
С этими словами Хёнджин поднимается, стул задвигает, к выходу с кухни движется. Чан смотрит то на телефон, то на удаляющийся силуэт.
- Почему ты мне помогаешь? - настороженно спрашивает Крис.
- Наверное, потому что ты действительно нуждаешься в помощи, - произносит Хван. - Если что, студия 24Н, второй корпус. И браслет, пожалуйста, не снимай.
Уходит, оставив в напоминание о себе лишь терпкий аромат сандала. Тонкий, едва различимый. Крис смотрит то на закрывшуюся дверь, то на телефон, то на браслет, что на собственном запястье кажется практически невесомым. Всматривается в камни, алые переплетения. Не снимать ...
Так странно ...
Берет в руки телефон, набирает в какао давно заученный номер. Не проходит и трех гудков, как абонент по ту сторону отвечает.
- Да? - голос задорный, но такой родной.
- Привет Ханна, - Чан и сам не замечает, как начинает улыбаться. - Прости, что только сейчас выхожу на связь. Мне столько нужно тебе рассказать ...
***
- Подожди, - произносит Намджун, кое-как удерживая телефон между плечом и ухом. - Правильно ли я понимаю, мне нужно вывести Давон и Сону в свет? При каких обстоятельствах, ты уточнить не хочешь?
- Хочу, - отвечает Джин. - Но ты же не слушаешь.
- Слушаю. Рассказывай.
- Ты получил приглашение на показ «Bottega Veneta»?
- Получил, но идти не намерен. И только не говори, что ...
- В правильном направлении думаешь, Джуни. Отвечаешь на приглашение согласием. Явишься туда с семьей и будешь делать вид, что все у вас до одури замечательно. Монтроузы тоже там будут, поэтому промашки быть не должно.
- Рискованный шаг, Джин. Я переговорю с Давон, но с Сону будет сложнее. Он по-прежнему на меня обижен.
- Что ты еще успел натворить?
- Что натворил, то уже исправил. Напомни, когда показ?
- Через неделю.
- Значит, время у меня есть. Я что-нибудь придумаю.
- Думай Нами. Думай и договаривайся.
- Понял тебя, отключаюсь.
Короткие гудки, обозначающие конец разговора. Телефон по-прежнему прижат к плечу, взгляд кажется немного заплывшим. Вывести семью в свет так, чтобы игра казалась и не игрой вовсе.
- Айс американо и какао с черникой на безлактозном молоке! - звонкий голос откуда-то со стороны.
Подобное заставляет Намджуна вернуться в реальность. Мужчина убирает телефон в карман джинсов, забирает заказ, после чего подходит к столику, где сидит Сону. Прижимая к себе потрепанного временем медведя, мальчик внимательно наблюдает за тем, что происходит за окном. Оживленная улица, десятки трейни, что снуют от корпуса к корпусу. Джун подходит чуть ближе, ставит стаканы на стол, едва намечено улыбается. Целый день бок о бок с племянником и лишь потому, что Давон вызвали в редакцию. Одного ребенка дома не оставишь. А мужчина и рад.
Может, вновь получится наладить прежний контакт.
- Твой какао, - говорит старший.
Сону обращает внимание, едва заметно кивает:
- Спасибо.
Сказано коротко, сухо.
Намджун глубоко вздыхает, держится как можно спокойнее.
- Перестань на меня дуться, - говорит мужчина, присаживаясь напротив. - Кажется, все выяснилось еще вчера. Ты будешь участвовать в своих соревнованиях.
Мальчик ничего не говорит, лишь губу нижнюю поджимает. Намджун делает глоток кофе, присматривается. Вылитый Тэхён в детстве.
- Что я опять сделал не так? - как можно спокойнее спрашивает старший Ким.
- Ничего, - произносит Сону. - Все так, дядя Намджун.
- Я же вижу, что не так. Ты хотел на соревнования? Я уступил, заявку заполнил, отправил. Со мной в агентство? Ты выздоровел, пожалуйста. Как видишь, мы сейчас здесь. - грустная улыбка по губам. - Я стараюсь быть терпеливым, Сону, но на данный момент, я в тупике. Помоги мне разобраться, и, может, мы наконец-то начнем друг друга понимать.
Мальчик отводит взгляд от окна, на старшего смотрит. Внимательно, немного исподлобья. Эти глаза большие, карие, губы, что сжаты в тонкую напряженную линию. Намджун чувствует, как по коже холодок пробегает, заметно сердце замирает.
- Не смотри на меня так, хорошо? - тихо просит Намджун.
На это младший ничего не говорит. Поднимается со своего места, в несколько шагов доходит до Джуна, обнимает. Некрепко, но ощутимо, дышит куда-то в область плеча. Намджун немного опешивает, в ответ обнимает. Ничего не понимает.
Настроение младшего сменяется, как листья осенью.
- Прости меня, - шепчет мальчик.
- И ты меня прости, - тем же шепотом произносит старший Ким. - Я так запутался, родной.
Сону кивает в то же плечо, обнимает чуть крепче, но лишь до момента, пока не замечает в дверях кафетерия знакомую фигуру.
- Крис! - громко зовет младший.
Руки размыкает, с места срывается. Услышав знакомый голос, Чан наскоро по сторонам осматривается, мальчика замечает практически сразу.
- Сону, - парень бросает на пол спортивную сумку, садится на корточки, ловит непоседу, к себе сразу же прижимает. - Привет, маленький.
- Я так по тебе соскучился, - лепечет младший.
- И я, - широко улыбается Крис. - Ты здесь с дядей?
- Угу. Он сказал, что мы будем здесь до вечера.
- Что ж. Тогда расскажи, как ты? Я все-все хочу знать.
Быстрый рассказ Сону, что больше похож на лепет, та же широкая улыбка Чана. Парень сидит на тех же корточках, ладошки детские в своих руках сжимает. Взгляд глаза в глаза. За спиной Криса Феликс и Сынмин. За Сону стоит Намджун. На расстоянии трех шагов, но рядом. Старший Ким кивает трейни, за племянником наблюдает. За Баном. И кажется, что нет у последнего страшной фобии, нет панических атак на фоне прикосновений. Все выглядит так просто.
Так искренне.
- Эй, - в какой-то момент к разговору подключается Феликс, что так же на корточки опускается. - Привет Сону. Помнишь меня?
Мальчик резво кивает, что-то говорит. В какой-то момент улыбается и Феликс. Намджун переглядывается с Сынмином, но в ответ получает только тот же внимательный взгляд. Словно чего-то ждет.
- Вам звонил Чимин? - поравнявшись с ментором, тихо спрашивает Сынмин.
- Звонил, - едва заметно кивает Намджун. - Рассказал о том, что случилось вчера около больницы. И это сильно усложняет задачу.
По-прежнему наблюдает за взаимодействием Сону и Криса. Последний кажется открытым, но лишь до момента, пока рядом не проходят люди. Чан заметно смещается в сторону, так, чтобы ни в коем случае не коснулись.
- Как я понимаю, - спрашивает Намджун. - На детей фобия не распространяется?
- Верно, - кивает Сынмин. - На семью, на детей, и на людей, которым Чан доверяет.
- Ты и Феликс входите в этот круг?
- Входим, но шли мы к этому ни один год.
- Тогда я не ошибся в собственном выборе.
- О чем Вы?
- О своем. Сегодня, на общем сборе, я озвучу собственные соображения.
- Какие это методы?
- Не самые приятные, но по-другому никак.
Сынмин открывает было рот, чтобы возразить, как у Намджуна вновь звонит телефон.
- Да, господин Пан? - говорит старший Ким.
Пока ментор ведет диалог с директором, Сынмин возвращается к друзьям. Сону по-прежнему что-то рассказывает. Крис и Феликс его внимательно слушают. В какой-то момент мальчик осекается, по сторонам смотрит, явно дядю выискивает. Найдя же, хочет продолжить собственную мысль, но заметно теряется.
- Ты чего? - по-доброму спрашивает Чан.
- Забыл, - смущается мальчик.
Те же улыбки, легкий смех. В какой-то момент завершает разговор Намджун, шагает в сторону компании.
- Идем Сону, - лишь говорит он, что-то наскоро просматривая в телефоне.
- Куда? - спрашивает мальчик.
- Мне нужно подняться к директору, - отвечает старший. - И ...
- Господин Ким, - прерывает его Феликс. - Мы можем присмотреть за Сону. Сбор группы не раньше, чем через час, мальчика приведем сразу в зал. А Вы к директору сходить успеете. Да ведь?
Кивки со стороны Криса и Сынмина. Сону смотрит на дядю, вторит. От подобного предложения Намджун заметно теряется, но берет себя в руки практически сразу.
- Ты точно хочешь пойти с ними? - спрашивает у племянника Джун.
- Да, - кивает Сону. - Хочу.
- Что ж, хорошо. Придете согласно расписанию в зал 12Е. Это в главном здании. И, пожалуйста, без опозданий.
На этом Намджун покидает столь шумную компанию. Сону вновь Криса обнимает, улыбается. Чан улыбается ему в ответ, к себе прижимает чуть крепче. Ведь данной встрече парень действительно рад.
- А знаете, что? - неожиданно говорит Феликс. - У нас до тренировки достаточно времени. И у меня есть идея.
- Какая? - тепло усмехается Сынмин.
Не менее теплый ответ:
- Идемте в парк есть мороженое.
***
Группа трейни в компании племянника ментора возвращается в агентство в условленное время. Под смех, разговоры минуют полупустые коридоры, находят нужную студию. Сону слушает парней внимательно, раз от раза задавая вопросы в духе «А что? А как? А зачем и почему?». А трейни и рады давать ответы. В руках стаканчики с немного подтаявшим мороженым, атмосфера между участниками самая что ни есть теплая. И даже Крису с его фобией в этой компании комфортно. Почему?
Потому что, как и прежде, не чувствует совершенно никакой угрозы.
В зале 12Е их встречают остальные участники. И каждый чем-то до их прихода был занят. Повторение танцевальной связки, растяжка, просто чтение, прислонившись спиной к зеркалу на стене. Заметив у Хана в руках знакомый том по английскому, Сынмин едва может скрыть собственное раздражение. Не книга, а проклятие, по мнению парня.
- А кто это у нас тут? - спрашивает Минхо, приметив мальчика. - В рядах трейни очередное пополнение?
Сону на подобный вопрос никак не реагирует. Лишь отступает на шаг назад, за Феликса и Чана прячется. Минхо переглядывается с остальными, взгляды вопросительные ловит.
- Это Сону, - спокойно произносит Сынмин. - Племянник ментора.
Настает очередь трейни делать шаг назад, улыбки дежурные натягивать.
- Что ж, - говорит Хан. - Приятно познакомиться с тобой, Сону. Любишь танцевать?
Младший Ким выглядывает из-за Ликса, положительно в ответ кивает.
- Прелесть какая, - с улыбкой произносит Чонин. - И хорошенький такой. А ты, - взгляд в сторону Криса. - Бан Чан, верно?
- Верно, - кивает парень.
- Что ж, добро пожаловать в наш дурдом.
Хлопает входная дверь, все, как один оборачиваются. Как и ожидалось, в зал входит Намджун. В руках привычная папка с бумагами, взгляд кажется озадаченным. Смотрит вначале на состав в целом, после на каждого по отдельности. Хочет что-то сказать, как замечает в руках трейни мороженое. Заметно хмурится.
- Только отболели и в путь, да? - произнесено строго, холодно.
Подходит вначале к Сону, после к Чану. У обоих мороженое забирает, в корзину выбрасывает. Взамен отдает племяннику карамельки. Взгляды встречает на своем пути растерянные, но те, в которых скользит понимание.
- Господин Ким, - начинает Чанбин. - Зачем Вы так?
- Я еще и отчитаться должен? - так же строго, вопросом на вопрос.
- Нет, но все же ...
- Вот и не будем терять времени. Все на исходную позицию, повторяем отрывок из вчерашней хореографии. Чан, ты видел расстановку?
- Видел, - кивает парень.
- Хорошо, - хлопок в ладоши. - Тогда начинаем.
***
Тренировка кажется изнурительной.
Ровные ряды танцоров, в воздухе только порядком сбитое дыхание. Музыка, биты, шаги, строй, что раз от раза сбивается вправо. Между трейни расстояние в вытянутую руку, трек, что кажется совершенно незнакомым, новым. Но несмотря на прошлую работу в парах, отношения между составом по-прежнему напряженные.
Хан нарочно толкает в плечо Минхо. Чонин слова крепкого для Чанбина не жалеет. Феликс Хёнджина за очередную поддержку шлет ко всем чертям. Рушится строй, и работу приходится начинать сначала. Намджун терпелив, дает указание за указанием, разнимает, чуть не по разные стороны зала разводит. В какой-то момент вступается Чан, что призывает работать мирно, слажено, да слова его должного эффекта не производят. Заступается Сынмин. Начинается перебранка, тренировка на грани срыва. Намджун закипает, пытается объяснить доступно, чем сулит такое поведение в дальнейшем. Громко, до срыва собственного голоса.
И только сидящий в самом дальнем конце зала Сону кажется спокойным.
- Все, - хрипит Намджун. - Перерыв.
Заметно задумывается.
- Тебе где сказали стоять?! - раздраженно произносит Чонин. - В трех шагах позади. Позиции меняются в соответствии с расстановкой. Тебя вообще где танцевать учили?
- Там же, где и тебя! - огрызается Чанбин. - Идеальный ты наш, а в биты не попадаешь!
- За ногами своими смотри!
- За своими следи, придурок!
Те же препирательства, да фразы на нет постепенно сходят. В какой-то момент Чонин фыркает, руки на груди скрещивает, поворачивается так резко, что Чана едва не задевает. Бан под чужую руку вовремя подныривает, на два шага назад отступает. Взгляд испуганным кажется. Переглядываются между собой Феликс и Сынмин. Оба готовы к ситуации, как бы она не обернулась.
- Не трогай, - как можно спокойнее произносит Крис.
Вопросительные взгляды со стороны трейни.
- И что будет, если я тебя коснусь? - бросает Чонин, а сам руку тянет. - Точно, вспомнил я. Ты же тот самый странный!
- Не страннее тебя, - заступается Сынмин, а сам обращается к Чану. - Все нормально?
- Да, - кивает тот.
Наблюдая за подобным, Намджун понимает. Точка кипения в очередной раз достигнута.
- Попрошу внимания, - в той же строгой манере говорит Джун.
И трейни окончательно замолкают.
- Что ж, - произносит старший Ким. - Детский сад, ясельная группа продолжается. Показывает себя во всей своей красе. Несмотря на то, что вы работаете в парах, взаимоотношения между вами никак не наладятся.
- И чем нам это грозит? - насмешливое со стороны Минхо. - Жить все вместе будем?
- Вы практически достигли этой стадии, - отвечает Намджун. - Еще одно ругательство в адрес друг друга, случайная драка, и ваш состав начнет делить между собой общие квадратные метры. С директором я договорюсь.
- Это угроза?
- Это данность. И запомните, я никогда не бросаю собственные слова на ветер.
Тон по-прежнему холодный, хриплый. У трейни есть возражения, но никто не осмеливается озвучивать собственные слова вслух. Немного в отдалении от других держится Крис. Рукава черного лонгслива едва на пальцы не натягивает. Подобное от цепкого намджунова взгляда не ускользает. Мужчина поднимает взгляд, едва заметно вздыхает.
Что ж ...
- Чан, Сынмин, - как можно спокойнее произносит старший Ким. - У меня будет для вас задание.
- Какое? - спрашивает последний.
- На завтра будет назначено небольшое мероприятие. Какое именно, расскажу на месте. Недалеко от здания агентства есть станция под названием Сити Холл. В утреннее время довольно многолюдное место, но ближе к полудню станция полупустая. За час до полудня, пока не исчез весь социум, Крису нужно миновать данную станцию и добраться до района Ёксам. Задача Сынмина проследить, чтобы его оппонент не свернул с полпути, дошел до станции, купил билет и сел в поезд. В Ёксаме его встретят.
На подобное заявление по коже Чана бегут мурашки. Пальцы натягивают рукава куда сильнее предыдущего.
- Почему поезд? - тихо спрашивает Крис. - Вы же знаете, что я не смогу этого сделать. Слишком много людей ...
- В том то и суть моего задания, - с тем же вселенским спокойствием произносит Намджун. - Ты должен научиться понимать и принимать тот факт, что находишься среди людей. К сожалению, других способов притупить твою фобию нет.
- Я могу отказаться от задания?
- Можешь. Но в этом случае я укажу тебе на дверь.
Одна фраза, но такая точная. Крис заметно поджимает нижнюю губу, смотрит на ментора в открытую, с вызовом. Кажется, или сценарий повторяется?
- Я могу поехать с Чаном? - спрашивает Сынмин.
- Нет, - качает головой Намджун. - Твоя задача только проследить. По возможности, на расстоянии.
- Понимаете, что для него это невыполнимо?
- Понимаю, но повторюсь. У вас слишком мало времени до дебюта. Другого способа справиться с гаптофобией нет. Психиатр не в счет - тот сразу на транквилизаторы посадит.
Все, как один поворачивают головы, на парня смотрят. Крис смотрит в ответ, теряется.
- Гаптофобия? - констатирует Чонин. - Боязнь прикосновений?
Чан взгляд в пол опускает, кивает в ответ. Мысленно собственные руки протягивает, шею ментора обхватывает. После такого заявления парень в данной группе работать не сможет. Вновь начнутся насмешки и брошенное вслед: «недотрога», «странный», «ненормальный».
Со своего места поднимается Сону, к Крису подходит, за руку берет, едва намечено улыбается. Подходят Феликс, Сынмин, за спину встают, на трейни смотрят. С той же готовностью, с вызовом.
- Вопросы? - бросает Феликс.
Атмосфера кажется напряженной. Намджун наблюдает за подобным со стороны, просчитывает собственные ходы на несколько вперед. Только бы он не ошибся, открывая один из козырей. И в последствии понимает - не ошибся.
Первый, кто делает шаг навстречу - Хёнджин. Парень догадывался о недуге Криса ранее, но никак это не озвучивал. Следом за ним идут Чонин и Минхо. Чанбин и Хан так же не заставляют себя долго ждать.
- А чего молчал? - по-доброму спрашивает Минхо.
- Действительно, - кивает Чанбин. - О таком говорить нужно, предупреждать. Мы ведь не в глуши росли, все поймем. Тем более, что работать вместе придется.
- Просто так об этом не расскажешь, - тихо говорит Чан. - И, мне не показалось, что вы действительно поймете.
- Глупости какие, - говорит Хан. - Ты не смотри на то, что мы ругаемся, деремся. Да, на дух друг друга не переносим, но твоя ситуация иная. Подожди, - взгляд парня скользит по Сону, что по-прежнему держит Криса за руку. - Твоя фобия не на всех распространяется?
- Не на всех, - подтверждает Бан. - Меня могут касаться дети, члены семьи и люди, которым я действительно доверяю. Никто более.
- Мы можем тебе как-нибудь помочь?
- Просто не прикасайтесь ко мне. Этого будет достаточно.
В ответ только легкие утвердительные кивки.
Чан вздыхает, взгляд вновь опускает, на Сону смотрит.
- Спасибо, маленький, - улыбается парень.
Улыбка младшего становится только шире. Мальчик вытаскивает из кармана ранее данные дядей карамельки, Крису протягивает. Парень принимает, одну из которых сразу же в рот закидывает. Лимой и мята ...
Наблюдая за подобным, внутри у Намджуна словно весь мир перевернулся. Эти взгляды, взаимодействие. Крис относится к Сону не просто с улыбкой на губах, с трепетом. Как к сыну относится. Со всей теплотой, с пониманием. Скрещиваются руки на груди старшего, взгляд становится более пристальным. Трейни затевают разговор, что-то выясняют, да Джун практически не слушает. Покоя не дает карамелька, что за щекой гоняет Крис. На мгновение мысли мужчины рисуют неожиданную картину: темноту спальни, шелк простыней, тонкие запястья, что прижаты аккурат над головой. Пронзительный взгляд глаз цвета карамели, язык, что рисунки на теле чужом рисует. Мучительно медленно, до стонов, до хрипов.
До громкой мольбы не останавливаться.
- Господин Ким? - зовут громко, неожиданно.
И Намджун возвращается в мир реальный. Несколько раз моргает.
- Извините, - произносит мужчина. - Задумался. Касаемо завтрашнего дня. Работа в соответствии с расписанием. Хореография с Кан Минсу, иностранный с Ли Тэёном. Так же прошу не забывать о тренировках с Мин Джиёном. Особенно это касается Чонина. Сынмину, после выполнения задания, нужно успеть на английский. Меня, в силу обстоятельств, завтра в агентстве не будет, поэтому прошу отнестись к указаниям ответственно. Надеюсь, что остался услышанным.
- Каторга, - едва слышно бормочет Сынмин.
- Еще раз можно? - говорит Намджун. - Что-то я не расслышал.
- Ничего.
- То-то же. Можете быть свободны.
Зал пустеет за считаные минуты.
- Ты идешь? - спрашивает Феликс уже в дверях.
Крис, которому и был адресован вопрос, кивает:
- Дай мне пару минут
- Хорошо, - ответно кивает Ли. - Ждем в коридоре.
Уходит. Вслед за ним зал покидает Сынмин.
Намджун собирает в сумку бумаги, Сону тянется в карман за очередной карамелькой. Чан делает шаг вперед, но в какой-то момент останавливается. Смотрит ментору буквально в спину.
- Господин Ким, - говорит Чан. - Позвольте вопрос?
- Говори, - старший Ким даже не оборачивается.
- Почему?
- Что «почему»?
- Почему Вас так интересует моя фобия? Почему пытаетесь помочь, хотя заведомо знаете, что идея проигрышная?
- Встречный вопрос. Почему ты в себя не веришь?
- Потому что борюсь с этим много лет. Мне не помогли десятки психиатров, а тут Вы. Отступите, пока не поздно. Я смогу дебютировать даже с гаптофобией.
На подобное Намджун оборачивается.
- Я от своих слов не отступаюсь, - говорит ментор. - И на данный момент, действую вслепую, потому что не понимаю причину твоих паник. А ты не рассказываешь.
- И не расскажу, - твердо произносит Чан.
- Этого я и ожидал. Именно поэтому завтра тебя будут ждать в Ёксаме. Ты подпускаешь к себе Сону. Подпускаешь Феликса, Сынмина, а это уже само по себе удивительно. Вероятно, к ним уровень доверия особенно высок.
- Господин Ким, я ...
- Всё, Крис. Мое решение неизменно. Нужно пробовать выбираться из зоны комфорта. На следующем сборе жду подробный отчет.
- Вы не дали мне договорить.
- Иди, Чан.
Сказано коротко, холодно.
Бан поправляет на плече ремешок сумки, треплет по темной макушке Сону.
- Пока, маленький, - улыбается парень.
- Пока, - едва слышно произносит мальчик.
Чан вновь улыбается, после чего покидает зал.
- Он ведь с нами поедет? - спрашивает Сону, как только дверь за парнем закрывается. - Ты обещал.
Намджун глубоко вздыхает, но практически сразу улыбается.
- Не беспокойся, маленький, - говорит он. - С нами.
***
Собственный дом встречает теми же тихими пустыми коридорами.
Тусклым светом горит подсветка под потолком, где-то двумя этажами ниже в самом тихом режиме работает плазма с трансляцией последних новостей. Если прислушаться, можно разобрать попеременное перебирание клавиш на ноутбуке, да едва слышное бормотание. Давон анализирует, пишет, обсуждает.
С невидимым собеседником в лице себя же.
Уложив племянника, Намджун принимает душ, после чего занимает спальню по соседству. Ту, что самая светлая во всем доме. Приоткрытое полупанорамное окно, в воздухе чувствуется приближающаяся гроза. Немного душно, но это не мешает Намджуну устало прошлепать босыми ногами до кровати, а в дальнейшем укутаться в одеяло. На плечах тяжесть прошедшего дня, в голове ни единой трезвой мысли. Только усталость. Смутно припоминая разговор с директором, Намджун ставит свою флагманскую раскладушку на прикроватную тумбу, запускает в одном из приложений прямую трансляцию. Пока идет загрузка, мужчина устраивает голову на подушке, смотрит в экран.
На сегодня его задание, как айдола - провести короткую трансляцию.
По факту, просто о себе напомнить.
Трансляция запускается практически сразу, подключаются первые зрители. Намджун смотрит в камеру, едва заметно улыбается. Как когда-то прежде.
- Всем привет, - тихо произносит мужчина. - Я давно не выходил в эфир, поэтому заведомо прошу прощения. Иногда агентство очень настойчиво напоминает мне, что я по-прежнему остаюсь айдолом ...
Десяток зрителей, первая сотня, две. Намджун говорит так же тихо, приглушенно. Рассказывает, делится последними новостями, но предельно осторожно. А зрителей становится все больше. Вначале летят редкие вопросы, после же осыпается целый шквал. Об участниках распавшейся группы, о маленьком племяннике, о свадьбе с Давон. И если о первом Намджуну скрывать нечего, то две последние темы заметно в тупик загоняют. Знает старший, что подобное игнорируется, ответ дается стандартный, отдаленный, но что-то изнутри задевает. Ведь последнюю свою трансляцию мужчина проводил еще в то время, когда был жив Тэхён.
- Как Вы знаете, - говорит Намджун. - Каждый из нас пошел своей дорогой. Несколько участников по-прежнему живут в Сеуле, к слову, загляните на следующую выставку к Юнги. Она будет посвящена группе. Если у кого-то есть вопросы в сфере юриспруденции, Вы знаете, где искать нашего Джина. О себе мне рассказать больше нечего. АРМИ всегда все наперед знают.
Взглядом уставшим просматривает следующие вопросы. Зрителей уже больше нескольких тысяч.
- Менторство? - читает Джун. - Да, сейчас я работаю с преддебютной группой. С какой, узнаете позже - из официального заявления. Что до моего следующего тура. Да, он состоится. Так что скоро увидимся.
Произнесено так же тихо, без прошлой улыбки. Намджун продолжает читать комментарии, но в какой-то момент не верит собственным глазам. Ник "B_Chan", рядом официальный значок членства клуба АРМИ. Намджун приподнимается на локте, фотографию рассмотреть пытается, но поворачивается так, что рукой телефон с тумбы сметает. Тот падает на ковер экраном вверх. Намджун спешно свешивается с кровати, смотрит сверху вниз, читает. Послание того самого пользователя: «С возвращением, господин Ким».
Громко бьется собственное сердце. Джун руку протягивает, телефон на прошлое место возвращает. Он не рассмотрел саму фотографию пользователя, но запомнил улыбку на ней. Широкая, знакомая, и такая неповторимая.
- С возвращением, - усмехается Намджун.
Продолжается трансляция на уже более спокойной ноте. Те же вопросы, те же ответы. Джун чувствует, как слипаются глаза, отвечает практически автоматически. В какой-то момент ему кажется, что нос улавливает аромат мяты. Голова утопает в мягкой подушке, тяжелые веки смыкаются сами. И Намджун засыпает, даже несмотря на то, что продолжают сыпаться уведомления.
Дальнейшее мужчина уже не видит. Как к его постели подкрадывается Сону, как смотрит в экран, попутно нажимая на кнопку завершения. Складывает телефон, оставляет на тумбе, а сам за старшим наблюдает. Устал, и это видно даже самым невооруженным взглядом.
- Спокойной ночи, дядя Намджун, - произносит младший.
И выходит прочь, унося с собой то, что приносит ранее.
Чашку с чаем из горной мяты.