В Полночь по местному времени

Музыкальное сопровождение:

Ateez - Halazia

5 Seconds of summer - Thin White Lies

Maroon 5 - Love Somebody

Визуализация:

Намджун: https://ru.pinterest.com/pin/1970393577390146/

Бан Чан: https://ru.pinterest.com/pin/3518505949292531/

Сону: https://ru.pinterest.com/pin/27021666507871850/

Джин: https://ru.pinterest.com/pin/85779567897868489/

Давон: https://ru.pinterest.com/pin/397583473365308122/

Феликс/Хенджин: https://ru.pinterest.com/pin/34269647158592281/

Хан/Минхо: https://ru.pinterest.com/pin/7036943161703582/

Чанбин/IN: https://ru.pinterest.com/pin/48765608457143203/

Сынмин: https://ru.pinterest.com/pin/78320481015092658/

«Тайна человеческой души заключена в психических драмах детства»

З. Фрейд

Длинные бесконечные коридоры, в которых застывает само время. Ни единой картины, фотографии, прочего предмета интерьера. Светлые обои, деревянные плинтуса, несколько дверей, что ведут в спальни членов семьи. В воздухе стоит затхлость, да такая, что, вдохнув, наверняка захочется чихать. Тихо, пусто, словно здесь никто и не живет вовсе ...

Где-то в глубине дома звонит телефон, что звуком своим нарушает весь привычный уклад. Никто к телефону не подходит, игнорируют. Секунд тридцать спустя звонок прекращается, но вскоре, вновь возобновляется. Громко хлопнувшая дверь, шаркающие по паркету шаги.

- Телефон возьми, гаденыш! - зло кричат откуда-то из глубин первого этажа.

На этом вновь открывается дверь. В коридор выходит мальчик, что за последние месяцы стал бояться всего, включая собственную тень. Передвигается медленно, заметно морщась при каждом шаге. Широкие брюки, что скрывают синяки на ногах, едва держатся на худых бедрах, руки прячутся в рукавах такой же широкой черной толстовки, которая к парню будто бы приросла. Искусанные в кровь губы, ссадина у левого глаза. И идет так тихо, так осторожно. Явно хочет остаться никем неуслышанным. Доходит до конца коридора, с опаской оглядывается, поднимает трубку.

А сам вновь губу закусывает.

- Алло, - произносит тихо, ровно.

- Чанн-и, - парень сразу же узнает голос мамы. - Солнышко мое. Как ты?

Её голос ласковый, родной, но такой далекий. Чувствует, как в собственных глазах слезы собираются, как руки с силой стискивают трубку.

- Все хорошо, - так же тихо отвечает мальчик. - Как ты, мам? Как Ханна и Лукас?

Миссис Бан что-то отвечает, рассказывает. Чан хочет улыбнуться, но понимает, что улыбка его будет горькой. Он бы все отдал, чтобы оказаться сейчас не в этом доме, а где-нибудь в Сиднее рядом с мамой. Слушать её рассказы, играть с младшими сестрой и братом. Просто быть свободным и беззаботным.

Тем юнцом, каким он был несколькими месяцами ранее.

- Не молчи, родной, - говорит миссис Бан. - Расскажи, как дела в школе? Ты защитил свой проект?

- Все хорошо, мам, - повторяет Крис, непроизвольно всхлипывая. - Я так по Вам скучаю ...

Слезы срываются с ресниц, ручьями катятся по щекам. Держа у уха трубку, мальчик опускается на корточки, заметно сжимается. Все делает для того, чтобы подавить собственные всхлипы. Под толстовкой на исполосованной спине, плечам едва затянувшиеся шрамы. Они ноют, болят, как очередное напоминание о том вечере с проектом. Одно неверное движение, Чан едва не вскрикивает.

От боли.

От отчаяния.

- Чанн-и, - обеспокоено произносит мама. - Что случилось?

- Ничего, - Крис вновь закусывает нижнюю губу, выпрямляется. - Все в порядке ...

Но миссис Бан не обмануть. В трубке она отчётливо слышит каждый тяжелый вздох сына, каждый его всхлип.

- Милый, - говорит мама. - Я заканчиваю дела в Сиднее и через пару дней приеду. И ты все мне расскажешь. Хорошо?

- Н... не нужно ... - Чан заметно заикается. - Все н ... нормально ...

- Обманываешь родной, - в голосе миссис Бан только прежняя мягкость. - Сегодня мне звонили из твоей школы. Сказали, что ты несколько дней не появляешься на занятиях. Это правда?

Правда ...

Те же слезы в три ручья, сжатая трубка. Чан слышит позади себя тяжелые шаги, вновь сжимается. Чувствует, как опасность тянет к нему свои руки.

Буквально дышит в спину.

- Не приезжай, мам, - осипшим от слез голосом произносит Крис. - Не нужно. Все нормально ...

Отец в трех шагах от него.

- Заканчивай, - цепкий шепот в тишине уснувших коридоров.

У юнца заметно трясутся руки.

- Чанн-и, - вновь обеспокоенно, нервно. - Что у вас происходит?

- Пока мам ... - Крис шмыгает носом, вздыхает обреченно. - Я вас люблю ...

Кладет трубку, чувствует пальцы, что с силой сжимаются на его плече. Мальчик заметно проседает, глазами ищет пути к спасению, но видит только одно - полный безумия взгляд отца. Вновь слезы солеными дорожками. От той же боли.

От того же отчаяния.

- Нн ... не н ... надо ... - едва слышно шепчет мальчик.

- Ты мой, - тот же цепкий шепот. - И, как ни пытайся, а навсегда останешься запертым здесь. В этом доме ...

Дом ...

Паника вперемешку с ужасом происходящего. Юнец вырывается, подныривает под чужую руку и что есть силы бежит. По темным коридорам, поворот за поворотом. Слезы крупными градинами, всхлипы. Под босыми ногами уже не гладкий паркет, а голые необработанные доски, на которых остаются кровавые следы. Больно, но только эта боль позволяет Бану бежать. Он слышит шаги, голос, что внушает только ужас. Каждое прикосновение, каждый вздох, слово - то, что порождает в юнце самый главный страх.

Тот самый страх чужих прикосновений.

- Чанн-и ... - брошено зло, холодно. - Ну куда же ты бежишь? Не выберешься, гаденыш! Не позволю!

Близко, да настолько, что он чувствует его дыхание над собственным ухом. Коридор, в котором нет ничего живого, кровавые следы. Не видя из-за слез практически ничего, Крис делает очередной шаг, да в пустоту. Падает с высоты собственного роста, по пути пересчитав все ступеньки злополучной лестницы. В последний момент закрывает руками голову, но удары в основном идут по ребрам. Падает где-то у основания лестницы, от боли едва может разлепить собственные глаза. Дышит тяжело, мысли путаные, туманные. Видит свет где-то вдалеке, но сил идти к нему нет.

И он сдается.

Голова окончательно касается пола, закрываются глаза. Последнее, что рисует порядком искалеченный разум - фигуру мужчины, что приходит со стороны света.

И имя этого мужчины ...

Такое знакомое и такое далекое ...

Первое, что чувствует Чан, прежде чем проснуться - это тепло.

Обволакивающее, такое притягательное, до одури родное. Едва шевелит рукой, слабо сжимает пальцы, разжимает. В воздухе чувствуется приглушенный запах лекарств в перемешку с мятой. Парень пытается открыть глаза, но те закрываются сами. Хочется расслабиться, упасть в омут с головой и никогда не возвращаться. На миг где-то рядом слышит собственное имя. Произнесенное так тихо. Так проникновенно. И это заставляет окончательно проснуться.

Вернуться в реальный мир.

Глаза открываются медленно. Солнечный свет, что льется из приоткрытого окна, яркий, слепит. Хочется закрыться рукой, да в теле только слабость. Осматривается. Помещение небольшое, светлое. Несколько кресел где-то по левую руку, в одном лежит кем-то смятый плед. Крис не понимает, мысли в голове донельзя путаные. Что он помнит?

Только дом Ким Намджуна и голос, что так далеко звал его по имени.

А дальше?

Воспоминания словно на осколки разбитые. Тем же расфокусированным взглядом Крис смотрит куда-то в потолок. Под головой мягкая подушка, тело укутано в не менее мягкое одеяло. Парню тепло, его не знобит, не колотит. Дыхание кажется ровным, не таким хриплым. Бан отводит взгляд куда-то в сторону, и от действия сего по коже мгновенно побежали мурашки. Почему?

Потому что видит собственную руку, к которой подведена капельница.

Бан шустро садится в постели, откидывает в сторону одеяло. На нем свободные серые брюки и такого же цвета футболка. Не его, и это срабатывает очередным звоночком. Запах лекарств, само помещение, капельница, одежда - все подводит парня к очередной черте, в которой хоть и запоздало, но приходит осознание.

Больница ...

- Нет ... - неслышно проговаривает парень, глаза которого в панике мечутся от предмета к предмету. - Нет ...

Кто-то привез его сюда.

Кто-то касался его и, судя по ситуации в целом, прикоснется еще не раз.

Фантом чужих прикосновений едва не скидывает парня с кровати. Чан свешивает ноги на пол, хочет встать, но мешает капельница. Сердце бьется бешено, паника в глазах, трясутся руки. Где-то совсем рядом открывается и закрывается входная дверь. Той же трясущейся рукой Крис пытается выдернуть иглу от капельницы, но чувствует, что его останавливают. Ладони теплые, добрый, но настороженный взгляд. Бан поднимает собственный взгляд, едва не плачет.

- Ликс ... - хрипло шепчет он.

- С пробуждением, - вновь улыбается Феликс, а сам осторожно отводит руки Чана друг от друга. - Не будем трогать эту штуку, хорошо?

Крис напряжен, сдаваться на милость друга явно не собирается. Феликс, в свою очередь, держит дрожащие руки некрепко, но ощутимо. Чувствует, как сжимается Бан, мысленно оценивает ситуацию. Парень напуган, обескуражен.

И взгляд его говорит о многом.

- Спокойно, - осторожно произносит Феликс, едва заметно поглаживая чужие ладони. - Кроме меня здесь никого нет. Врач приходил буквально полчаса назад, поэтому до вечера мы его не увидим. Главное, не паникуй. Ладно?

В ответ Чан только кивает. Медленно, утвердительно.

- Хорошо, - продолжает Ли. - Сейчас тебе нужно вернуться в постель и внимательно меня послушать. Я все тебе расскажу.

Немного отступает паника. Крис вновь кивает, нехотя забирается обратно в постель, откидывается на подушку. Феликс поправляет одеяло, что ранее в ногах сбивается, присаживается на самый край. Чан слегка голову поворачивает, на друга смотрит тем же вопросительным взглядом.

- Что случилось? - шепчет Крис. - Я почти ничего не помню ...

- Ты исчез на несколько недель, Чанн-и, - отвечает Феликс. - Мы звонили, писали, а ты словно растворился. Был и нет тебя. Думали, что забыть пытаешься. Но пару дней назад ты в агентство вернулся. Сам. Пришел под утро с высокой температурой, в бреду. Сутки пытались с Сынмином откачать тебя своими силами, но лекарства практически не действовали. Тебе хуже становилось, а мы сделать ничего не могли. Прости ...

Последнее слово произнесено тихо. Практически неслышно.

Чан приподнимается, касается плеча друга, едва намечено улыбается.

- Спасибо ... - только и шепчет он.

Феликс взгляд поднимает, улыбается в ответ. Широко, солнечно.

- Кто привез меня сюда? - спрашивает Крис. - Ты и Сынмин?

- Не только, - произносит Феликс. - Помог наш новый ментор.

Крису показалось, что он ослышался.

- Кто-то взял над нами менторство? - вновь спрашивает он. - Обычно агентство дает ментора только в том случае, если набирается дебютная группа. Или я что-то не так понимаю?

- Не знаю, Чанн-и. Нам ничего об этом не говорили.

- И кто наш ментор?

- Ким Намджун.

Сердце Криса пропускает несколько сильных ударов. Сам же парень заметно меняется в лице. Мысли одолевают фантомные прикосновения, мгновенно вспоминается первая встреча. Та самая, что закончилась приступом панической атаки. Тогда Намджун одним своим словом лишает его мечты. Да, сам же помогает вернуться, пусть и в обмен на услугу, но помогает. В тот миг Крису кажется, что он свободен. От чужих предрассудков, от собственных чувств, которые порой не дают спокойно спать. Не ненавидит, но и близко подпускать не намерен. А если верить Феликсу, Намджун уже переступил запретную линию.

Касался без позволения и делал это явно осознанно.

- Чан, - тихо зовет Феликс. - Что такое? Чувствуешь себя плохо?

- Нет, - качает головой Бан - Все нормально.

Врет. Скрывает истину.

Но Феликса не обмануть. Парень протягивает руку, сжимает чужую ладонь настолько крепко, насколько может. Вкладывает в свое действие все чувства, на которые только способен. Без явно выраженных фобий, да младший понимает, что в данный момент может испытывать старший. Чана по пятам преследует прошлое, которое на фоне фобии держит парня в крепком захвате. Не дает свободно дышать, жить. Ли хочет сделать все, чтобы помочь другу, но как можно помочь человеку, который упрямо не принимает чью-либо помощь?

Всего пытается добиться собственными силами ...

- Мы переживали за тебя, Чанн-и, - говорит Феликс. - И он переживал. Ментор. Не показал этого внешне, но глаза никогда не обманут. Скажи, ты ведь у Намджуна был все это время, да?

Чан заметно поджимает нижнюю губу, едко усмехается.

Переживать - не про Ким Намджуна. Тем более в его адрес.

- Да, у него, - Чан заметно опускает взгляд. - У господина Кима маленький племянник, за которым на время тура нужно было присмотреть. Своего рода сделка.

- Ты был няней для племянника айдола? - удивляется Феликс. - Тебе не кажется, что это ... Слишком, наверное. Тебя уволили из-за него, а ты ему помогать решился. Да, вернулся в наш состав, но в каком состоянии ...

- А что мне оставалось делать, Ликс? У меня было только два пути. Либо сидеть с Сону, либо лететь в Сидней.

- Ты мог хотя бы нам рассказать об этом.

- Я хотел, но не мог.

- Почему?

- Потому что молчание тоже входило в сделку. А все это ... Под ливень попал, в доме Кимов безумно холодно, даже несмотря на то, что снаружи поздняя весна. И я действительно благодарен Ликс. Тебе и Сынмину. Просто за то, что вы есть.

У Феликса на этот счет мыслей много. Внимательный взгляд, губы, что от столь теплых слов едва не растягиваются в улыбке. Чан по-прежнему смотрит куда-то в складки одеяла, как чувствует прикосновение. Поднимает взгляд. Его пальцы сплетаются с чужими, замком сжимаются. Крепко-крепко. Словно проявивший инициативу хочет забрать на себя все терзавшие его переживания.

- Мы всегда будем рядом с тобой, Крис, - произносит Феликс. - Но пообещай больше не пропадать. Хорошо?

Чан утвердительно кивает, улыбается.

Более широко. Более открыто.

- Хорошо ...

***

В самом начале истории с опекой у Ким Сокджина был план, цель которого - добиться отказной. Десятки телефонных звонков, запрос за запросом, разговоры на спокойных тонах, природный дар убеждения. Не проходит и недели, как на его столе появляется первая кипа бумаг. Следом за ней вторая и третья. Неоспоримые факты, моменты, о которых знает только ближайшее окружение. Казалось бы, в рукаве есть козырь, который может существенно увеличить шансы на победу.

Да козырь этот пока не со стороны Джина.

Почему?

Потому что в данный момент в его руках документы, в которых фигурирует только одно имя: Ким Намджун.

Но кто говорил, что ситуацию нельзя повернуть в свою сторону?

- Не вижу проблем, - произносит Джин, кладя бумаги перед собой. - Да, после смерти брата Намджун до сих пор консультируется у психолога. Но, согласитесь, господин Роуз, это нормально. Не каждый может сразу смириться с потерей и жить дальше так, словно ничего не произошло.

- Я-то согласен с Вами, господин Ким, - мужчина, что сидит напротив, заметно хмурится. - Но не мои клиенты. Господин и госпожа Монтроуз искренне обеспокоены судьбой своего внука. Мальчик полтора года жил невесть как и невесть у кого.

- Юнги и Чимин к семье Ким Намджуна считаются ближайшим окружением, - говорит Джин. - Они не отступили и помогли тогда, когда мой клиент в этом действительно нуждался. Чего я не могу сказать о людях, что в свое время от собственной дочери отказались.

- Вы забываетесь, господин Ким.

- Я констатирую факт, господин Роуз. Не более. Напоминаю Вам, что сейчас у Намджуна все права на воспитание племянника, и он не намерен отступать. И я со своей стороны все сделаю, чтобы это таковым и оставалось.

- Значит, эти бумаги для Вас ничего не значат?

- Почему же? Значат. Я подкреплю их к делу об опеке с ответной жалобой на вторжение третьих лиц в частную жизнь. Такой ответ Вас устроит?

- Вы один в этом деле, господин Ким, и проиграете.

- Как самоуверенно и непрофессионально, господин Роуз.

На подобное адвокат Монтроузов заметно злится, пальцами постукивает по поверхности стола. Джин же по-прежнему выглядит непоколебимым. Полный спокойствия взгляд, сложенные перед собой в замок руки. Блеф чистой воды, но только так в данной ситуации можно выстоять. Главное, держаться уверенным до самого конца.

- Ваш клиент действительно женился? - очередной вопрос со стороны Роуза.

- Да, - кивает Джин. - Если Вас интересуют бумаги, могу предоставить.

- Будьте добры.

Джин достает из сумки папку, уверенно протягивает. Некоторое время адвокат Монтроузов изучает брачный договор, выписку из семейного реестра. Джин по-прежнему спокоен, с тем же непроницаемым взглядом. Он давно научился принимать полностью равнодушный вид, держать на виду под контролем любую из ситуаций. К документации, что проходит через его руки, не прикопаешься, не найдешь ни единого изъяна. Что до чувств ...

Смотря на то, как шуршат страницы, внутри у Джина что-то ёкает. Вспоминает, как тот же договор перелистывали изящные женские пальцы, как на каждый пункт шли едкие комментарии. Вспоминает широкую улыбку, глаза в обрамлении густых черных ресниц, со зрачками цвета темного шоколада. На собственных губах едва намечается улыбка, да тут Джин вовремя прикрывает ладонью, превращая ситуацию в невольный зевок. Не время вспоминать Сингапур, первую встречу, что кажется донельзя неловкой. Как он протягивал ей бумаги, как объяснял каждый из пунктов, практически потонув в аромате её парфюма. Тяжело отпустить, принять тот факт, что не твой это человек. Джин подавляет в себе все на корню, отрицает, а сам по-прежнему чувствует, насколько утопает. В той, что ему не принадлежит.

В том, о чем он никогда не признается.

Сейчас на первом месте стоит ситуация Намджуна - дело об опеке.

Ведь оно действительно серьезнее и запутаннее, чем дела редакции у сестры Хосока.

- У моих клиентов на этот счет есть сомнения, - говорит адвокат. - На момент подачи документов для первого заседания у вашего друга не было супруги. А это слишком внезапно, не находите?

- Любовь, - только и пожимает плечами Джин.

- Так не бывает, господин Ким.

- А Вы когда-нибудь влюблялись, господин Роуз?

Подобный вопрос явно загоняет вторую сторону в тупик. Но лишь на короткое мгновение.

- Мы не обо мне говорим, - вновь раздражение в чужом голосе. - А о Ким Намджуне.

- И все же, господин Роуз.

- Я шесть лет в браке. Двое детей. Но чтобы влюбиться так внезапно ... И еще странен тот факт, что супругов никто не видел в свете. В сети только статьи и встреча в аэропорту.

- Этого недостаточно?

- Мои клиенты не верят в эту внезапность. В действиях Ким Намджуна слишком мало искренности.

- Он довольно сдержанный человек.

- Ваш клиент, господин Ким, так же и публичный человек. Можем ли мы надеяться увидеть супругов в свете? Желательно, вместе с племянником.

В лице Джина не дрогнул ни единый мускул. Тот же прямой взгляд ни единой открытой эмоции в глазах. Внутри же мир практически перевернулся. Козырь, которым воспользовался адвокат Монтроузов, ставит в тупик, из которого выход точно будет с потерями. Минимальными или максимальными - в зависимости от ситуации.

- Через пару недель один из модных домов устраивает показ, - продолжает Роуз. - Ваш клиент тесно с ними сотрудничает и на данном мероприятии точно будет присутствовать. Господа Монтроуз так же посетят данное мероприятие. Понимаете, к чему я веду?

Джин понимает. Знает.

- Я лично позабочусь о том, чтобы семейство Ким посетило данное мероприятие, - лишь говорит он.

- Славно, - произносит Роуз, после чего с места поднимается. - Исход мероприятия внесет в следующее судебное заседание свою лепту. Не смею задерживаться, господин Ким.

- И Вам всего хорошего, господин Роуз.

Адвокат четы Монтроуз покидает переговорную довольно быстро. Джин по-прежнему спокоен, но лишь до момента, пока в помещении за чужой спиной не закрывается входная дверь. Оставшись один на один, Джин наконец может взять в руки то, что первым попадается. Бумаги, что сминаются практически мгновенно, карандаш, от которого в немом яростном порыве остаются только две неровные половинки. Тот же прямой взгляд, да уже не спокойный, а тот, что мечет молнии. Почему?

Ответ на данный вопрос донельзя прост.

В планах Джина не было моментов вывода Кимов в свет. Надеялся обойтись малой кровью, но сейчас понимает, что играть придется по-крупному.

Так, как будто и не играют вовсе.

Джин поднимается со своего места, проходит к окну. Смотрит на суету большого города внизу, думает. В пальцах половинка ранее сломанного карандаша. С чем предстоит работать? Джин раскладывает сложившуюся ситуацию на составляющие. С Намджуном разговаривать тяжело, но он заведомо согласен на всё, что поможет ему сохранить права на племянника.

Давон ...

При мысли о девушке Джин непроизвольно улыбается, но вовремя себя одергивает.

Относительно её ...

Упряма, стоит на своем, но никому и никогда не отказывает в помощи. Если объяснить ситуацию, девушка так же будет согласна. Кажется, что все складывается более, чем просто удачно, но есть в этой цепочке не менее важное звено - Сону. Мальчик едва начал привыкать к дяде, но сестру Хосока пока не принял. Ребенку можно попробовать объяснить, но тогда придется обрисовывать ситуацию так, как она есть на самом деле. Сын Тэхёна в свои пять далеко не глуп, но поймет ли он, насколько все серьезно?

Сможет ли на виду у нескольких сотен человек, у прессы на время оставить все свои обиды и проявить хотя бы немного дружелюбия?

Показать, что в обществе дяди и его новоиспеченной супруги ему лучше, чем с кем-либо другим ...

Джин по-прежнему смотрит в окно, на тот же город. Мысленно складывает два и два, но по итогу все равно получается пять. И все тот же вопрос:

Что во всей этой ситуации делать с Сону?

***

- Ты мне ответь только на один вопрос, - произносит Юнги, смотря куда-то в зеркало заднего вида. - Зачем мы туда едем?

- Я должен во многом разобраться, - говорит Намджун, поправляя на глазах маску для сна. - Два года прошло. С ночи аварии я ни разу не был в том месте.

- Уверен?

- Нет.

- Мы еще не выехали из Сеула, поэтому я все еще могу повернуть назад.

- Нет, мы едем. Меня по-прежнему мучают кошмары перевала. Думаю, пришло время принятия.

- Хочешь понять, кто помог тебе той ночью?

- Хочу. И не только это. Сколько нам ехать?

- Трасса свободна, навигатор показывает не больше трех часов. Но это при хорошей скорости. И я не уверен, что в пути ты не словишь очередной приступ паники.

- Справлюсь, не впервой.

- Не думаешь вернуться за руль?

- Я только начал привыкать к тому, что просто еду в машине, а ты мне уже за руль сесть предлагаешь. Прости, но я вынужден отказаться. Как говорится, не в этой жизни.

- В тебе по-прежнему говорит страх, Намджун. Ты хороший водитель и сам это знаешь.

- Тебя не было в той машине, Юнги. Ты не видел того, что видел я. И пожалуйста, давай больше не будем возвращаться к этой теме.

- Может ты и прав. Но подумай над моими словами.

- Поразмыслю на досуге. Спасибо.

Диалог заканчивается толком и не начавшись. Юнги молча ведет автомобиль, раз от раза посматривая в то же зеркало заднего вида. Намджун же, скрестив на груди руки, лишь откидывает голову на спинку сидения, щекой прислоняется к прохладному стеклу. Под маской слипаются глаза, тело же не может расслабиться и на пару минут. В постоянном напряжении, мужчина лишь сильнее прижимает к себе руки.

Он снова не спал. Ночевал в той же комнате, где от подушки пахло морозной мятой, да запах тот за прошедший день практически выветрился. Короткая дрёма, кошмар на кошмаре, соленые слезы по щекам, и дрожащие руки, что после очередного видения, набирают один из номеров. Получается не с первого раза, объяснения тоже ни коим образом не клеятся. Говорит сбитыми фразами, не может связать и двух слов, но даже так абонент его понимает. После тяжелого рабочего дня Юнги отвозит домой мужа, после чего, среди ночи, спешит к бывшему лидеру.

Почему?

Причина та же - Намджуну просто нужна помощь.

- Спишь? - через какое-то время спрашивает Мин.

- Нет, - отвечает Намджун. - Если есть возможность, просто поговори со мной.

Юнги вновь смотрит в зеркало заднего вида, заметно хмурится. Сейчас Намджун в его глазах кажется более, чем просто уязвимым. Закрытая поза, скрещенные на груди руки. Пальцы сжаты в кулаки настолько сильно, что побелели костяшки. Кутается в безразмерную фиолетовую толстовку, чуть не капюшон на голову натягивает, только бы спрятаться. Мин отводит взгляд, но хмурится в разы сильнее. Видно, что Намджун практически не спит. Делает вид, что все терпимо, да сама ситуация непроизвольно подбирается к статусу патовой. Годы прошли, Намджуну до сих пор больно, но болью этой он ни с кем не делится.

Прячется за маской, не живет, а попросту существует.

- Помню, тебе менторство определили, - произносит Юнги, в очередной раз сверяясь с данными навигатора. - И как оно?

- Честно? - в голосе старшего Кима ощущается едва скрываемая усталость. - Это не группа трейни, что готовы к дебюту. Это дети. Люди, между которыми из общего только вражда друг с другом.

- Это я заметил.

- Ты что скажешь? Как ни как, честь гонять группу первым выпала именно тебе.

- В большинстве своем дети богатых родителей. Избалованные, высокого о себе мнения, но действительно талантливые. Присмотрись к ним, Нами. Думаю, толк из них выйдет.

- Ты уже успел с ними подружиться?

- Не то, чтобы подружиться, но понять успел. Но от того, что ты заставил их бегать по залу, дисциплина не улучшится. Только ненавидеть станут.

На подобное Намджун раздраженно фыркает.

- И что ты предлагаешь мне сделать? - спрашивает он. - Спустить все на самотек?

- Нет, - в той же спокойной манере отвечает Юнги. - Зачем спускать? Будь строгим, но понимающим. Таким, каким был с нами. Всего в меру. Думаю, директор не спроста доверил менторство именно тебе.

- Это своего рода наказание за то, что я нарушил пункты контракта. И за то, что попросил вернуть Бан Чана в ряды трейни.

- Только не говори, что Крис тоже под твое крыло попал. Точно знаю, в отместку изведешь мальчишку.

- Ладно, не буду ничего говорить.

То же молчание.

Только несколько напряженное.

Минуя выезд из города, Юнги заметно давит на газ, прибавляет скорости. Впереди только трасса, что освещена фонарями.

Тот же взгляд назад.

- Что ты знаешь? - спрашивает Юнги.

- О чем ты? - вопрос со стороны Джуна.

- Относительно Чана. Что ты знаешь?

- Толком ничего, кроме того, что у парня неконтролируемые приступы панической атаки на чужие прикосновения. И знаешь, что странно. Вчера, когда я делал ему укол, заметил на плече давно затянувшийся шрам. Знаю, что ты и Чимин в курсе, но также понимаю, что ни один из вас мне ничего не расскажет.

- Я уже говорил тебе, Нами, что эта тайна нам не принадлежит. Подобное Крис должен рассказать сам. Прошу тебя только об одном. Будь с ним осторожен. То, через что он прошел в свое время, оставляет свои отпечатки не только на теле, но и в голове.

- Мы не в тех отношениях, чтобы Бан делился со мной столь откровенным.

- Знаю, но, несмотря на это, у тебя все еще есть шанс стать ему хорошим наставником. Честно, я горжусь, каким Чан стал. Дружелюбный, людей к себе располагает, помогает другим вопреки собственным желаниям. Племянник твой вообще в нем души не чает. Все уши прожужжал Чимину про обещанный поход в Диснейленд. Задумайся.

- Над чем, Юнги? Над чем задуматься?

- Над тем, что пора двигаться дальше.

- Не понимаю, о чем ты.

- Значит, время для понимания еще не пришло.

- У меня и так проблем по горло.

Те же раздраженные вздохи в сторону друг друга.

- Но они же рано или поздно закончатся?

***

Место, которое по сей день снится Намджуну в кошмарах, настигает их несколько часов спустя - после рассвета. Старший Ким не понимает, как выходит из припаркованной на обочине машины, как снимает маску для сна.

Осматривается.

Та же гористая местность, пустая в две полосы трасса. По обе стороны глухой лес, ни единого звука, кроме биения сердца и собственного дыхания. Кажется, что в этом месте замерло само время. Намджун делает несколько шагов в сторону тоннеля, но в какой-то момент останавливается, вновь куда-то смотрит.

Куда именно?

Темный участок трассы, бегущие по коже мурашки. Джун обхватывает руками плечи, заметно сжимается. Слышит, как к нему подходит Юнги, чувствует, как на плечо ложится его теплая ладонь, сжимаются пальцы. Не сильно, но ощутимо.

- Что мы ищем? - спрашивает Мин.

- Не знаю, - едва слышно отвечает Намджун. - Что-то. После удара я практически ничего не помню, кроме плача Сону и чужих дрожащих рук.

Юнги заметно хмурится, смотрит куда-то вдаль - на ту же гористую местность.

- Что было в твоих снах? - вновь спрашивает он.

- Только сама авария, - произносит Джун. - От момента въезда в тоннель до самого столкновения. Тела Тэхена и Ены, что даже в момент смерти держатся за руки. Я правда не знаю, что должен тут отыскать, но понимаю, что что-то есть.

- Хочешь осмотреться?

- Да. Дай мне немного времени.

- Хорошо. Жду около машины.

- Спасибо.

Расходятся. Каждый в свою сторону. Юнги, как и говорил ранее, возвращается к машине, смотрит что-то в телефоне. Намджун же идет в центр трассы. В то место, где по его ощущениям два года назад произошла сама авария. Тот же асфальт, местность, леса, в которых нет ничего - даже элементарной птичьей трели. Дойдя, старший Ким лишь поднимает голову, но рук с плеч не спускает, пальцы вновь сжимает. Да так, что до боли, до немого стона. В месте этом нет ничего живого. Словно врата в мир, что недоступен для людского взора. Тихо, глухо ...

И действительно мертво ...

Он приходит неожиданно, нежданно.

Почувствовав холодок по коже, Джун медленно оборачивается. В трех шагах от него стоит Тэхён. Старший открывает было рот, но призрак обрывает его, прикладывая указательный палец к собственным губам. Легким кивком головы указывает на Юнги. Джун едва заметно кивает, но не до конца понимает. Время призрака - полночь по местному времени. В редких случаях - полдень.

Время полночи давно прошло, полдень еще не настал.

Призрак же перед ним ...

- Как? - совершенно беззвучно спрашивает Намджун.

Но в этот раз Тэхён не отвечает. Оборачивается, ступает к кромке леса, манит брата за собой. Намджун делает несколько шагов вперед, да по-прежнему ничего не понимает. Что за место этот Лисий Перевал?

Место, в котором даже само время идет иначе.

- Ты куда? - громкий оклик со стороны Юнги.

- Не знаю, - лишь пожимает плечами Намджун. - Подожди меня здесь. Тебя туда вряд ли пропустят.

Последнее предложение сказано тихо, практически неслышно.

Джун перелезает через ограждения, спешит за братом. Шаг призрака быстр, направление же неизвестно. Среди деревьев та же тишина и ни единой птицы. Редкие солнечные лучи, кусочек неба, что затягивает темно-серыми тучами. Воздух кажется влажным и душным.

- Тэхён! - уже кричит Намджун.

Но призрак не оборачивается, идет только вперед. С неба падают первые дождевые капли. Намджун набрасывает на голову капюшон, прибавляет шаг, но все равно не успевает. Больно бьют ветки, где-то далеко раздается громовой раскат. Старший по-прежнему бежит, да замечает, как вокруг него темнеет. Воздух кажется холоднее, по телу бьют те же дождевые капли, а призрак ...

Младший так и ведет его за собой, то исчезая, то вновь появляясь.

- Да подожди ты! - голос Джуна практически тонет в шуме дождя. - Тэхён!

С каждым шагом лес кажется реже, а звук дождя громче. Очередной удар ветки по плечу, и старший Ким выбегает ровно на то место, откуда мгновением ранее уходит. Да в другом времени. Над головой темный свод без единой звезды, те же леса, местность гористая. Перед глазами же только мгновение, от которого в жилах кровь стынет. Трасса, перевернутый грузовик и такой знакомый Джуну джип цвета мокрого асфальта, что больше походит на кучу покореженного металла. Вокруг люди, машины, сотни огней. Видя фигуры, что сидят впереди, старший чувствует, как внутри собирается весь ужас. Дрожащие пальцы тянутся к лицу, закрывают рот, из которого только крик наружу рвется. Громкий, отчаянный.

- Смотри, - рядом, по левую руку, вновь возникает фигура Тэхёна.

- Г ... где мы? - в том же ужасе произносит Намджун.

- Просто смотри.

К месту аварии спешат люди. Кто-то в сторону грузовика, кто-то к джипу. Среди последних Намджун видит знакомые лица. Узнает в них трейни, с которыми ему еще предстоит работать: Ким Сынмин и Бан Кристофер Чан. Первый спешит на помощь тем, по кому пришелся основной удар, когда второй заметно прислушивается, мечется.

Громкий детский плач.

В воздухе замирает паника. В свои объятия принимает страх. Чтобы открыть заднюю дверь, сил Чаном приложено не мало. Что в этот момент видит Джун? Самого себя, что крепко прижимает к себе двухгодовалого племянника. Видит, с какой паникой в собственных глазах Чан помогает ему покинуть машину, как подхватывает под руку, ведет в сторону скорой. На полпути к ним спешат спасатели, подхватывают мужчину. Чан с осторожностью забирает у Намджуна ребёнка, спешит за теми же спасателями. Мальчик в его руках по-прежнему плачет, да плач этот в звуках дождя практически тонет.

У Намджуна, что наблюдает, сердце не на месте. Оно стонет, болит, рвётся из груди. Перед глазами же только моменты того страшного вечера. Как его усаживают в скорую, как у Криса забирают Сону. Два укутанных в чёрный полиэтилен тела, люди, что пытаются перекричать друг друга. Старший вновь сжимается, дрожат губы, руки, наружу рвётся крик. Горький, отчаянный. Он помнит, с чего начинается следующий день. Помнит все его моменты.

Вновь чувствует всю боль, которой никогда и ни с кем не поделится.

Видит, осознает.

- Понимаешь? - спрашивает стоящий позади Тэхён.

Джун кивает, да сквозь потоки слез. Те струятся по щекам, смешиваются с дождем, падают куда-то на черный мокрый асфальт. Уносят боль, забирают с собой отчаяние. Но надолго ли?

- Почему я здесь? - всхлипывает старший. - Почему именно этот момент?

- Потому что пришло время вспомнить, - отвечает призрак. - В твоей памяти много мгновений, но не хватало ключевого. Теперь ты знаешь, кто помог тебе той ночью. Следующий шаг будет, Нами, за тобой.

- А если я ничего не хочу менять в собственной жизни?

- Тогда я никогда не покину тебя.

Сказано просто, но донельзя устало.

Вокруг вновь меняется пространство. Намджун хочет обернуться, что-то сказать, но в какой-то момент понимает, что стоит на том же месте при свете дня. Та же трасса, пустой тоннель, местность гористая. А по ту сторону, возле машины, стоит Юнги, что разговаривает по телефону. Судя по мягкому тону и улыбке на губах - с Чимином.

- Ничего не понимаю... - сам себе произносит Джун.

Быстро осматривается, но нет в этом месте ничего. Ни аварии, но проливного дождя, ни собственных слез. Все растворилось, будто ничего и не было.

Словно видение...

- Что-нибудь нашел? - спрашивает Юнги, как только Джун возвращается к машине.

- Нет, - старший Ким отрицательно качает головой. - Скажи, хен, как долго я отсутствовал?

- Отсутствовал? - не понимает Мин. - Ты никуда и не уходил. Просто стоял в центре трассы, смотрел в одну точку. Я тебя звал, но ты не отзывался. С тобой точно все в порядке?

Никуда не уходил...

Стоял посреди трассы...

У Намджуна много вопросов, но задать их некому. И он это понимает.

- Можем ехать? - вновь спрашивает Юнги.

На это Намджун лишь коротко кивает.

То же заднее сидение, на глазах та же маска для сна. Мерное движение автомобиля на средних скоростях. Подобное должно успокаивать, но не Намджуна, что под маской по-прежнему не может сомкнуть глаз. Вспоминает то, что видел, соотносит, и задача, что раньше была без ответа, наконец получает заветное решение. Сходится пазл, но не в голове старшего. Разумом отрицает то, что видел, а сердцем...

Почему-то бьется так громко и так часто?

- Домой? - в голосе Мина плохо скрываемая усталость.

- Нет, - тихо произносит Джун. - Если не затруднит, подкинь меня до агентства.

- Ты снова ночь не спал. Думаешь, будешь в состоянии работать?

- Ты тоже не спал. В частности, из-за меня. Я два года не сплю, Юнги. Днем больше, днем меньше, разницы нет. Привык.

Разговор окончательно сходит на нет.

Джун ворочается, вспоминает.

В пути Юнги включает на фон музыку. Та кажется тихой, легкой, словно колокольчики на ветру. Короткий зевок, и чувствует Намджун, как глаза закрываются сами.

Разум же рисует лишь одну картину. Широкую улыбку парня, в глазах которого Намджун если хотел бы, то разглядел ранее нечто важное - те самые звезды.

***

- Да ты достал! - музыку перебивает громкий возмущенный возглас Феликса. - Сказано тебе, клешни свои подбери!

- Да куда я руки дену? - как можно спокойнее спрашивает Хенджин. - Хореография построена так, что мне волей-неволей приходится подхватывать тебя под ногу.

- Куда хочешь, туда и девай! Иди вон Джисона хватай!

- Да мне с тобой партию дали. Если есть идеи, как переиграть, я выслушаю все твои предложения.

- Эй, - в разговор вклинивается Сынмин. - Давайте просто начнем с начала? Хорошо?

Снова ровный строй, танец шаг за шагом. Намджун молча отбивает ногой ритм, раз от раза переглядывается с хореографом, но не может собрать в собственной голове ни единого фрагмента. В его организме третий стакан кофе, что ни в коей мере не вернул его в реальность. Строгий, но донельзя рассеянный взгляд, в руках же схема расстановки танцоров, которую в самом начале тренировки ему предусмотрительно передает господин Ван. Намджун наблюдает за движениями подопечных, а сам ненароком вспоминает их озлобленные взгляды. Старший Ким игнорирует, в глубине души же ставит галочку, что совершенно не жалеет о том, что на прошлой тренировке заставил трейни заметно попотеть. Почему?

Потому что сегодня все явились вовремя и в относительно полном составе.

- Неплохо идут, - произносит подошедший к Джуну хореограф.

Тот по-прежнему наблюдает.

- Неплохо, - соглашается старший Ким. - Но мне не нравится рисунок танца. Сбита центровка, а сам строй почему-то через каждый четыре шага сбивается в кучу. Так же Вы делаете центром группы Феликса и Хенджина, а обратить внимание хотелось бы на всех. Из каких соображений действовали?

- Не из личных, господин Ким, - отвечает Ван. - Это черновой вариант хореографии к клипу Сон Джиюн. Феликс - самый легкий участник команды. Хенджин - достаточно высокий. Мы просто отрабатываем партии.

- И Феликс в данном случае выступает в роли женщины, - задумчиво произносит Намджун. - Теперь мне понятны его возмущения. Вы обговаривали эту хореографию с Джиюн?

- Да. Через пару дней у нас финальный смотр.

- А мои подопечные у Вас, в данном случае, в роли подопытных?

- У нас все трейни сейчас в проектах задействованы. Эта команда, простите, из числа безнадежных. Не знаю, из каких соображений их держит агентство, но, согласитесь, группа из них вряд ли получится.

Намджун готов возразить, как слышит звук удара. Поднимает взгляд. Распавшийся строй, в центре которого стоят Феликс, что потирает кулак и запрокинувший голову Хенджин. Из носа последнего тонким ручейком течет кровь.

- Ну вот, - обреченно вздыхает Ван. - Опять.

- Я устал тебя предупреждать! - зло бросает Феликс.

- Да за что опять то? - сипит Хенджин. - Говорю же, хореография такая. Спасибо, что нос не сломал. В очередной раз ...

- Тебе еще раз врезать?

Феликс делает шаг в сторону Хвана, замахивается, да его со спины перехватывает Сынмин. К себе разворачивает, что-то говорит. Причитает хореограф, Минхо достает телефон, снимает сие зрелище, усмехается. Это замечает Джисон, тянет руку, чтобы выхватить смартфон, но оказывается перехваченный Чанбином. Не бездействует и Минхо, который подбирается к Хенджину, чтобы передать тому салфетку. Гул голосов, звонкие восклики хореографа. Намджун чувствует, что от гула начинает болеть голова, но в глазах бывшего лидера лишь одно - холод и сталь.

- Замолчали! - не выдерживает старший Ким.

Подобное звучит неожиданно, перекрывает голоса. Восемь взглядов, больше половины вопросительные. Намджун берет в руки бумаги из личных дел, делает несколько шагов в сторону трейни.

И взгляд его не сулит ничего светлого.

- Господин Ван, - на более спокойной ноте произносит Намджун. - Оставьте нас пожалуйста. Мне нужно поговорить с трейни.

Разочарованно махнув рукой, тот уходит практически сразу.

Оставшись с группой один на один, Джун заметно хмурится.

- И что Вы в очередной раз устроили? - начинает он. - Что за ясельная группа? Феликс! - донельзя строгий взгляд в сторону Ли. - Ты точно не в лесу рос? Откуда столько агрессии?

- Извините, господин Ким, - хмуро произносит Ликс. - Мне действительно неприятны прикосновения Хвана. Особенно такие...

- Извините его, - вступается Сынмин. - Мы все сами уладим. Между собой.

- Уладим? - усмехается Минхо. - Ну-ну. Давно салфетки на вкус не пробовал?

- Да я тебя сейчас сам ими накормлю!

Сынмин делает шаг вперед, но перед ним мгновенно вырастает Чанбин. Самого же Кима за плечо удерживает Феликс. Наблюдая за подобным, Намджун чувствует, как начинает закипать. Вспоминает слова Юнги о том, что нужно быть строгим, но в определенно мере понимающим.

Да явно не в этот раз.

- Мне это надоело, - с тем же холодом произносит Джун. - Вы не будущая дебютная группа. Вы - дети, которым в агентстве все до поры до времени сходило с рук. Группа - это в первую очередь понимание. И все распри нужно решать на корню.

- Да я со скалы скорее сброшусь, чем буду с ними договариваться! - бросает Минхо.

- Я тебя лично в спину толкну с этой самой скалы, - криво усмехается Джисон.

- Ах ты, мелкий ...

Гул становится в разы громче.

Намджун смотрит на группу, едва сдерживается.

Что ж...

Вступает в толпу спорящих, сам с силой растаскивает по сторонам. Хана и Минхо в одну сторону, Феликса и Хенджина в другую. Третьей парой стали Чанбин и Чонин. Один на один остается только Сынмин, но на его счет у Намджуна свои соображения.

- И что это значит? - фыркает Чанбин.

- В мое время, для сплочения, группу селили в общежитие в одну комнату, - холодно произносит Намджун, обводя взглядом каждого из трейни. - Пара недель в таких условиях, и даже лютый враг становится лучшим другом. В вашем случае я поступлю немного по-другому. Оппонент, что находится у каждого в паре, будет работать с вами бок о бок до самого дебюта.

- Мне работать с этим? - в голосе Хана презрение льется через край. - И вообще, права заставлять не имеете!

- Как ментор я имею право делать с вами все, что захочу, - говорит Намджун. - Еще вопросы есть?

- Почему у Кима нет пары?

- Потому что его пара лежит в больнице с воспалением лёгких.

- Чем обоснован такой выбор?

- У каждого из вас есть над чем работать.

- Обоснуйте!

- Хорошо. Я пройдусь по каждому. Феликс и Хенджин. Работа с хореографией. Хван может подтянуть Ли во многих партиях, но для этого нужно перестать распускать руки в отношении друг друга. Будем учиться дружить. Чанбин и Чонин. Спортивная часть. Айену нужно немного прибавить в массе. У Чанбина в этом есть опыт. Чонин же, в свою очередь, может помочь в написании текстов. Хан и Минхо. Отличная реп-партия, но у последнего хромает хореография. Так же хотелось бы дать упор на иностранные языки. Особенно это касается Сынмина. Бан Чан, как носитель, подтянет его в английском. Крису тоже нужна будет помощь, но об этом позже. Стоит еще что-то объяснять?

Те же взгляды, поджатые губы, руки скрещенные, да взгляды осознанные. Глаза некоторых опущены в пол, пальцы сжаты в кулаки, но, что сказать, явно не знают. Намджун вновь мысленно ставит галочку. Кажется, в этот раз он на верном пути.

- Можно ли поменять человека, с которым работаешь? - спрашивает Чонин.

- Нет, - качает головой Намджун. - Нельзя.

- Вы понимаете, что это чистое самоубийство? - усмехается Чанбин. - Мы никогда не подружимся.

- Вам придется подружится, - Старший Ким делает заметный упор на слово «придется». - Иначе месяца не пройдет, как вылетите из агентства. И я лично этому поспособствую.

- Как в ситуации с Крисом? - поддевает Сынмин.

- Я не намерен обсуждать свои решения с кем-либо, - более строго произносит Намджун. - Кстати, Сынмин, пока Крис не вернется в ваш строй, будешь работать с Ханом и Минхо. Извини за прямоту, но твой английский ужасен.

- Кажется, - отзывается Сынмин. - Вашего мнения я не спрашивал.

- Не спрашивал, но оно таково. Есть еще вопросы?

- Почему Вы обращаетесь с нами, как с детьми?

- А разве ваше поведение похоже на взрослое?

- Пф ...

А возразить-то толком и нечего. Те же взгляды друг на друга.

- Что ж, - произносит Намджун. - Если вопросы и возражения закончились, предлагаю продолжить. Хёнджин, тебе еще нужна помощь?

- Нет, - качает головой Хван.

- Хорошо, - кивает старший Ким. - Продолжим с того же места. Только немного изменим рисунок и внесем изменения в сами движения ...

***

В тишине шелестят страницы.

Одна, вторая, третья. Текст на английском, едва заметные пометки на полях. Слова, которые переводятся совсем не так, как в книге. В пальцах карандаш, взгляд внимательно скользит по строчкам, вновь и вновь внося изменения. Он знает эту историю, знает ее конец, но перевод данного издания, по его мнению, не соответствует действительности.

И как же скучно ...

Крис не знает, чем себя занять. Вокруг него четыре до одури надоевшие стены, за пределы которых парень выйти так и не осмелился. В коридорах людно, врачи снуют. Каждый норовит прикоснуться, за руку взять, спросить о самочувствии. Глубоко внутри Чан понимает, что так нужно, так правильно. Да любое чужое прикосновение по-прежнему загоняет его только в одно состояние - в панику. Врачей же это не останавливает. Они приходят, трогают, несколько раз, казалось бы, обыденными действиями доводят парня до слез, до истерики. Кристофер умоляет отпустить его, выписать, но врачи неумолимы. Капельницы, успокоительные, витамины. Чан чувствует себя в разы лучше физически, но практически уничтожен морально. Ему не выбраться отсюда.

Не сбежать ...

Легкий стук, звук открывающейся двери.

- Можно?

Звучит просто и так неожиданно. Крис поднимает взгляд от книги, но практически сразу поджимает под себя собственные ноги.

- Вы ... - только и произносит парень.

Посчитав это за согласие, в палату входит Намджун. Крис внимательно наблюдает за каждым его шагом. Старший Ким подходит к креслам, оставляет в одном из них внушительных размеров бумажный пакет. Во второе садится сам, руки на коленях складывает.

Смотрит ответно, прямо.

- Как чувствуешь себя? - тихо спрашивает Джун.

- Все хорошо, - тихо произносит парень, заметно вжимаясь в подушку. - Мне намного лучше. Спасибо.

- Что ж, я рад этому.

Разговор кажется бессмысленным, неловким.

Намджун смотрит на Криса задумчиво, но внимательно. Следит за каждым его действием. Парень заметно отводит взгляд в сторону, треплет пальцами книжные страницы, сжимает карандаш. Наблюдая за подобным, Джун лишь бледно улыбается.

Почему он здесь?

Почему не сослался на работу, на племянника и просто пришел?

Ответ давно на поверхности, да видеть и принимать его бывший лидер в упор отказывается. Вновь перед глазами моменты Лисьего Перевала. Самая страшная ночь в жизни старшего Кима. Тот человек, что помог ему тогда.

И он сейчас перед ним.

- Я кое-что принес тебе, - произносит Джун, кивая на пакет. - Здесь фрукты и несколько книг на английском. Перевод более-менее сносный. Так же тебе кое-что просил передать Сону.

При упоминании племянника айдола Крис медленно поворачивает голову, по-прежнему наблюдает. Из пакета Намджун вытаскивает плюшевого кита. Ярко-сиреневый, небольшой, очень похож на того, что был получен мальчиком в день его рождения. Джун кладет игрушку рядом с парнем, заметно опускает взгляд. Ему действительно неловко, и это видно даже самым невооруженным взглядом.

- Зачем Вы здесь? - тихо спрашивает Крис. - Вы могли поручить это водителю, позвонить Чимину, отправить кого-то из трейни, но пришли сами. Если это из-за того, что Вы - наш ментор, можно было не утруждать себя. Тем более, что сказать мне Вам нечего.

- Уже знаешь? - спрашивает Намджун.

- Да, мне рассказал Феликс, поэтому, я повторю свой вопрос. Зачем Вы сюда пришли?

- Я хочу помочь тебе, Крис.

- Не понимаю, о чем Вы, господин Ким.

- С твоей фобией. У тебя непереносимость чужих прикосновений, так ведь?

Взгляд Криса мгновенно становится колким, холодным.

- Откуда Вы знаете? - спрашивает Чан. - Рассказал кто?

- Нет, сам догадался, - отвечает Намджун. - Откровенно говоря, в тупик ты меня поставил еще в нашу самую первую встречу. В момент того столкновения.

- Та встреча стоила мне работы, господин Ким.

- По-прежнему слышу в твоем голосе обиду, но напомню, что этот вопрос уже решен. Ты возвращен в ряды трейни, взят под крыло ментора. У тебя есть шанс дойти до дебюта. Стать айдолом. Разве не это важно?

- Важно то, что Вам, как ментору группы, известна моя тайна.

- Известна. И я действительно хочу помочь тебе преодолеть эту фобию.

- Зачем Вам это? Зачем помогать такому, как я?

- Тот человек с Лисьего Перевала два года назад. Это ведь ты, да?

Вопрос застает Криса врасплох. Резко захлопывает книгу, вновь взгляд отводит.

- Нет, - говорит Чан. - Не я.

На подобное Намджун лишь руки на груди скрещивает. Едва заметно улыбается.

- Именно ты, - не вопрос, а утверждение. - Тэгу, полночь по местному времени, место аварии, ваш автобус. Ты помог мне и Сону вопреки собственной фобии. Спасибо.

Чан по-прежнему смотрит в противоположную от мужчины сторону. Заметно сжимает край одеяла.

- За подобное не благодарят, господин Ким, - произносит парень.

- Почему не благодарят? - спрашивает Намджун.

- Потому что та ночь принесла Вам и вашей семье только страдания. Сону лишился обоих родителей, Вы - родного брата. И это действительно страшно.

Слова задевают за больное. Практически без ножа режут. Намджун чувствует, как изнутри скребет, как в очередной раз сильнее и громче бьется сердце. Тянет руку куда-то в область груди, но вовремя себя одергивает. Не хочет вновь возвращаться туда.

Даже мысленно ...

- Смени пожалуйста тему, - неожиданно для себя произносит старший Ким. - У меня совершенно нет никаких идей.

Подобное вновь заставляет Криса обернуться в его сторону.

- Как себя чувствует Сону? - спрашивает Бан. - Он здоров?

- Все хорошо, - утвердительно кивает Намджун. - На уколах, но практически выздоровел. Все время о тебе говорит, спрашивает. Когда узнал, что я в агентство еду, попросил игрушку передать, - с нервным смешком рука тянется к волосам, заправляет за ухо непокорные пряди. - Это даже удивительно ...

Крис молча берет в руки кита, к груди прижимает, едва намечено улыбается.

- Ваш племянник добрейший души ребенок, - с той же улыбкой произносит он. - Открыт, как книга, но не к каждому человеку. Будьте добры к нему, внимательны. Одним словом, полюбите. И сами не заметите, как Сону Вам сердце свое откроет.

Намджун смотрит на своего собеседника и сам не замечает, как начинает теряться. Полные губы, что растянуты в легкой улыбке, большие глаза цвета темного шоколада, тонкие пальцы без единого кольца, что по-прежнему прижимают к себе игрушку. В какой-то момент Крис поворачивает голову, да так, что из челки выбиваются две непокорные пряди. Намджун на автомате тянется вперед, руку протягивает, едва уловимо заправляет пряди за ухо. Бан замирает, с губ исчезает всякая улыбка. Прямого прикосновения не было, но парень заметно подается в сторону. Почему?

Потому что по-прежнему боится.

- Я тебя не трогал, - констатирует Джун.

- Знаю, - произносит Чан. - Просто ... Не делайте так больше.

- Почему?

- Это лишнее. Тем более, обручальное кольцо на вашем безымянном пальце говорит больше всяких слов. Поздравляю.

- А, это ... Как-нибудь я поделюсь с тобой своей историей.

- Не нужно. Потому что в этом случае мне придется делиться своей.

- Я бы охотно послушал.

- Когда-то я уже говорил Вам это, господин Ким, так повторюсь вновь. Не пытайтесь лезть мне в душу. Я Вам все равно ничего не расскажу.

- Все это вопрос времени, Кристофер.

- А Вам не пора домой?

В голосе Бана едва уловимая усталость.

Понимая, что в таком настроении диалог продолжать бесполезно, Намджун поднимается из кресла, но в какой-то момент вновь садится. Только уже на край кровати. Крис в очередной раз подбирает собственные ноги, да так, что те оказываются согнутыми в коленях и прижатыми к груди. Взгляд старшего донельзя спокойный. Крис же готов бить тревогу. Близко. 

Слишком близко.

- Я действительно хочу помочь тебе, Чанн-и, - так же спокойно произносит Джун. - В мире айдолов любое твое действие расценивается как провокация. Пока группа на стадии трейни, ты должен научиться контролировать собственную панику. Знаю, это тяжело, но попробуй просто коснуться меня. Сам. В качестве эксперимента.

С этими словами Намджун поднимает собственную ладонь. Чан тяжело вздыхает, взгляд опускает куда-то в колени.

- Это безумие ... - едва слышно произносит парень.

- Просто попробуй, - говорит Намджун.

- Не получится ...

- А я верю, что все получится. Пробуй.

Действительно безумие ...

Крис нехотя поднимает руку, медленно тянется навстречу старшему Киму. Мелко дрожат пальцы. Несколько раз Чан отдергивает руку, о в какой-то момент начинает сначала. Расстояние меньше двух десятков сантиметров. Где-то на середине парень крепко зажмуривается, заметно назад отклоняется. И тянется кисть до тех пор, пока пальцами не упирается в чужую ладонь. Твердую, теплую ...

Чан распахивает глаза резко. Секундное замешательство, осознание, и Крис окончательно уводит собственную руку. Намджун же лишь улыбается.

- Простите ... - шепчет Бан.

- Ничего, - говорит старший Ким. - Не все сразу, со временем. И ...

Но фраза так и остается незавершённой. В очередной раз открывается входная дверь, за которой оказывается один из трейни - Сынмин.

- Вот так встреча, - холодно произносит он, входя в палату.

- Я уже ухожу, - говорит Намджун, после чего окончательно поднимается. - А, точно.

Мужчина тянется к карману толстовки, вытаскивает из него телефон. Чан лишь протяжно вздыхает.

- Нашел дома, - Джун оставляет телефон на прикроватной тумбе. - Он заряжен, позвони домой. Очень много пропущенных. Что ж, не буду вам мешать. Не забудь про фрукты. До встречи.

И уходит. Крис и Сынмин вопросительно смотрят в спину своему ментору вплоть до того момента, как за ним закрывается дверь.

- И что это было? - спрашивает Сынмин.

- Не знаю, - произносит Крис. - И знать не хочу. Лучше расскажи, что происходит в агентстве.

- А Ким Намджун тебе ничего не рассказал?

- Нет, а должен?

- Ну что ж ...

Рассказ Сынмина кажется сумбурным, но донельзя понятным. Весь прошедший день в красках, и как на ладони.

- Феликс опять ему врезал? - обреченно спрашивает Крис.

- Угу, - кивает Ким. - А теперь будет работать с ним в паре. Представляешь, чем все может закончится?

- Представляю. А тебя к кому определили?

- К тебе, Чанн-и. Но пока тебя нет, работаю с Ханом и Минхо. Английский у меня видите ли хреновый.

- Так-то оно и есть. Ты и сам об этом знаешь. Значит, мы в шаге от дебюта?

- Точно, в шаге. Когда тебя отсюда выпустят?

- Не раньше, чем через пару дней. Сынмин, могу я кое о чем тебя попросить?

- Конечно можешь. О чем угодно.

- Я очень хочу домой.

Четыре слова, в которых смысла больше, чем в любом многословном тексте. Сынмин осторожно берет друга за руку, едва ощутимо поглаживает ладонь.

- Что тебя тревожит? - спрашивает Ким.

- Многое, - признание дается Чану тяжелее всего. - Команда, люди новые, ментор, который явно не в восторге от происходящего. И я ... Я чувствую, что не готов к дебюту, Минн-и. Не сейчас ...

На этот счет у Сынмина много слов. Но иногда действие скажет намного больше, чем бесполезный набор букв. Не размыкая руки, Ким притягивает Чана ближе к себе. Так, чтобы тот оказался в крепком кольце объятий.

Почему Крис сомневается?

Из-за очередных слов Ким Намджуна?

- Мы со всем справимся, - тихо произносит Сынмин, поглаживая друга по спине. - Пройдем все стадии бок о бок. Феликс и я, мы всегда будем рядом и поддержим тебя. Но если станет совсем невмоготу, только скажи об этом, и я сам отвезу тебя в аэропорт. Хорошо, цветочек наш?

Крис усмехается, кивает куда-то в плечо.

Цветочек ...

- Обещаешь? - спрашивает Чан.

И Сынмин ему отвечает:

- Обещаю.