В Полночь по местному времени

Музыкальное сопровождение:

Seventeen - 24H

Seventeen - Shadow

BTS - MIC Drop

Визуализация:

Намджун: https://ru.pinterest.com/pin/703756187067248/

Бан Чан: https://ru.pinterest.com/pin/5277724558529802/

Давон: https://ru.pinterest.com/pin/585468020326932559/

Юнги: https://ru.pinterest.com/pin/13721973859987629/

Чимин: https://ru.pinterest.com/pin/22729173112026890/

Джин: https://ru.pinterest.com/pin/24277285499686822/

Феликс: https://ru.pinterest.com/pin/588071663878885488/

Сынмин: https://ru.pinterest.com/pin/914862419871506/

Хёнджин: https://ru.pinterest.com/pin/18225573486780897/

Минхо: https://ru.pinterest.com/pin/5207355813911735/

Хан: https://ru.pinterest.com/pin/7036943160302246/

«Счастье - это просто мечта, боль - реальность»

Вольтер

- Крис!

Сынмин не понимает, как подскакивает с собственной постели, как спешит к другу. Подхватывает практически у самого пола.

- Ч ... Чан ... - сбито зовет Феликс, что так же оказывается подле. - Чан-и ...

В голосе парня плохо скрываемая паника. Сынмин же едва подавляет собственную. Не понимает в сущности ничего. Две недели назад, в связи с увольнением, Крис покидает общежитие трейни, улетает домой. Весь этот период времени не берет трубку, не отвечает ни на одно из сообщений. Сейчас же появляется как призрак - из ниоткуда.

Откуда он здесь?

А главное, как?

- Я ничего не понимаю ... - говорит Ликс.

- Я тоже ... - вот и весь ответ.

Сынмин поднимает Чана на руки, в несколько шагов доходит до постели, опускает свою ношу на покрывало. Тыльной стороной ладони осторожно касается его щек, трогает лоб.

- Испарина, - говорит Ким, а сам расстегивает на парне толстовку. - Ликс, помоги мне.

Тот кивает, спешит на помощь. Сынмин приобнимает Чана за плечи, осторожно приподнимает. Феликс в свою очередь тянет за рукава, освобождает парня от толстовки. Крис на подобное и глазом не ведет. Дыхание кажется тяжелым, все тело бьет мелкой дрожью. Сынмин достает из шкафа теплый плед, накрывает им Бана. Тот жмурится, сдавлено кашляет, но глаз не открывает.

Вопросов меньше не становится.

Только больше.

- Это мистика какая-та, - говорит Ликс.

Сынмин смотрит Чану в лицо, берет за запястье. Заметно хмурится.

- У меня тоже нет этому логического объяснения, - говорит он, мысленно считая удары. - Пульс быстрый, загнанный. Как будто не шел сюда, а бежал. Румянец нездоровый, дышит часто, хрипло. Его трясет, при нем нет никаких вещей. И это настораживает меня втройне.

- Где он мог быть, Минни?

- Я не знаю.

Феликс садится на колени возле кровати, убирает со лба Криса мокрую челку.

- Чан, - тихо зовет парень. - Чан-и ...

Тот нехотя отзывается, ведет головой куда-то в сторону, вновь кашляет.

- Х ... холодно ... - дрожащий голос средь тишины.

Сынмин без слов накрывает парня по самую шею, укутывает в плед, словно в кокон. После идет к шкафу, достает аптечку. Быстро перебирает содержимое, но не находит в ней от слова ничего. Зеленка, пластырь, антисептики, да скудная пластина жаропонижающих таблеток.

Не пополнили - с зимы никто из трейни не болел.

- Разводи в воде, - Сынмин бросает Ликсу вышеупомянутую. - Не меньше двух.

Феликс кивает, выбегает из комнаты. Ким наскоро натягивает на себя кофту, при этом не сводя взгляда с Криса. Тот ежится, кутается в плед, хрипит что-то непонятное. В какой-то момент прижимает колени к подбородку, накрывается пледом чуть ли не с головой. Сынмин спешит на помощь - парень вертится настолько бойко, что едва не падает с кровати.

- Спокойно, - как можно успокаивающе произносит Ким. - Тихо ...

Чан пытается что-то сказать, но с губ срывается все тот же бессвязный лепет. Сынмин присаживается на самый край, пытается просчитать собственные шаги на десяток вперед, но не может продвинуться и на пару. Две недели неизвестности, которые оборачиваются не лучшим образом. И главный вопрос.

Где все это время был Чан?

За дверью раздается громкая брань. Сынмин наскоро поворачивает голову.

- Да отвали ты! - до его слуха доносится звонкий голос Ликса. - Не до тебя сейчас!

- Я видел Чана! - вторит второй голос. - И могу помочь!

- Без тебя разберемся!

Дверь открывается резко, с пинка и закрывается.

- Принес? - спрашивает Сынмин.

- Да, - отвечает Ли, ставя на стол стакан с разведенным лекарством и горячий чайник. - Две таблетки, как ты и сказал, - заметно меняется в лице, хмурится. - Можно я его ударю?

- Кого? - спрашивает Сынмин.

- Хвана.

- Не сейчас, - произносит Ким, после чего берет стакан в руки. - Крис, - легкий толчок в плечо. - Надо выпить лекарство.

Из-под пледа только отрицательный кивок головы.

- Хо ... холодно ... - то же единственное внятное слово средь тишины.

Сынмин заметно закипает:

- Держи его.

И Феликс замысел друга понимает. Выпутывает Чана из одеяла, с силой сжимает его плечи, практически вдавливает в матрас. Крис видит только темные расплывчатые силуэты, не понимает, что происходит, слышит отрывки фраз, словно в толще воды. Брыкается, бьет воздух, пытается сбросить с себя чужие руки.

Кричать? Из горла вырывается только хрип.

Придерживая Бана под затылок, Сынмин вливает тому в рот несколько глотков. Чан плюется, противится, да настолько, что стакан из рук Кима оказывается на полу.

- Врача нужно вызывать, - говорит Ликс, по-прежнему держа руки на плечах Чана. - Я в медблок и обратно.

- Подожди, - Сынмин пытается мыслить ясно, но получается сумбурно. - Посмотри на его реакцию на нас. Представь, какая будет на врача. На чужого человека. Все общежитие на уши поднимем.

- Ты прав, но так это оставлять нельзя.

- Знаю. Я в аптеку, что на соседней улице, в ней многое продают без рецепта. Ты сидишь с Крисом. Сегодня придется пропустить и тренировки, и занятия.

- Не погладит нас менеджер за это по голове.

- У нас нет другого выхода.

- Будем заниматься самолечением? Может, отцу позвонишь?

- Не лучшее решение. Сами справимся.

Сынмин отпускает Криса, то же делает и Феликс. Бан пытается открыть глаза, что-то сказать, но в очередной раз чувствует, что проваливается. Сознанием возвращается в старый дом, в гардеробную, где когда-то прятался. Видит мрак, слышит шаги, те же далекие голоса. Пальцы цепляются в плед, да так, что едва не задевают Кима.

- Я быстро, - говорит Сынмин.

Хватает со стола картхолдер, телефон, так же быстро выбегает из комнаты. Сквозь внутренние переживания Феликс подходит чуть ближе, берет Чана за руку, сжимает так крепко, насколько в данный момент способен. Сам же, цепким шепотом, задается тем же вопросом:

- Где же ты был?

***

Его ослепляют вспышки фотокамер.

Да так, что видимость практически нулевая.

Толпы людей. Журналисты разных изданий, поклонники, что по привычке устраивают в Аэропорту сходку в честь возвращения любимого артиста. Сотни людей, один восклик громче другого, плакаты со словами поддержки, пестрые фиолетовые ленты ...

Подобное для Намджуна не ново. Давно вошло в привычку. Еще с тех моментов, когда группа была единым целым. Уверенный шаг, темные очки, маска, пара-тройка взмахов рукой, улыбка - считай, что толпу ты покорил и удачно миновал.

Но сейчас многое идет не по плану. Толпа в разы больше, вспышки слепят даже сквозь стекла очков, восклики превращаются в громкие крики. Намджун старается идти нога в ногу с охраной, но раз от раза шаг свой замедляет. Почему? Потому что придерживает за плечи девушку. Невысокая, хрупкая на телосложение, с копной длинных темных вьющихся волос. Без очков взгляд кажется острым, прямым, да губы сжаты в тонкую напряженную линию. Искоса смотря на свою спутницу, Джун в который раз восторгается ее сдержанностью и собранностью. Журналист международного уровня. Разве может быть иначе?

А пресса все наступает.

- Все нормально? - едва слышно спрашивает Намджун.

В ответ получает только крепкое рукопожатие и тот же уверенный взгляд.

- Хорошо ...

***

- С каждым разом журналистов все больше и больше, - говорит старший Ким, как только за ним закрывается дверь машины.

- Джин знает, что делает, - произносит впереди сидящий Юнги. - Стоило ему только намекнуть прессе, что ты нашел себе спутницу по жизни, а тем более в лице сестры нашего Хосока, та не умолкает. Статьи в интернете, новостные ленты, мессенджеры - все только о вас и говорят.

Намджун недовольно фыркает в ответ, натягивает на глаза маску. Рядом сидящая Давон что-то сосредоточено выводит на планшете.

- Представляю лицо директора вашего агентства, - с легким смешком говорит девушка. - Сам Рэп Монстр и под венец!

- Вопреки всем запретам по контракту, - с той же усмешкой подхватывает Юнги.

- Я делаю это только ради Сону, - равнодушно произносит Намджун, откидываясь на спинку сидения и закрывая глаза.

В голосе мужчины едва скрываемое раздражение, усталость. Трогается с места автомобиль. По привычке старший Ким прислоняется виском к холодному стеклу, представляет что угодно, только не салон Мерседеса. Ехать до дома всего ничего, но в какой-то момент мужчина с ужасом вспоминает дорогу из лагеря до Лимы. Три с половиной часа езды, серпантинная дорога, крутые повороты, единицы освещения. Собственное воображение рисует не самые приятные картины. Намджуна заметно передергивает, да тот лишь скрещивает на груди руки.

Пора бы начать работать с собственными страхами.

- Хоби что-нибудь ответил? - спрашивает Джун.

- Да, - отвечает Давон. - Написал, что в течение недели заканчивает работу в Китае и первым же рейсом вылетает домой. Брат не скажет никогда, но точно знаю - он не доволен таким стечением обстоятельств.

- А кто доволен ... - вздыхает Намджун. - Прилетит, такие нотации читать будет. На всю жизнь запомнишь.

- Пока его нет, у меня есть время подготовиться.

- Знаешь, если он с порога встанет в свою знаменитую позу, никакие подготовки не помогут.

Несильный толчок в плечо со стороны Давон.

- Умеешь же ты поддержать, - говорит она. - И как с таким прагматизмом нам быть семьей?

- Так ведь ненадолго же, - пожимает плечами Намджун. - Напиши Майклу, что долетела.

- И то верно, - кивает Давон.

Разговор сходит на нет.

Старший Ким ловит тишину, Давон возвращается к планшету. Губы девушки заметно поджаты, пальцы юрко набирают текст. Посмотрев в зеркало заднего вида, Юнги только неслышно вздыхает.

Кажется, для этих двоих играть на публике в счастливую семью будет задачей не из легких.

***

Несмотря на снующую по пятам прессу, пригород встречает их привычной тишиной.

Выбравшись из машины на свет белый, Намджун довольно потягивается, медленно оборачивается, мимолетно осматривается. Девять утра по местному времени, ни единой души в округе. В воздухе чувствуется влага, но нет дождя, который в этот сезон льет чуть ли не постоянно. Выгружая из багажника чемоданы, а с пассажирского сидения переноску со шпицем, Намджун мельком смотрит на окна третьего этажа. Приоткрытая полупанорама с восточной части дома. Сердце непроизвольно пропускает несколько ударов.

Почему?

Мужчина толком не понимает.

Вспоминает красные слезящиеся глаза, виноватый взгляд, вымученную улыбку. Вновь удары сердца, да более тревожные. Намджун настойчиво глушит в себе это беспокойство. Для него все давно в порядке вещей. Нужно лишь принять тот же равнодушный вид, да переступить порог собственного дома.

Так почему это кажется непосильным?

- Помочь? - спрашивает Мин.

Старший Ким отрицательно качает головой, в том же молчании катит чемоданы в сторону крыльца. Перед глазами только злополучные каменные ступени, да угольно-черная входная дверь. Две недели тура вдали от дома дают Джуну возможность дышать полной грудью. Пусть сбито, с призраком бок о бок, от концерта до концерта. На фоне встречи с семьей все это кажется сном - далеким и мимолетным. Турбаза, спуск под землю, озеро под сводом из миллиона звезд. Открывая дверь, Джун не замечает, как на собственных губах появляется мимолетная улыбка. Из Перу он увез с собой не только друга для племянника, но и то важное, что остается с человеком до конца его дней.

Что именно?

Ответ прост - воспоминания. О том теплом, что будет поддерживать, не даст упасть с головой в темную непроглядную пропасть собственных переживаний.

Пальцы ловко набирают код, руки толкают дверь. Джун пропускает вперед Давон, Юнги, после проходит сам. Привычная тишина давно уснувших коридоров, нет ощущения затхлости и пыльности. Выпустив на волю Ёнтана, Джун делает несколько шагов вперед, сам не понимает, как оборачивается, по сторонам осматривается. Что-то изменилось в энергетике самого дома. Если раньше в этих стенах господствовали пустота, угнетение и чувство одиночества, то сейчас ничего этого нет. Залитая редким солнечным светом гостиная кажется теплым островом, в воздухе витает аромат свежесваренного кофе. Под разговор Юнги и Давон Джун подходит к лестнице, что ведет на этажи выше, кладет ладонь на перила, смотрит куда-то вверх. Стоит подняться, да внутреннее смятение останавливает, практически за руки держит.

Понимает, что должен Криса хотя бы поблагодарить, да язык на подобное не поворачивается. Опускается собственная рука, взгляд больше не смотрит вверх.

Сделка, есть сделка, господин Бан.

И ни шагу больше.

- Нами? - зовет Юнги. - Все в порядке?

- Так тихо ... - говорит старший Ким.

- Спят все.

- Точно ...

В голосе настороженные ноты. Джун натягивает одну из дежурных улыбок, кивает, идет по направлению кухни, где практически сразу попадает в объятия Чимина.

- Привет ... - устало выдыхает Джун.

Пак без слов обнимает чуть крепче, ерошит бывшего лидера по и без того растрепанным пепельным волосам.

- С началом счастливой семейной жизни, - вместо всякого приветствия улыбается Чимин.

- Не напоминай ...

Негромкие голоса в коридоре, те же легкие шаги.

- Ты подожди, скоро Чим и о любви заговорит, - к кухонному острову выходит Юнги, попутно снимая пиджак. Смотрит на супруга. - Меня два часа не было ...

В ответ Пак улыбается чуть шире, подходит к мужу, обнимает, целует в самый уголок губ.

- Любил, люблю и буду любить, - говорит он, смотря в родные глаза.

Мин улыбается в ответ, вторит. Тихий шепот, едва различимые слова. Смотря на чужое счастье, Намджун ощущает только одно - пустоту. Искренне рад за друзей, но не знает, что делать с самим собой. Привык к одиночеству, смирился с той участью, где не достоин любви.

Но что в этом случае делать с сердцем, что рвется на части?

Что делать с душой, которая с каждым ударом рассыпается на мелкие осколки?

Только прятать истину и делать вид, что все хорошо.

И, как прежде, терпимо.

- Кофе? - старший Ким обращается к Давон.

- Мне только чашку, - отвечает девушка, взглядом находясь в том же планшете. - Сама налью.

Джун не спорит, просьбу выполняет. Давон наскоро бросает в чашку ложку кофе, заливает кипятком. Делает глоток, блаженно улыбается.

- То, что нужно, - констатирует Чон, - У меня осталась кое-какая работа, поэтому прошу пару часов тишины. После готова обсудить, что делать дальше.

- Можешь поработать из моего кабинета, - говорит Намджун. - Второй этаж, первая дверь справа.

- Спасибо, Джун-и.

Подхватив чашку, планшет, Давон уходит довольно быстро. До этого обсуждающие что-то Чимин с Юнги только смотрят девушке в след.

- Льда между вами хватит на целый континент, - говорит Пак. - Понимаешь, чем это может обернуться?

Намджун упирается ладонями в деревянную столешницу, медленно, но утвердительно кивает.

- К этому нужно привыкнуть, - настороженно произносит он. - Сами знаете, что пускать кого-то в свою жизнь не в моих правилах и ...

Речь обрывается на полуслове - это в очередной раз хлопает входная дверь.

- Джин? - вздыхает Джун.

В ответ только утвердительный кивок со стороны Юнги.

Бывший маднэ не заставляет себя ждать.

- Ничего не пропустил? - произносит Джин, бросая папку с бумагами на стол. - Джун-и, как тур? Хотя, можешь не отвечать. Все понятно по твоему уставшему лицу.

- И тебе привет, - говорит Намджун.

Напряженное молчание.

- Отвез? - Чимин первым нарушает тишину.

Джин хватает из плетеной корзинки яблоко, откусывает, положительно кивает.

- О чем вы? - не понимает Намджун. - Кого отвез?

- Криса, - отвечает Джин.

- Куда?

- В агентство.

- С утра пораньше?

- Да, и на это есть своя причина. Твой племянник, Нами, к парню заметно привязался, и это может усложнить не только твое дальнейшее взаимодействие с прессой, но и все дело в целом. Вам обоим нужно привыкнуть к обществу Давон. Стать семьей, против которой у Монтроузов не будет ни единого шанса. Понимаешь, о чем я?

- Понимаю. Но это не повод выпроваживать Чана за порог.

- Он выполнил свою часть сделки?

- Выполнил.

- Ты свою выполнил?

- Да, но ...

- Что, но, Намджун?

- Ничего. Отвез и отвез.

То же напряженное молчание, взгляды.

Намджун достает с полки очередную чашку, да вместо кофе заваривает крепкий зеленый чай. Нужно собраться с мыслями, определиться в собственных действиях, и это чувство ...

Почему ему так не спокойно?

- Что с опекой? - спрашивает бывший лидер.

Джин откусывает очередной кусок яблока.

- По последнему уведомлению до повторного заседания у нас меньше месяца, - отвечает он. - Все запросы в работе, я по-прежнему пытаюсь найти пути для отказной. - поднимает взгляд. - Скажи Нами, ты что-нибудь делал с банковскими счетами Тэхёна и Ены?

- Нет, - Намджун делает глоток чая. - Об этом я уже говорил. Это деньги Сону. Я не имею к ним никакого отношения.

- Вообще никаких операций?

- Совершенно. Мне хватит средств, чтобы обеспечить нас обоих. Если опеке нужны выписки с моих счетов, я предоставлю.

Сказано немного резко, с едва скрываемым раздражением. Джин задумчиво смотрит на бывшего лидера, да ничего не говорит. Чимин скрещивает на груди руки, так же не знает, что сказать. Юнги осторожно касается намджунова плеча, легонько сжимает, да сам Намджун этого в упор не замечает. Кусочки мозаики начинают складываться в единую картину. Кажется, Джун начинает понимать, зачем Монтроузам в срочном порядке понадобилась опека над внуком. Не из любви конечно.

Вся история явно из-за денег.

Ведь Сону - богатый наследник.

***

Удостоверившись, что помощь не понадобится, Юнги и Чимин уезжают полчаса спустя. Следом за ними, ссылаясь на важные дела, уезжает и Джин.

Намджун так любит тишину. С очередной чашкой чая мужчина садится на диван, откидывает голову на объемную спинку, прикрывает глаза, прислушивается к звукам, которых едва касается собственный слух. Легкий ветер и шелест листвы снаружи, бег маленьких лапок по скользкому паркету и такие знакомые, тихие настороженные шаги. Намджун поворачивает голову, заметно улыбается.

- Смелее, маленький, - тихо, но с той же улыбкой произносит он.

Сону не говорит ни слова. Сам подходит к дяде, с ногами забирается на диван, устраивается где-то у мужчины под боком. Обхватывает тонкими ручками намджунову талию, утыкается носом куда-то в область ребер.

- Дядя Намджун ... - сипит младший Ким.

Намджун осторожно приобнимает мальчика за плечо. Когда на колени запрыгивает Ёнтан, улыбается чуть шире.

- Я привез тебе друга, - произносит Джун. - Помнишь Ёнтан-и?

Сону утвердительно кивает, но рук вокруг талии не размыкает. А Намджун этому и рад. Если месяц назад маленький совершенно не шел с ним на контакт, сейчас все в разы изменилось. Мальчик больше разговаривает, выражает собственные мысли, не прячется в четырех стенах за наглухо закрытой дверью. Чаще улыбается, сам подходит, проявляет чувства. Делает шаг за шагом навстречу. На подобное должно самому улыбаться, но улыбка Намджуна постепенно сходит на нет. Сону изменился в один миг - после встречи с Крисом в стенах агентства. Старший Ким видит детскую привязанность, но то, что ранее говорит Джин, вносит в историю свою лепту. Кимам нужно принято в свой круг нового человека, под новым статусом. И играть так, словно и не играют вовсе.

Но вспоминая чужую широкую улыбку, глаза карие, настороженность в каждом движении, Намджун чувствует, что постепенно начинает теряться. Бан Кристофер Чан - человек, что врывается в их жизнь с того злополучного стакана смородинного кофе.

И даже уходя оставляет о себе слишком много напоминаний.

- Где Крис? - спрашивает Сону.

- Вернулся в общежитие, - отвечает Намджун.

Тишина, после которой следует короткий всхлип.

Намджун опускает взгляд.

- Ну ты чего? - тихо спрашивает мужчина.

Сону шмыгает носом, трет рукавом пижамы.

- Он ведь обещал, - сипит мальчик. - Говорил, что не уйдет, не бросит. Почему же ушел?

Намджун приобнимает ребенка чуть крепче.

И как такое объяснить ...

- Стечение обстоятельств, - как можно спокойнее говорит мужчина. - У Бана очень много работы, поэтому ему пришлось уехать. Он ведь мечтает стать айдолом. Мы же не хотим мешать ему идти к своей мечте?

Сону отрицательно качает головой, в очередной раз хлюпает носом, с которого течет чуть ли не ручьем. Старший Ким протягивает племяннику салфетку, после чего губами касается лба. Горячий.

А ведь Юнги предупреждал ...

- Откладывается наш с тобой Диснейленд, - вздыхает Намджун. - Я сегодня никуда не поеду, посижу дома. Будем лечиться. Как чувствуешь себя?

- Спать хочется ... - отвечает Сону.

- А чего вскочил тогда? Ёнтан разбудил?

- Угу. И по тебе соскучился ...

Сказано тихо, проникновенно. Джун чувствует, как сердце щемит, как на собственных глазах слезы наворачиваются. Счастлив, и настолько, что готов племянника вечность держать в собственных объятиях. Да чувство вины никуда не делось. Почему?

Потому что не рассказывает мальчику самого главного - о браке.

Не озвучивает вслух причину, почему поступает именно так.

- Расскажи мне о своем путешествии, - просит Сону. - Дядя Чимин говорил, что ты видел бабушку и дедушку. Правда?

- Правда, - кивает старший Ким.

- Они приезжали к тебе на концерт?

- Нет, маленький. Я сам ездил к ним в лагерь. Там под землей такой красивый храм ...

Рассказ Намджуна кажется немного сумбурным, но в целом понятным. Описание лагеря археологов, спуск под землю, письмена, сам храм, озеро. В такие моменты даже невооружённым глазом видно, как старший Ким оживает. Улыбается, описывает все более детально, в красках. А Сону слушает. В тех же объятиях, представляет, иногда вопросы задает, на которые сразу же получает ответы. На коленях старшего шпиц, что на громкие восклицания вставляет не менее звонкий лай. Джун смотрит на Ёнтана, треплет за ухом, смеется.

Отвык он от питомцев в доме.

Ой, как отвык ...

- Тэхён, - зовет Намджун. - Это ты?

Мгновение назад он отчетливо слышит звуковой сигнал электронного замка. Хлопает входная дверь.

- Тэ? - вновь зовет Джун.

- Да, - голос кажется немного сбитым. - Это я.

Намджун переглядывается с рядом сидящим Джином. Тот лишь плечами пожимает.

- Иди ... - тихо говорит он.

Намджун поднимается с места, идет в сторону холла. Видит Тэхёна, что пытается снять ботинки. Цепкий взгляд подмечает все: разодранная на джинсах коленка, грязь на черном пальто, листва в волосах и куль из шарфа, что младший из рук не выпускает.

- Случилось чего? - насторожено спрашивает старший.

Тэхён смотрит немного исподлобья, молча шарф к себе прижимает. Намджун делает шаг вперед. Тэхён в свою очередь шаг назад, спиной практически в стенку упирается, куль в разы сильнее прижимает. В холле раздается громкое «тяв».

- Тише ... - шепчет Тэхён куда-то в шарф.

Джун открывает было рот, да так и закрывает.

- Показывай, - вздыхает он.

- Нами, - в голосе Тэхёна слышится едва скрываемая паника. - Я все объясню ...

- Показывай уже ...

Младший Ким молча разматывает шарф. Мгновение, и перед Джуном возникает крохотный, больше похожий на мокрое облачко, щенок. Темно-шоколадный, с черным носиком и глазками-бусинками.

- Смотрю, примерка удалась, - произносит вышедший из гостиной Джин. - И что за вид у тебя, Тэ? За собаку дрался что ли?

Тэхён смотрит на него нахохлившимся воробьем.

- Я нашел его в двух кварталах отсюда, - тихо произносит младший. - На дне оврага, явно кто-то бросил. Ни ошейника, ни адресника. Когда лез, поскользнулся, летел вниз так, что чуть шею не свернул. Потому и вид такой ...

Джин и Намджун вновь переглядываются.

- В прошлый раз он кота притащил, - задумчиво напоминает маднэ.

- Пристроили же, - усмехается Джун. - Папа Чимина был рад и ...

- Пожалуйста, - молит Тэхён. - Не заставляйте относить Ёнтана обратно. Хён, - умоляющий взгляд на старшего брата. - Ну пожалуйста ...

- Ты ему уже и имя дал? - спрашивает Джун.

- Дал, и ни за что не брошу. Везде с собой возить буду. Я и кота отдавать не хотел, да тур этот, полугодовой, треклятый.

- А невеста что скажет?

- Ена не против. Тоже собак любит. Потерпите меня немного, пока не съеду. Я почти уладил этот вопрос с агентством.

- Что ж ...

Одно короткое «что ж» от Джина красноречивее всякого потока слов.

- Давай, - протягивает руки Намджун.

- Зачем? - не понимает Тэхён.

- Подержу, пока ты умываешься и переодеваешься. Потом найдем сумку помягче и повезем твоего нового друга в ветклинику. Ну, чего стоишь? Мне еще раз повторить?

В глазах Тэхёна ничем неприкрытое счастье. Наскоро протягивает щенка брату, на радостях чмокает в щеку и убегает по лестнице куда-то наверх.

- Вы - лучшие! - слышится где-то далеко, средь пустых коридоров.

Джин и Намджун в очередной раз переглядываются.

- Счастливый, - усмехается Джун. - Но согласись, лучше собака, чем реки слез и недельные обиды.

- Согласен, - кивает старший. - Я тоже не могу смотреть на то, как мелкие грустят. Что ж, пошли искать сумку. Если дело идет о комфорте, лучше искать у Хоби.

Намджун кивает, вновь смотрит на щенка.

Ёнтан ...

Легкая улыбка:

- Только не говори об этом Хоби.

- О чем думаешь? - сонно спрашивает Сону.

- Вспомнилось кое-что, - отвечает Намджун. - Тот самый момент, как твой папа впервые принёс Ёнтана домой. Утром уехал в агентство на примерку, а вернулся под вечер уже с трехмесячным щенком. Сумбурный тогда вечер получился.

- Почему?

- Возили Тани в клинику. Когда врачи сказали, что у щенка есть заболевание, при котором он не может долго самостоятельно передвигаться, Тэхён всех нас на уши поднял. Знаешь, я думал, что ненадолго все это, но ошибся. Ёнтан стал для Тэ самым лучшим другом. Надеюсь, что станет и для тебя.

В том же полусне Сону протягивает руку, гладит шпица. Тот на прикосновения освобождает колени старшего, упирается носом в ладошку, звонко тявкает. Намджун вновь улыбается, да улыбка эта кажется грустной. Почему?

Он и сам не понимает.

- Ты почти спишь, - шепчет Джун.

- Сплю ... - сипит младший.

- Засыпай. Я позабочусь о тебе.

- Угу ...

Хлюпает носом, да в сон проваливается окончательно. Слушая тихое дыхание, Намджун берет ребенка на руки. Гулко бьется собственное сердце, которому по-прежнему не спокойно.

Что же не так?

- Идем Ёнтан-и.

И шпиц понимает его. Следует по пятам до самой комнаты племянника. Но стоит Намджуну открыть дверь, как в глаза сразу же бросаются звезды. Большие и маленькие, по стене над кроватью, частично затрагивающие потолок. Меж ними сверкает длинная белоснежная гирлянда.

«Тебе нужно найти свои звезды, Нами ...» - слова из-под каменного свода, как мантра в собственной голове.

Уложив племянника, Джун не понимает, как выходит прочь, прислоняется спиной к стене, съезжает по ней вниз, пряча взгляд где-то в коленях.

Изменилась атмосфера в доме. Да что ее ТАК изменило?

Те самые звезды ...

И чувствует Намджун, что в этот раз действительно попал. И не избавиться от мыслей тех - работать с их источником предстоит бок о бок. Горькая усмешка от собственного осознания:

- Только не ты ...

***

Болезнь Сону - очередное испытание для стальной намджуновой выдержки.

Мальчик высыпает следующие пару часов, просыпается, ходит за старшим Кимом практически по пятам. Прижатый к груди медведь, текущие ручьем сопли, слезящиеся глаза ни в сравнении с тем, что происходит вокруг. Миг знакомства с Давон племянник воспринимает на свой лад. И именно на тот, о чем изначально предупреждают старшего бантаны. Новое лицо, широкая улыбка, протянутая в знак приветствия ладонь. Сону пятится, ни слова не говорит, за старшим чуть ли не прячется. Намджун снисходителен, он понимает. Но как поступить, не знает от слова совсем. Начало разговора не клеится, объяснений подобному нет.

- Почему она должна жить с нами? - очередной вопрос со стороны младшего.

Намджун тяжело вздыхает, присаживается на корточки.

- Так нужно, - спокойно произносит мужчина. - Давон очень хороший человек. Она станет тебе другом и...

- У меня уже есть друг! - упрямства Сону не занимать. - Крис! И почему на твоём пальце кольцо?

Джун поднимает взгляд, обречённо смотри на Давон. Для своего возраста младший задает слишком взрослые вопросы.

Девушка только ободряюще кивает.

- Это сложно объяснить, - несколько тише произносит старший Ким. - Маленький, как бы я ни хотел, но буквально на днях Давон стала частью нашей семьи.

- Как это? - не понял мальчик.

- Мы поженились, солнышко. И будет лучше, если ты перестанешь задавать мне подобные вопросы.

- Почему?

- Потому что в этот раз у меня нет ответов.

Произнесено грустно, с горечь от собственных слов. Сону смотрит на дядю теми глазами, которые не верят в только что услышанное. Заметно дрожит нижняя губа, пальцы крепче стискивают медведя. Намджун смотрит в эти глаза, сам едва не плачет. Не может он рассказать сути.

Да и какова она?

Если не этот брак, что заключен только на бумаге, у него отберут племянника, отдадут в другую семью. Да и как объяснить подобное пятилетнему ребёнку ...

- Нет, - качает головой Сону, а у самого слезы по щекам градом катятся. - Не верю...

Каждая слеза, как очередной удар под дых. Намджун чувствует, как сжимается сердце, как наружу рвутся собственные эмоции. На подобное реагирует и Давон. Девушка подходит ближе, на пример бывшего лидера садится перед дитем на корточки, смотрит прямо. Глаза в глаза.

- Я очень хочу подружиться с тобой, Сону, - говорит девушка. - Знаю, я никогда не смогу заменить тебе маму, но я буду очень стараться. Прошу, пожалуйста, дай мне шанс.

Протягивает руку, хочет ухватить ладошку, да Сону в очередной раз делает шаг назад.

- Никто не заменит мне родителей! - чуть не кричит мальчик. - Ни дядя Намджун, ни ты!

Голос Сону срывается в рыданиях. Подобное не на шутку настораживает Давон. Девушка заметно хмурится, пытается подобрать нужные слова, но в какой-то момент начинает искать спасения в Намджуне. В ответ получает только одно - ещё один взгляд, не менее растерянный.

- Сону, - произносит Джун. - Пожалуйста, давай успокоимся. Скажи, что мне сделать, чтобы ты не плакал?

- Я хочу домой ... - плачет мальчик. - К маме и папе...

- Это невозможно, - с тем же спокойствием произносит Джун.

- Отвези меня к ним!

- Не могу.

- Отвези!

- Он мертвы, Сону. Мертвы, понимаешь ты это или нет?!

Сорванный на крик голос старшего, что в одночасье рушит весь ранее выстроенный мир. Намджун окончательно опускается на пол, обхватывает колени, утыкается в них носом. Ранее данное слово держать себя в руках, как оказалось, в таких ситуациях совершенно не имеет никакого веса. И сейчас мужчина знает, чем ситуация обернётся. Сону развернётся и убежит. Спрячется в тех же четырёх стенах, куда мужчине не будет совершенно никакого ходу. Они вновь не будут разговаривать.

В очередной раз оступается, и значит это может только одно.

Прихода призрака в полночь по местному времени ему не миновать.

Все просто вернётся к началу...

Но Сону не уходит.

Игнорирует Давон, но не Намджуна, терпение которого оказывается далеко за гранью.

- Дядя Намджун, - маленькая ладошка касается плеча мужчины. - Прости ...

Старший Ким поднимает собственный взгляд, смотрит на мальчика.

- Это ты меня прости, - лишь произносит он. - Не должен я срываться ...

Лёгкий кивок головы, тонкие ручки, что обхватывают его шею. Намджун обнимает ребёнка в ответ так трепетно, так крепко. Думает, что в очередной раз потерял, когда на самом деле приобрёл. Очередной момент, который Джун замечает в племянник после его общения с Чаном. Какой именно?

Умение слушать. Пусть и по-своему.

Ощутимо намокает плечо на рубашке, в нос лезет игрушечный пух. Не та ситуация, но Намджун улыбается. Легко, да с тем же тяжелым сердцем. Правильно говорят, невозможно в полной мере заменить родителей.

Но можно же попытаться?

***

С наступлением вечера в доме становится тише предыдущего.

Давон в очередной раз ударяется в присланную с редакции работу, Сону в полусне смотрит в гостиной мультики обнимая уже не потрепанного временем медведя, а сиреневого кита (старшему удалось уговорить племянника разобрать ранее полученные подарки). Намджун в очередной раз изучает оставленные врачом предписания, читает составы лекарств, мысленно соотносит, что и в какое время нужно принимать.

Радуется, что в этот раз уговаривать племянника не нужно. Тот сам хочет вылечиться, как можно быстрее.

- Через час приду делать укол, - тихо говорит Намджун, просматривая очередную инструкцию.

- Хорошо, - кивает мальчик, не отрывая взгляда от плазмы. - А ты возьмешь меня завтра с собой?

- Нет. Только после того, как выздоровеешь.

- Ну дядя Намджун ...

- Я уже пять лет, как дядя и двадцать пять, как Намджун. И не делай такой взгляд - не сработает.

- Не хочу оставаться с Давон.

- Это не больше, чем на полдня, маленький. Мне нужно решить рабочие моменты. Если принципиально, я могу позвонить Чимину.

- Крису лучше позвони.

- И наш разговор снова вернулся в начало. Если увижу Криса, я передам ему, как ты по нему скучаешь. Хорошо?

- Ладно ...

Сказано с едва скрываемым разочарованием.

Понимая, что дальнейший разговор может только усугубить и без того шаткое положение, Намджун тихо выходит из гостиной, поднимается по лестнице на третий этаж. Те же пустые коридоры, подсветка под самым потолком. Медленный шаг, осознанный взгляд, что цепляется за каждую деталь. Дойдя до пункта назначения, Джун осторожно нажимает на ручку, открывает дверь.

В комнате, где во время его тура жил Чан, царит свой порядок.

Намджун вроде останавливается в дверях, но в конце концов пересиливает себя. Проходит дальше, обводит тем же внимательным взглядом.

Аккуратно заправленная постель, книги на полке расставлены не по жанрам, как ранее, а по цветам. На столе ни единой лишней бумажки, ровной стопой лежат пустые партитурные листы. Рядом с ними два остро заточенных карандаша, но даже невооруженным взглядом видно, что к ним давно никто не прикасался. Настежь распахнутые шторы, приоткрытое окно, на подоконнике ощутимо прибавилось подушек. Подойдя чуть ближе, Джун находит среди них два мотка белой пряжи и книгу с закладкой примерно посередине. Открывает последнюю, листает, едва заметно улыбается. Текст на английском, на полях карандашом сделаны пометки - явно на правильность перевода.

- А ты не так прост, как кажешься ... - бормочет старший Ким.

Оставляет книгу на прежнем месте, а сам принимается за сбор крисовых вещей.

Выносит из гардеробной ровные стопки с одеждой, складывает на кровать. Туда же отправляются и книги. Собирая по комнате мелочи, взгляд Намджуна цепляется за маленькую посеребренную карусель, что стоит возле рамки с фотографией семьи на прикроватной тумбе. Простенькая, резная, с крохотным ключом. Любопытства ради Намджун несколько раз проворачивает ключ, слушает. Музыка легкая, и такая знакомая. Рождественский вальс одного из старейших композиторов.

- Не помешаю?

Намджун ставит карусель на место, поднимает взгляд.

- Заходи, - говорит старший Ким.

Давон делает несколько шагов вперед, заметно осматривается.

- Уютно, - говорит девушка. - Не так, как было при Тэхёне, но и не черно, как во всем доме. Странно, что ты поселил того паренька именно в этой комнате. Как ни как, память ...

- Она ближе всего к комнате Сону, - произносит Намджун, выкатывая из гардеробной чемодан. - Да и не хотелось селить гостя в очередном склепе.

- Гостя? - тепло усмехается Давон. - Ну ладно ...

- Не знаю, о чем ты подумала, но Крис действительно был в моем доме только гостем. И, пожалуйста, давай не будем об этом. Хорошо?

- Как скажешь, Нами. Помочь?

- Да. Это будет как раз кстати.

Сбор вещей продолжается. В полном молчании. Пока Намджун собирает чемодан, Давон складывает в рюкзак книги и те самые мелочи: от карандашей до музыкальной карусели. В какой-то момент девушка замечает белые мотки пряжи, воткнутые в них спицы и связанное белоснежное полотно, больше похожее на шарф.

- Он точно трейни из вашего агентства? - с сомнением в голосе спрашивает девушка.

- О чем ты? - не понимает Джун.

- То няней подрабатывает, то шарфы вяжет. Может, еще и рисует?

- Хобби может быть разным. Все собрала?

- Да. А у тебя смотрю чемодан не закрывается.

- Вещей много ...

- Я бы сказала, что наоборот, мало. Кто-то просто одежду складывать не умеет.

- Кому-то нужен чемодан побольше. Поможешь?

- А у меня есть выбор?

Легкий смешок в ответ, придавленный чужим весом чемодан. Намджун тянет молнию, закрывает, заметно выдыхает. Давон же, на подобное, только широко улыбается.

- Сам отвезешь? - спрашивает девушка.

- Нет, - качает головой Намджун. - Сейчас напишу водителю. Не понимаю я Джина. Увез парня под покровом ночи, не дав и вещи собрать.

- Как сказал Сокджин, на все есть свои причины.

- Да у Джина на что ни посмотри, на все весомые причины. Ты Майклу писала?

- Да. Сказал, что как освободится, перезвонит. А ты бы шел делать племяннику укол. Час прошел.

- Точно. И это ... Спасибо тебе, Давон.

- За что?

- За то, что помогаешь в столь запутанном деле. С Сону непросто, но я уверен, что со временем он увидит в тебе доброго друга.

- Мое дело, Нами, так же не просто, как и твое. Так что и тебе спасибо. А с дитем я как-нибудь общий язык найду. В этом можешь мне верить

Намджун застегивает рюкзак, едва намечено улыбается:

- Верю, Давон. Охотно в это верю.

***

В здании агентства стоит суматоха.

Снующие айдолы, трейни, шум и гул голосов. Кто-то спешит, кто-то наоборот, идет размеренным шагом. Своя атмосфера, своя иерархия. Те, кто любит и уже привык к тишине давно застывших во времени коридоров, подобное кажется сумбурным. Но если возвращаешься сюда снова и снова.

Намджун в очередной раз просматривает полученные личные дела состава, с которым ему предстоит работать. Восемь парней, которые, по мнению главы агентства, в трейни явно засиделись. Открывая папку за папкой, Джун в полном молчании только и может, что сводить к переносице собственные брови. Выходцы из разных семей, каждый со своей историей, да объединенные одним стремлением - выбиться в айдолы, где шанс на успех один к миллиону.

- Что скажешь? - спрашивает господин Пан.

- А что я могу сказать? - произносит Намджун, перелистывая очередную страницу. - Это какая-та ясельная группа детского сада «Ромашка». И это еще мягко сказано. Драки со старшими танцорами, систематические неявки на занятия по иностранным языкам, сорванные репетиции, тренировки и даже нанесение телесных травм уже состоявшемуся айдолу. Как Вы их еще не выгнали из агентства?

- У этих ребят есть потенциал, - пожимает плечами директор. - И химия между ними интересная.

- Я вижу. Особенно между Хван Хёнджином и Ли Феликсом. Сколько раз один другому по носу врезал?

- Вот и узнаешь. Этот состав - твоя работа до следующего тура. А он у тебя не меньше, чем через месяц.

- Здесь нужна команда надзирателей, а не я один. Это - не трейни. Это - дети.

- А у тебя есть опыт общения с детьми, Намджун.

- Моему племяннику пять, господин Пан.

- Сути это не меняет. Или мне напомнить истинную причину моего решения? И брак этот твой ...

- Не нужно, господин Пан. Я все понимаю. Но и Вы поймите, что за месяц из шпаны, что не может взаимодействовать друг с другом, невозможно сделать слаженную во всем команду.

- Вот и сотвори невозможное, Намджун. В свое время у тебя это неплохо получалось. Запомни, от тебя и твоей работы зависит дебют новой группы. Если по истечению этого срока группа не дебютирует, я в красках напомню тебе, что бывает айдолу за нарушение контракта об отношениях. Плюс безвозвратно исключу Бан Чана из состава трейни. Да так, что в дальнейшем его не примут ни в одно агентство. Надеюсь, мы пришли к взаимосоглашению.

Намджун мнет в руках бумаги.

Намджун закипает.

В мыслях послать все к чертям, но бывший лидер в последний момент берет себя в руки.

- Понял Вас, директор, - как можно сдержанней произносит он. - Могу я идти?

- Подожди - говорит тот. - Сразу предупреждаю. Будь поосторожнее с Ян Чонином и Ким Сынмином.

- Почему?

- Ян - наследник крупной финансовой корпорации. Отец Кима - один из лучших кардиохирургов во всей Корее. Не те люди, с которыми хотелось бы ссорится.

- Значит, дети богатых родителей? И сколько они платят Вам, чтобы они не вылетели из агентства при первой же возможности?

- А вот это уже не твое дело. Месяц, Намджун. Свободен.

Сказано резко, как отрезано.

Понимая, что разговор на этом закончен, Намджун покидает кабинет директора, что есть силы хлопнув за собой дверью. В коридоре пытается собрать собственное терпение в единое целое, но то упорно не поддается. Не замечает, как в стену напротив впечатывается собственный кулак. Ни боли, ни других ощущений, только слепая ярость.

Все идет наперекосяк - абсолютно все!

Начиная неделями ранее и вчерашним вечером.

Что до вчера ...

Он вызывает водителя, отправляет с ним в агентство вещи Чана, да пропускает одну из важнейших деталей - мобильник, что совершенно случайно был найден в складках покрывала немногим позже. Десятки непринятых вызовов, столько же непрочитанных сообщений. Намджун отключает у телефона звук, намереваясь отдать находку хозяину утром, в очередной раз осматривается вокруг. Без его вещей комната вновь кажется пустой.

И так странно на душе, словно скребет что-то.

Сону засыпает ближе к одиннадцати, сразу же после очередного укола. Намджун пытается продумать план своих дальнейших действий, но усталость одолевает. Сил едва хватает на то, чтобы дойти до ближайшей кровати. Практически упасть. От подушек пахнет горной мятой. Той, что успокаивает любой, даже самый измученный думами разум. Несколько глубоких вдохов, и Намджун засыпает тем сном, о котором уже и не мечтает вовсе. Глубоким, без кошмаров и сновидений. И кажется ему, что кто-то вскользь касается его плеча.

Так легко, и практически невесомо ...

Но, даже несмотря на приличный сон, с утра мужчина встает явно не с той ноги. Фантом растворяется с первыми лучами солнца, которое, в соответствии с погодой в дождливый сезон, затягивает темными серыми тучами. Прогулка с Ёнтаном по внешней территории особняка, очередная перебранка с племянником, что наотрез отказывается оставаться один на один с Давон. Сама девушка, что практически не выпускает из рук планшет. Пишет и пишет.

- Я с ней не останусь! - чуть не кричит Сону. - Возьми меня с собой!

- Пять минут, мне нужно дописать статью! - голос Давон не менее звонкий. - После я вся во внимании! И да, я найду, чем занять Сону, об этом не беспокойся!

Уезжая из дома, Намджун звонит Чимину, в очередной раз просит о помощи, а сам чувствует, что механизм кипения запущен. Агентство, разговор с директором, и вот итог - Намджун в ярости. Из-за неразберихи в собственной жизни, из-за угроз, которые не кажутся пустым звуком.

Сейчас на его плечах слишком много для того, чтобы мыслить спокойно, ясно.

И эти трейни ...

Только бы не сорваться ...

***

В собственных мыслях Намджун не замечает, как доходит до танцевального зала, что отведен ему в соответствии с расписанием для знакомства с трейни. Смотрит на часы, собирается с духом, проходит внутрь. Панорама Сеула за окном, две зеркальные стены и никого, кто относится к составу. Зал пуст. Джун в очередной раз просматривает расписание, смотрит на часы, заметно хмурится.

Опаздывают ...

Слушая тишину, Джун подходит к окну, вытаскивает из кармана чужой смартфон. Модель явно не из последних, но на стекле и корпусе ни единой царапины. Матовый черный чехол, на экране блокировки фото брата с сестрой на фоне вечернего Сиднея (информацию о семье Джун ранее вычитывает из личного дела Чана). Даже в таких мелочах видно, как Крис дорожит тем, что имеет. Намджун убирает телефон обратно, хочет улыбнуться, да та так и не появляется. В который раз вспоминает те красные слезящиеся глаза. И на собственном сердце так тревожно.

Только почему?

В какой-то момент открывается дверь, сам зал заполняется громким разговоров. Компания из пяти парней, четверо из которых идут чуть ли не вразвалочку, сопровождая собственные слова не менее громким смехом. Пятый, единственный блондин среди пришедших, хочет пройти следом, да так и остается в дверях. Намджуна он замечает первый.

- Вы? - не без удивления произносит парень.

Смех шумной компании мгновенно стихает.

- Где Мингю? - настороженно спрашивает похожий белочку парнишка.

Джун вспоминает. Судя по личному делу, Хан Джисон.

- Господин Чхве сегодня работает с другой группой, - произносит Намджун. - Вас об этом не предупреждали?

- Нет, - качает головой блондин.

Очередной взгляд со стороны старшего. Местный «окультист-экстрасенс». Хван Хёнджин.

- Как интересно, - хмуро произносит Джун. - Не знаю, есть ли смысл, но представлюсь. Ким Намджун. С сегодняшнего дня курирую ваш состав.

Обычно его имя звучит громко. Лидер известной к-поп группы, человек, что для многих и по сей день является кумиром. Но явно не для тех, кто сейчас находится в этом зале.

- Директор агентства явно рехнулся, - усмехается парень с лисьими глазами. - В трейни и так от давления не продохнуть, так еще и старая школа в ход пошла.

Намджун упрямо игнорирует смешки, в который раз смотрит на часы.

- Где остальные? - как можно спокойнее спрашивает старший Ким.

- Знать не знаем, - фыркает предпоследний из четверки.

Если вспоминать материалы дела: Со Чанбин.

А время-то идет ...

- Есть время обсуждать решения директора? - несколько холодно произносит бывший лидер. - Знаете, я всегда был сторонником строгой дисциплины. Сейчас и начнем. Опоздавшим двадцать кругов по залу.

Недоуменные лица, всеобщее негодование.

- Что за дедовские методы? - возмущение со стороны Минхо.

- По-прежнему есть время разговаривать? - Намджун скрещивает на груди руки. - Тридцать.

- Эээээ ...

- Еще одно слово и будет пятьдесят. Последний раз спрашиваю, где Ли, Ким и Бан?

- Да не знаем мы! - бросает Минхо. - Скорее всего в общаге!

Джун в очередной раз чувствует, как начинает закипать.

- Начали пробежку, - с тем же холодом произносит он.

И наскоро покидает зал.

***

Намджун минует путь до общежития довольно быстро.

Запутанные коридоры агентства, внутренний двор, первый этаж, лестница, второй.

Намджун зол, и даже не пытается скрыть этого. В мыслях только миг расправы с нерадивыми трейни, что не просто опоздали, а даже не удосужились прийти. И Чан ...

Если ранее Джуна заметно мучает собственная совесть, то сейчас от подобного не остается и следа. В процессе менторства бывший лидер дает себе обещание вытрясти из парня всю душу. Пусть знает, каков Ким Намджун на самом деле.

Пусть ощутит на себе весь его гнев.

Нужный этаж, несколько поворотов, никем незапертая дверь. С ругательствами на языке Намджун резко нажимает на ручку, в комнату практически вваливается.

- Вы вообще оху ... - начинает он, но в какой-то момент осекается.

Перед глазами разворачивается не лучшая картина.

Спящий за столом Феликс, Сынмин, что спиной подпирает прикроватную тумбу. И глухая тишина, что нарушается только хриплым прерывистым дыханием. Намджун сам не понимает, как срывается с места, как подходит к самой дальней кровати в комнате. Что видит? Сгорающего в лихорадке Криса. В поту, с сомкнутыми слезящимися глазами. В беспокойном сне вертит головой из стороны в сторону, кутается в одеяло. С сухих потрескавшихся губ срывается едва слышное «холодно».

- Крис, - тихо зовет Намджун, - Слышишь меня?

Парень не реагирует ни на какие слова.

Джун на свой страх и риск касается его лба, берет за руку, прощупывает пульс. Слишком загнанный.

Собрав воедино оставшиеся за минувшие сутки силы, со своего места поднимается Сынмин. Чуть не волком смотрит на пришедшего.

- Не трогайте его, - сквозь зубы произносит трейни. - Кто Вас вообще сюда пустил?

- Вошел через дверь, - говорит Намджун. - Вы не явились на тренировку. Как ментор, я должен знать, где мои подопечные.

- Нам не нужен ментор. И сами неплохо справляемся.

- Директор агентства с твоим мнением не согласен. Как и я с директором. Вижу я, как вы справляетесь. Что с Крисом?

- Он такой пришел. Вчера, рано утром.

- Сутки получается. В себя приходил?

- Урывками. Все время в бреду, никого не узнает. Я догадываюсь, где он был, потому что знаю в лицо вашего водителя. Но хотелось бы услышать Вашу версию, господин Ким.

Последние два слова заметно выделены. Намджуна передергивает, да понимает, что времени на объяснения нет. Сынмин же следит за каждым движением мужчины, за мимикой. И он заметно озадачен.

Намджун понимает, чувствует.

Вот она тревога на собственном сердце.

- Я все объясню, но позже, - говорит старший Ким, а сам несильно сжимает руку Бана. - Почему ко врачу не обратились?

- Потому что на это есть свои причины, - отвечает Сынмин.

- Какие? Фобия Чана на чужие прикосновения?

Напряженное молчание.

- Откуда ...- начинает парень. - Как ...

- Я не идиот, Сынмин, - произносит Намджун, - И многое вижу. Какие препараты использовали?

- Жаропонижающее и седативное, - Сынмин заметно поджимает нижнюю губу. - Жар спадает, но буквально на пару часов.

Намджун хмурится. Заметно насторожен. Чан в очередной раз натягивает на себя одеяло, поджимает ноги, бормочет во сне что-то невнятное. Наблюдая за парнем, Джун взвешивает все за и против, но даже с перевесом в «против» понимает, что своими силами здесь не справиться.

Упущено то время.

- Как давно кололи седативное? - спрашивает Джун.

- Рано утром, - отвечает Сынмин.

- В среднем оно так же рассчитано на пару часов. И судя по дрожи в теле действие давно закончилось.

- Понимаете в медицине?

- Есть опыт, - говорит Намджун, вытаскивая из кармана телефон. - Буди Феликса.

Сынмин лишних вопросов не задает, трясет Ли за плечо. Тот просыпается практически сразу, голову поднимает. Взгляд Ликса кажется расфокусированным.

- Моя очередь дежурить? - тихо спрашивает он.

- Нет, - отвечает Намджун, а сам находит нужный контакт, вызывает. - Сухо, да, это я. Нужна машина. К пожарному выходу общежития агентства. Да, жду.

Сброшенный звонок, настороженные взгляды трейни.

Понимая, что действовать нужно быстро, Намджун наскоро перебирает лекарства в аптечке на столе. Найдя нужную ампулу, моет руки, ломает стеклянный кончик, набирает содержимое в шприц. Действия четкие, отточенные.

- Мне нужно его плечо, - говорит Джун.

Сынмин подходит к Чану, стягивает край одеяла, поднимает рукав футболки. Джун кивает, вводит Бану седативное. Во сне парень кашляет, жмурится, пытается махнуть рукой, оттолкнуть, но промахивается. Несколько минут, действие лекарства, и Чан замолкает. Слышится в тишине комнаты только его хриплое дыхание. Принимая это за знак, старший Ким снова укутывает парня в одеяло, крайне осторожно поднимает на руки.

Страшно, но все понимают - в этот раз выхода нет, да Сынмин следит за старшим неотрывно. Почему?

Потому что замечает обручальное кольцо на безымянном пальце.

- Он не простит, - насторожено произносит Феликс.

- Это для его же блага, - говорит Намджун. - Сейчас важно только то, что ему нужна помощь врачей.

Повисает молчание, что нарушается коротким сигналом входящего сообщения.

Пора.

***

Те же длинные коридоры, двое трейни, что помогают ориентироваться. Несколько этажей вниз по пожарной лестнице, дверь, за которой оказывается только полностью тонированный автомобиль.

В пути Намджун звонит Юнги, что находится в шаговой доступности от здания агентства. просит погонять трейни до его возвращения. Сам же раз от раза прислушивается, чувствует ту же тревогу. Почему? 

Потому что чувство вины никуда не делось. И оно с каждым хриплым вздохом только усиливается. 

Голова Чана на его коленях, пальцы правой руки сжимают во сне край джинсовки старшего. Тот же внимательный взгляд со стороны Сынмина. У него много вопросов, для озвучивания которых сейчас не то время, не то место. Но он их обязательно задаст. Пусть не сейчас, позже, но обязательно озвучит вслух. 

Госпиталь, дежурные врачи. Перед тем, как уложить свою ношу на каталку, Намджун видит его глаза. Красные, слезящиеся, те, что не понимают. Не осознают. И снова сердце ёкает, пропускает несколько ударов. 

Смотря из приемного покоя, как Крису меряют температуру и ставят капельницу, Джун в очередной раз ловит себя на мысли, что беспокоится. Волнуется о человеке, с которым его ничего не связывает. Ничего, кроме ... 

Голоса врачей, кто-то тормошит старшего за плечо, да тот по-прежнему смотрит в те глаза, что окончательно закрываются. О чем думает, то и озвучивает вслух, да так тихо. Едва слышно: 

- Кажется, я тебя вижу ...