Глава 11. По тонкому льду
Музыкальное сопровождение:
W24 - Звёздная ночь
Enhypen - Moonstruck
V - Lost Stars
Визуализация:
Бан Чан: https://ru.pinterest.com/pin/1266706136334174/
Намджун: https://ru.pinterest.com/pin/33917803434091180/
Тэхён: https://ru.pinterest.com/pin/906349493730092630/
Чимин: https://ru.pinterest.com/pin/33565959714092596/
Юнги: https://ru.pinterest.com/pin/4292562139207679/
Джин: https://ru.pinterest.com/pin/351912464718404/
Хёнджин: https://ru.pinterest.com/pin/32510428554720645/
Феликс: https://ru.pinterest.com/pin/422281210713885/
Сынмин: https://ru.pinterest.com/pin/914862419901859/
Подземные руины в Перу: https://ru.pinterest.com/pin/422281210499377/
«Не стоит пытаться избавиться от воспоминаний - надо научиться жить с ними»
Стивен Кинг, «1408»
Кто-то ощутимо трясет его за плечо.
Зовет по имени.
Голоса, как в густом тумане, полное отсутствие реальности.
Ему кажется, что он давно провалился. Как будто неудачно проходит по хлипкому деревянному мосту и в самом конце пути теряет равновесие. Тот же миг полета, ледяная гладь, что принимает в свои объятия, как давно жданного. Тело не слушается, перед глазами только тысячи сталактитов, да далекое, почти черное беззвездное небо. Никакого сопротивления, только ощущение пропасти.
И лик, что принадлежит не ему, а парню, что ненароком связал свою жизнь с потусторонним ...
Хёнджин просыпается от очередного толчка в плечо.
Резко поднимает голову. Перед глазами только спутанные светлые пряди, да съехавшая с носа оправа от очков. Сложенные перед собой руки, спина, что от долгого сидения заметно затекла. Парень поднимает руку, одним движением зачесывает за уши непокорную челку, а сам практически склоняется носом к поверхности стола, по которому в хаотичном порядке разбросаны бусины.
- Сколько время? - хрипло спрашивает он.
Натягивающий футболку Минхо заметно отводит взгляд.
- Семь утра, - говорит он, - И ты бы поторопился, иначе снова будем круги вокруг съемочной площадки наматывать.
Хёнджин поднимает руки над головой, потягивается. После поднимается сам, вновь смотрит на стол. Пальцы сами тянутся к ближайшей из бусин.
- Что тут было? - вновь спрашивает Хван.
- А ты не помнишь? - вопрос уже со стороны Хана.
- Честно, не помню, - отвечает Хёнджин. - Последнее, что есть в моей памяти, это поздняя вечерняя репетиция и как без сил падаю на кровать. Дальше ничего. Просыпаюсь же я почему-то за столом ...
Соседи между собой переглядываются. И взгляд у обоих заметно озадаченный.
- Ты правда ничего не помнишь? - очередной вопрос со стороны Хана.
Хёнджин в ответ лишь отрицательно качает головой.
Минхо подходит чуть ближе, смотрит практически глаза в глаза.
- Ты подскочил посреди ночи, - произносит он. - Метался по комнате, словно безумный. Я тебя звал, но ты не отзывался. Переворачивал полки, искал коробку, а когда нашел, высыпал на стол все ее содержимое. После сел за стол и стал что-то быстро собирать, - взгляд становится пронзительнее. - Не знаю, ты словно не здесь был, когда бусины свои перебирал. Как будто ...
- Как будто не в этом мире, - заканчивает мысль Хёнджин, попутно скрещивая на груди руки. - Простите, парни. Я никого не напугал?
- Нам не привыкать, - с долей равнодушия говорит Хан. - С нашими нагрузками у любого крыша поедет. Но ты бы заканчивал со своими гаданиями, Джинни. Высшим силам иногда тоже нужен выходной.
Хёнджин в ответ лишь криво улыбается:
- Спасибо за совет. Учту.
Подходит к столу, собирает в коробку бусины. Круглые, квадратные, разного размера, разноцветные. Обычные, рунические, с символами и без. Единственное, что объединяет - это материал, из чего созданы. Натуральный камень. Пропустив меж пальцев крупную бусину из обсидиана, Хван заметно хмурится. Эта коробка, как и ее содержимое, были куплены парнем без малого семь лет назад в лавке старьевщика с той же колодой Таро. Тогда мистика для него была не более, чем увлекательная сказка. Сказка, в которой добро по классике побеждает зло. Но в тот день Хван покупает у старца не просто бусины или потрепанную колоду карт.
Он покупает проклятие.
Хёнджин опускает бусину в коробку, в той же задумчивости берет следующую. Он чувствует грани потустороннего, четко видит материю, что отделяет мир людей от мира загробного. И чувствует, когда опасность подбирается достаточно близко. То озеро из видения. Мужчина, парень и призрак между ними. Хван заметно ведет плечом, вновь опускает в коробку бусину. Хочет взять следующую, да вместо одной вытаскивает из кучи браслет. Угольно черные камни, плотное переплетение алых нитей.
Со спины подходит Минхо, смотрит практически через плечо.
- Так вот, что ты плёл, - присвистнул сосед, - Ты точно безумец, Джинни. Мечешь бисер в ночи.
Хёнджин выглядит крайне озадаченным. Сжимает в пальцах браслет.
- Не ждите меня, - несколько холодно произносит он.
Снимает со спинки стула толстовку на молнии, наспех натягивает. Ли и Джисон вновь переглядываются между собой.
- Куда ты? - спрашивает первый.
Да вопрос остается без ответа. Хёнджин просто выбегает из комнаты, толком не закрыв за собой дверь. Мужчина, парень, призрак ...
То озеро, та глубина и беззвездное небо над головой - в цвет браслета.
И если ранее были сомнения, то теперь он точно знает, кому сие вещица судьбой предназначена.
***
- Дозвонился? - в который раз за это утро спрашивает Феликс.
- Нет, - качает головой Сынмин, слушая те же длинные гудки. - Не берет трубку. Твоя очередь.
Ли заметно поджимает нижнюю губу, поправляет на плече лямку спортивной сумки, подносит к уху смартфон.
- У меня тоже длинные гудки или абонент не отвечает, - говорит он, - Попробуешь потом еще раз позвонить?
- Попробую, - кивает Сынмин, убирая телефон в карман спортивных брюк. Задумывается. - Ты не находишь это странным?
- Что именно?
- С момента увольнения Крис ни разу не позвонил. Даже в чате не написал. Звоню сам, трубку не берет. Сообщения не прочитаны.
- Думаешь, с глаз долой, из сердца вон?
- Ничего не думаю. Да и не похоже на него.
- Мы могли бы спросить у менеджера номер телефона кого-нибудь из его семьи. Объясним причину и ...
- Не даст он нам номер, в этом можно быть уверенным на сто процентов. Вспоминая историю с самого начала, агентство уволило Чана несправедливо. Просто потому что он перешел дорогу Ким Намджуну. Этот момент точно замнут и забудут. И мы об этом знаем.
Сказано холодно, как отрезано. Взгляд Феликса заметно темнеет, Сынмин скрещивает на груди руки, смотрит куда-то в сторону. Туда, где когда-то жил их друг. Аккуратно заправленная постель, пустые стол и полки. Взгляд Кима становится в разы задумчивее.
- Эй, - плеча касается теплая ладонь. - В порядке?
Сынмин словно просыпается.
- Да, - говорит он. - Нормально. Все взял? Ничего не забыл?
- Не забыл, - широко улыбается Феликс, после чего смотрит в телефон. - Судя по расписанию, мы сегодня в шестом корпусе.
- В шестом? Далековато. Идти придется быстро.
- А когда-то было иначе? В кофейню забежим?
- Ну, если действительно побежим, то да.
Легкий смешок, пальцы, что сжимают дверную ручку. Пока Сынмин поправляет на плече лямку спортивной сумки, Феликс по привычке не глядя распахивает дверь. В тот же миг по ту сторону раздается глухой, как от удара, звук.
- Черт ...
Парни в панике переглядываются, наскоро выходят в коридор. За дверью оказывается Хёнджин, что потирает ушибленный нос. Феликс заметно напрягается, делает два шага в сторону. Сынмин же наоборот, спешит в сторону кухни.
- Опять ты?! - восклицает Ликс. - Подслушивал что ли?
- Не подслушивал, - просипел Хёнджин.
- Тебе на последней репетиции мало было? Если да, могу еще раз дверь открыть! Только встань поближе, что б наверняка!
На подобное Хван только едва заметно улыбается. С кухни выходит Сынмин, неся в руках пакет со льдом.
- Нехорошо получилось, - тихо говорит Ким, протягивая горе-соседу вышеупомянутое. - Приложи. Может, получится избежать синяка.
Хёнджин забирает лед, прикладывает к носу.
- Где я могу найти Бан Чана? - прямо спрашивает он.
- Зачем он тебе? - вопрос со стороны Ликса.
- Дело есть, - отвечает Хван.
Сынмин вновь скрещивает руки.
- Нет Чана, - говорит он. - Улетел домой в связи с увольнением из состава трейни.
На мгновение Хвану кажется, что он ослышался.
- Его уволили? - переспрашивает парень.
- Да, - кивает Сынмин.
- Как давно?
- Больше недели назад.
Боль немного отступает. Хёнджин опускает руку со льдом, смотрит практически в упор. Чувствует неопределенность. В глазах Феликса прошлая неприязнь, во взгляде Сынмина прочитать что-то в принципе оказывается невозможно. Хван вновь хмурится. Эти стены видели многое, впитали ни одну энергетику. Парень опускает глаза на собственные руки. В частности, на угольно-черный браслет, камни которого заметно потеплели.
- Не покидал он Сеул, - тихо говорит Хёнджин. - Знаю, это может прозвучать абсурдно, но камни никогда не ошибаются, - показывает браслет - Если теплые, значит, человек находится на довольно близком расстоянии. Если холодные, далеко.
С подобного едко усмехается Феликс.
Сынмин же чуть не пальцем у виска крутит.
- Ликс явно хорошо тебе дверью приложил, - с долей сочувствия произносит последний. - Иди, Хёнджин, иди.
По привычке кладет ладонь Феликсу на плечо, увлекает за собой в сторону лестницы. Хван смотрит вслед, снова хмурится, но понимает, почему получает столь обыденную реакцию. Не видят, не знают того, что знает он.
И попросту не верят.
- Если Чан появится, скажите мне, - чуть громче, в след, произносит он. - Пожалуйста.
Сынмин наиграно кивает, машет рукой, мол, понято, принято.
Оставшись в коридоре один на один с собой, Хенджин вновь прикладывает лед к месту ушиба, сжимает в руке браслет. Он не знает о Бан Чане ничего, кроме того, что показали ему карты. И сердце, что неосознанно отдано человеку, который имеет прямое отношение к миру по ту сторону завесы. Хёнджин заметно морщится, смотрит практически в пол. Если Высшие силы поднимают его в ночи, значит, опасность действительно есть. В чем именно?
Кристофер где-то перешел дорогу потустороннему.
И приходит осознание. Ноги сами срываются на бег.
Браслет нужно передать как можно скорее. Иначе неприкаянная душа доведет ни в чем неповинного парня до гробовой доски.
***
Ему вновь снится то место.
Машина, непроглядные леса по обе стороны, практически никакого освещения. Неприятный полумрак, от которого по коже бегут мурашки, две фигуры впереди. Туго стянутая ремнем безопасности грудь, с тех же тисках талия.
Первый резкий поворот головы. Тянет руку куда-то влево, да та на своем пути не встречает ничего, кроме пустоты. Беглый взгляд, с губ срывается едва различимый стон.
Второй поворот головы. Выкрикивает имена, да те, кому они принадлежат, не отзываются. Рука к руке, впереди только ранее намеченный путь. Дергает ремень, в той же панике трясет за плечо водителя, да по глазам уже бьет свет чужих фар. Миг столкновения, громкий, наполненный болью крик.
И тот самый полный сожаления взгляд карих глаз во тьме ...
Путаница в одеяле, голова, что в панике мечется по подушке. С губ срываются имена, мольбы. Вертится с одного бока на другой, руки беспорядочно бьют воздух, в крепкий кулак сжимаются пальцы. Ему бы проснуться, вернуться в реальный мир, да кошмар не отпускает. Четкие картины, фантомная боль. Сердце бьется громко, часто ...
Торопливые шаги, имя, что кажется чужим. Звонкий лай и ощущение пропасти за собственной спиной. Кто-то тянет за запястья, вновь зовет. Вначале далеко, после все ближе и ближе.
- Намджун-а! - в том голосе едва скрываемая паника. - Нами, пожалуйста, просыпайся! Проснись же ...
И он отзывается.
Довольно резко садится. Спутанные пряди, насквозь мокрая футболка, сбившееся в ногах одеяло и госпожа Ким, что сидит рядом - буквально на расстоянии вытянутой руки. В её глазах только бескрайнее беспокойство.
- Не нужно было приходить ... - виновато бормочет Намджун. - Я бы сам ...
Руками зачесывает волосы, опускает взгляд в собственные колени. Госпожа Ким пододвигается чуть ближе, берет сына за руку, крепко сжимает.
- Чувствую, что нужна тебе, - тихо говорит она. - Ты так кричал во сне ... Два года прошло. До сих пор снится?
- Угу. И каждый раз, как первый ...
Короткая фраза, легкий кивок головой. Без лишних слов мама тянет мужчину на себя, обнимает. До этого напряженный Намджун заметно расслабляется, упирается лбом в плечо матери, тихо, протяжно вздыхает. Сложный восьмичасовой путь с остановкой в Лиме только для того, чтобы узнать у местного населения более точную дорогу, действительно стоит этого момента.
Приезд айдола на базу археологов стал для всех большой неожиданностью. В пути Намджун заметно извелся, гадая, как встретят его родители. Последний раз они виделись без малого год назад - в день первой годовщины. И встреча эта была крайне короткой. Намджун пытается выкроить хотя бы пару часов на встречу с семьей, да расписание подобной роскоши не позволяет. С десяток фраз, и мужчина уже стоит в здании Аэропорта, смотря в родные спины с тоской и немым обещанием вскоре встретиться вновь. И только спустя год, Намджун наконец исполняет собственное обещание. Тускло освещенная в ночи турбаза, не больше тридцати человек археологов. Стоит только Намджуну выйти из машины и снять маску, как его окликают. Обнимают родные руки, прижимают к себе. Намджун обнимает в ответ, едва не плачет от осознания, что встреча наконец состоялась. Что-то шепчет мама, треплет по плечам отец. И только в этот момент Намджун чувствует, что он дома.
Наконец-то дома ...
- Мы сегодня спускаемся к развалинам храма инков, - из мимолетных воспоминаний вырывает голос госпожи Ким. - Хочешь с нами?
- Не хочу навязываться ... - в то же плечо произносит Джун.
Добрая усмешка, рука матери гладит по волосам.
- Надеюсь, - говорит женщина. - У тебя есть с собой удобная одежда и обувь. Спуск предстоит сложный, но интересный.
Намджун нехотя разрывает объятия, утвердительно кивает. Госпожа Ким только улыбается.
- Тогда вставай, милый, - мимолетно скользит указательным пальцем по носу сына. - Проведем этот день с пользой для себя и истории.
На этой позитивной ноте госпожа Ким выходит из комнаты, хочет прикрыть дверь, да в ту протискивается шоколадного оттенка шпиц. Пробегает по деревянному полу, с разбега запрыгивает Намджуну на колени. Мужчина заметно озадачен, но, не удержавшись, сам треплет шпица за ушком.
- Ёнтан ... - шепчет Джун. - Привет, маленький ...
Питомец мнёт лапками колени айдола, укладывается. Женщина хочет что-то сказать, но в последний момент передумывает. Только внимательно наблюдает. За действиями сына, за мимикой. Намджун улыбается. Не как на сцене, широко и фальшиво, а искренне, без всякого притворства. Сердце заметно сжимается, но больше от облегчения за мгновение назад.
Ведь видеть, как мучается твой ребенок - для родителя нет порока хуже.
То же, что и смерть молодых впереди старшего поколения.
- Будем ждать тебя в столовой, дорогой, - говорит женщина. - Помнишь, куда идти?
- Помню, - кивает Джун.
- Хорошо. Собирайся, милый. Ёнтан-и, пойдем. Дадим Намджуну немного времени и свободы.
Услышав собственное имя, шпиц спрыгивает с коленей и первым выбегает из комнаты. Госпожа Ким уходит следом. Оставшись один на один с собой, Намджун вновь сникает. Улыбка сходит на нет, судорогой сводит плечи. По оконной сворке ударяет ветер, распахивает настежь, отчего мужчина лишь вздрагивает и поднимается. Находит в сумке подходящую одежду, спешит в душ. Не хочет оставаться один.
День предстоит сложный, но, кажется, интересный.
***
Полчаса спустя Намджун покидает стены домика номер тринадцать. Медленным шагом идет по базе, коротко, но с интересом осматривается. В ночи он едва отличал фонарные столбы, когда сейчас база археологов предстает перед ним, как на ладони.
Густая лесистая местность, с десяток одноэтажных свайных домиков с покатыми крышами. На вид одинаковые, деревянные, с высокими ступенями и узкими террасами. Перила опутывают белые гирлянды и такого же белоснежного цвета ленты. Проходя мимо одного из таких домиков, Намджуна приветствует кто-то из старших археологов. Спрашивает, нужна ли помощь в ориентировке на местности. Джун в ответ лишь нешироко улыбается, отнекивается. В какой-то момент запихивает руки в карманы, продолжает собственный путь. Со всех сторон густой тропический лес, неширокие тропинки выложены деревянными настилами, что в определенный момент выводят в центр лагеря. То же аккуратное минималистичное убранство, редкие постройки, что выполняют самые разные функции. Несколько складов с инвентарем, здание, в котором держат реликвии, что были найдены как в глубинах земли, так и на поверхности.
Намджун минует выложенное камнем кострище, проходит чуть в глубь - туда, где среди тишины леса едва слышится шум реки Урумбамбы. Мощный водяной поток, многоступенчатые водопады, узкий веревочный мост, что ведет на противоположный берег. Ступив на скользкие доски, Намджун хватается за импровизированные перила, переходит на другую сторону. Каждый шаг обдуманный, осторожный. Перебравшись, Джун на мгновение оборачивается, но, вскоре, путь продолжается. Те же ступенчатые настилы, запахи леса заметно кружат голову, многообразие растений, что приковывает к себе даже самый невнимательный взгляд. Старший Ким подходит к одному из кустов, рассматривает темно-фиолетовые цветы, но в какой-то момент под ногами проползает змея. Темной расцветки, в длине не меньше метра. Джун заметно отступает назад, поднимается на деревянную тропу, а сам чувствует, как гулко в груди бьется собственное сердце. Когда-то давно, родители предлагали ему забрать с собой Сону, мол ребенку будет лучше на свежем воздухе. Тогда Джун отвечает категорическим отказом без обоснований и объяснений причин. Сейчас же понимает, насколько прав в собственных убеждениях. Крутые склоны, мощный речной поток, непроходимые леса, живность на каждом шагу - не самое лучшее место для ребенка, что привык жить в черте города.
Сону ...
Где-то в двадцати шагах хода показалось еще одно здание - столовая. Джун поднимается по лестнице, минует стеклянные двери, кивает родителям. Занимает место напротив отца, а сам не перестает думать о племяннике. В момент сборов Джун читает сообщение от Юнги. То, что пришло во время его пути в Лиму. О букете ромашек, о тоске и сожалениях Чимина, о Сону, что каким-то неведомым образом умудряется выбраться из дома и убежать. Ковыряя вилкой омлет, под общий гул Джун подпирает подбородок рукой, заметно хмурится. День, что чернее черного, что не празднуется даже спустя несколько лет. Момент, о котором нужно было предупредить чуть ли не с самого начала.
И тур, что становится спасением для одного и местом тихого ужаса для другого.
Тот дом ...
Он сводит с ума ...
Скрежет вилкой по стеклу. Одно неосторожное действие, и доверие Сону для Чана оказывается подорванным.
А ведь Бана предупреждали - не делай необдуманных поступков! Хуже сделаешь!
Да тот не слушает. Делает по-своему.
Взрослый, а кажется, что совсем еще мальчишка. А как умело располагает к себе ...
- Ты вновь улыбаешься, - тихо говорит госпожа Ким.
Намджун возвращается в реальность, отрывает взгляд от собственной тарелки.
- Что? - не понимает он.
- Улыбаешься, - повторяет она. - Делай это почаще, дорогой.
У Намджуна на подобное нет ответа. Вновь смотрит в стол.
Неужели, думая о Крисе, он действительно улыбался?
***
Экспедиция «Юг-Север» начинает свой путь к руинам храма за два часа до полудня по местному времени. Двадцать четыре археолога при полной экипировке, шумные сборы, да без суеты. Собирая рюкзак, Намджун непроизвольно вспоминает моменты с концертов. Паника со стороны команды, четкие действия стаффов и стилистов. Каждый раз, как пять предыдущих. Даже несмотря на то, что до ближайшего концерта без малого несколько дней, Джун словно чувствует на себе прикосновение кистей для нанесения макияжа и чужие руки. Как будто лагерь и семья - лишь приятный сон, который, растворится в небытие. Стоит лишь открыть глаза. И зелень леса, и шум реки, и родители - все исчезнет за черной стеной.
Там, где по возвращению в реальность ждет только мрак, да съедаемое изнутри чувство вины за минувшее прошлое.
- Готов нести свой вклад в историю? - с легкой ухмылкой спрашивает отец.
Застегивающий клетчатую рубашку Намджун в ответ лишь усмехается. Немного по-детски, с едва скрываемым азартом:
- Готов!
Господин Ким шуточно хлопает сына по плечу.
- Тогда в путь! - с тем же энтузиазмом говорит он.
Что представляет из себя путь из лагеря до места раскопок?
Полсотни километров на джипах по тропическому лесу (даже в открытой машине Джун едва не ловит панику), крутой отвесный склон, ущелье, спуск в которое осуществляется только на тросах. Слаженные действия, вереница друг за другом, где безопасность превыше всего. Намджун помогает спуститься матери, паре пожилых археологов. Помог бы и отцу, да тот с группой из пяти человек остается на поверхности, чтобы проконтролировать работы в наружной части храма.
- Мне остаться с вами? - тихо спрашивает Джун.
Господин Ким отрицательно качает головой.
- Нет, сынок, - говорит он. - Мы пройдем чуть выше по склону, поэтому в этом нет надобности. Для тебя спуститься под землю с остальными будет более значительным опытом, чем идти с нами на расшифровку надписей на идолах. - подходит к сыну, проверяет крепления, затягивает трос чуть туже, говорит чуть тише. - Чтобы ты там не увидел, не дай сбить себя с толку и не теряй ориентир. Понимаешь, о чем я?
Намджун смотрит на отца вопросительно, с явным недопониманием.
- Поймешь, - говорит старший Ким, после чего ощутимо подталкивает сына к краю, с которого менее минуты назад спустился один из членов группы. - Ты же не растерял все свои навыки скалолаза? Нет? Тогда вперед!
Джун оборачивается спиной к пропасти, смотрит с тем же недоумением. Натягивает трос, делает несколько осторожных шагов. Позади только пропасть высотой в сотни метров. Намджун мысленно благодарит за то, что с детства не боится высоты, иначе приступ истерии был бы обеспечен. Вновь шаг, спиной и корпусом немного назад, крайне осторожный спуск. В подвешенном состоянии, при полной экипировке ты едва чувствуешь собственный вес, что заметно облегчает задачу любому скалолазу. Делая шаг за шагом, отталкиваясь от скал, Джун довольно быстро преодолевает заявленное расстояние. Несколько раз, в полете, смотрит вверх, но взгляд вновь и вновь возвращается вниз. До земли осталось не так и много. Не стоит терять ни минуты.
Внизу его уже ждут. Стоит только ногам Намджуна ощутить твердую поверхность, как к нему спешат несколько молодых археологов, что в дальнейшем помогают сладить с оборудованием. Смотка тросов, проверка карабинов. С задачей справляются достаточно быстро, поэтому, уже через пару мгновений, старший Ким в той же компании спешит ко входу места раскопок. На подходе заметно замедляет собственный шаг, в очередной раз смотрит вверх. Крутые, поросшие мхом, отвесные скалы, ясное голубое небо, шум воды. Поправив лямки рюкзака, Джун чувствует, что собственное сердце едва бьется. Во всем этом чувствуется не просто своя атмосфера. Здесь действительно чувствуется жизнь, веет спокойствием, умиротворением. И Намджуну нравится быть частью этого неизведанного мира. Пусть и на столь короткое мгновение.
- Никак видом любуешься? - спрашивает подошедший со спины один из старших археологов. - Согласен, потрясающее зрелище.
Намджун медленно кивает, да взглядом заметно поникает.
- Здесь все так живо, - произносит он. - Необычно ...
- В молодости я говорил то же самое. Но иногда даже это может наскучить.
- Вам не нравится то, чем Вы занимаетесь?
- Отчего же? Нравится, и даже очень. Но говорю я о том, что у каждого из нас своя сфера деятельности. Дело всей жизни. Не будем об этом, у нас очень много работы. Идем, Намджун-щи.
- Как скажете, господин ...
- Хван. Хван Мингю. В путь.
- Да, точно.
Высокие испещренные надписями каменные врата, не менее крутой спуск к самому храму. С самого начала пути археологов встречают высокие сводчатые потолки и элементы древних колон. Местами порушенные, но сохранившие свою часть истории.
Длинные нескончаемые коридоры, широкие и узкие, что выложены мозаиками, украшены рунами и едва различимыми рукописями. Намджун вертит головой из стороны в сторону, пытается запомнить хоть что-то из увиденного, да сам взгляд каждый раз цепляется за что-то новое, вымещая из головы все прочее. В этом месте своя эпоха, что замерла для потомков тысячелетия назад. Но даже тут, среди затхлости и пыли, Намджун дышит свободнее, чем в собственном доме.
Не отрывками, как на сцене.
Не с замершим от ужаса и горя сердцем.
Легко. Как когда-то давно. До той самой аварии на Лисьем Перевале.
- Господа, - раздается звонкий голос предводителя экспедиции. - Как и прежде, эти коридоры наша отправная точка. В этот раз работаем группами. В прошлый спуск были выявлены основные локации: коридоры с письменами, врата, бывший зал реликвий и алтарь для жертвоприношений. Через три часа встречаемся здесь для внесения записей в журналы. Если вопросов нет, расходимся.
Единогласное «да».
Намджун не раздумывая присоединяется к группе матери, что сразу же двинулась в сторону алтаря. Те же нескончаемые коридоры, с каждым шагом усиливающийся запах сырости и застоялой воды. С потолка капает, что заметно усложняет группе спуск к месту проведения работ. Тихие переговоры, восхищение обстановкой, в особенности, в каком виде сохранился храм и прилегающие к нему части. Скользкие ступени вниз. Намджун спускается первым, крепко держа за руку маму. Та в свою очередь не упускает возможности рассказать сыну о тех местах, что они проходят. И Намджун слушает. Так же внимательно, без прочих мыслей. В какой-то момент мужчина понимает, что почти возвращается к себе прошлому. К тому, кто готов улыбаться, жить практически беззаботно. Но собственное сердце ...
Оно, как и душа вновь и вновь возвращают его в самое начало.
Туда, откуда действительно все началось.
- На месте, - с воодушевлением произносит госпожа Ким.
Заканчиваются ступени, перед глазами предстают очередные руины. Некий подземный город в полуоткрытом пространстве. Своды куполообразного потолка, сотни домиков, что больше походят на часовенки для духов. Желто-серый, поросший мхом, камень, те же неведомые письмена. Намджун вновь осматривается, заметно теряется, чуть не рот открывает от масштабов раскопок. Наблюдая за айдолом, улыбаются археологи, да расходятся каждый в свою сторону. Как ранее говорилось, им действительно предстоит много работы.
- Чем я могу помочь? - спрашивает у матери Джун.
Госпожа Ким озадачено вздыхает.
- Я помню, что у тебя хороший почерк, милый, - говорит она. - Нужна помощь в заполнении журналов, но это будет чуть позже. Хотя, - тот же задумчивый взгляд. - Уровнем ниже есть озеро. Возьми у Рена камеру и сделай несколько хороших снимков местности.
- Для чего? - не понял Джун.
- Для истории. Любые раскопки должны быть подкреплены фотографиями. Ты же выполнишь мою просьбу?
- Да, конечно.
- Вот и умница. Иди, дорогой. Я буду здесь.
Намджун пожимает плечами, спешит к ранее названному археологу. Тот отдает ему зеркальный фотоаппарат с таким набором наставлений, словно Джуну предстоит фотографировать руины до конца своих дней. Старший Ким делает несколько пробных снимков, смотрит, стирает, делает новые, поймав в кадр достаточное количество естественного света. Вновь смотрит, оценивает.
Кажется, работа действительно предстоит сложная.
***
То место, о котором упоминает в своем разговоре госпожа Ким, Намджун находит уровнем ниже - под храмом. И оно действительно поражает. Огромное подземное озеро в окружении колон, выступов и острых скал, неширокая площадка с теми же ступеньками куда-то вниз. Намджун подходит практически к краю, смотрит завороженно, с едва скрываемым восхищением. Прозрачная, неестественно голубая вода, ощущение полного спокойствия и умиротворения, прохлада водной глади. Несмотря на капли с каменного свода, здесь стоит тишина.
Непривычно, но насколько желанно.
В голову приходит немного безумная идея. Намджун скидывает с плеч рюкзак, оставляет в стороне камеру. Расшнуровывает ботинки, стягивает носки. Закатав брюки по колено, усаживается на край выступа, опускает босые ступни вниз. Вода кажется ледяной, да подобное мужчину явно не пугает. Опирается ладонями немного позади себя, вздыхает с едва скрываемым облегчением. Этот день, это место. Не ново, но давно забыто. Намджун смотрит куда-то вверх, туда - где каменный свод из-за преломления солнечных лучей кажется усыпанным звездами. На губах появляется улыбка, да несколько грустная. Что вспоминает?
Тэхёна, который когда-то говорил, что глаза его любимой подобны звездам в ночном небе.
Человек, который во всем видел красоту.
- Тебе бы здесь понравилось ... - шепчет Намджун.
- Нет, ты только посмотри, - Тэхён, словно завороженный смотрит в экран телевизора, по которому транслируют выступления фигуристов. - В одном её прыжке столько эмоций, столько чувств. Невероятно!
Читающий в кресле книгу Намджун молча поднимает взгляд, внимательно наблюдает. Младший смотрит этот прокат пятый раз на дню, и каждый с новыми комментариями. Лучше бы в кино с остальными пошел!
- Все еще хочешь научиться? - Джун возвращается к чтению.
Слова звучат с явной усмешкой. Тэхён ставит запись на стоп, смотрит на брата.
- Ты явно смеешься надо мной, - говорит младший Ким. - Чонгук трижды пытался поставить меня на коньки, пусть и на роликовые. И какой итог от его попыток?
- Порванные джинсы, - через прочитанный абзац произносит Джун. - Содранные в кровь коленки и ладони. А, забыл главное. Отбитый зад, задетая гордость и твоё громкое обещание не прикасаться больше к подобному.
- Учитель был так себе.
- Так и ученик не лучше.
Этого Тэхён уже снести не может. Хватает с дивана подушку, бежит в сторону Джуна. Тот в свою очередь захлопывает книгу, быстро поднимается, подается немного в сторону. Подушка бьет воздух, летит куда-то за кресло. Тэхён хочет повторить попытку, идет за другой подушкой, да Джун делает шаг навстречу. Хватает младшего Кима за низы футболки, в знак собственного раскаяния обнимает со спины, да так крепко, что у Тэхёна буквально трещат ребра.
- Прости пожалуйста, - говорит Джун куда-то поверх темной макушки. - Ляпнул не подумав.
Тэхён супится, скрещивает руки, но едва заметно кивает. Джун отпускает, после чего поворачивает младшего лицом к себе.
- Научи меня кататься, хён, - тихо говорит Тэхён. - Пожалуйста ...
Тяжелый вздох в ответ.
- Вот скажи мне, - произносит Намджун. - Что ты нашел в этой фигуристке? Едва знакомы, а ты смотришь все её выступления по десятку раз, на каток ходишь, вживую смотришь, да так, что с арены не вытащить потом. Таких, как она, миллионы.
- Ты не прав, Намджун, - возражает Тэхён.
- И в чем я не прав?
- Ты видел её глаза?
- Честно, не обращал внимания. Если дело только во внешности, то ...
- Не во внешности, Нами. Именно в глазах. Они подобны звездам на ночном небе. И так же прекрасны ...
Услышав подобное, Джун не может сдержать улыбки.
Осознание приходит незамедлительно.
- Ты влюбился? - мягко спрашивает он.
Тэхён заметно смущается.
- Кажется да, - говорит он. - С самого первого выступления в Лондоне. Я хочу во всем её поддерживать, просто быть рядом, понимаешь? Может, сейчас это будет звучать громко, но я обещаю быть осторожным в своих действиях, хён. Это никак не отразится на группе и на тебе ...
Голос больше похожий на тихий лепет. Намджун с той же улыбкой кладет ладонь младшему на плечо.
- Понимаю, - говорит он. - На правах лидера я должен напомнить тебе о контракте и предписании о запрете на любые отношения. Но, как старший брат, я желаю тебе только лучшего. Не могу смотреть на твои страдания, невыносимо. Хочешь в очередной раз отбить зад, собирайся. Поедем на каток.
Тэхён поднимает взгляд, не верит, но улыбается так широко, насколько умеет только он один. Сам обнимает старшего.
- Спасибо тебе, Нами, - шепчет Тэ.
- Не за что, - говорит Намджун. - Пока никого дома нет, спрошу.
- О чем?
- Каково имя у твоих звёзд?
- Каталина. Каталина Монтроуз. Но в Корее ее зовут Ена. Джуни, я в своих намереньях серьезен. Не успеешь оглянуться, как поженимся. Будем одной большой семьей. И дети ... Очень хочу сына или дочку. А лучше двоих.
- О, уже мечтаю о племяннике или племяннице. Как назвал бы?
- Девочку Сонхи, а мальчика Сону. Но когда это еще будет ...
- Чудесно. Я уверен, все у тебя получится, Тэ. Ну что, поедем на встречу с твоими звездами?
Улыбка Тэхёна становится только шире. Старший брат поддержал его.
Поддержал ...
- Едем.
Миг, что наполнен как жизнью, так и горечью. Смотря на тот же звездный свод, Намджун улыбается, но грустно, со слезами на глазах. В воспоминаниях те любимые, что ушли раньше, всегда живы. Для Намджуна семья - самое дорогое, что только может быть у человека. Но нет в ней того, кто пойдет с ним рука об руку и по одной дороге ...
- Снова плачешь ... - тихий голос буквально на расстоянии вытянутой руки.
Намджун не замечает вибрации часов на собственном запястье. Мимолетно оборачивается.
- Пришел ... - лишь шепчет старший.
Призрак делает несколько шагов вперед, опускается рядом. Поднимает взгляд к колонам, смотрит куда-то вдаль. Намджун в свою очередь протягивает руку к собственному лицу, утирает соленые дорожки.
- Действительно звезды, - говорит Тэхён.
С губ Намджуна срывается рваный вздох.
- Мне жаль ... - шепчет бывший лидер.
Обхватывает руками плечи, смотрит на водную гладь. Тэхён поворачивается в сторону брата, смотрит внимательно, изучающе.
- Почему? - лишь спрашивает младший.
- Потому что не уберег. Потому что не стал достойным примером для Сону. Потому что скучаю ...
Совершенно бессвязная речь, что сводится к громкому шепоту. Внутри разрывается абсолютно все. От сердца до души, что из крупных осколков превращается в пыль. Тэхён немо берет брата за подбородок, так же немо просит посмотреть на него. Джун поднимает голову. С чем сталкивается?
Со взглядом, в котором любви столько же, сколько тепла и сожаления.
- Кто-то уходит, - говорит младший. - А что-то вечно. Прекрати винить себя. Тебе нужно найти свои звёзды, Нами. Только посмотрев в те глаза, ты поймешь смысл сказанного. Сможешь отпустить прошлое и начать жить настоящим. Понимаешь, о чем я?
Намджун через силу кивает.
Но понимает ли на самом деле?
- Вот и молодец, - мягко произносит призрак. - Воспоминания сумбурны, но ты должен вспомнить все, что произошло тогда на Лисьем Перевале. Возможно, это даст тебе ответы на все твои вопросы.
Намджун заметно задумывается. Он помнит только нескончаемую дорогу и сам миг аварии. Дальше, все как в тумане. Чужой взгляд, дрожащие руки, голос, что в отчаянии зовет по имени. Кажется, что подобное он уже видел и слышал, но где?
И кто это был?
- К ... кто? - дрожащим голосом спрашивает Намджун. - Ты? Ты ведь знаешь, да?
Но Тэхён лишь однозначно жмет плечами, а после исчезает, словно его и не было.
Джун резко поднимается, делает оборот вокруг себя, бегло осматривается. Хочет выкрикнуть имя брата, да где-то рядом слышатся шаги. Не проходит и мига, как из темноты коридоров к озеру выходит госпожа Ким.
- Сделал фото? - спрашивает она.
Намджун бросает на камеру крайне рассеянный взгляд. Точно, снимки.
- Сейчас ... - лишь говорит он.
Наводит объектив, хочет сделать несколько снимков, но рука матери останавливает его практически сразу.
- Не нужно, - тихо говорит женщина.
- Почему? - так же тихо спрашивает Намджун. - Я могу ...
- Не можешь, Нами. И я это вижу. Не нужно заставлять себя делать что-то против воли, просто потому что тебя об этом просят.
- Я же сам помощь предложил ...
- И я ценю это больше всего на свете, милый. Позволь сказать то, что я вижу? Ты не живешь, ты существуешь. Тебя съедают кошмары, боль, раны, которые ты не в силах залечить самостоятельно. Я надеялась, что ты сможешь смириться с тем, что произошло, но понимаю, что ошиблась. И я бы все отдала, чтобы избавить тебя от мучений, да не могу, прости ...
Тишина давно уснувших голосов. Намджун чувствует, как его вновь выворачивает на эмоции, но держится. От правды, как и от судьбы не сбежать ...
- Мам, - произносит Джун. - Я благодарен тебе и папе за все. За вашу стойкость, за поддержку, за умение мыслить трезво в любой из ситуаций, за этот день в целом, но сейчас я не готов обсуждать то, что было. До тех пор, пока сам в себе не разберусь. Когда буду готов, приду сам, а пока ... Я просто хочу еще пару часов побыть свободным и беззаботным.
Сказано просто, искренне. Понимая смысли сказанного, госпожа Ким лишь крепко сжимает руку сына, говоря этим намного больше, чем можно сказать словами.
«Мы тебя любим, и ты всегда можешь обратиться к нам ...»
«Мы те, кто всегда поддержит и выслушает ...»
«Мы - семья ...»
Намджун едва заметно улыбается в ответ:
- Спасибо ...
***
Спустя пять часов кропотливой работы экспедиция выдвигается в обратный путь.
Те же запутанные коридоры, тяжелые журналы, находки, что найдены в процессе раскопок.
От усталости Намджун едва волочет ноги, но вида не показывает. Помогает перетаскивать оборудование, вполне сносно заполняет журналы, даже поддерживает разговоры со старшими археологами. Атмосфера кажется расслабленной, дружелюбной. С очередной фразой Джун не замечает, как вновь начинает улыбаться. Так же широко, непринужденно, более свободно. Заметно выпрямляет сгорбившуюся спину. На выходе из храма госпожа Ким нагоняет сына, треплет по плечу. И Намджун в очередной раз понимает, что действительно не зря приехал на базу к семье.
Подъем занимает около часа. Взбираясь вверх по скале, Джун раз от раза вспоминает тот невероятный свод, озеро и слова брата. Нужно найти свои собственные звезды. Взгляд, в котором кроются ответы на все ранее поставленные вопросы. Добравшись до места сбора группы, Джун смотрит куда-то вдаль. Туда, где открывается вид на горизонт. Горы, непроходимые леса, шум водопадов, звонкие голоса археологов. Сматывает трос, а сам вновь и вновь ловит себя на мысли, что думает о человеке, что помог ему в ту самую ночь на Лисьем Перевале. Те глаза, в которых паника и сожаление через край. Те руки, что практически тащат на себе.
И та дрожь ...
Намджун плохо запоминает момент, как возвращается в лагерь, как доходит до дома. Скинув ботинки, под звонкий лай Ёнтана падает на диван лицом в подушку. Протягивает руку, треплет шпица за ухом, а сам только глубоко вздыхает, после чего закрывает глаза. Чувствует, как проваливается, предвкушает хотя бы короткий сон, да тот нарушает звонок мобильника. Джун мычит что-то нечленораздельное, но заставляет себя подняться. Садится, достает злосчастный телефон, смотрит в экран.
Менеджер.
- Слушаю, - поднимает трубку Джун.
Мнет в руке первую попавшуюся бумажку. Вот и пролетели выходные.
- Вечер добрый, - отзывается менеджер. - Звоню по поводу продолжения Вашего тура. Чтобы не возвращаться в Рио, через четыре часа у Вас самолет из Лимы в Нью-Йорк. Расписание не позволяет нам провести отмененные концерты, но дает возможность отгреметь последний ...
Намджун слушает в пол уха, мнет ту же бумажку. Из лагеря до Лимы порядка трех часов пути на машине.
- Водитель в получасе езды от лагеря, - продолжает менеджер. - Буду ждать Вас в Аэропорту.
И отключается.
Слушая короткие гудки, Намджун не замечает, как в комнату заходят родители.
- Менеджер? - тихо спрашивает господин Ким.
Намджун опускает руку с телефоном.
- Мне нужно ехать, - нехотя говорит он. - Самолет через четыре часа.
Чувствуя настроение сына, Кимы садятся по обе стороны от Намджуна, заключают в такие желанные объятия. Ёнтан тоже не остается в стороне. Запрыгивает бывшему лидеру на колени, утыкается прохладным носом в его ладонь. Тихий смех со стороны родителей.
- Возьми Тани с собой, - говорит госпожа Ким. - Мы постоянно на раскопках, в работе, а у тебя дома маленький ребенок. Будет компаньоном для Сону.
Окруженный теплом Джун кивает практически не раздумывая. Теперь в доме станет в разы громче. Но, может, это даже к лучшему?
- Мне нужно собраться, - Намджун высвобождается из родительских рук. - И сделать несколько телефонных звонков.
Родители кивают, один за другим покидают комнату.
Не теряя времени зря, за сбором вещей Намджун звонит директору агентства. Если соотносить временные рамки, до конца тура остаётся без малого два дня. С погрешностью, но Кристофер выполнил свою часть сделки.
Теперь дело за Намджуном.
Директор отвечает три гудка спустя. Обыденное приветствие, обмен любезностями, после чего Намджун излагает собственные мысли. Нехотя признает ранее сделанную ошибку. Просит за человека, к увольнению которого первым приложил руку. Директор слушает внимательно, заметно задумывается.
Знает, что Джун просто так никогда ничего не попросит.
- Просишь за человека, что страдает от приступов панической атаки? - настороженно спрашивает глава агентства. - Сам ведь просил уволить.
- Был не прав, - тихо, но твердо произносит Джун. - За него вступились менеджер, друзья. Если есть возможность вернуть Бан Чана в ряды трейни, разрешите сделать это. Два года никто не знал о его панических атаках. Не узнают и теперь. Пожалуйста ...
Последнее слово произнесено шепотом, практически неслышно.
По ту сторону то же молчание.
- Директор? - зовет Джун.
- Не понимаю я тебя, Намджун, - говорит тот. - Вначале требуешь увольнения, сейчас идешь на попятную. Я могу дать этому парню еще один шанс, тем более, что его менеджер уже несколько раз приходил ко мне с тем же вопросом. Но вначале ответь мне на вопрос. Что заставило тебя взять собственные слова назад?
- Собственная совесть, господин Пан.
- И все?
- Все. Но думаю, что сейчас и этого достаточно.
- Что ж, хорошо. Я тебя услышал. Переговорю с менеджером по поводу возвращения Бана, но с одним условием.
- С каким?
- Есть в нашем агентстве небольшая группа трейни, с которой не справляются ни преподаватели, ни наставники. Они хорошие танцоры, вокалисты, но проблем от них сейчас больше, чем пользы. Бан Чан в их числе. Возьмешь парней под свое начало, научишь всем тонкостям нашей работы. И еще. Итог данной работы - их дебют.
- Господин Пан, я ...
- Имеешь что-то против?
Тон, что не требует возражений.
Намджун раздраженно вздыхает. Кто говорил, что будет легко?
- Хорошо, - произносит он. - Я сделаю так, как Вы просите.
- Радует, что мы пришли к взаимопониманию, - говорит директор. - До встречи в агентстве, Намджун.
- До свидания, господин Пан.
Очередные гудки.
Внешне Намджун кажется спокойным, но внутри после разговора с главой агентства бушует ураган. Ему, Ким Намджуну, в мгновение ока навязали менторство. И над кем?
Над группой и парнем, что одним своим видом вызывает в нём противоречивые чувства. В том числе и раздражение.
Закинув в сумку футболку, Намджун ставит телефон на стол, открывает какао, делает очередной звонок. Только в этот раз видео. Раз гудок, два, три. Скомкав шорты, мужчина смотрит на аватарку без фотографии, раздраженно вздыхает. По его подсчетам, сейчас в Корее без малого начало девятого утра.
Еще несколько гудков. Намджун чувствует, как закипает, но старается сохранять прошлое спокойствие. Кажется, придется звонить Чимину или Юнги.
Намджун тянет руку, чтобы сбросить звонок, как ему отвечают. Нечто с головой завернутое в одеяло. Джун забывает, что делал мгновением назад. Заметно опешивает. Глаза абонента красные, на щеках нездоровый румянец. Мужчина присаживается на край дивана, явно забывая весь поток слов, который заготавливает минутами ранее. Чан по ту сторону экрана садится в постели, повторно укутывается в одеяло, которое так и норовит сползти до плеч.
- Здравствуй, Крис, - говорит Намджун. - Разбудил?
Чан ежится, едва не заваливается обратно на подушку.
- Здравствуйте, господин Ким, - тихо говорит он. - Нет, не разбудили. Я давно не сплю.
Голос парня низкий, хриплый.
Намджун скользит быстрым взглядом, заметно хмурится.
- Ты в порядке? - осторожно спрашивает мужчина.
- Да, - немного заторможено кивает Крис. - Все нормально. Только немного устал ...
Устал ...
Взгляд Намджуна становится более пристальным. Парень явно чего-то не договаривает. И это видно даже невооруженным глазом. Старший Ким мысленно ставит галочку по приезду расспросить парня об этом утре, потому что сейчас тот ему явно ничего не расскажет.
- Как Сону? - очередной вопрос со стороны Джуна.
Чан трет глаза, которые от подобного действия сразу становятся в разы краснее. Старший Ким продолжает наблюдать, ставит очередные галочки.
- Крис? - напоминает о себе мужчина.
- Сону еще спит. Господин Ким, - парень виновато опускает голову. - Простите пожалуйста за тот случай с тортом. Я правда не знал ...
- Не за что извиняться, Кристофер. Я должен был предупредить тебя сам. Надеюсь, твои отношения с Сону из-за этого инцидента не сильно постарадали.
- Все в порядке. Мы пришли к прошлому взаимопониманию.
Повисает молчание.
Чан чихает куда-то в отворот одеяла, жмурится, вновь чихает. Намджун не замечает, как вновь хмурится, скрещивает на груди руки. Вид парня напротив не сулит ничего светлого. Джун открывает рот, чтобы озвучить собственную мысль, как из-за спины Чана выглядывает не менее взъерошенная темная макушка.
- Дядя Намджун, - сонно произносит Сону. - Привет ...
- Привет, мой маленький, - хмурость мгновенно сменяется легкой улыбкой. - Как твои дела?
Сону пододвигается ближе к краю кровати, начинает что-то рассказывать. Тихо, но живо, немного эмоционально. Намджун ничего не спрашивает, только слушает. В какой-то момент мальчик поднимает руку, заправляет за ухо непокорную челку, продолжает рассказывать. Подобный жест не остается без должного внимания. Джун едва не впивается ногтями за собственную коленку.
Один в один Тэхён ...
- Когда ты уже приедешь? - так же тихо спрашивает Сону. - Я очень соскучился.
- Скоро, родной, - отвечает Джун. - Последний концерт в Нью-Йорке. А как вернусь, поедем с тобой в Диснейленд. Согласен?
Взгляд ребенка мигом оживляется.
- А дядю Чимина и дядю Юнги с собой позовем? - спрашивает мальчик.
- Позовем, - кивает Джун.
- А Криса?
- Кого хочешь, маленький. И кстати, - обращение к Чану. - Моя часть сделки выполнена. Ты можешь вернуться в агентство.
Бан поднимает взгляд, едва намечено улыбается. По правде, после случившегося, он уже ни на что не надеялся.
- Правда? - тихо спрашивает он.
Намджун утвердительно кивает. Улыбка Криса становится шире, но до момента, пока у парня не защипало в носу. Отворачивается, чихает, шмыгает носом. Два озадаченных взгляда: со стороны Сону и со стороны Намджуна.
- Мне пора, - произносит Джун, - Если все удачно сложится, по корейскому времени дома буду уже завтра утром.
- Ждем тебя, дядя Намджун, - улыбается Сону.
- Не прощаюсь. До встречи.
И отключается.
Темный экран телефона, с десяток вопросов в собственной голове. Но даже спросив, Джун не получает толком никакого ответа. Сверившись со временем, старший Ким закрывает сумку, натягивает ботинки, наскоро зашнуровывает.
Те уставшие глаза на другом континенте говорят больше любых слов.
И этот взгляд ...
Как же он знаком ...
***
- Крис, - Сону трясет парня за плечо. - Кристофер, просыпайся ...
Укутанный в то же одеяло парень едва поднимает голову.
- Я не сплю ... - так же тихо говорит он. - Умывайся и приходи завтракать. Я сейчас что-нибудь придумаю.
Сону энергично кивает в ответ, после чего слезает с кровати и убегает куда-то вглубь коридоров. Чан выпутывается из одеяла, через силу поднимается. По телу гуляет слабость, изображение в глазах заметно качается. Дрожь, руки сами тянутся к плечам. Дойдя до ванной, парень на доли секунды теряет всякий ориентир, но успевает ухватиться руками за мраморные края раковины. Выпрямляется, смотрит на собственное отражение в зеркале, обреченно вздыхает.
Только не сейчас ...
Горячий душ приводит парня в чувство, но ненадолго. Бодрости хватает лишь на приготовление завтрака, да и то частично. Пока Сону уплетает омлет с гренками, Чан смотрит в собственную тарелку, по итогу, не съев оттуда ни кусочка. Кутается в черный пуловер, заметно ёжится.
Но в этот раз чихает уже Сону.
- Будь здоров, - говорит Чан, протягивая мальчику бумажную салфетку.
Тот кивает, вытирает носик, улыбается.
- Ты правда поедешь с нами? - спрашивает Сону.
- Что? - не понял Бан.
- В парк аттракционов, - уточняет мальчик.
Крис протягивает руку, нажимает кнопку на электрическом чайнике.
- Сложно сказать, - честно отвечает Чан. - Но я постараюсь.
- Правда-правда? - Сону протягивает мизинец.
- Правда-правда, - отвечает Крис.
Скрещенные в знак обещания мизинцы, детский задорный смех.
Сону охотно помогает Чану убрать со стола посуду, после чего убегает в гостиную смотреть мультики. Удостоверившись, что ребенок занят, парень выбегает из дома. Выходит за ворота, забирает почту, в том же темпе возвращается. Открывает верхний ящик кухонного острова, оставляет в нем приличную стопку писем, да одно из них ненароком выпадает. Чан опускается на корточки, берет в руки конверт, да так и застывает с ним.
Достаточно плотный, кипельно белый, с государственной символикой в верхнем левом углу. Подобное отбросило парня на десять лет назад. В тот момент, когда подобное письмо получил его отец.
Чан не отличается излишним любопытством, да то в какой-то момент берет над парнем верх. Осторожно вскрывает конверт, вытаскивает втрое сложенный лист. Напечатанные строчки, от которых в жилах стынет кровь, а собственная душа оказывается загнанной в самый темный угол.
Уведомление для Ким Намджуна о явке в суд по делу об опеке над племянником...
В холле раздается звук открывающегося замка и шаги.
- Ты знаешь о том, что любопытство кошку сгубило? - строгий голос за спиной, - Тебя родители не учили, что читать чужие письма хотя бы неприлично?
- Простите ... - все, что в данный момент может сказать Крис.
Джин забирает письмо из оцепеневших пальцев, открывает ящик, вытаскивает остальную почту. Сону выключает телевизор, спешит к Джину, приветствует. Ким в ответ лишь натянуто улыбается.
- Полностью прочитал? - вопрос адресован Крису.
Бан поднимает взгляд, утвердительно кивает.
Заметно хмурится Джин.
- Это дело внутрисемейное, - произносит он. - Скажешь кому, очень сильно об этом пожалеешь. Понял меня?
- Понял, - обреченно отвечает Крис. - Джин-щи, позвольте вопрос?
- Задавай.
- Я знаю, что такое опека. Меня ... Меня это тоже когда-то коснулось. Скажите, могу я чем-то помочь?
- Нет, не можешь. В это дело тебе лучше не встревать. Все под контролем. - Джин опускает взгляд к озадаченному ребенку. - Помнишь, что у тебя сегодня тренировка?
В глазах Сону мгновенно отражается радость. Не успевает Чан и слова произнести, как ребенка уже и след простыл. Слышится только быстрый топот ножек по лестнице, да счастливый лепет.
- Тренировка? - не понял Крис.
Не успевает Джин дать ответ, как в кармане звонит телефон.
- Чимин будет у вас через полчаса, - говорит Джин, прежде чем поднять трубку, - Да, Давон. Сокджин у телефона ...
***
Спортивный комплекс в центре Сеула.
Огромный закрытый каток со сверкающим, как серебряное зеркало, льдом. Малолюдно. Только несколько тренеров, да группа малышей. Несложные движения. Что больше походят на привыкание к конькам. В воздухе преобладают свойственная подобному помещению прохлада, громкие наставления, да заливистый детский смех.
Чимин внимательно наблюдает за происходящим на льду, едва заметно улыбается. Сложенные в замок на груди руки, в глазах бескрайнее спокойствие. Стоящий рядом Чан так же наблюдает, но руки то и дело тянутся к толстовке, натягивая рукава чуть не по самые пальцы. Обычная прохлада кажется жгучим холодом, заметно знобит. В какой-то момент Крис так же скрещивает руки на груди, прижимает к себе в надежде согреться, но теплее от сие действия не становится.
Остается только одно - терпеть и наблюдать.
Под руководством тренера Сону делает несложную прокатку, что заканчивается таким же легким прыжком. На последнем Чан заметно затаивает дыхание.
- Едва пять сошлось и уже на коньки? - спрашивает он.
Чимин вновь улыбается, да несколько шире.
- Все началось намного раньше, - произносит Пак. - Уже год как.
Чану кажется, что он ослышался.
- Год? - уточняет он.
- Да, - Чимин опирается руками о борт. - Впервые я привез Сону на этот каток без малого год назад. Намджун был против, глупостью называет. У Сону же к этому талант. Остается только ждать, когда свое возьмет наследственность.
- Поясни. Тэхён, кажется, не был фигуристом ...
- Тэхён? Да он на коньках не то, чтобы кататься не умел. Устоять не мог. И Джун, и Гук столько бились с ним, и все впустую. Мама Сону, Ена, была фигуристкой. Видел бы ты мое удивление, когда Сону впервые встал на коньки и практически сразу поехал.
- Удивительно ... Но почему глупость, Чимин? Если есть талант, его нужно развивать. И спорт красивый ...
- Красивый, да опасный. Тем более, что это дети. За них всегда волнуешься больше, чем за любого взрослого.
Взгляд Чимина возвращается на каток.
Чан едва слышно шмыгает носом, в очередной раз прижимает к себе озябшие руки.
Почему же тут так холодно?
Каток. Та же прокатка, оборот вокруг собственной оси, что должен перейти в легкий прыжок. Чан следит более, чем внимательно. Запоминает. Прокатка идет идеально, по строго выстроенному ранее плану. По команде тренера Сону скользит к краю катка, делает переворот, за которым следует тот самый прыжок. Взмах руки, но само приземление выглядит не лучшим образом. Конек скользит, да так, что мальчик падает спиной назад и на подогнувшуюся руку.
Доля секунды, короткий крик. Но не от боли, а скорее от разочарования.
Чимин и Чан сразу же срываются с места. Спешит и тренер.
- Сону! - выкрикивает первый.
Мальчик же оказывается проворнее. Сам поднимается на ноги, спешит навстречу мужчинам.
- Ничего не сломал? - обеспокоенно спрашивает Крис.
- Все в порядке, - заверяет Сону.
- Точно? - вторит Пак.
- Да, - очередной кивок.
Отталкивается от борта, скользит в сторону тренера. Чан по-прежнему наблюдает за каждым его движением. Сону немного меняет траекторию, огибает тренера. В прокатке слушает наставления. Четкий взмах, отрыв и прыжок, что завершается поворотом. Чимин хлопает в ладоши, когда Чан чувствует себя завороженным.
У талантливых родителей не менее талантливый ребенок.
И это действительно красиво.
***
Но каким бы прекрасным ни было бы полученное на катке настроение, вечер не приносит ничего красочного.
По возвращению домой Чан чувствует себя в разы хуже, чем утром. Не греет даже самая теплая толстовка, усиливается дрожь, болит горло, предательски слезятся глаза. Каждый шаг кажется тяжелым, в голове ни единой светлой мысли. Поворачивается, чтобы спросить про аптечку, да видит лежащего на диване Сону. Голова на коленях Чимина, ручки прижаты к груди. Крис в два шага оказывается подле ребенка, присаживается рядом, прикладывает ладонь ко лбу.
Горячий.
- Жарко ... - едва слышно шепчет мальчик.
Крис поднимает взгляд на Пака. Тот сразу же достает из кармана телефон.
- Врача вызываю, - короткий, но внятный ответ.
Такой же короткий кивок головы в ответ.
Врач приезжает полчаса спустя. За это время Крис с Чимином успевают умыть и переодеть ребенка. Во время осмотра мальчик вяло реагирует на все просьбы доктора, трет и без того красные глаза. Полумрак комнаты, недавно наклеенные звезды где-то под потолком. После жаропонижающего укола стоит только голове Сону коснуться подушки, как он сразу же засыпает. Чан внимательно слушает все наставления врача, после чего получает на руки все письменные предписания и список лекарств.
Простуда ...
Пока Чимин вызванивает Юнги и едет за лекарствами, Чан вновь остается с Сону один на один. Сидит возле постели, от беспокойства буквально не может найти себе места. Дыхание мальчика ровное, немного хриплое. Крис берет Сону за руку, сжимает некрепко, но ощутимо. Чувствует, как дрожит нижняя губа, как по собственным щекам катятся температурные слезы, но Крис никуда не уходит.
В последствии, так и засыпает - сидя рядом с кроватью, рука об руку с маленьким.
***
Ночь кажется странной, сумбурной.
Крис не помнит, как и кем был разбужен. Не помнит, как и под каким предлогом в принципе покидает дом.
Путь на машине длинною в час, здание общежития, длинные коридоры, что буквально расплываются в глазах. Крис идет по наитию, практически не разбирая дороги. Доходит до двери, открывает, делает несколько шагов вперед и падает.
Практически проваливает в бездну.
Последнее, что видит - обеспокоенные лица друзей.
Слышит же только обуянное холодом чужое имя.