В Полночь по местному времени

Музыкальное сопровождение:

Jimin (BTS) - Smeraldo Garden Marching Band

TXT- Déjà vu

Stray Kids - Lose my Breath

«Иногда лучший способ погубить человека - это предоставить ему самому выбрать судьбу».

М. Булгаков. Мастер и Маргарита

В темноте кабинета их было двое.

Грузный седовласый мужчина лет пятидесяти за широким письменным столом. Покатые плечи, наполненный холодом взгляд, пальцы, что перебирают лежащие перед ним бумаги. Личные данные, выписки, фотографии с которых смотрит одно и то же лицо - бывший лидер известной музыкальной группы. Выходящий из здания агентства, пересекающий на велосипеде тихую улочку вдали от чужих глаз, спешащий к дверям клиники, где и по сей день проходят беседы с психологом. На последнем фото взгляд становится колким, хмурым. Два в тени, порядком спутанные карты.

Что изменилось сейчас?

Пришла пора действовать.

- Ким Намджун, значит, - так же холодно произносит мужчина. - Что удалось выяснить?

Немой собеседник поднимает свой взгляд.

- Под него не так-то просто копать, господин Монтроуз, - говорит он. - За ним стоят не только агентство, но и многомилионная аудитория. Врач клиники так же не разглашает информацию.

- До следующего заседания нам нужна вся информация. Ты подключил своих людей?

- Да, господин Монтроуз, подключил. Ранее полученные бумаги с диагнозом психического расстройства помогли нам растормошить органы опеки и попечительства, но, чтобы отобрать у Кима племянника, нужны более весомые доказательства.

- Кто выступает его стороной защиты?

- Ким Сокджин. В Корее один из самых востребованных адвокатов. Полтора года назад занимался делом Кима по опеке над племянником. По последним данным не проиграл еще ни одного заседания.

- Помню я его. Донимал меня и супругу бумагами об отказе от внука.

- Стоит ли напоминать, господин Монтроуз, что ни Вы, ни Ваша супруга данные документы так и не подписали? С того момента полтора года прошло. Почему не оставите все так, как есть?

Снова колкий, ледяной взгляд в сторону собеседника.

- Эти Кимы, - слова, как яд. - Погубили мою безрассудную, но единственную дочь. И после этого я должен пустить все на самотек?!

- Кимы тоже потеряли сына и брата, - более спокойно произносит собеседник, попутно скрещивая на груди руки. - Если Вы думаете, что они легко перенесли потерю, я Вас разочарую. Не легко.

- Плевать я хотел, что чувствуют эти Кимы! Я заберу у них внука, даже если придется пойти по головам. Это слишком выгодная партия, чтобы от нее отказываться!

На подобное собеседник крепче прижимает к груди собственные руки.

Выгодная партия?

- Дело в наследстве? - прямо спрашивает он. - Да?

На губах старшего Монтроуза появляется кривая улыбка.

- Миллионы не должны кануть в лету, - произносит он. - Мы с супругой вырастим из внука настоящего мужчину, наследника, достойного носить фамилию Монтроуз. А для этого нужно убрать с дороги этого захудалого певца и его адвоката.

Собеседник чувствует, как в груди бьется собственное сердце, но не подает совершенно какого вида. Едва слышно вздыхает, принимает вид, полный напускного равнодушия.

- Как Вам будет угодно.

***

- А если я скажу, что увольнения еще можно избежать?

Чан в очередной раз поднимает взгляд, смотрит на человека, что сидит напротив, с едва скрываемой обидой.

- Очень смешно, господин Ким, - в голосе парня звучат ноты сарказма.

- Я и не думал смеяться, - Намджун берет в руки стакан с кофе и откидывается на спинку стула. - Я уже говорил, что злость твоя на меня оправдана. Может, тогда я действительно поступил с тобой неправильно и ...

- Меня уволили, - сквозь зубы напоминает Чан, а сам чувствует, с какой силой пальцы сжимают ручку. - По вашей прихоти. Уходите отсюда, пока я не всадил Вам эту ручку по самое не хочу.

- Угрожать мне вздумал? - непроизвольно улыбается Намджун.

- Мне терять больше нечего, - холодно отвечает Бан.

Молчание. Два взгляда друг напротив друга. Со стороны Намджуна спокойный. Со стороны Чана взвинченный, с той же едва скрываемой обидой. В какой-то момент парень бросает на стол ручку, скрещивает на груди руки, отворачивается к окну в надежде, что собеседник уйдет сам. Да Намджун и не думает уходить. Наоборот опускает взгляд и смотрит на лежащую поверх текста партитуру с размытыми красными чернилами. На подобное старший Ким только усмехается.

Какой знакомый почерк.

- Ты ведешь себя, как ребенок, у которого старшие отобрали леденец, - говорит Намджун, скользя внимательным взглядом по фигуре напротив. - Когда я сказал, что увольнения можно избежать, я не шутил. Посмотри на меня, Крис и, возможно, мы сумеем договориться.

Но Чан не двигается. Тот же повернутый к окну профиль и блуждающий по внешнему миру взгляд. Намджун мысленно чертыхнулся.

Вот ведь упрямец!

- Ладно, - старший Ким предпринимает новую попытку вытянуть собеседника на диалог. - Попробуем по-другому. Чего ты хочешь?

- Чтобы Вы ушли, - короткий и внятный ответ со стороны Чана.

- А если что-то более реальное? Я не уйду до тех пор, пока ты меня хотя бы не выслушаешь.

Чан поворачивается, так же откидывается на спинку стула. Руки по-прежнему скрещены на груди.

- Говорите, - произносит парень.

- Что ж, - Намджун ставит стакан на стол, складывает руки перед собой, прямо смотрит на собеседника. - Я действительно могу решить твой вопрос с увольнением. Могу отозвать собственные слова. У тебя будет возможность вернуться в состав трейни и продолжить с того места, на котором ты закончил. Но, всему есть своя цена, Кристофер. И ее нужно будет заплатить.

Услышав подобное, Чан только раздраженно фыркает. Цена?

Ну конечно, в мире шоу-бизнеса все сводится к одному!

- Ваш очередной каприз, господин Ким? - так же холодно произносит Крис. - Так огорчу Вас, я не из этих. И ради карьеры спать с Вами не намерен!

От подобного у Намджуна заметно отвисает челюсть.

- Не из этих? - не понял Ким. - Спать со мной? Чего? Так, стоп, кажется, я не так выразился ...

- Как выразились, так и ответил, - произнес Чан.

- Не против, если я начну сначала?

- Валяйте.

Намджун заметно собирается с мыслями. Кажется, в этот раз действительно нужно будет подбирать правильные слова.

- У меня к тебе предложение, - прямо произносит Ким. - Сегодня я улетаю в тур и мне, как бы странно это ни звучало, совершенно не с кем оставить племянника. В силу других обстоятельств я так же не могу забрать Сону с собой. Это на две недели и ...

- Почему Вы обращаетесь за этим именно ко мне? - перебивает его Чан. - Мне мало верится в то, что такому человеку, как Вы, с подобным вопросом не к кому обратиться.

- Потому что у тебя есть мечта, - парирует Намджун. - И ее осуществление, на данный момент, в моих руках.

- Это шантаж, господин Ким.

- В нашем мире это называется не шантаж, а взаимовыгодное предложение. Поможешь мне, я, в свою очередь, тоже уступлю. Сделаю вид, что ничего не было.

- Это так не работает.

- Как ты уже понял, мои слова в агентстве имеют свой вес. У тебя есть выбор. Помочь мне и вернуться к исполнению мечты или первым же рейсом улететь домой. Подумай над моими словами, Чан. Второй раз я предлагать подобного не буду.

С этими словами Намджун отодвигается от стола, поднимается.

Чан выглядит задумчивым, собственный взгляд направлен в стеклянную поверхность. Сколько еще в этой жизни он будет терпеть унижения? Отец, менеджер, директор, кумир, о встрече с которым он так мечтал. Одни дают шанс, другие его забирают. Бан заметно поджимает нижнюю губу. На языке вертятся громкие слова отказа с посыланием Намджуна в пешее эротическое, но собственный взгляд падает на текст недописанной песни. Те самые заметки, что были оставлены красной ручкой и чужой рукой.

Так мало времени до записи.

И только один шанс без возможности на ошибку.

- Хорошо, - неожиданно для самого себя произносит Чан. - Сону не виноват в наших с Вами разногласиях. Я помогу. Взамен Вы сдержите собственное слово и дадите мне возможность вернуться в трейни.

Намджун едва заметно улыбается, возвращается на прежнее место, вновь кладет руки перед собой.

- Данное слово я сдержу, - произносит мужчина. - По возвращению из тура я позвоню директору и поговорю с ним насчет тебя. И еще. Если мои слова тебя задели, я прошу за это прощения. И не только за это - за все в общем.

Чан заметно расправляет плечи, смотрит на собеседника практически в упор.

- Зачем Вы извиняетесь? - настороженно спрашивает парень. - Такие, как я, для Вас никто, господин Ким. Так что, не утруждайте себя. Сделка есть сделка.

Подобные слова задевают.

Намджун хмурится, протягивает было руку к чужому запястью, но вовремя себя одергивает.

- Почему ты так думаешь? - спрашивает старший Ким.

- Потому что я вижу это, - без тени сомнения спрашивает Чан. - Захотели, дали шанс. Захотели, забрали. Такие, как я, для Вас, знаменитостей, лишь разменная монета, не больше. Меня уволили из-за панических атак, а я два года работал, что есть силы и даже сверх этого. Все требуют от меня объяснений, но ту причину я действительно не могу рассказать. Все слишком сложно.

- Это как-то связано с твоим прошлым?

- Не пытайтесь лезть мне в душу, господин Ким. Я Вам все равно ничего не расскажу.

Намджун вновь хмурится, опускает взгляд на партитуру, в которой вымучено написаны только первые четыре строчки. Снова протягивает руку, поворачивает к себе листы, пробегает глазами по ранее написанному тексту.

- Что не так? - спрашивает Джун.

- О чем Вы? - не понимает Бан.

- Песня, - Намджун двигает текст и партитуру ближе к себе. - Помню, что уже вносил в нее правки. И ручка красная моя. Зачем снова переписываешь?

- Потому что Сынмин не может петь в четыре октавы, - говорит Чан. - Три хорошо, три с половиной с погрешностью, четыре не вытягивает.

- В чем проблема петь в привычные три октавы?

- Проблема в компании, которая выдвинула такие требования. Я читал Ваши заметки, и они решали проблему. Но вчера эти самые заметки были залиты кофе.

- Залиты говоришь ...

С этими словами Намджун берет со стола ранее брошенную Чаном ручку и принимается за работу. Строчка за строчкой, сверка за сверкой. Старший Ким пишет быстро, размашисто, раз от раза проговаривая написанное. Крис внимательно наблюдает, смотрит за движениями рук, за тем, как на листе знак за знаком появляется нотная грамота. На припеве хочет что-то сказать, но его останавливают. Джун хорошо помнит тот вечер за внесением правок.

Так что мешает ему повторить ранее написанное?

Никто не знает, сколько проходит времени. Намджун заканчивает работу с первой страницей, следом пишет вторую. В какой-то момент мужчина возвращается в начало, вносит единственную правку, но уже в то, что успевает написать сам Крис. Чан по-прежнему молча наблюдает.

- Это, - Намджун ставит точку и протягивает собеседнику исписанные листы. - Спасет положение твоего друга. При записи на музыке все равно будет идти повышение тональности, но, если идти по тексту, Сынмин этого даже не заметит.

Чан медленно тянется к листам, забирает.

- С ... спасибо, - произносит Крис. - Но зачем?

- Затем, что твое мнение обо мне может быть ошибочным. Считай, что таким образом я вновь приношу свои извинения.

Чан кивает, а сам едва преодолевает желание прижать столь ценные листы к себе. У Сынмина не будет проблем по части записи. Подобное вызывает у парня только легкую улыбку, которая не ускользает от взгляда Намджуна. Старший Ким тоже улыбается, но в какой-то момент улыбка эта гаснет.

Прав был Чимин ...

- Мне нужно ехать, - Намджун понимает, что сейчас самое время завершить встречу. - У тебя есть пара часов, чтобы собраться и попрощаться с друзьями. К шести я буду ждать тебя за городом, - мужчина отрывает от пустого нотного листа кусочек и что-то размашисто на нем пишет. - Вот по этому адресу.

Чан принимает клочок, читает.

- Закрытая территория, - констатирует парень. - Как попасть?

- Я предупрежу охрану, - спешит заверить Намджун. - Тебя пустят. Но прошу только об одном.

- О чем?

- Никто не должен знать, куда ты едешь и где будешь находиться. Даже друзья. Понимаешь, о чем я?

- Понимаю.

- Хорошо. Тогда до встречи?

Чан все-таки прижимает исписанные листы к груди, смотрит внимательно и так же в упор.

В какой-то момент вновь улыбается:

- До встречи.

***

Десять минут спустя Чан возвращается в общежитие агентства.

Те же пустые коридоры, только звуки открывающихся, закрывающихся дверей на этаже. Бан идет быстрыми шагами, ни на секунду, не выпуская из рук текст и партитуру на песню. Согласился на сделку с дьяволом вопреки собственной совести. Но буквально две недели, и он сможет вновь вернуться в эти стены.

Но можно ли верить словам Ким Намджуна?

Что, если все это - очередной обман?

Чан заметно сбавляет шаг, практически останавливается. Вспоминает весь разговор от и до. Говорят, что глаза не обманут, но во всей этой истории Чан чувствует неладное. Не с кем оставить Сону, нет возможности вывезти с собой. Бан понимает, что у каждого свои секреты, но в данном случае не понимает ситуацию от слова совсем. Единственное, где Чан не отступит - это от слов, что ребенок во всем этом не виноват.

- Действительно ... - сам себе шепчет Крис. - Что ж ...

Парень доходит до комнаты. Слышит внутри приглушенные голоса. При упоминании собственного имени Чан нажимает на ручку, открывает дверь, проходит внутрь.

- Вернулся, - с явным облегчением произносит Сынмин.

Чан кивает, после чего протягивает другу партитуру.

- Закончена, - говорит он.

Сынмин забирает листы, мельком просматривает. Первые четыре строчки - точно почерк Чана. Ровный и разборчивый. Но остальная партитура написана явно чужой рукой. Почерк так же разборчив, да с сильным наклоном влево. И Сынмин бы спросил, кто писал, если бы днем ранее не видел исправления в предыдущей партитуре. Ярко-красная ручка и те же буквы с наклоном влево.

- Ты с ним виделся? - сдержано спрашивает Ким.

На это Чан только утвердительно кивает. Проходит к письменному столу, вытаскивает из ящика последнее, что не успел собрать ранее: книгу с художественной литературой и три мотка белоснежной пряжи со спицами толщиной в палец. Когда-то ему говорили, что вязание успокаивает разум. Чан же с этим оказывается не согласен и за два года в трейни не связал ни ряда.

А сколько возможностей было ...

- Студия для записи забронирована на восемь, - говорит Крис, бросая книжки и нитки в рюкзак. - В это время я уже буду в самолете на полпути к Сиднею, но верю, что у вас все обязательно получится ...

Произнесено тихо, несколько сдавлено.

Сынмин хочет подойти, обнять, но в какой-то момент замечает на себе вопросительный взгляд Феликса.

- Почему мы должны с этим мириться? - спрашивает Ли. - Почему не можем просто пойти к директору?

Крис заметно прикусывает нижнюю губу.

Собственная совесть никак не может примириться с вынужденным обманом.

Так хочется все рассказать, довериться ...

- Потому что в этом нет смысла, - как можно спокойнее отвечает Крис. - Все уже решено. Контракт расторгнут, я возвращаюсь домой.

- И ты так просто с этим смирился? - спрашивает Сынмин.

- А что мне еще делать, Сынмо? Что?!

Собственный голос срывается на мимолетный крик.

Вмиг воцарившаяся тишина, взгляд глаза в глаза. Чан смотрит на друга, а сам мысленно просит прощения. За эту игру, за обман, в какой-то степени за предательство. Он обязательно расскажет, но только тогда, когда вернется в состав трейни.

Если вернётся ...

- Не уезжай, - уже жалобно произносит Феликс. - Пожалуйста. Мы придумаем что-нибудь ...

- Это не от меня зависит, Ликс, - Чан грустно улыбается и в какой-то момент решается на отчаянный шаг. - Иди сюда ...

Феликс не верит собственным глазам, когда Крис сам раскрывает руки для объятий.

- Можно? - тихо спрашивает Ликс.

- Давай ...

Два шага вперед, ответно протянутые руки, которые практически сразу обвивают чужую талию. Феликс обнимает крепко, дышит куда-то в плечо. Чан же едва сдерживает дрожь в собственном теле. Внутренне успокаивает подступающую панику.

Но та отступает. В тот самый момент, когда со спины обнимает уже Сынмин. Так же крепко, трепетно, да по-прежнему осторожно. Крис чувствует тепло друзей, а сам едва не плачет. На сколько они прощаются?

На две недели или же навсегда?

Ведь у каждого из них свой путь, своя дорога.

- Спасибо ... - сдавлено шепчет Чан.

Одна слеза все же срывается с ресниц. Крупная, соленая, она стекает по щеке и исчезает где-то в отвороте толстовки. Сынмин не видит, но чувствует Феликс. И объятия на этом размыкаются.

Чем больше слов, тем длительнее прощание.

Феликс и Сынмин провожают Чана до самой машины. Отдавая водителю чемодан, Чан в очередной раз напоминает Киму о записи и вразумляет Ли о его отношении к старшему танцору из состава трейни.

- Перестань драться с Хваном, - на спокойной ноте говорит Чан, прежде чем сесть в такси. - Ты же не в лесу вырос. Будь немного дружелюбнее.

- Руки ему явно лишние, - бурчит Ликс. - Я ведь его предупреждал и ...

- Я за ним присмотрю, - заверяет Сынмин. - А ты, как прилетишь, обязательно позвони нам.

- Договорились.

Снова взгляд глаза в глаза. Сожаление в перемешку с беспокойством.

Чан садится в такси, смотрит на друзей, чувствует, как гулко бьется собственное сердце. Обманул ...

Но разве он мог поступить иначе?

- В аэропорт? - спрашивает водитель.

Чан вздыхает, после чего вытаскивает из кармана записку, что ранее оставил ему Ким Намджун. Протягивает водителю.

- Нет. Отвезите меня вот по этому адресу.

***

По адресу, что был указан на бумаге, Кристофер приезжает спустя час.

Коттеджный поселок за высоким ограждением, въезд на закрытую территорию только по пропускам.

Намджун не обманул. Машину пустили сразу после того, как парень назвал собственное имя. Пятнадцать минут от въезда, четыре поворота. Ровная дорога, один дом шикарнее другого. Чан наблюдает за внешним великолепием, а сам ненароком запоминает дорогу. Дом 4А, 8В, 13С. По правую руку бескрайнее озеро и причал, где можно рассмотреть катера и яхты. Крис внутренне восхищается, но по-прежнему чувствует, как с ним пытается заговорить собственная совесть. В оправдание самому себе Крис может сказать только одно: побыть пару недель няней для племянника айдола - вариант не из худших.

Вновь поворот, сто метров и машина окончательно останавливается. Чан выходит вместе с водителем, закидывает на плечо рюкзак, забирает чемодан, а сам смотрит. Перед ним высокая ограда, за которой можно рассмотреть вершины дома в современном стиле. Строгие линии, темные перекрытия, панорамные окна. Отпустив таксиста, Бан взглядом ищет звонок, но тот не понадобился. Короткий писк со стороны калитки, щелкает звонок. Чан удивлен, вновь осматривается по сторонам, да в этот раз замечает над собой одну из камер. Что ж ...

Крис минует калитку, оказывается на территории. Выложенные камнем дорожки, зелень, подвесные качели, деревья по периметру участка. В воздухе вечерняя свежесть. Чан медленно идет по дорожке к дому, но в какой-то момент распахивается входная дверь, а из самого дома выбегает Сону. Широкие брючки, свободная футболка, тапочки с зайчиками, с пальмочкой на макушке.

- Крис! - радостно кричит мальчик.

Сбегает по ступенькам в сторону парня. Тот, в свою очередь, оставляет чемодан, присаживается на корточки. Мгновение, и Сону повисает у Бана на шее.

- Ты пришел, - улыбается младший Ким.

- Я пришел, - так же улыбается Чан. - Где твоя кофточка? На улице прохладно.

- Мне совсем не холодно. Дядя Намджун сказал, что ты останешься со мной. Правда, правда?

- Правда, правда. Где твой дядя?

- Дома. Идем со мной, я все-все тебе покажу!

Сону размыкает объятия, тянет Криса за руку. Тому не остается ничего кроме, как повиноваться. Несколько метров до дома, три ступеньки вверх, тяжелый чемодан. Сону пропускает гостя вперед, после чего заходит сам и закрывает дверь. Оказавшись в холле, Чан едва не открывает рот. Интерьер в темных оттенках, лестница из стекла и металла, точечное освещение, по правую руку высокие зеркальные двери гардеробной.

- Идем! - с той же улыбкой произносит Сону.

Чан оставляет чемодан с рюкзаком в холле, снимает кеды, шагает вслед за мальчиком. Сону ведет его по лестнице вверх, что-то рассказывает. Чан не отстает, попутно осматриваясь по сторонам. Обстановка кажется пустой. Стены черные, ни одной картины или фотографии. В какой-то момент Чана передергивает. Чувство, что в этом доме долгое время никто не жил.

- Сону! - послышалось совсем близко. - Кто там?

- Дядя Намджун! - громко отвечает младший. - Крис приехал!

- Хорошо. Идите сюда.

Сону в очередной раз тянет Чана за собой. Десять шагов и мальчик приводит его в одну из спален. Те же темные тона, приглушенный свет от лампы на прикроватной тумбе. Минимум мебели, много свободного пространства, приоткрытое панорамное окно, которое наполовину скрывает тяжелая штора типа блэкаут. Застеленная черным покрывалом широкая кровать, четыре подушки, две из которых заметно сбиты в угол, словно их хозяин спит в положении полусидя. Сону убегает куда-то вглубь. Чан же остается в дверях. Замечает на полу раскрытый чемодан и, как попало, брошенные в него вещи. Парень заметно усмехается, но сразу же берет себя в руки.

Какое ему вообще до этого дело?

- Интересно? - звучит где-то по левую руку.

Чан поворачивает голову, поднимает взгляд. С полотенцем в руках со стороны ванной комнаты выходит Намджун. Поправляет футболку, проходит мимо Бана, бросает полотенце прямиком в чемодан.

Парень заметно хмурится.

- А сложить? - спрашивает он.

- А зачем? - Намджун исчезает где-то на просторах гардеробной. - Пока долечу, все равно помнется.

- Стальная логика ... - едва слышно бормочет Чан.

- Ты что-то сказал? - голос Намджуна звучит несколько настороженно.

- Нет, ничего.

Чан вновь чувствует прикосновение к собственной руке. Опускает взгляд. Сону подныривает под эту же руку, молча обнимает парня за ноги смотрит куда-то в сторону гардеробной. Чан улыбается, треплет ребенка по макушке, где красуется наскоро собранная пальмочка. Намджун так же не заставляет себя долго ждать. Появляется с ворохом одежды, которая сразу же оказывается брошенной в тот же чемодан. Чан едва преодолевает желание помочь и сложить предметы гардероба. Во-первых, для аккуратности, а во-вторых для экономии места.

- Слушай меня внимательно, - обращается к Чану Джун. - Самостоятельно за пределы комплекса ни ногой. Он, как и все дома, круглосуточно под присмотром охраны, поэтому выйти вам не дадут. Гулять можете по территории. Сейчас сезон дождей, её будет достаточно ...

- Как затворники ... - сурово произносит Крис.

- Я не договорил, - скрещивает руки Намджун. - Если нужно выбраться за пределы комплекса, прошу звонить мне или менеджеру. Все телефоны и банковскую карточку я оставил на столе в гостиной. Вопрос решим. Так же, за вами будут присматривать. На неделе должен приехать Джин. Могут заехать Юнги и Чимин. У этих троих есть доступ ко всем замкам в доме. И убедительная просьба каждый день проверять почтовый ящик. Тот, что на улице. Письма не вскрывать, не читать, складывать в отдельный ящик. Их заберет Джин. Все понятно?

- Понятно, - кивает Чан, а сам шуточно обращается к Сону. - А тебе понятно?

Мальчик только широко улыбается и так же кивает в ответ.

Намджун же продолжает сбор собственного чемодана. Мятые рубашки, футболки, джинсы, брюки. При виде столь небрежного обращения с предметами гардероба Чана передергивает уже вдвойне. В какой-то момент парень треплет ребенка по плечу, взглядом указывает на старшего Кима, что по комнате ищет провод от макбука. И Сону замысел Криса понимает.

- Можно мы поможем? - спрашивает младший.

Намджун поднимает вопросительный взгляд.

- С чем? - не понимает мужчина.

- Со сборами, - поясняет Крис. - Судя по суете, помощь Вам не помешает.

Намджун так и застывает с проводом в руках.

- Н ... Нет, - говорит старший Ким. - Не нужно. Я почти закончил. Пусть лучше Сону покажет тебе твою комнату.

И вновь скрывается в гардеробной.

Понимая, что разговор сошел на нет, Чан вслед за Сону выходит в коридор. Возвращаются к лестнице, поднимаются на этаж выше. Ни единого шороха, только звуки собственных шагов, да лепет младшего. Бан идет медленно, но каждый раз ловит себя на мысли, что чувствует еще чье-то присутствие. Среди пустых черных стен, среди всей этой обстановки. Когда Сону скрывается за поворотом, Крис непроизвольно оборачивается. Никого, но по коже пробегает неприятный холодок.

Что не так с этим домом?

- Чан, - из-за угла выглядывает Сону. - Идешь?

- Ага ... - несколько заторможено кивает парень.

Пять широких шагов, несколько витражных дверей. Мальчик открывает одну из них, заходит внутрь. Чану ничего не остается, кроме как последовать за ним.

Комната, куда приводит его мальчик, заметно отличается от общего интерьера. Ничего черного или темного. В основном преобладают белый и светлый беж. Двуспальная постель, застеленная кремовым покрывалом, бесчисленное количество подушек. Маленькие и большие. Узкий письменный стол, несколько удобных кресел, пустые полки. Полупанорамные окна скрывает белый тюль, подоконник переоборудован под зону для чтения. Такая же пустая гардеробная и личная ванная. Крис проходит немного вглубь, проводит пальцами по поверхности стола, доходит до окна. Вид на озеро вдалеке. В какой-то момент Чан подпирает плечом откос, скрещивает на груди руки, смотрит куда-то вдаль.

Так спокойно ...

- Крис? - зовет Сону.

Чан сразу же возвращается в реальность.

- Извини меня, - произносит он. - Задумался ...

- Ничего, - улыбается мальчик. - А моя комната напротив и ...

- Нравится?

От неожиданности Чан вздрагивает. Намджун появляется в дверях крайне неожиданно. И уже полностью готовый к отъезду

- Да, - кивает Крис. - Светло и очень уютно. Спасибо.

- Пожалуйста, - говорит Джун. - Я принес твои чемодан и рюкзак. Оставляю при входе.

- Хорошо. Я позже разберу.

Вновь тот же взгляд: глаза в глаза. Мысли путаные. Оба хотят спросить о многом, но молчат.

Значит, время для вопросов и ответов еще не пришло ...

По руке Намджуна, на часах, проходит вибрация - ранее выставленное напоминание. Это окончательно отвлекает мужчину.

Как быстро летит время ...

***

Черная машина премиум-класса, строгий на вид водитель, что помогает старшему Киму убрать в багажник чемодан, несколько человек из охраны. В руках Намджуна только сумка с ноутбуком, да маска для сна. При виде машины старший Ким чувствует, как быстро начинает биться собственное сердце, как подступает внутренняя паника. Отступает на пару шагов назад, но в какой-то момент вспоминает наставления Юнги. Глубоко вдыхает, натягивает одну из дежурных улыбок и оборачивается в сторону тех, кто вышел из дома, чтобы попрощаться.

Крис и Сону, который практически не выпускает руку первого.

- Справишься? - настороженно спрашивает Намджун.

- Справлюсь, - кивает Крис. - Не беспокойтесь.

- Веди себя хорошо, - старший Ким опускается перед младшим на корточки и легонько сжимает его ладошку. - Помогай Чану, ладно? Если что, сразу же звоните.

- Да, дядя Намджун, - улыбается мальчик, после чего коротко обнимает старшего. - Возвращайся скорее.

- Вернусь, мой маленький. Не скучай.

Намджун целует ребенка в щеку, после чего спешит к машине. Не проходит и мгновения, как внедорожник покидает пределы особняка, а врата окончательно прячут его обитателей от всего внешнего мира. Чан смотрит в след, думает, но в какой-то момент от дум отвлекают холодный ветер и мальчик, что заметно тянет за собой.

- Пойдем в дом ... - тихо говорит Сону.

На это Чан только кивает:

- Да, конечно ...

***

С приходом темных сумерек погода заметно портится.

Поднимается ветер, по стеклу частыми тяжелыми каплями бьет дождь. Дом кажется огромным теплым островом среди непогоды, но было то, что ни на минуту не покидает Криса. Что именно?

То самое чужое присутствие ...

Пока Сону занят мультиками, Бан продолжает осматривать дом. Огромный холл, совмещенная с кухней гостиная, еще одна ванная комната, огромная гардеробная, прачечная, выход к крытому бассейну. Шаг за шагом, коридор за коридором ... Крис никогда не видел такого большого дома. Одно дело на фотографиях в интернете, а другое, когда сам в нем находишься. Те же пустые стены, редкие предметы интерьера ...

В конце концов, Чан возвращается в гостиную. Подходит к окну, смотрит на внешнюю непогоду. И без того темное небо затянуто тучами, дождь то и дело усиливается. На миг парень задумывается о Намджуне, которому в такую погоду нужно пересечь полконтинента. Вспоминается миг прощания, его взаимодействие с племянником. Джун относится к Сону так тепло, со всей нежностью. Собственные пальцы скользят по стеклу, на губах появляется грустная улыбка. Несмотря на то, что младший Ким лишился родителей, с дядей ему повезло.

Главное, чтобы отношение было искренним и не наигранным.

Под собственные мысли Чан идет на кухню, осматривается. Берет из корзинки яблоко, попутно заглядывает в холодильник. Полупустые полки, где в глаза бросаются только остатки риса в картонной упаковке. В ящике находятся две одинокие помидорины и давно забродивший персик. Кристофер откусывает яблоко, скрещивает на груди руки, заметно хмурится.

- Намджун тебя вообще кормит? - с сомнением в голосе спрашивает Бан.

- Кормит, - отвечает смотрящий мультики Сону.

- И чем, если не секрет?

- Доставками. И обещаниями научиться готовить.

На это Крис уже ничего не спрашивает.

Закрывает двери холодильника, достает из кармана телефон и листок с адресом дома. Открывает приложение по доставке продуктов.

Этот момент старший Ким явно не предусмотрел.

- Ты не против, если сегодня ужин приготовлю я? - говорит Чан.

- А ты умеешь? - насторожено спрашивает младший Ким. - Дядя Намджун в этом очень плох.

На подобное Бан только тепло улыбается:

- Умею.

Доставка приезжает в течение часа. За это время Крис изучает устройство самой кухни, находит всю нужную посуду: от кастрюль до тарелок. По мере доставки разбирает пакеты, оставляя на кухонном острове мясо, рисовую лапшу и овощи.

Весь процесс готовки занимает не больше сорока минут. Кристофер ловко расправляется с мясом, жарит. В последствии добавляет лапшу. Овощи превращаются в салат. Дом наполняется различными ароматами, да такими, что непроизвольно текут слюни. Готовка настолько увлекает Бана, что тот не замечает, как в гостиной выключается телевизор, а Сону перебирается на высокий барный стул у кухонного острова. Тянет ручку за морковкой, откусывает, улыбается.

- Еще пять минут, - не оборачиваясь, проговаривает Чан. - Почти готово.

- Хорошо, - кивает мальчик.

Ужин проходит в том же приподнятом настроении.

За разговором оба уплетают лапшу, расправляются с овощным салатом. Чан увлеченно рассказывает о музыке и танцах, о смешных моментах из жизни трейни. Сону, в свою очередь, только громко смеется и просит рассказать что-нибудь еще. За подобным Крис чувствует, что его понемногу отпускает, но горечь, что поселилась внутри, не позволяет парню смеяться громче или улыбаться шире.

Сделка есть сделка, но сдержит ли свое слово Ким Намджун?

Или по приезду парня будет ждать только собранный чемодан и билет в один конец до Сиднея?

В какой-то момент Чан замечает, что Сону начинает клонить в сон. Мальчик едва не касается носом деревянной столешницы. Подхватив ребенка на руки, Крис без лишних слов поднимается по лестнице, идет по полутемным коридорам. Под потолком едва заметная подсветка, в тишине слышны только дыхание и стук собственного сердца. Бан доходит до западного крыла, без труда находит нужную комнату. Проходит внутрь, укладывает ребенка в постель, накрывает пледом. Перед уходом Чан крайне осторожно распускает пальмочку на макушке ребенка и оставляет включенным ночник в форме звездочки.

- Добрых снов ... - шепчет парень.

На собственных плечах чувствуется тяжесть последних нескольких дней.

Бан возвращается в кухню, убирает со стола, моет посуду. В последствии сил хватает только на то, чтобы подняться до собственной спальни. В полусне Чан находит в чемодане свободные штаны и футболку, после чего идет в ванную. Принимает душ, чистит зубы, но бодрости это не прибавляет. Усталость, наоборот, только усиливается. Десять шагов, и парень буквально падает лицом в подушку. Глаза смыкаются сами.

В последствии Чан помнит только то, что сквозь сон слышит тихие шаги и как кто-то пристраивается рядом с ним, положив голову на вытянутую парнем руку.

***

Эта ночь не была из числа спокойных.

Бьющий по стеклу дождь, завывающий в пустых коридорах ветер.

И как только часы бьют полночь, в одной из комнат с прикроватной тумбы падает простая деревянная рамка, на фотографии которой изображены трое: Ким Ена, Ким Сону и Ким Тэхён.