Глава 7. Деловое предложение
«Отдай мне свою боль - я справлюсь» Неизвестный автор
Музыкальное сопровождение на главу:
JK - 3D
Seventeen - Super W24 - Белая ночь
Визуал:
Джин: https://ru.pinterest.com/pin/16466354877735409/
Намджун: https://ru.pinterest.com/pin/763852786817142006/
Юнги: https://ru.pinterest.com/pin/80501912077723502/
Чимин:https://ru.pinterest.com/pin/24418022973177758/
Сону: https://ru.pinterest.com/pin/27021666507871912/
Бан Чан: https://ru.pinterest.com/pin/75364993757018022/
Сынмин: https://ru.pinterest.com/pin/448389706664552126/
Парк возле здания агентства: https://ru.pinterest.com/pin/70437488403477/
Как ни пытается Юнги дозвониться до Чимина - тот упрямо не берет трубку.
Тишина, три гудка, ожидание, что заканчивается очередным сброшенным вызовом. Мысленно чертыхнувшись, Мин едва сдерживает желание остановиться где-нибудь на обочине и закурить. Всегда внешне спокойный, рассудительный по отношению к окружающим. Но когда дело касается семьи, супруга - оставаться равнодушным крайне сложно. И вся эта ситуация в целом ... Очередной вызов абонента. Те же гудки. Взгляд мужчины направлен на оживленную трассу, да не унимается собственное сердце. Бьется гулко, тревожно.
Помнит, как мгновение назад догоняет супруга у самых ворот, хватает за руку, к себе разворачивает. Чимин же ладонь вырывает, от себя отталкивает, просит на время оставить одного, чуть не бежит в сторону собственной машины.
Срывается с
места, уезжает, чем ставит не менее озадаченного Мина в очередной тупик. Довести Чимина до бешенства - нужно очень постараться.
И Намджуну это явно удалось.
Крепко сжимаются на руле пальцы. То, что произошло в доме Намджуна, в очередной раз заставляет задуматься. Короткий разговор, но даже через него Юнги чувствует состояние бывшего лидера. Та самая усталость, что не покидает старшего Кима на протяжении нескольких лет. Состояние Чимина тоже считано. Эмоция одна - ярость. И если в отношении супруга Юнги средство для успокоения знает, то в отношении Намджуна он совершенно бессилен. Старшему Киму нужен кто-то рядом. Тот, кто поддержит, подарит долгожданный покой.
Тот, в чьих объятиях можно засыпать, а утром в этих же объятиях просыпаться. Попросту быть счастливым. В тех же раздумьях Юнги снова тянется к сенсорной панели, нажимает на кнопку вызова. Слушает очередные гудки, а у самого в голове один единственный вопрос.
Как помочь человеку, что сам не идет на контакт и не принимает помощи из вне?
- Что?! - раздается на громкой связи.
Подобное сразу же возвращает водителя в реальность. Абонент откликается спустя девять пропущенных.
- Где ты? - как можно спокойнее спрашивает Юнги. В трубке напряженное молчание.
- Чимин, - чуть громче напоминает о себе Мин. По ту сторону экрана слышится тяжелый вздох.
- Дома я ... - едва слышно произносит Пак. - Ты скоро? В голосе младшего ноты раскаяния.
Юнги едва заметно улыбается:
- Через полчаса буду.
***
Квартира встречает привычной тишиной.
Юнги по привычке спинывает кеды, снимает толстовку. В гостиной горит приглушенный свет. Мин проходит чуть дальше, попутно оставляя на журнальном столике ключи и телефон. Осматривается. На диване брошенная книга с закладкой на том же месте, на спинке кресла висит рубашка. Как непредусмотрительно ...
Мужчина берет в руки вещь, закидывает на плечо, идет в сторону совмещенной кухни. На плите турка с недоваренным кофе, на кухонном острове банка растворимого какао, сахар и едва тронутая чашка с напитком, от которого слабо поднимается пар. Юнги заметно хмурится, смотрит куда-то вглубь коридоров. В трезвом уме и твёрдой памяти Чимин растворимых напитков не признает. Так же, как и сахар. Кофе варит исключительно в турке. Но бывают моменты, когда Пак откровенно плюет на собственные принципы. И этот вечер - явно то самое исключение из всех ранее выстроенных для себя правил.
Где искать супруга?
За время совместной жизни в статусе группы, за год в браке Юнги подобных вопросов уже не задает. Пока доваривается кофе, Мин убирает в ящик какао, сахар, а из холодильника достает плитку черного шоколада с апельсином. По готовности разливает ароматный напиток по чашкам, забирает с собой. По коридору ступает тихо, практически неслышно. Кажется, или разговор будет напряженным?
Как и предполагалось, Чимина он находит в спальне. Подпирая коленями подбородок, Пак сидит на полу, созерцая панораму ночного Сеула. Немного сгорбленная спина, в глазах ни одной эмоции - полное равнодушие. Юнги тихо вздыхает, подходит ближе, опускается рядом.
- Будешь? - тихо спрашивает Мин, протягивая чашку и шоколадку.
- А? - Чимин медленно поворачивает голову, опускает взгляд. - Ты доварил мой кофе? Шоколад забери, не буду. Спасибо ...
Забирает чашку, делает глоток, вновь отворачивается к окну. Юнги опускается рядом, ставит собственную чашку на пол. Взглядом следит за Паком. Движения такие же, как в доме Намджуна - дерганые и немного резкие.
- Поговорим? - тихо спрашивает Мин.
Чимин делает очередной глоток кофе. Глубоко вдыхает.
- Не хочу, - на выдохе говорит парень.
Юнги делает пол оборота, смотрит более пристально, в очередной раз считывает. Чимин по-прежнему смотрит на город, так же ставит уже полупустую чашку на пол, крутит на безымянном пальце обручальное кольцо. На губах Мина мелькает ухмылка - ведь так супруг делает только в одном случае. Когда хочет поговорить, но не знает, как и с чего начать.
- Иди-ка ты сюда, - произносит старший.
Осторожно берет за руки, притягивает парня к себе. Чимин не сопротивляется, наоборот, обхватывает тонкую талию и утыкается носом мужу в плечо. Дышит медленно, размеренно, вдыхая легкий пряный аромат, что шлейфом тянется от кожи и одежды. Юнги в свою очередь обнимает Пака в разы крепче, упирается подбородком в светлую макушку, на мгновение прикрывает глаза. Рядом с ним так уютно.
И так спокойно ...
- Ты прости меня, Юнги, - Чимин начинает разговор первым. - Не стоило мне убегать, тебя бросать там, но Намджун ... Это невыносимо!
- Упрямства ему не занимать, - соглашается Мин. - Я укладывал Сону, поэтому не слышал, с чего начался разговор. О ком был спор?
- О Бан Чане ... Молчание.
- Ты о том парнишке-трейни с нашего агентства? - уточняет Мин.
- Да, - легкий кивок в плечо. - Я не хочу вдаваться в подробности, но их встреча состоялась не лучшим образом. Столкновение, которое запустило механизм панической атаки. Крис отключился, и все это - на глазах Намджуна ...
Юнги открывает глаза, смотрит вдаль - на ту же панораму ночного города. Мин помнит Чана еще с прослушивания в ряды трейни. В тот день их группа давала наставления будущему поколению, и было то, что даже невооружённым взглядом выделило Бана среди остальных. Безмерное упорство, огонь в глазах. Легкий на подъем, с отточенными в танцах движениями и хорошо поставленным на вокал голосом. Тогда Мину казалось, что агентству выпал шанс работать с настоящим талантом. Но итоги списков прослушивания становятся неутешительными - Чан проходит первый тур с трудом. Не менее сложным оказывается и второй. Парень выкладывается по полной, да так, что после третьего тура из зала практически выползает. Упорство - то, что привлекает и не отпускает до самого конца. И только когда менеджеры объявляют Криса в списках трейни, пусть одним из последних, можно вздохнуть свободно. Но та фобия...
Ведь именно с неё и началась дружба Чимина и Криса. С одной из тренировок, где на последнего едва не завалился ряд танцоров.
- Что знает Намджун? - с долей серьезности спрашивает Юнги. Чимин заметно ослабевает объятия.
- Толком ничего, - отвечает Пак. - Он пытался узнать у меня все, что касается Чана и его панических атак. Сказал, что видит для него только один вариант...
- Догадываюсь какой именно. Менеджером угрожал?
- Угу...
- Вот ведь неугомонный. У самого проблемы, а он за других решает. Но, если серьезно, сам знаешь, если Нами что-то решил, до конца ведь пойдёт.
- Не хочу ему уступать. Не в этот раз точно.
- Значит, не уступим.
- Его упрямство в другую бы сторону. Что делать? Я не знаю. Если менеджер или директор узнают, без объяснений Чан вылетит из агентства в этот же день. А его причина не из тех, чем люди легко готовы поделиться с общественностью.
В голосе Пака грусть, усталость, общее недопонимание. Юнги так же грустно улыбается, протягивает ладонь, смахивает с лица супруга непокорную чёлку. Чимин в свою очередь кладёт голову ему на плечо, с той же навалившейся усталостью прикрывает глаза. Вздыхает медленно, глубоко.
- Мы ведь что-нибудь придумаем, да? - тихо спрашивает Чимин.
- Придумаем, - кивает Юнги. - Завтра я должен забрать Сону. И тогда попробую поговорить с Джуном.
- Сону... - говорит Чимин. - Я все сердцем люблю этого ребёнка, но Намджун должен научиться справляться с ним самостоятельно. Должен научиться понимать и любить...
- Любви не научить, радость моя, - произносит Юнги. - Её нужно прочувствовать, испытать. Как когда-то у нас с тобой и по сей день. Знаешь, я никогда не скажу этого прилюдно, но я тебя люблю. И всегда готов выслушать.
- Знаю, Юнги. Я тоже тебя люблю. И не только за это ...
Последние слова тонут в едва различимом бормотании. Голова Чимина тяжелеет окончательно, размыкаются в объятиях руки. Юнги усмехается. Вот что делают с людьми долгие изнуряющие перелёты и нервотрепка. И сон в этом случае - единственное верное лекарство.
Чтобы не потревожить супруга, Мин осторожно поднимает того на руки и относит в постель. Укладывает на мягкие подушки, укрывает одеялом, убавляет до минимума свет. В какой-то момент присаживается на самый край, смотрит. В голове сотни мыслей, да рядом с любимым ни одной путной. Протягивает руку, едва ощутимо проводит пальцами по щеке Пака, очерчивает скулу. Скучал...
И насколько сильно - слов для описания не хватит.
***
- Если ты понимаешь только язык боли, мы будем общаться только на нем ...
- Исправляй, а лучше не допускай ошибки, брат. Иначе, я заберу вас с собой ...
Слова призрака кружат в голове, практически лишая Намджуна сна.
Всю ночь мужчина ворочается с бока на бок, то спинывая одеяло в ноги, то накрываясь им с головой. Одновременно холодно, жарко, голова кружится волчком, словно в безумном танце. На какое-то время Намджун закрывает глаза, забывается беспокойным сном, но, как оказывается - ненадолго. Перед глазами раз от раза всплывает белая пелена, в которой различить получается только образ брата. Делает шаг, протягивает руку, но хватает тот же ледяной воздух.
И в какой-то миг окончательно просыпается.
Узкая полоса света из-за задернутых штор, сбившееся на пол одеяло. Намджун открывает глаза, жмурится, прикладывает ладонь к мокрому лбу. Рука кажется огненной, а сама голова того гляди расколется на части. Старший Ким садится на постели, дышит сбивчиво, глубоко, пытается успокоиться. Каждая ночь, как персональный круг ада. Один сон запутанней другого, да сюжет практически не меняется. В очередной раз вздохнув, Намджун берет в руки телефон, смотрит на время.
Восемь утра.
Поднимается, шлепает босыми ногами до двери, открывает, выходит в коридор. С той же гудящей головой проходит по коридорам в западную часть особняка.
По обе стороны те же пустые угольно-черные стены, тонкой лентой белая подсветка под потолком. Дойдя до приоткрытой двери со стеклянными вставками, Намджун берется за ручку, немного подается вперед. Комнату заливает утренний солнечный свет, на стене от зеркала играют солнечные зайчики. Намджун едва слышно прокрадывается вглубь комнаты, туда, где спит Сону. В бежевой пижаме, на левом боку, с тем же медведем в обнимку, укутанный в плед цвета индиго. Намджун подходит чуть ближе, присаживается на корточки, наблюдает. Тонкий лучик падает на курносый нос, заставляя мальчика сквозь сон поморщиться. Старший Ким осторожно поправляет плед, поднимается на ноги, в несколько шагов подходит к окну и отпускает тяжелую штору, чтобы та укрыла от солнца. Мгновение, и комната погружается в приятный полумрак. Понемногу отпускает и головная боль.
В кармане вибрирует телефон. Стараясь не тревожить чуткий сон, Намджун выходит в коридор, прикрывает за собой дверь, достает телефон. Номер неизвестный.
- Странно ... - произносит Ким, но смахивает вкладку на прием вызова. - Да?
- Добрый день, - звучит женский голос. - Могу я услышать господина Кима?
- Чем обязан?
- Мое имя Ван Юсона. Я из органов опеки и попечительства. Неделю назад Вы не явились в суд на слушанье по делу о вашем племяннике, Ким Сону. Могу я узнать причину вашего отсутствия?
Намджун в ступоре. Суд?!
- Какое дело? - не понимает мужчина. - Это какая-та ошибка. Все суды завершились полтора года назад. У меня на руках все документы об усыновлении Сону. Я - его официальный опекун.
- Вам было направлено официальное уведомление ...
- Я ничего не получал.
- Официальное уведомление о явке было направлено Вам две недели назад на адрес, указанный в личном деле.
- Я ничего не получал!
- Это не меняет того факта, что Вы не явились на слушанье ...
- С какой стати я должен был на нем появиться?
- Примерно с месяц назад в наш отдел поступил сигнал о Вашей психической нестабильности. На этот счет были проведены соответствующие проверки, и некоторые факты подтвердились. На слушанье поднимался вопрос о передаче прав опеки ближайшим родственникам мальчика. Имена Лукас и Кассандра Монтроуз о чем-нибудь говорят Вам?
Намджун едва не роняет телефон. Что?!
- Это родители супруги Тэхена, - едва слышно произносит старший Ким. - Каталины Монтроуз ... Я не отдам им племянника. Так себе и запишите!
- Это решать не Вам, господин Ким, - монотонный ответ со стороны сотрудника опеки. - Дата нового слушанья будет направлена в ближайшее время. Советуем проявить ответственность и подготовится.
- Да это бред какой-то!
- Не усугубляйте свое положение, господин Ким. Оно и так крайне шаткое. Ждите официального сообщения. Всего хорошего.
Короткие гудки, что оповещают о прекращении разговора. Намджун смотрит в экран, а что сказать, не знает. Не знает, что и думать. Слушанье, суд, передача прав на племянника, родители Ены, которые о родном внуке даже слышать не хотели. И это уведомление...
На электронной почте о подобном не было ни слова, мужчина проверяет почту каждый день.
Если только...
Джун срывается с места, бежит по стеклянным ступенькам вниз, вылетает в холл, а в последствии из дома. Босиком бежит по дорожке до самых ворот, где с внешней стороны висит непримечательный почтовый ящик. Открыв его, к ногам Намджуна сразу же выпадают десятки писем. Мужчина быстро сгребает бумаги, после чего вновь возвращается в дом. В гостиной бросает принесенное на стол, начинает перебирать. Быстро, судорожно, просматривает каждый конверт и каждый лист. Приглашения на мероприятия, давно оплаченные счета, уведомления, которые дублировались электронно.
И Джун находит.
Среди ярких конвертов выделяется кипельно-белый с государственной символикой. Трясущимися руками старший Ким вскрывает конверт, достаёт такой же кипенно-белый лист, внимательно читает. Вот оно, подтверждение всем ранее сказанным словам. Действительно, несколько дней назад проходило слушанье по делу о передаче опеки над Сону родителям супруги брата. По телу пробегает нервная дрожь.
- Нет... - шепчет Джун. - Только не сейчас...
Пальцы запускаются в волосы, с силой тянут. Намджун пытается думать, но из груди вырывается лишь рваный вздох. Сидит на диване сжавшись, не слышит ничего, кроме вмиг воцарившейся тишины. В груди сердце бьётся больно, отчаянно, но на подобное Джун уже давно не обращает внимания.
Нужно что-то предпринять.
И выход в данном случае только один.
Добирается до телефона и вызывает последний абонент из списка звонков. Нужна помощь из вне, хотя бы совет, как правильно поступить. Ведь если ничего не предпринять, может случиться непоправимое. Как в реальном мире, так и со стороны потустороннего.
- Какого хрена, Джун... - Юнги отвечает практически сразу, да немного сонно. - Начало девятого утра...
- Хён, - сбито произносит Джун. - Пожалуйста...
- Да что случилось-то? - в голосе Мина слышатся раздраженные ноты. - Что "пожалуйста"? Объясни, наконец, что случилось?
- Они звонили, - говорить внятно у Джуна не получается даже со второго раза. - Опека... Сказали, что заберут его у меня ... Сону ...
По ту сторону экрана что-то упало.
- Да что ж такое... - шипит Юнги. - Как заберут? Ты официальный опекун.
- Монтроузы подали в суд. Они как-то узнали о моем состоянии. О том, что я посещаю психолога ...
- Блять ... Только этого не хватало.
- Что мне делать, хён? Что делать? Тишина.
- Слушай меня внимательно, Намджун, - говорит Юнги. - Сперва успокойся. Паникой ты ситуацию только усугубишь. После идёшь к Сону, будишь его и собираешь. Потом собираешься сам. У вас есть час. И ничего не предпринимай, если будут звонить вновь, не отвечай. Я скоро буду.
***
- А теперь все с самого начала и по порядку, - произносит Юнги, закрывая за старшим Кимом дверь машины и садясь обратно за руль. - Как я понял, нарисовалась проблема со стороны опеки и попечительства. Так?
- Верно, - Намджун поправляет на глазах маску для сна и откидывается на спинку сидения. - Позвонили утром, сказали о слушании в суде, которое состоялось несколько дней назад. Честно, Юнги, я ничего об этом не знал.
- Уведомление было? - Мин крайне аккуратно выруливает из узкого проулка.
- Было, - кивает Намджун. - В век инноваций все инстанции давно перешли на электронную почту, но только опека до сих пор пользуется бумажной. Их уведомление я нашёл сегодня в почтовом ящике среди писем и счетов.
- Уже что-то. С собой взял?
- Да.
- Хорошо. Я позвонил человеку, что сможет помочь в сложившейся ситуации.
- Кому ты позвонил?
- Тому, кто помог тебе полтора года назад оформить эти самые документы. В данном случае мы не можем доверять человеку со стороны.
Намджуна заметно передергивает.
- Джин ... - вздыхает старший Ким. - Юнги, боюсь, что после нашей последней встречи, пошлёт он меня куда подальше.
Мин лишь усмехается.
- Это была самая обычная краска, - говорит он, включая поворотник и выворачивая руль вправо. - Ну опрокинул ты на него банку перед конференцией и что? Не специально же?
- Не специально.
- Вот именно. Тем более, что костюм ты ему тогда возместил. Даже два. Я объяснил Джину ситуацию в трех словах, он заканчивает консультацию в одиннадцать и приедет сразу к зданию агентства. И на данный момент я советую тебе вздремнуть. С Сону в этом отношении проще. Стоит ему оказаться в машине, практически сразу засыпает.
Намджун прислушивается. И вправду, по левую руку слышится сонное сопение.
- Плохо выгляжу? - тихо спрашивает Джун.
- Не плохо, но беспокойство вызываешь, - отвечает Мин. - Опять не спал?
- Кошмары замучили...
- Таблетки принимаешь?
- Они давно не действуют.
- Разговаривал по этому поводу с врачом?
- Да. Он выписал более сильные успокоительные, но я где-то потерял рецепт. Завтра утром у меня сеанс, попрошу выписать повторно.
- Знаю, что надоел с этим, но тебе нужен кто-то рядом, Намджун. Нужен человек, что в трудную минуту хотя бы выслушает.
- Это слова Чимина. Кстати, как он?
- Злится, но также обеспокоен. Позвони ему чуть позже, думаю, разговор сложится. И по поводу того парня из трейни ...
- Я уже все решил, Юнги.
- Даже не выслушаешь?
- Ты ведь так же не расскажешь мне причину его панических атак?
- Не имею на это права, Нами. Могу только сказать, что причина существенная.
- Не убедил.
- Пф ... Упрямый ...
В ответ только донельзя раздраженный вздох.
До агентства добираются быстро, за тот же час. По приезду, Мин паркуется на уже привычном месте. Вылезает из машины, открывает дверь со стороны Джуна, молча берет за руки, помогает выйти. Из-за сна в пути, Намджун немного дезориентирован в пространстве, но это не мешает ему снять с глаз маску и потянуться.
- Все нормально? - тихо спрашивает Юнги.
- Угу, - кивает Джун.
- Хорошо.
После проходит к противоположной двери, открывает, забирает спящего Сону. Мальчик во сне кладет голову Юнги на плечо, обнимает руками за шею. Мин улыбается, но так, чтобы Намджун этого не заметил. Но улыбка эта вскоре пропадает. Почему? Потому что вспоминается утренний разговор с супругом, который категорически отказался забирать Сону на время намджунова тура. Чем обосновал?
Все просто. Старший Ким должен научиться справляться с племянником самостоятельно. И как теперь сказать об этом самому Намджуну?
- Я заберу Сону с собой на студию, - говорит Мин. - В аранжировочной есть удобный диван. А ты ...
- Пойду в кофейню, - Намджун трет сонные глаза. - Возьму Сону какао. Тебе взять что-нибудь?
- Капучино без сахара, бутылку минералки и пару круассанов.
- Принято. Студия в четвертом корпусе?
- Как обычно.
На этом Мин уходит. Намджун вторит его примеру, но в противоположную сторону. В главном здании агентства, как обычно, многолюдно. Спешащие менеджеры, стилисты, трейни, танцоры первых, вторых и третьих планов. Намджуна узнают, кивают в знак приветствия, кто-то даже подходит. Разговор дежурными фразами, но даже он визуально выкачивает из Джуна остаток сил. В такие моменты мужчине хочется стать невидимкой - пройти мимо людей тихо, незаметно и так, чтобы в дальнейшем никто и не вспомнил.
У входа в кофейню старший Ким, практически нос к носу, сталкивается с директором агентства. Тот неожиданной встрече явно рад.
- Ким Намджун, - улыбается директор. - Не ожидал увидеть тебя. Помнится, мне, ты должен быть в туре. Не так ли?
- Завтра улетаю, господин Пан, - отвечает Джун. - Рад встретиться с вами перед отлетом.
- В этот раз не будет проблем с водителем? В прошлый ты заметно потрепал агентству нервы.
- Извините меня. На данный момент мы нашли решение проблемы, так что не будет.
- Если так, очень хорошо. Как продвигается работа над новым альбомом?
- Как обычно, директор.
- Нужна помощь?
- Нет, господин Пан, я справлюсь.
- Если что-то нужно, ты всегда можешь обратиться в агентство.
- Я об этом помню, еще раз спасибо.
- Тогда хорошего дня?
- Да, хорошего дня, господин Пан.
Та же улыбка, после которой они расходятся в разные стороны. Директор - в сторону лифта, Намджун - к дверям кофейни. На какой-то миг Намджун задумывается о своем, но вспоминает практически сразу. Менеджер может замять дело трейни, и тогда Бан Чан останется в рядах танцоров. А если информацию донести сразу до директора ...
- Господин Пан! - оборачивается Джун. Тот так же оборачивается в ответ.
- Да? - спрашивает мужчина.
Намджун окончательно собирается с мыслью. Сейчас или никогда.
- Могу ли я с вами поговорить?
***
Бан Чан получает уведомление от менеджера с просьбой зайти около десяти часов утра. В тот самый час, когда назначена очередная репетиция. Оставив Сынмину сумку, Крис покидает студию хореографии и на негнущихся ногах движется
в сторону главного корпуса. Внутренний двор, стеклянные створки, пустой лифт, который открывает свои двери практически сразу после того, как нажата кнопка вызова. Чан нервничает, да так, что непроизвольно царапает ногтями
собственные ладони. Состоящее из трех слов сообщение заметно выбивает почву у
парня из-под ног. Почему?
Потому что понимает, к чему подобное приведет.
Менеджер их состава, Ли Сувон, как и предполагалось, находится в кабинете. Чан заходит внутрь, предварительно постучавшись и получив утвердительный ответ. Что его встречает? Суровый взгляд, скрещенные на груди руки, и бумаги на низком журнальном столике. Бана заметно передергивает. Контракт ...
- Вызывали, менеджер Ли? - тихо спрашивает Чан. Тот кивает в сторону кресел:
- Присаживайся, Чан.
В голосе непривычный холод. Кристофер не противится, наоборот, подчиняется. Присаживается, да смотрит прямо.
- Что-то случилось? - спрашивает Чан.
- Сегодня утром меня вызывал директор агентства, - в той же ледяной манере произносит менеджер. - И поведал мне одну очень интересную историю. Как думаешь, какую?
Чан заметно отводит взгляд в сторону.
- Догадываюсь ...- шепчет он.
- Если так, тогда попрошу объяснений, - говорит Ли. - Человек, что работает в команде трейни и с айдолами в прямом контакте не может быть подвержен неконтролируемым паническим атакам. До меня доходили слухи, что в команде тебя называют «странным и ненормальным», но из-за профессионализма я закрывал на это глаза. На данный момент, я хочу понять. Что с тобой происходит?
Чан опускает взгляд. Смотрит в пол.
- Мне нечего Вам сказать, господин Ли, - произносит парень. - Подобное словами не объясняется.
- Все объяснимо, Чан.
- Только не это. В свое оправдание мне сказать нечего.
Менеджер смотрит пристально и так же холодно. Чан ёжится под этим взглядом, едва преодолевает желание обхватить руками собственные плечи. Четко понимает, что нужно рассказать, но язык на подобное не поворачивается. То прошлое - только его.
И ничье больше.
- Ничего не скажешь? - спрашивает Ли.
- Нет, - Чан отрицательно качает головой.
- В этом случае агентство расторгает с тобой контракт, как с трейни. Это дошло до директора, и я, к сожалению, ничем не смогу тебе помочь.
- Я ... Я это понимаю. Но прошу Вас только об одном.
- О чем?
- Дайте время закончить песню для Сынмина. Если этого не сделать в срок, ему придется заплатить неустойку компании, с которой у него заключен контракт. Эта сумма для трейни неподъемна ...
- Ты о саундтреке к дораме?
- Да.
В кабинете воцаряется молчание. Сердце Чана практически остановилось, к глазам подступает непрошенная влага. Менеджер смотрит по-прежнему пристально, с тем же холодом, но в какой-то момент взгляд этот смягчается. Слышится глубокий вздох.
- Два дня, Чан, - более спокойно произносит Ли Сувон - Не больше. Дописывай текст, записывайте песню, но после этого чтобы духу твоего в агентстве не было. С танцевальной практики ты, естественно, снят. Если уйдешь тихо, получишь компенсацию за досрочное расторжение контракта. Понял меня?
- Понял ...
- Свободен. И ещё ... Мне правда жаль ...
***
Крис возвращается в общежитие скорее по наитию, нежели по собственной воле. Медленно идет по коридору, да перед собственными глазами не видит ничего, кроме бесконечности и белой пелены. Щиплет от слез глаза, ноги делают шаг за шагом, сердце бьется слишком часто и так гулко, что в тишине слышится его бесперебойный стук. Та злополучная встреча, этот Ким Намджун ...
Мысленно Чан проклинает миг, что сталкивает его с кумиром во внутреннем дворе агентства. И те слова ...
- Мне в команде не нужен человек, что страдает от беспричинных приступов паники. Какой бы горькой ни была правда, но она такова. И будет лучше, если ты в последствии покинешь агентство и вернешься домой ...
По щеке скользит первая прозрачная капля. Соленая, наполненная непонятной горечью. Чан смаргивает эту слезу, последующие просто утирает рукавом толстовки. Всхлипывает, но понимает, что слезами в данный момент ничем не помочь. В запасе у него есть всего два дня. Время на то, чтобы разобраться с оставшимися делами. И провести их нужно с пользой для дела.
Чан выходит в жилой блок. На подходе к комнате шарит руками по карманам в поисках ключей, но не находит. Подсознательно понимает, что дергать ручку бесполезно, но в какой-то момент нажимает. И та поддается. Чан заметно удивлен. Неужели кто-то из друзей вернулся с тренировки раньше времени?
И догадка подтверждается. Зайдя в комнату, Крис обнаруживает в ней Сынмина, который что-то ищет на полке в общем шкафу.
- Ты чего не на тренировке? - тихо спрашивает Чан.
- Не поверишь, - Сынмин выуживает из шкафа белую футболку. - Ликс в очередной раз подрался с парнем из соседнего крыла. С Хваном, кажется. Не смотри так, не моя это кровь, а того бедолаги. Я только разнимал.
Чан шумно вздыхает.
- Из-за чего в этот раз? - насторожено спрашивает он.
- Да все из-за того же, - Сынмин снимает испорченную футболку и сразу же натягивает новую. - Сложная поддержка, которую Ликс всей душой ненавидит. То ли Хван поймал его неправильно, то ли руки опустил ниже положенного, за что и получил затылком по носу.
- Понятно. Где Ликс сейчас?
- У менеджера. А ты чего, кстати, вернулся? У хореографа был к тебе вопрос по поводу расстановки в ряду. Зайди к нему, обговори.
- Мне это больше не понадобится.
- Не смешно, Чан.
Бан подпирает спиной дверь, молчит.
- Я и не смеюсь, - в какой-то момент произносит он. - Намджун был у директора агентства и все ему рассказал. Менеджер тоже в курсе...
- Что? - Сынмин реагирует сразу же. - Подожди, я сейчас сам к менеджеру пойду и все ему объясню!
- Это ничего не изменит Сынмо. Повторяю - новость о моих панических атаках дошла до директора агентства. Мне дали всего два дня и только на то, чтобы закончить для тебя песню. Дальше все. Мне придется вернуться в Сидней. Домой
...
В голосе спокойствие вперемешку с той же горечью. Сынмин скрещивает на груди руки, заметно хмурится, но понимает - сделать в этой ситуации ничего не может.
- Это неправильно, - говорит Ким. - Несправедливо!
- Знаю, - соглашается Крис. - Решение принято, контракт на грани расторжения, и даже менеджер не может повлиять на решение директора.
Взгляд в пол.
- Не хочу прощаться, но так нужно. Надеюсь, что у тебя и Ликса в карьере все сложится...
- Не оставлю я это так! - упрямо говорит Сынмин.
- Не нужно ничего делать. Я слишком устал, чтобы вести подобную борьбу. Да и с кем? С Ким Намджуном? Кто он и, кто я?
- Ты лучше в сотню, нет, в тысячу раз. Чем я могу помочь тебе?
- Ничем. Единственное, я так хочу, чтобы меня обняли. Хочу почувствовать, что не одинок в этом мире. Но эта чертова фобия ...
- Могу я попытаться?
Чан поднимает взгляд, смотрит на друга, тяжело вздыхает. Хочет дать шанс, но на подсознательном уровне понимает, что, как огня, боится любых прикосновений. За два года дружбы Сынмин ни разу не подвел, не попытался вклиниться в личное пространство, попросту нарушить все ранее возведенные запреты. Чан чувствует, как дрожат руки, но сама ситуация ...
Да и стоит ли пробовать?
Ответ напрашивается так же подсознательно: стоит.
И Крис утвердительно кивает. Сынмин, в свою очередь, делает несколько медленных шагов навстречу, подходит практически вплотную. По инерции Чан хочет увернуться, сбежать, но не двигается. Почему? Потому что в какой-то момент понимает, что действительно доверяет. И Ким делает последний шаг. Осторожно обнимает за плечи, притягивает к себе насколько аккуратно, словно в его руках хрупкая ваза из китайского фарфора. Чан жмурится, но чувствует тепло чужого тела и легкий аромат парфюма от сынминовой футболки.
Поднимает собственные руки, неловко обхватывает друга за талию, утыкается носом в плечо. Но собственное сердце ...
Бьется так же громко и тревожно. А на подходе те же горькие слезы ...
Чан держится из последних сил, но в какой-то момент из груди вырывается предательский всхлип. И это не страх перед объятиями. Это в полной мере возвращается обида. Ни на агентство, ни на Намджуна. А в первую очередь на себя самого ...
- Все будет хорошо ... - шепчет Сынмин, поглаживая бывшего трейни по спине. - Вот увидишь ...
Чан кивает в плечо друга, которое намокает за какие-то доли секунды. Нужно быть равнодушнее, но ситуация окончательно выходит из-под контроля. Просто слезы превращаются в безудержную истерику, что не остановить. Сынмин обнимает чуть крепче, мысленно пытается разделить эту боль на двоих. И делит.
- Я допишу тебе песню ... - сквозь слезы шепчет Чан. - Допишу ... На подобное Сынмин лишь грустно улыбается.
- Мы обязательно что-нибудь придумаем ... - вслух говорит он, а мысленно добавляет: «Обещаю ...»
***
В парке, в трех шагах от главного здания агентства, жизнь идет своим чередом. Огромная зеленая территория, редкие прохожие, но шумные детские площадки. Звонкий смех, в воздухе запах весенней листвы, на небе ни одного грозового облачка. В Сеуле, в сезон дождей, подобная погода - редкость. Обычно, дождь льет практически не переставая. Стоя под деревом, в тени, подальше от посторонних глаз и наблюдая за племянником, что нашел себе компанию среди сверстников и резвится на площадке, Намджун заметно хмурится. Меньше месяца назад он готов был окончательно махнуть на племянника рукой.
Запутался, потерялся в себе, как в четырёх заколдованных стенах. Сейчас, когда ситуация достигла края, старший Ким готов побороться. Не потому что проиграл в сделке с собственной совестью. Не по причине, что по пятам следует призрак младшего брата. Так почему же?
Смотря на улыбку племянника, на то, как Сону выражает собственные эмоции, Намджун чувствует, что за последнее время привязался к ребёнку. Но если победят Монтроузы...
Намджун встряхивает руками, которые практически сразу скрещивает на груди. Если есть способ обойти родителей Ены, он готов.
Только бы такой способ действительно был ...
***
Юнги появляется со стороны входа в компании бывшего маднэ примерно десять минут спустя. При виде Джина Намджун хмурится, но в определённый момент натягивает одну из дежурных улыбок. Без привычного строгого костюма, со стаканом фраппе из ближайшей кофейни, никто никогда не скажет, что Сокджин -
действующий адвокат и хозяин индустрии по юридическим вопросам. Джинсы, кеды,
неизменная розовая футболка с надписью на правом рукаве, волосы в беспорядке.
Единственное, что выделяется на общем фоне - папка с документами. Улыбка с лица
Джуна мгновенно исчезает. Что ж...
- Привет, Нами, - говорит Джин, поравнявшись с бывшим лидером. - Давно не виделись.
Взгляд немного исподлобья, но более расслабленный.
- Джин, - произносит старший Ким. - Да, давно не виделись. Год прошёл?
- Прошёл.
- Как твоя адвокатская практика?
- Не жалуюсь, спасибо.
Юнги переводит взгляд с одного мембера на другого.
- Закончили обмен любезностями? - спрашивает Мин. - Если да, на повестке дня есть вопрос, который без адвоката нам не решить. Джин, в чем дело, я тебе рассказывал.
- Я бы хотел послушать историю с самого начала, - произносит Джин, после чего оборачивается к старшему Киму. - Расскажешь?
И Джун рассказывает. С самого начала, со звонка опеки ранним утром. Говорит об уведомлении, о том, кто ко всему этому причастен. По мере рассказа Джин хмурится и становится все задумчивее. Почему?
Потому что подобное дело явно не для новичка.
- Странно, - говорит Джин. - Полтора года назад, когда поднимался вопрос об опеке, Монтроузы никак не дали о себе знать. Но и отказа от них я тогда добиться не смог. Торопились, потому что подходил срок по подаче и оформлению документов. Сейчас, когда Сону четыре, они решили объявиться и, более того, подать на опровержение намджуновых прав. Здесь явно копал частный детектив, иначе, как ещё объяснить в суде наличие частных документов. А тем более выписку от психолога.
Намджун переглядывается с Юнги. Тяжело вздыхает.
- И что делать? - спрашивает Намджун.
- Когда именно ты получил официальное уведомление? - вопрос со стороны Сокджина.
- По дате две недели назад, но по факту сегодня утром.
- Как аргумент слабовато. В доме созданы все условия для комфортного проживания ребёнка?
- Да. Ты же сам в свое время выбирал в комнату мебель и обои.
- Точно. Хорошо, на днях заеду, посмотрю. Что с психологом? Нет, не так. Что вы обсуждали на сеансах?
- Все, что меня беспокоит. В особенности это приступы агрессии и нехватку сна. На этом вздыхает уже Джин.
- Весомый аргумент, чтобы признать тебя психом и отобрать ребёнка, - говорит он. - Нами, не стоит забывать тот факт, что ты по-прежнему публичная личность. Шаг влево, шаг вправо, и на ошибку у тебя права как не было, так и нет. Знаю, ты привык проговаривать проблемы, но в этом случае это было лишним.
- Мне нужно было с кем-то разговаривать, - Намджун заметно злится. - Штатный психолог с этим не справлялся. И ...
- Подожди, - прерывает его Джин. - Дай мне пару минут подумать.
Бывший маднэ вновь уходит в раздумья. Намджун переглядывается с Юнги, и взгляд его красноречивее любых слов: «Я же говорил»!
- Для решения нам нужно две вещи, - через какое-то время произносит Сокджин.
- Первое: доказать, что Намджун не из числа сумасшедших. Второе: что для Сону общество родного дяди будет лучше людей, которые в свое время от него отвернулись. И если со вторым я могу помочь посредством сбора документов и прочих доказательств, то с первым будут проблемы. Стоит объяснять, почему именно?
- Догадываюсь, - говорит Намджун. - Живу один, практически никуда не выхожу. С прессой тоже предпочитаю не контактировать. Доказать мою вменяемость будет проблемно.
- Даже если мы это подтвердим? - спросил Юнги.
- Опасный шаг, - отвечает Джин. - Мы считаемся близким кругом лиц, но в данном случае наши слова не будут ничего значить. Группа распалась, и пресса знает, что каждый из нас пошёл своей дорогой. Вместе не живём. По-другому, заведомо ложные показания. Родители в этот круг тоже вхожи.
- Какие варианты?
- Нужен человек из вне. Не заинтересованное для общественности лицо. В этом случае предложить я могу только один выход. Только боюсь, нашему лидеру он не понравится.
Намджун хмурится в разы сильнее. Крепче прижимает к себе скрещенные на груди руки.
- Если есть шанс остаться для Сону семьёй, - твёрдо произносит он. - Готов на все, что угодно.
- Даже на фиктивный брак? - спрашивает Джин. Все взгляды направлены только на адвоката.
- Что? - не понимает Юнги.
- Фиктивный брак? - в недоумении повторяет Намджун.
- Именно, - кивает Джин. - Буквально на пару месяцев, пока я не улажу ситуацию с опекой и четой Монтроуз. Как только будет получена отказная, сможешь развестись. Единственное, подобное нужно будет провести через агентство и дать официальную пресс-конференцию. На ней ты представишь миру свою супругу.
- Ты вообще это как себе представляешь? - возмущается Намджун. - Где я найду девушку для подобной аферы? Это должен быть далеко не чужой человек, Джин. Ты это понимаешь?
- Понимаю, но даже у этой задачки есть решение. Помните Чон Давон?
- Младшая сестра нашего Хосока, - кивает Юнги. - Насколько я знаю, сейчас она в Сингапуре и работает, кажется, журналистом. К чему этот разговор?
- К тому, что Давон из-за своей же работы, а точнее, проблем в редакции, не может покинуть страну. Мы с Хосоком второй месяц голову ломаем, как ей помочь. Если согласится Намджун, я договорюсь с Давон. И это не более, чем просто выгодное предложение для вас обоих.
У Мина явно нет цензурных слов.
- Гений, - едва сдерживаясь, произносит он. - Можно тебя на минуту? Пока Сокджин и Юнги переговариваются, Намджун думает.
Давон - далеко не чужой человек. Сторонник так называемого делового предложения. Да, придётся заключить брак, но фиктивный. Да, придётся пустить девушку в свой дом, но также временно. Старший Ким в очередной раз скрещивает руки, по-прежнему думает.
А есть ли у него выход?
Ведь на кону стоит судьба племянника.
- Согласен, - неожиданно дня самого себя произносит Намджун.
- Уверен? - спрашивает Джин.
- Уверен. Если это единственный шанс уберечь Сону, я готов даже на подобное безумие.
- Хорошо. В этом случае я подготовлю бумаги. Как все будет готово, позвоню.
- У меня тур на две недели. Завтра вечером улетаю.
- Точно. В этом случае все будет готово к твоему приезду.
- Спасибо тебе, Джин.
- Пока не за что благодарить, Нами. Как никак, мы ведь семья?
Лёгкая улыбка, протянутая ладонь, которую Намджун незамедлительно пожимает. На душе сразу стало как-то теплее.
- Если мы решили организационные вопросы, - произносит Юнги. - Предлагаю возвращаться. Очень много работы.
- Да, конечно, - кивает Джун. - Я только заберу Сону и...
Речь обрывается по полуслове. Намджун быстро осматривает взглядом детскую площадку и в какой-то момент осознает: племянника на ней нет.
- Ты его видишь? - спрашивает Джин.
- Нет, - выдыхает Намджун, а сам срывается с места. - Сону!
Оббегает все горки, качели, карусели, зовёт по имени, но мальчик не отзывается. Старшие мемберы вторят, но результат нулевой. На площадке ребёнка нет. Намджун бежит к выходу из парка. В глаза бьёт полуденное солнце, за высокой оградой через узкую пешеходную зону оживленная трасса. Мелькает перед глазами ярко-красный мячик и фигурка, облаченная в чёрные джинсы и бежевую толстовку с капюшоном.
- Сону! - что есть силы кричит старший Ким.
Но мальчик не слышит. Сквозь толпы бежит за мячиком, попутно выкрикивая привычное «аппа». Сердце Намджуна замирает, практически не бьётся. Посреди оживленной трассы стоит Тэхен. По руке от часов проходит привычная вибрация, оповещая о полудне, что загоняет мужчину в ещё больший ступор. Время призрака - полночь по местному времени.
Что вообще происходит?
Отпускает ступор. Намджун слышит позади голоса и быстрые шаги хенов, но в очередной раз срывается с места. Практически добегает до выхода и в какой-то момент поскальзывается на чем-то приторно-сладком. Падает спиной назад, видя в полете перед глазами только собственные ноги. Следом за ним поскальзывается и Джин, что приземляется аккурат на зад. Юнги ловко перепрыгивает через мужчин и выбегает из парка. Не чувствуя боли, Намджун поднимается, и, хромая, подбирается к выходу. Те же машины, та же трасса, но нет на ней никого. Ни призрака, ни племянника.
В глазах едва скрываемая паника. Судорожно осматриваясь по сторонам, Намджун замечает немного поодаль Юнги, возле которого, на коленях сидит сгорбленная фигура и прижимает к себе напуганного Сону. Ребёнок плачет навзрыд и лишь ближе жмётся к своему спасителю.
При виде подобного забываются всякие слова. Ведь той фигурой, что спасла племянника, был бывший трейни - Бан Кристофер Чан.
***
Мгновением ранее
Когда плохо или сложно, Чан приходит в парк.
Разнообразие запахов, оживленные тропы, люди, среди которых ты не чувствуешь себя одиноким. Шагая по дорожке до ближайшей лавки, что находится практически у выхода, Крис думает. О том, как дописать песню, которая даже с чужими правками на музыку по-прежнему не ложится. Об объятиях Сынмина, которого через силу, но он все же смог подпустить ближе выстроенных границ. А главное о том, как позвонить домой и объявить о своем скором возвращении. Знает парень, что семья примет, окружит вниманием и заботой, но Чан подобного себе никогда не простит.
Два года назад он покидает Сидней в поисках пути к собственной мечте. Проходит все круги ада один за другим, а сейчас ...
Оказывается практически на краю бездонной пропасти ...
Подогнув под себя ногу, Чан устраивается на лавке, вытаскивает из кармана джинсовки вчетверо сложенные текст песни, партитуру и чистые нотные листы. Делает глоток любимого смородинного кофе, ставит рядом с собой и принимается за работу. Песня написана по требованию компании на полные четыре октавы. Сынмин априори взять может не больше трех. Три с половиной - с погрешностью. Четыре - уже нет. Чан прописывает первые нотные строчки, но в какой-то момент обращает внимание на те самые исправления. Понижение верхнего «до» на первом куплете с последующим повышением на пол октавы в припеве. Просматривает дальше. Второй куплет практически не тронут, но также внесены изменения в припев. Конец подразумевает повышение на октаву, но с двух до трех. Чан заметно задумывается. Если написать песню подобным образом, это может спасти столь шаткое положение. Что ж ...
Но стоит Крису прописать в партитуре первый припев, как мимо кто-то пробегает. Мелькают перед глазами знакомые ярко-красные кеды с изумрудными шнурками. Парень поднимает взгляд, но в толпе успевает заметить только бежевую толстовку и темную макушку, с которой на бегу слетает капюшон.
- Аппа! - кричит ребенок.
Покидает пределы парка, бежит в сторону оживленной трассы.
Чан бросает листы на лавку, резко поднимается, бежит следом. Слышит, как со скамейки упал стакан с кофе, но не придаёт этому никакого значения.
Пешеходная зона, мигающий зеленый свет. Ребенок бежит куда-то к центру, да не замечает, как из-за поворота показался грузовик. Чан пробирается сквозь людской поток, ни на миг не сбавляет темпа бега. Сону в свою очередь останавливается, растеряно смотрит по сторонам, по-прежнему зовет, но видит машину, замирает ...
И Чан успевает. Подхватывает ребенка в метре от летящей машины, перебегает дорогу до того же входа в парк. Сбитое дыхание, бешено стучащее сердце ни в сравнении с тем, что чувствует Сону. Испуганный, в слезах он прижимается к Чану, как к единственному островку спасения. Крис опускается на колени, крепче прижимает к себе ребенка.
- Все закончилось ... - шепчет парень. - Все уже хорошо ...
Из парка выбегает Юнги. При виде Бана и младшего Кима облегченно выдыхает, подходит чуть ближе. Следом за ним появляются Намджун и Джин. Оба перепачканы чем-то сладким. При виде бывшего трейни в глазах старшего Кима мелькает едва скрываемое раздражение.
- Опять ты! - сквозь зубы произносит Джун. Чан поднимает взгляд.
- Здравствуйте, господин Ким ... - лишь говорит он.
Взгляд глаза в глаза. В минуту молчания Юнги осторожно, не касаясь чановых рук, забирает Сону. Мальчика заметно трясет, но это не удивительно.
Поднимается с коленей и Бан.
- Смородина ... - ведет носом Джин.
Подобное от Намджуна так же не ускользает.
- Смородина?! - восклицает старший Ким. - Опять?
- Кажется, - едва слышно бормочет Чан. - Снова я без кофе остался ...
- И поделом! - так же, сквозь зубы, произносит Джун. - Не будешь всякую дрянь пить! Уходим!
И они уходят. Джин, Намджун. Юнги с ребенком на руках уходит последним, но оборачивается, чтобы кивнуть в знак благодарности. Чан кивает в ответ, но чувствует, как в очередной раз замирает собственное сердце. Вот ведь ... Парень возвращается в парк, подходит к скамье, на которой сидел. Залитые листы партитуры, размытые красные чернила и пустой стакан из-под кофе. В полном отчаянии парень опускается на самый край лавки. Все наперекосяк с самой первой встречи.
И самый главный вопрос.
Почему черная полоса в его жизни никак не закончится?
Напоминаем, что мы создали ТГ-канал по фанфику: https://t.me/channimidnight
В нем мы публикуем материал, который не войдет в основной состав произведения, визуализации, арты, музыкальное сопровождение. Одним словом - эксклюзив. Подписывайтесь - мы всем рады!!!