Глава 5. Безмолвное почему
"Если что-то и стоит делать, так только то, что принято считать невозможным"
Оскар Уайльд
Музыкальное сопровождение на главу:
JIN - The Astronaut JK - Dreamers
TXT - I'II See u in tomorrov
Визуализация:
Сону: https://ru.pinterest.com/pin/816488607470697921/
Намджун: https://ru.pinterest.com/pin/8303580555078590/
Бан Чан: https://ru.pinterest.com/pin/2814818509621617/
Юнги: https://ru.pinterest.com/pin/5629568276362010/
Машина Мина: https://ru.pinterest.com/pin/16607092368182088/
Почти каждую ночь ему снится то место.
Длинный непроглядный тоннель и стремглав несущаяся машина. По обе стороны серые бетонные стены и длинные дорожные фонари, что освещают путь любому водителю. Две полосы: вперёд и назад, узкая трасса, которая шире становится лишь на выезде. Порой, сквозь тишину, ему кажется, что он слышит смех.
Громкий, заливистый, знакомый не понаслышке. Двое на передних сидениях, двое позади. Он должен быть спокоен, но собственное сердце, раз от раза, бьётся гулко и донельзя тревожно. Пальцы сжимают край футболки, взгляд мечется от одной детали к другой. Грудь плотно перетягивает ремень безопасности, под боком слышится тихое сопение.
- Черт... - лишь выдыхает он.
Машина вылетает из тоннеля. В глазах ужас, отчаяние. Буквально пара минут, и произойдёт страшное. Непоправимое. Он резко подаётся вперёд, трясет за плечо водителя, выкрикивает его имя, но тот словно ничего не слышит. Ведёт машину, сосредоточено смотрит только вперёд. Ему бы отозваться, остановиться. Да как в реальности, поздно.
Яркий свет фар, звуки столкновения. Удар, глухая боль в области затылка. По наитию хочет защитить рядом сидящего, да пальцы хватают лишь холодный воздух. Последнее, что он слышит - собственное имя.
Что помнит?
Дрожащие руки и полные слез и сожаления карие глаза.
Утро для Намджуна не задаётся от слова совсем.
Просыпается резко, с полным непониманием ситуации. В путаных мыслях обрывки сновидения, перед глазами тот же ужас. Насквозь мокрая от пота футболка, на щеках едва высохшие солёные дорожки. Намджун отрешённо проводит дрожащими пальцами по лицу, пытается мыслить ясно, успокоиться, наконец, да из груди вырывается лишь рваный вздох. Та авария как черное пятно на его памяти. Сломленный, разбитый, из ночи в ночь переживает один и тот же момент. Иногда Намджуну хочется прижаться к крепкому плечу, рассказать, что тревожит, выплакать момент после которого, казалось бы, слез уж не осталось. Но те есть. Текут стылыми солёными ручьями, когда тело содрогается от подступивших рыданий. Нужен кто-то рядом. Нужен человек, что поддержит, выслушает, поможет смириться, покажет дорогу с покрова мрака к свету.
Да где найти такого человека, если сам не ищешь?
Отталкиваешь, живешь, как за барьерным куполом, по которому как ни бей, не разрушишь. Многие пытались сблизиться, да Джун не верит в искренность.
Да и как можно доверять?
- Новый день ... - тихо, самому себе шепчет Намджун.
Поднимается с постели, попутно поправляя сбившуюся на правый бок футболку. Прогоняя ночное наваждение, мужчина кое-как расправляет одеяло и, захватив из гардеробной чистую одежду, направляется в соединенную со спальной ванную. Включает свет. Черно-белый мрамор, стеклянные стены душевой, широкая дизайнерская раковина, зеркало в угольно-серебряной раме. Бросив сменную одежду к полотенцам, Джун по привычке упирается руками в края раковины, смотрит на собственное отражение. Несмотря на восьмичасовой сон мужчина выглядит донельзя уставшим. Бледный, осунувшийся, и без того потрескавшиеся губы искусаны в кровь. Протягивает руку куда-то в сторону узкого стеллажа, открывает дверцу, смотрит на содержимое полок. Отметив наличие нужного ящика, старший Ким лишь тяжело вздыхает. Косметика скроет бледность, спрячет темные круги под глазами. Одним словом, вернет зомби к жизни. Но она не скроет болезненную худобу в некогда сильном теле, не излечит расколотую на мелкие кусочки душу.
Исправит внешне, но никак не внутренне.
- Отвратительно ... - вновь шепчет мужчина.
Намджун отворачивается от зеркала, спешно раздевается. Стягивает через голову футболку, на ходу освобождается от пижамных штанов и белья. Четкой траекторией одежда летит в корзину, а Ким заходит в душевую кабину и включает воду. Горячее обычного, тяжелыми каплями ударяет по телу, но Джуну только этого и надо. Опускает голову, подставляет ту под водяной поток, смотрит куда-то в такой же черный плиточный пол, думает. О чем? О многом, но в основном о том, насколько сильно изменилась его жизнь за последние несколько лет. Когда-то он был душой любой компании, лидером группы, человеком, на которого ровнялись. С губ не сходила улыбка, а главное, вокруг него всегда были люди.
С того момента меняется многое. От человека, что когда-то распространял вокруг себя свет, остается только тень. Нет больше смеха, а в глазах той самой огненной искры. Жизнь в четырех стенах, без вдохновения, без возможности вернуться к самому началу. Должен быть сильным, но в который раз опускает руки. Сдается в плен собственному бессилию. Да, строит сольную карьеру, но не пишет песен. Строчки больше не складываются в единую картину.
Почему?
Потому что ушел в собственные переживания. Не может справиться с тем, что происходит. Бессилен настолько, что мысленно вновь и вновь оказывается на Лисьем Перевале. И тот момент преследуют мужчину изо дня в день.
Из ночи в ночь делая уязвимым перед всеми внешними факторами.
***
Намджун настолько глубоко уходит в собственные мысли, что за шумом воды не сразу слышит мелодию дверного звонка. Стоит в той же позе, в тех же раздумьях. В реальность возвращается в тот момент, когда звон становится в разы настойчивее.
Ким наскоро выключает воду, вылезает из кабины, вытирается, частично одевается. Выбегает из ванны, из спальни, на ходу натягивая футболку. На темном паркете остаются мокрые следы, но Кима это мало заботит. Спускается по лестнице, тем же быстрым шагом спешит в холл. Краем глаза замечает Сону, но тот при виде старшего сразу же убегает в сторону гостиной. На мгновение
Намджун замирает, смотрит в след племяннику, но что сказать, не знает.
- Черт ... - сам себе шепчет мужчина.
Очередной звонок. Джун не задумываясь открывает дверь, но, увидев, кто за ней стоит, едва преодолевает желание закрыть её обратно.
- Долго спишь, - несколько холодно произносит Юнги.
- Я тоже тебе рад, - без особой радости вздыхает старший Ким. - И как раз собирался тебе звонить.
- Вижу я, как ты собирался, - Юнги бесцеремонно проходит в дом, мельком осматривается по сторонам. - Стоит напоминать, что попасть в этот частный сектор не так уж и просто? Я потерял полчаса на въезде на проверке документов и почти столько же, пока звонил в эту чертову дверь. Где Сону?
- Не слышал, потому что был в душе, - как можно спокойнее говорит Ким. - Где Сону? Вроде в гостиной.
- Вроде да? Пфф, вроде ...
Юнги минует холл, выходит в гостиную, но ребенка там не находит. Мин открывает дверь за дверью, шагает до кухни, так же наскоро осматривается. Никого.
- В прятки решил со мной поиграть? - в тихом голосе читается едва заметное раздражение. - Сону! - несколько громче произносит Юнги. - Выходи! У меня совершенно нет на это времени!
Намджун тяжело вздыхает. Открывает было рот, чтобы рассказать о вчерашнем, как из-за дивана вылезает Сону. Некогда белая кофточка и голубые штанишки в пыли, руки чернее самой темной ночи. При виде чертёнка глаза Мина заметно округляются.
- Это что такое? - Юнги резко оборачивается, в упор смотрит на старшего Кима. Дабы убедиться, подходит к ближайшей полке, проводит по ней ладонью. - Намджун! - показывает перепачканные пальцы. - Еще раз спрашиваю. Что это?
- Пыль, - едва слышно произносит Джун. - Юнги, - заметно опускает взгляд. - Честно, я пытался убраться, но ...
- Что, но?! - Юнги порывисто подходит к Сону и подхватывает того на руки. - Тебе доверили ребенка. Ребенка, Джун! Не вещь и не игрушку! Почему не навел порядок?! Не знаешь, что у Сону аллергия на пыль?!
- Что? - поднимает голову Намджун. - Нет, ты точно что-то путаешь. Чимин ничего не говорил об этом и ...
- Чимин? - резко приносит Юнги, и как был с ребенком на руках, идет в сторону холла. - Ну конечно ...
- Я не понимаю ... - Намджун спешит следом.
- Нельзя постоянно и во всем полагаться на других, - Юнги практически с ноги открывает крайнюю из дверей, что ведет в ванную, сажает Сону на раковину и включает воду. - Посмотри, что вокруг тебя творится! Племянник без присмотра, предоставлен сам себе! Дом в пыли и грязи! Когда ты последний раз заказывал клининг?
- Не помню ... - честно произносит Джун. - Ты не хуже других знаешь, что я практически не живу дома и пустить кого-то ...
- И пустить кого-то чужого в дом не в твоих правилах! - на более высокой ноте произносит Мин, но сразу же берет себя в руки. Вздыхает. - Нами, послушай меня, пожалуйста. То, что творится у тебя внутри, а тем более в голове, не должно отражаться на Сону. Если что-то пойдет не так, ни я, ни Чимин не простим тебе этого.
Подходит к бывшему лидеру почти вплотную и отвешивает неслабый подзатыльник.
- Включи, наконец, собственную голову! Сколько можно повторять?
В ответ Намджун лишь потирает затылок и упирается взглядом в пол. Юнги в свою очередь помогает Сону умыться. В глазах мальчика ни единой эмоции, кроме прежнего холода. И обращен он в сторону горе-родственника.
- Зачем ты приехал? - тихо спрашивает Джун.
- Чтобы отвезти тебя в агентство, - отвечает Юнги. - Собирайся.
- Зря, получается, приехал, - вздыхает старший Ким. - Не поеду.
- Почему?
- Потому что не вижу в этом смысла.
- Понимаешь, что этот альбом - твой единственный путь?
- Путь к чему, Юнги? Из десятка песен за год я смог написать только две и те, по мнению менеджера, не самые удачные. Я, правда, пытался, но, как видишь, не сделал даже этого.
- Ты замкнулся в себе, Нами, и это нужно исправлять. У тебя есть десять минут чтобы привести себя в порядок. Я пока соберу Сону и закажу клининг.
- Почему ты меня не слушаешь?
- Я только и делаю, что слушаю тебя, Джун. Дому нужна уборка, Сону прогулка, а тебе работа. И не заставляй меня повторять дважды.
***
Десять минут спустя, полностью собранный Намджун стоит во внутреннем дворе особняка. Перед глазами черная ауди премиум класса, со стороны водителя слегка приоткрыто окно. Юнги без слов усаживает на заднее сидение Сону, пристегивает ремнем безопасности, на пример Чимина поправляет на ребенке капюшон толстовки и только после этого едва слышно хлопает пассажирской дверью.
- Долго ждать? - спрашивает Мин.
Намджун непроизвольно отступает на несколько шагов назад. Чувствует, как потеют ладони, как к горлу подступает паника. Мин - опытный водитель, за весь период вождения ни одной аварии. Старший Ким понимает, что мера выезда из дома вынужденная, но не может пересилить самого себя.
- Я не могу, - едва слышно произносит Джун.
- Чего? - с едва скрываемым раздражением спрашивает Мин. - Ты себя слышишь, Намджун? Тебе просто нужно сесть в машину!
- Не могу, понимаешь? - Ким крепко прижимает к себе руки, отступает на те же несколько шагов назад. - Пойми меня, пожалуйста ... Не могу я ...
- Через «не могу», Намджун! Через час начинается запись, я еле выбил тебе свободную студию!
- Если так принципиально, я приеду в агентство сам ...
- На чем? На велосипеде? Садись, Джун, и больше возвращаться к этому не будем!
- Нет!
Голос срывается на отчаянный крик, а сам Намджун на бег. Бежит в сторону дома в надежде спрятаться. От Юнги, от агентства, от всего мира в целом. А главное, от самого себя. Вовремя реагирует Мин. С проклятиями на губах спешит за бывшим лидером, перехватывает практически в дверях. Хватает за низы пиджака, с силой оттаскивает старшего Кима от электронного замка, тащит за собой. Намджун упирается, тянет в свою сторону, но Юнги непоколебим.
- Ты сядешь в эту чертову машину, Джун! - громко произносит он.
- Не сяду! - очередной рывок со стороны Кима.
- Ты ведешь себя хуже ребенка! - Юнги резко отпускает ткань пиджака и уже ощутимо толкает мужчину в спину. - Посмотри на Сону! Он просто сел в машину и все!
- Пожалуйста, Юнги ... - слышится тихий всхлип.
- Что пожалуйста, Джун?! Что?!
- Я не могу ...
Паника накрывает с головой. Подкашиваются ноги, а сам Джун медленно оседает на холодном камне, прячет лицо в коленях. В какой-то момент накрывают рыдания. Юнги заметно опешивает. Опускается на корточки, совершенно безмолвно кладет ладонь Киму на плечо, слегка сжимает. Тот поднимает взгляд, пытается успокоиться, но соленый поток не унимается. Почему плачет?
А главное, что мешает переступить через себя?
На этот вопрос ответ есть как у самого Намджуна, так и у Юнги. И он донельзя прост: страх прошлого.
- Нам нужно ехать, Намджун, - тихо произносит Мин, невесомо проведя ладонью по чужой щеке. - Я уступлю тебе в любой другой раз, но не сейчас. Ты должен мне довериться, понимаешь?
- Понимаю ... - всхлипывает Намджун.
- Хорошо, - кивает Юнги. - До недавнего времени Сону тоже боялся. Как видел машину, плакал навзрыд, да так, что не успокоить. Но мы с Чимином нашли выход. Как видишь, действенный. Подожди минуту.
С этими словами Юнги возвращается к машине, открывает переднюю дверь, что- то ищет в бардачке и вскоре находит.
- Вот, - Мин держит в руках маску для сна, которую не задумываясь надевает на Кима. - С ней ты ничего не увидишь. Представь, что едешь в поезде, летишь на самолете или, наконец, катаешься на велосипеде. Все, что угодно, только не поездка на машине. Если уснешь, хорошо, разбужу, как приедем.
- Сомнительная затея, - тяжело вздыхает Джун.
- Но это работает. Возьми меня за руку, крепко-крепко. - Намджун слушается, обхватывает миновское запястье. - Да, вот так. Теперь просто опусти на глаза маску и слушай, что я буду говорить, хорошо?
- Почему ты не можешь оставить все так, как есть?
- Потому что с подобным нужно бороться, Намджун. Все, разговор окончен. Начали.
И Джун опускает маску. Пасмурный день мгновенно скрывается за черным непроглядным мраком. Старший Ким чувствует, как руки Юнги тянут его наверх, заставляя встать и идти. Медленно, шаг за шагом. Дважды спотыкается, но идет. Сердце бьется гулко, неустанно, тревожно. Намджун не видит машину.
Чувствует только тепло рук человека, что идет впереди. Восемь нешироких шагов, останавливаются. Юнги совершенно бесшумно открывает дверь машины.
- Мне нужно, чтобы ты пригнулся, - на спокойной ноте произносит Мин. - И наклонись корпусом вправо. Совсем немного.
Намджун не задает вопросов. Слушается. Мгновение, и внешний шум сменяют тишина и знакомое сопение где-то по левую руку. Намджун откидывается на спинку сидения, тянется к маске, да запястье перехватывают практически сразу.
- Не стоит испытывать судьбу, - произносит Юнги. - Все помнишь, о чем мы говорили?
- Помню, - кивает Джун.
- Что представишь?
- Поезд.
- Хорошо.
Юнги разжимает пальцы, поворачивается вперед, пристегивает тот же ремень безопасности, заводит двигатель. В машине на редкость тихо. Юнги нажимает на пульте несколько кнопок, выворачивает руль, мельком смотрит в зеркало заднего вида. Сону смотрит в окно. В сонных глазах по-прежнему ни единой эмоции, в руках ребенок сжимает все того же медведя. Юнги замечает оторванную лапу, но вопросы по этому поводу оставляет на потом.
Машина выезжает с участка, движется по району в сторону выезда. Намджун с силой сжимает в пальцах полы пиджака. Представляет. Что именно? То, о чем упоминал ранее. Поезд, пустой вагон, в котором царит та же тишина. Мерное движение, проносящиеся за окном пейзажи. Джун прислоняется щекой к прохладному стеклу, закрывает под маской глаза. Мысленно обещает, что пересилит себя и отпустит все страхи. Ни сегодня, ни завтра, а именно когда- нибудь. Справится, начнет жить заново.
Да, когда этот момент наступит?
***
- Ким Намджун?!
Громкий возглас на мгновение выводит старшего Кима из равновесия. Мужчина кажется растерянным, да настолько, что совершенно не замечает разлитый по футболке и пиджаку кофе. В нос ударяет приторный запах смородины с шоколадом, по светлой одежде расплываются бежевые круги. Перед мужчиной такой же испуганный парень. В дрожащих руках стакан из кофейни с остатками злополучного напитка, в больших карих глазах тот же застывший испуг. На полголовы ниже Кима, стройное тело обтягивает спортивный костюм. Намджун скользит взглядом, смотрит внимательно, изучает, как будто запоминает. Бан Чан замечает это, умело отводит собственный взгляд, теми же дрожащими руками открывает сумку, ищет салфетки.
- Про ... простите, - Чан заметно заикается. - Я ... Я не видел, как Вы выходили ...
- Ничего, - едва слышно произносит Намджун.
- Я ... Я правда н ... не специально ...
Кристофер находит то, что искал, протягивает Джуну. Тот принимает маленькую пачку бумажных салфеток, смотрит на парня более пристально. Едва преодолевает желание коснуться дрожащей руки, заглянуть в глаза, успокоить панику. Но стоит лишь протянуть ладонь навстречу, как Чан отступает назад.
Всего на шаг, но так заметно. Намджун пытается понять, анализирует. Дрожащие руки, нижняя губа, взгляд, который мечется в поисках выхода, через который сбежать бы. На мгновение Джун ставит себя на место парня, по- прежнему анализирует и, кажется, понимает.
- У тебя паническая атака? - прямо, но тихо спрашивает он.
Чан обхватывает себя руками за плечи, пытается унять дрожь, через силу кивает, да отрицательно. Стоящие позади Феликс и Сынмин мигом приходят в движение.
- Чего стоите? - с вызовом спрашивает последний. - Если хотите выставить счет за химчистку, выставляйте. Мы оплатим. А если нет, лучше уходите!
- Сынмо ... - сдавлено шепчет Чан. - Я в порядке ... В полном ...
Намджун делает шаг в сторону Кристофера, но в последний момент путь перегораживает Феликс. Сынмин, в свою очередь, забирает у Чана сумку, набрасывает тому на плечи толстовку, приобнял бы, да ладони так и застывают на расстоянии нескольких сантиметров. Кристофер пытается держаться стойко, но разум помнит только момент столкновения. Если бы касание было легким, Чан отделался бы только дрожью в руках. Что до этого случая ... Криса трясет, дрожат губы, перед глазами стоит белая пелена. Он не знает, куда идти, куда бежать, где бы спрятаться. А Намджун ...
Мужчина вновь предпринимает попытку подойти, да на пути стоит тот же Феликс.
- Не нужно, - произносит Ли.
- Чан, - Сынмин осторожно тянет парня за край футболки. - Слышишь меня? - Кристофер коротко кивает. - Хорошо. Пойдем, я отведу тебя в общежитие.
Чан отрицательно мотает головой:
- Я справлюсь ... Идем н-на репетицию ...
Делает шаг, пытается забрать сумку, но чувствует, как земля фактически уходит из-под ног. Подкашиваются ноги, перед глазами пропадает всякий ориентир, и Чан начинает падать. Не чувствует совершенно ничего. Ни боли, ни чувств, ни того сожаления, что преследует парня с ночи на Лисьем Перевале. Мечтал об этой встрече, а на деле вот как оно все обернулось ...
- Чан! - обеспокоенный возглас Сынмина.
Минуя Феликса, Намджун сам подхватывает Кристофера. Смотрит в бледное лицо, убирает со лба непослушные темные пряди, невесомо проводит пальцами по щеке. Впервые старший Ким видит последнюю стадию панической атаки. Ту самую заключительную ступень, когда человек не справляется с внутренними переживаниями и на глазах теряет сознание.
- Чанни ... - Феликс не на шутку испуган. Хочет подойти, да не решается. - Эй ... Не шути так ...
- Где вы живете? - спрашивает Намджун.
- Вам какая разница? - с тем же вызовом спрашивает Сынмин. - Если бы не Вы, этого не случилось бы!
- Где вы живете? - спокойно повторяет Джун.
- В общежитии агентства, - говорит Феликс. - Мы можем и сами ... Намджун крайне осторожно поднимает Кристофера на руки, заметно выпрямляется.
- Дорогу покажете?
***
Воспоминания возвращают его в тот самый дом.
Стены гардеробного шкафа, пыльные полки, склад из коробок и никому ненужной одежды. В детстве он мог вытянуть здесь ноги, но в силу возраста уже едва помещается. Перед глазами только неплотно закрытые двери, да старое серебряное зеркало, в котором он не видит ничего. Ни содержимого шкафа, ни собственного отражения.
Когда-то в щель пробивался свет. Сейчас - только тьма. Чан упирается ладонями в стены, вытаскивает из-под себя порядком затекшую ногу, вертит головой из стороны в сторону, но ситуация яснее не становится. Мгновение назад он находился в агентстве, на полпути на репетицию, а сейчас ... Все меняется, как по щелчку пальца. Раз - меркнет свет. Два - меняется локация. Три - и он оказывается далеко в прошлом. В моменте, который пытается забыть по сей день.
- Чанни ... - мужской голос, от которого по коже бегут мурашки. - Я же знаю, что ты здесь ...
По ту сторону он слышит шаги. Тяжелая поступь, хриплое дыхание. Чан наскоро закрывает рот ладонью, заметно вжимается в заднюю стенку шкафа. Мысленно молится всем богам этого мира, чтобы его не заметили, не нашли. Но те явно глухи и слепы к его мольбам. Потому что не проходит и минуты, как двери шкафа резко распахиваются, а сильная рука вытаскивает Чана из его убежища. Крис не видит ничего, кроме черной тени, что делает первый замах. Чан уворачивается, отползает назад, но вскоре собственная спина встречается со стальным радиатором.
- Убежать от меня вздумал? - шипяще произносит тень.
Делает несколько шагов в сторону парня, делает очередной замах. Чан вновь уворачивается. Чувствует, как бешено бьется собственное сердце, как в горле застывает крик, который никак не вырвется наружу. Крис видит впереди дверь. Ему кажется, что стоит только открыть ее, как появится путь к желанной свободе. И парень рискует. Снова уворачивается, наскоро поднимается, спотыкается, но бежит. Три метра, два, один ... Сбитое дыхание, пальцы едва касаются ручки, как по спине прилетает удар такой силы, что мгновенно сбивает парня с ног. Падает на колени, вновь тянет руку, да тень окончательно настигает. Спину словно обжигает, на пол падают первые капли крови. И Чан шепчет:
- П-помоги мне ...
Пробуждение после приступа панической атаки - вещь не из приятных.
Крис приоткрывает глаза, медленно садится, осматривается. Комната общежития, за окном день склоняется к вечеру. На прикроватной тумбе горит одиноко стоящий светильник, лежит телефон. На полу, возле кровати, Чан замечает свою спортивную сумку. Парень прячет лицо в ладонях, протяжно вздыхает. Что он помнит? Кофейня. Феликс, Сынмин и он спешат на репетицию. Разговор о чем-то, резкий поворот, столкновение, разлитый кофе. В голове обрывки, которые складываются в единую картину. Чан вспоминает, с кем столкнулся, на кого вылил тот самый кофе. С губ срывается едва различимое проклятие.
- Черт ... - сам себе шепчет Крис.
Сердце стучит бешено, неустанно. Чан спускает на пол ноги, хочет встать, да замечает по левую руку неловкое движение. В компьютерном кресле, у стола Сынмина, сидит мальчик. Маленький, по возрасту года четыре-пять, не больше. Темноволосый, кареглазый, на аккуратном курносом носике едва заметная родинка. Ручки, что скрыты рукавами бежевой толстовки, сжимают плюшевого медведя. Кристофер смотрит внимательно, на что получает тот же взгляд в ответ. И кажется, вспоминает.
- Ты ведь Сону, верно? - тихо спрашивает Чан.
Тот взгляда не сводит, медленно и утвердительно кивает.
- Как ты сюда попал? - вновь спрашивает Бан.
- С дядей пришел ... - едва слышно произносит ребенок.
В голосе мелькает тоска вперемешку с горечью. Чан поднимается с кровати, подходит к ребенку, и, как тогда в кофейне, присаживается на корточки аккурат напротив. Смотрят друг на друга, будто изучают. В какой-то момент Кристофер опускает взгляд, обращает внимание на игрушку.
- Можно? - тихо спрашивает он. - Я только посмотрю.
Сону вновь кивает, протягивает медведя. Небольшой, серый, немного потрепанный. Голубой нос с белой бусинкой, бесчисленные заплатки, на лапе вышитая надпись. Заметив прореху с левой стороны, Чан заметно хмурится. Не трудно догадаться, чей Сону племянник, да и помнит парень рассказ Чимина.
Пак, Мин, старший Ким - люди не из бедных, могут позволить себе купить ребенку сотню таких медведей. Чан пытается сложить в голове кусочки головоломки, но та упорно не поддается.
Что-то здесь не вяжется ...
- Очень милый мишка, - улыбается Чан. - Скажи, у него есть имя?
- Нет, - отвечает Сону. - Но папа называет его Тэдди. Называет ...
У Чана от подобного по коже бегут мурашки. Вот, кажется, и ответ на головоломку.
- Х-хорошо, - произносит Кристофер. - Мне, к сожалению, нечего предложить тебе взамен, но, если бы у тебя была с собой оторванная лапа, я мог бы починить твоего друга и ...
На этом Чан замолкает. Сону запускает ручку в карман толстовки, вытаскивает оттуда лапу плюшевого и отдает Чану. Парень выпрямляется, доходит до собственного стола, открывает ящик. Отыскав коробочку с нитками, Чан включает общий свет, устраивается на белом пушистом ковре и принимается за дело. Скрещенные по-турецки ноги, сосредоточенный взгляд. Ловко орудуя иглой, Чан, сам того не замечая, медленными, уверенными шагами возвращает плюшевому его первоначальный облик. Сону смотрит пристально, с интересом, наблюдает за каждым движением. В какой-то момент Кристофер поднимает собственный взгляд, легко улыбается. Когда у тебя самого есть младшие сестра и брат, что в детстве не любили делиться игрушками, и не такому научишься.
- Кажется, готово, - произносит Чан, оставляя на медвежонке последние стежки. Аккуратно обрезает лишние нитки, протягивает игрушку ребенку. - Держи своего Тэдди.
Сону неловко вылезает из кресла, подходит к Бану, забирает медведя, сразу же прижимает к себе.
Чан в ответ лишь улыбается, да несколько грустно. За всю свою жизнь он не видел в глазах людей столько тоски, сколько прочел в глазах этого ребенка. Да, его дядя не менее знаменит, чем родители. Скорее всего, у этого ребенка есть все, о чем обычные дети могут только мечтать. Но смотря в эти бездонные глаза, Чан не может утверждать, но чувствует, чего Сону не хватает. Тепла, в коей мере немного сочувствия, а главное - объятий человека, что любит искренне, без всякого притворства.
- Спасибо ... - неожиданно и совсем тихо произносит младший Ким. - Можно?
- Конечно, - кивает Чан.
Сону подходит к Кристоферу, осторожно обнимает за шею. Бан улыбается чуть шире, чуть крепче обнимает в ответ. Не чувствует тревоги, всего того спектра эмоций, что ощущает при соприкосновении с людьми. Семья и дети - единственные, на кого фобия прикосновений Чана не распространяется.
***
Минут десять спустя в комнату общежития совершенно бесшумно заходит Намджун, да так и замирает в дверях.
Кристофер и Сону сидят на том же белом коврике, увлеченно изучают книгу, что лежит у Бана на коленях. Младший Ким показывает на картинки, спрашивает, что это такое. И Чан охотно отвечает.
- А ты летал на самолете? - Сону в очередной раз указывает на картинку.
- Конечно, - утвердительно кивает Чан. - Несколько раз из Австралии в Штаты и обратно. Позже из Сиднея в Сеул. Не думал, что задержусь в Корее, но как видишь, задержался.
- С тобой интересно, - улыбается Сону.
- С тобой тоже, - ответно улыбается Чан, а сам отводит взгляд в сторону. Замечает Намджуна. - Ой ...
- Вижу, вы нашли общий язык, - старший Ким проходит в комнату, закрывает за собой дверь. - Ты ведь Бан Чан, верно?
- Верно, - парень поднимается с ковра, заметно выпрямляется. - Кто-то зовет меня Чаном, кто-то Крисом. И так и так можно.
- Как чувствуешь себя? - спрашивает Джун.
- Все хорошо, - отвечает Кристофер, а сам чувствует, как краснеют кончики ушей. - Простите за то, что так получилось. Если бы не тот кофе ...
- Залитая кофе футболка не в сравнении с тем, что переживает человек при приступе панической атаки. Еле выпроводил твоих друзей на репетицию, но они скоро уже вернутся. Слишком много суеты. Особенно от Феликса. Сону не докучал?
- Нет, что Вы. Ваш племянник очень милый. Молчание.
- Позволь вопрос? - Джун начинает первым.
Чан заметно сжимается. Знает он, что это за вопрос.
- Я не смогу дать Вам конкретного ответа, - говорит Кристофер.
- Почему?
- Потому что я не знаю, можно ли Вам доверять. Единственное, что могу сказать - это то, что я борюсь с этим, и прошу никому в агентстве об этом не рассказывать. С каждым произнесённым словом голос Чана звучит тише и тише. Смотрит на Джуна, но в какой-то момент чувствует, как некто берет за руку. Кристофер опускает взгляд, грустно улыбается. Сону улыбается в ответ. Намджун наблюдает за этим со стороны, вновь немного теряется, но ничего по этому поводу не говорит.
Что это за магия?
- Как долго ты скрываешь это? - спрашивает старший Ким.
- Все свое время пребывания в агентстве, - отвечает Кристофер. - Чуть больше двух лет.
- И никто ранее не догадывался?
- Нет. В этом отношении я веду себя осторожно. Еще раз прошу прощения, господин Ким и спасибо.
Простота общения, искренность, спокойствие - то, что поражает Намджуна больше всего. И отношение парня к Сону. Намджун по себе знает, как бьют по человеку панические атаки, подсознательно хочет помочь парню и по возможности защитить. Тем более, он видел списки трейни, что будут задействованы в съемках его клипа. А если подобное повторится?
Способ, к сожалению, есть только один ...
- Кто ваш менеджер? - вновь спрашивает Джун.
- Ли Сувон, - отвечает Чан.
- Мне ничего не остается, кроме как просить его о твоем отстранении, Чан. И это для твоего же блага.
Слова, что режут парня без ножа. Крис заметно напрягается.
- П-почему? - парень вновь начинает заикаться. - Если ... Если это из-за панической атаки, я ... Я приму все меры, ведь люди не знают ...
- Потому что сегодня ты и твои друзья должны были явиться на репетицию к съемкам моего клипа, - голос Намджуна звучит несколько холодно. - Мне в команде не нужен человек, что страдает от беспричинных приступов паники. Какой бы горькой ни была правда, но она такова. И будет лучше, если ты в последствии покинешь агентство и вернешься домой. - обращается к племяннику. - Идем, Сону.
С этими словами Намджун направляется к дверям. Сону в свою очередь, тянет Чана за руку, таким образом привлекая внимание. Кристофер хочет улыбнуться, да чувствует, как внутри рушится весь ранее выстроенный мир.
- Иди ... - парень все же улыбается. - Догоняй дядю ...
Сону коротко обнимает его за талию, забирает медведя и выходит вслед за Намджуном. Дверь за ними закрывается так же бесшумно.
Чан остается совершенно один. Чувствует, как на глаза наворачиваются слезы, но он упрямо не дает им воли. Поднимает взгляд в потолок, смаргивает соленый поток, заметно успокаивается. Если о его приступах узнает менеджер, парень рискует всем и в первую очередь карьерой. Кристофер опускается на колени, смотрит в пол. Вот тебе и встреча с кумиром ...
В голове ни единой светлой мысли. Только один вопрос:
- Почему?