Глава 3. Чего ты хочешь от меня?
Примечание к части "Любовь — это самое лучшее и самое худшее, что есть в мире"
Жоржи Амаду, «Габриэла, гвоздика и корица»
Музыкальное сопровождение на главу:
ASTRO - Like Stras
Monsta X - Lost in the Dream
Намджун: https://ru.pinterest.com/pin/703756186054827/
Тэхён: https://ru.pinterest.com/pin/1196337399229913/
Чимин: https://ru.pinterest.com/pin/166773992445662186/
Юнги: https://ru.pinterest.com/pin/985231162541727/
Сону: https://ru.pinterest.com/pin/141933825750982344/
Одна из козней Сону: https://ru.pinterest.com/pin/127930445660545760/
От клиники до жилого комплекса на машине при средней скорости час пути.
Если же на велосипеде и на своих двоих - все два.
Намджун крутит педали, смотрит прямо перед собой, но совершенно не обращает внимания на то, что происходит вокруг. А обратить стоило бы. Из-за темно-серых туч пробивается редкое солнце, за невысокой металлической оградой, по правую руку, открывается вид на океан. Невысокие волны бьются о камни на песчаном пляже, в воздухе пахнет солью и поздней весной. По берегу прогуливаются пары, толпа ребятни запускает воздушного змея. Алый, в образе невиданной птицы.
В какой-то момент это привлекает взгляд Кима. Тот как-то нехотя останавливает велосипед, слезает, прижимается к ограждению, наблюдает. Первая попытка запуска неудачная - морской ветер упрямо не подхватывает змея. Вторая же увенчалась успехом. Мгновение, и тот взмывает в воздух, выделяясь на пыльно- сером небе ярким красным пятном.
Открытое пространство сотрясает заливистый смех. Намджун опускает взгляд туда, где по белому песку бегут дети. В руках тонкая леска, ввысь, в дополнение к сказочной птице, взмывают дракон и нечто похожее на филина. Киму бы улыбнуться, да он намеренно отводит взгляд и поправляет маску, что норовит сползти до подбородка. Не дрогнули даже уголки губ. Внешне кажется непробиваемым, но, несмотря на праздную атмосферу вокруг, на душе у Намджуна по-прежнему мрачно и черно. Спустя два года никуда не делось желание натянуть на голову капюшон, завернуться в толстовку, словно в кокон, и спрятаться от всего внешнего мира. Да так, чтобы не нашли и даже не вспомнили.
Правильно говорят люди - с момента аварии одна его жизнь поделилась на две. В первой он жив, воодушевлен, увлечен сольной карьерой. Во второй практически умер. Гибель брата ударила, да с такой силой, что порой нечем дышать, а на глаза наворачиваются, казалось бы, давно выплаканные слезы. И лучше бы плакал.
Почему?
Ответ прост: в такие моменты горькие слезы заменяет агрессия, справиться с которой в одиночку с каждым разом все сложнее ...
Квартира семьи Ким.
Молчаливая атмосфера в не менее пустой гостиной. Занавешенные черным зеркала, по стеклу панорамных окон тяжелыми каплями барабанит дождь. На барной стойке, под ней, возле неё и дальше бесчисленное количество коробок. В них вещи, что никогда больше никому не пригодятся. Одежда, предметы интерьера, косметика, книги, посуда - то, что принадлежало молодой женатой паре. Поначалу вещи складываются бережно, с заботой, но с каждой последующей коробкой процесс становится невыносимым. Одолевают воспоминания, душат слезы. Сквозь пелену он пинает коробки, бросает на самое дно костюмы, а как коробка заполняется, с ноги отпихивает от себя далеко в сторону. Внутри кричит абсолютно все. Эмоции сдерживать настолько сложно, что ему не остается ничего, кроме как осесть на диване и спрятать лицо в собственных коленях. От рыданий содрогается тело, ощутимо намокают рукава рубашки. Из груди рвется вой ...
Больно, да боль эта от бессилия от того, что уже не вернуть. Должен понимать, что не виноват, а все равно винит себя. Почему?
Потому что не ценил как следует то, что имел. Мог ли в ту ночь что-то исправить?
Ответ, что больше похож на неизбежную истину: нет.
Время близится к ночи. Дождь ударяет по стеклу в том же размеренном ритме, заканчивается и сбор вещей. Коробки унести бы в кладовку, но на это у Джуна совершенно нет ни сил, ни желания. Он сидит на том же диване, а на журнальном столике стоит откупоренная бутылка коньяка. Пальцы сжимают стакан, на дне которого плещется та же янтарная жидкость. Один глоток, второй, третий ... Мысли уходят на задний план, не сразу, но притупляются чувства. Перед глазами только непогода, стеклянная поверхность и бумаги, в которых говорится, что у Ким Сону теперь есть официальный опекун. Пробегая по строчкам мутным от алкоголя взглядом, Намджун заметно кривит губы. Два судебных заседания, проверки, тонна заполненных документов, подтверждение родства. И это еще малость, с чем сталкивается мужчина. Быть дядей, жить на расстоянии - это одно, но, чтобы заменить мальчику родителей ...
Резко ставит стакан на стол, берет бутылку, наполняет, опрокидывает в себя алкоголь уже с одного глотка. Намджун должен быть сильным, но каждый последующий день словно персональная пытка. Группа на стадии распада, постоянные ссоры, недопонимания, обвинения в сторону лидера, что не уследил, не уберег. А Джун молчит и не отрицает. Как говорится, не виноват, но виноват. Сможет ли он теперь смириться с потерей, когда внутри не осталось ничего, кроме окаменевшего сердца?
Как собрать воедино собственную душу, если та уже осыпалась острыми осколками?
Вновь вопросы, на которые, в данный момент, нет совершенно никакого ответа. По черному небу гремит раскат грома. Держа в пальцах тот же стакан, Намджун откидывается на спинку дивана. Смотрит, наблюдает, вспоминает. Буквально полгода назад в этом доме царила своя атмосфера. Среди смеха, разговоров, планов на будущее в нем чувствовались тепло и уют. Сейчас, средь сборов, квартира кажется холодной и заброшенной. Говорят, что не место красит человека, а человек место. Старший Ким не справился даже с этим. Как можно создавать уют в месте, что принадлежит людям, которых уже нет в живых?
Как научиться жить с мыслью, что ты остался с собой один на один?
Очередная опрокинутая стопка коньяка. Намджун морщится, но пить не перестает. Жидкость обжигает горло, да Ким уже ничего не чувствует. Смотрит в одну точку, слышит, как в глубине квартиры часы отчаянно бьют полночь.
Новый раскат грома, мигает свет ...
В ту ночь Намджун в очередной раз видит брата.
Тэхён является с последним ударом часов в пяти шагах от старшего Кима. В одежде со дня аварии, с донельзя напряженным взглядом. Намджун смотрит, не понимает. Ведь подобное не поддается ни одному разумному объяснению. Джун поднимается с дивана, подходит ближе, протягивает руку, но пальцами хватает лишь ледяной воздух. Призрак внимательно следит за его движениями. Во взгляде те же холод и сталь. По коже старшего бегут мурашки. Осознание ситуации приходит запоздало.
- Ви ... - в ужасе шепчет Намджун.
Призрак делает шаг вперед, Джун, в свою очередь, два назад. Упирается ногами в диван, на мягкую поверхность практически падает. Тэхён проходит мимо, останавливается у той же барной стойки, смотрит куда-то в сторону коридора, где ранее располагались его с супругой спальня и детская комната сына. Холод в его глазах мгновенно сменяется безмолвной тоской. Намджун вновь поднимается на ноги, не верит. Ему кажется, что на фоне горя он окончательно сходит с ума.
- Тебя ведь нет ... - так же шепчет Джун. - Нет ...
Тэхён смотрит в том же направлении. Не проходит и мгновения, как открывается дверь, и в коридор, потирая сонные глаза, выходит Сону. Немного помятая полосатая пижама, торчащие в разные стороны волосы, которые, как и у отца, постоянно требуют укладки.
- Аппа? - сонно бормочет мальчик.
Призрак кивает, легко опускается на корточки, протягивает к сыну руки, улыбается. Сону уверенным шагом идет к отцу, так же протягивает ладошку. Сердце Намджуна замирает, в жилах от подобного зрелища стынет кровь. В небе в очередной раз сверкает молния. В попытке отгородиться от очередной иллюзии, Намджун хватает со стола полупустую бутылку, замахивается и с криком бросает ее в сторону призрака. Тот растворяется в воздухе с последней вспышкой света, а брошенное стекло ударяется о стену и разбивается в десяти сантиметрах от головы Сону, что застывает на месте и боится пошевелиться.
- Пропал ... - в бреду шепчет Джун. - Исчез ...
Тишину мгновенно нарушает громкий детский плач. Намджун порывисто подходит к племяннику, но вместо того, чтобы обнять и успокоить, ощутимо встряхивает за плечи.
- Ты его видишь?! - чуть ли не кричит старший. - Видишь же!
Сону смотрит на него испугано, а после вновь ударяется в слезы. Джун резко отпускает мальчика. Ситуацию осознает только в тот момент, когда Сону маленьким кулачком бьет мужчину по ноге и в тех же слезах убегает в сторону своей спальни. Джун практически потерян. Смотрит в след племяннику, да изменить ничего не может. Или же просто не хочет?
Не удосужившись убрать осколки, старший Ким хватает со стойки телефон. Мужчину едва держат ноги, но сил хватает, чтобы не упасть окончательно. Оседает на полу, вызывает последний из контактов. Заметно дрожат губы, руки.
- Да? - отзываются по ту сторону.
- Он видит его, Чимин ... - словно безумный шепчет Джун. - Я не могу. Не могу ... Забери его ... Забери ...
Не могу ... Забери его ...
В ту ночь он повторяет эти слова, как давно забытую мантру. С ними засыпает и просыпается. Все по тому же звонку Чимин приезжает утром, застав бывшего лидера в еще более разбитом состоянии. Тот сидит на диване, прижав к себе колени, смотрит в одну точку. Попытки разговорить не приводят толком ни к чему. Намджуну нужно время, чтобы разобраться в себе, смириться. И Чимин с этим соглашается. Сам собирает вещи Сону, а перед тем, как забрать мальчика с собой, оставляет Джуну визитку лучшего в Сеуле психиатра. Говорит, практически обещает, что тот поможет, и Джун верит.
Но даже спустя время, приступы паники и агрессии его не отпускают...
***
Та же набережная, громкий смех.
Оставив велосипед на том же месте, Намджун спускается к пляжу и медленным шагом прогуливается вдоль береговой линии. Морской воздух кажется свежим, отрезвляющим. Казалось бы, осмотрись вокруг, улыбнись, гони прочь хмурые мысли, и жизнь станет проще. Но не для Кима. Шаг кажется тяжелым, фигура немного сгорбленной. Идет вперед совершенно бесцельно, практически не осознавая собственных действий. Жив внешне, да мертв внутри. Беседы с психиатром практически не помогают, успокоительные и снотворные имеют над мужчиной власть, но в малой мере. Работает на износ, порой от усталости валится с ног, да этот метод единственный, чтобы больше не сталкиваться с призраком Тэхёна. А тот все никак не уходит. Приходит в одно и то же время, молчит, чего-то ждет.
Да чего именно?
Очередной вопрос, на который у Намджуна ответа как не было, так и нет.
И так каждый раз, изо дня в день. Джун старается засыпать до полуночи, но даже сквозь сон ощущает присутствие Тэхёна. Холод, от которого замирает сердце, ледяной коркой покрываются осколки души. И он просыпается. С криками, с паникой, разбитый, с теми же приступами агрессии. В такие моменты с прикроватной тумбы летит все, что на ней было оставлено накануне. Лампа, телефон, книга, тексты ... И Джун не может с этим справится.
Один точно не сможет ...
Намджун продолжает прогулку, да в какой-то момент замечает мячик, что катится в сторону воды. Заметно ускоряет шаг, успевает перехватить, берет в руки, практически сразу возвращая тот в толпу. Мячик небольшой, простенький, но даже подобная вещица отправляет Намджуна по тропе воспоминаний. В те моменты, когда он и Тэхён были такими же мальчишками. Вспоминает, как играют в футбол во внутреннем дворе дома в Тэгу, как разбивают окно в мансарде, как получают от бабушки и отбывают в углу наказание. Тогда не было слез, только звонкий смех и обещание, что эти двое, несмотря на то, по каким дорогам разведет их жизнь, навсегда останутся семьей, даже если та станет в разы больше. Тэхён своему слову следует. Да, женился, да родился сын, но о старшем брате никогда не забывает. Намджун же, стоя на самом краю, данное слово сдержать не может. Брат с супругой погибают, племянник шарахается от него, как от огня. Один, потому что так определено судьбой.
Один, потому что не может смириться.
Боится, и страх этот оправдан. Может, именно по этой причине к нему приходит призрак?
А, может, и нет ...
Следующие полчаса мужчина проводит сидя на самом краю скалы. В том же гордом одиночестве. Наедине с собственными мыслями. О чем думает? О том, как запутался, о том, как разрушает все, к чему только прикасается. Живет работой, в которой все слажено, но уже больше года не может найти подход к племяннику. Та ночь и разбитая о стену бутылка окончательно проводят строгую черту. И Джун отдаляется, просто потому что боится навредить ребенку.
Сону так похож на Тэхёна ...
Это нужно ценить, да старший Ким решает, что с Чимином и Юнги Сону будет лучше. С ними мальчик уже получает всю ту любовь, которую он больше никогда не ощутит со стороны родителей. Смотря на океан, Джун заметно затаивает дыхание. С Пак-Минами, вдали от общества, Сону в безопасности. От приступов агрессии, от вынужденного одиночества. От Намджуна в целом ... А так иногда хочется простого человеческого счастья ...
Вечереет, заметно накрапывает дождь. Ким тяжело вздыхает, смотрит на часы, поднимает взгляд.
- Что мне делать? - смотря в хмурое серое небо, тихо спрашивает он. - Что именно?
Тот же взгляд, те же облака. Дождевые капли бьют по лицу, да Намджун только зажмуривается. Как быть?
Как ...
***
Два часа спустя Намджун добирается до жилого комплекса, в котором живут друзья. На том же велосипеде, да только вымок до нитки. В такие моменты нужно звонить водителю, вызывать такси, все, что угодно, но старший Ким до сих пор не может пересилить себя добровольно сесть в машину. Особенно в такую погоду. Пытается справиться, да, казалось бы, совершенно безобидное действие сразу же возвращает его в ночь на Лисьем Перевале, в момент, когда случилась авария. Вспоминает, содрогается всем телом, да так, что в частых случаях дело доходит до приступов паники. Агентство называет это капризами, из-за которых Джун в частых случаях задерживает рейсы или же попросту на них опаздывает. Сам Ким понимает серьезность ситуации, но нет рядом человека, что действительно поможет с этим справиться. Один во всех отношениях. Возвел вокруг себя стены, потому что боится навредить другим. И так изо дня в день.
Два года подряд ...
Намджуну не нужно напоминать коды. Он их отлично помнит. Оставляет велосипед на подземной парковке среди других. Щелкает замок, ключи отправляются в задний карман джинс. Вода стекает с мужчины ручьями. Обхватив руками порядком продрогшие плечи, Намджун спешит к лифтам. Ждет, непроизвольно притоптывает на месте правой ногой, раз от раза смотрит на те же часы. Без четверти одиннадцать вечера. Поздно, но он точно знает, что Пак и Мин еще не спят. Лифт, кнопка семнадцатого этажа, одолевающие мысли. Пока поднимается, думает, что сказать, но в голове, как в пустыне - перекати поле.
Зачем пришел и почему так поздно? И Джун готов ответить.
Он действительно боится оставаться один.
***
- Проклятый маркер!
Первая фраза, которую произносит Чимин, посмотревшись в зеркало после короткого сна на диване в гостиной. На левой скуле, под губой нарисованы сердечки. Маленькие, кривенькие, и черт возьми, ярко-красные! Пак открывает ящик над зеркалом, внимательно просматривает стоящие в нем средства, да нужного не находит. Кажется, или то закончилось после предыдущей арт-атаки маленького непоседы?
- Нет, нет, нет ... - начинает причитать Чимин.
Немая паника, ведь завтра с утра фотосессия. Парень достает спиртовые салфетки, трет по художеству со всей силы, да толка от этого оказывается мало. Только щека заметно припухла.
- Ну вот ... - с досадой и разочарованием вздыхает Пак.
В дверях мелькает худенькая фигурка в бежевой пижаме. Чимин быстро оборачивается, да никого не обнаруживает. Слышен только топот маленьких ножек по ламинату и громкий заливистый смех. Пак покидает ванную, быстро шагает по коридору.
- Сону! - громко, но совершенно беззлобно зовет Чимин.
Мальчика он обнаруживает в гостиной в момент, когда тот, тем же красным фломастером расписывает стеклянную поверхность журнального столика.
Характерный скрип, неровные линии. У Чимина заметно дергается правый глаз. Срывается с места, подбегает к ребенку. Пытается забрать злополучный предмет творчества, да Сону оказывается проворнее. Уворачивается, чиркает по чиминовым рукам тем же фломастером, оббегает стол, напоследок показывает язык порядком растерявшемуся парню и с тем же смехом скрывается в коридоре. Чимин в ступоре, действительно растерян. Смотрит на собственные руки, разлинованный стол, едва не плачет.
Вот тебе и ответ на заботу. А ведь он к ребенку со всей душой ...
- Юнги ... - тихо зовет Чимин.
В такие моменты Пак нуждается в поддержке. И Мин не заставляет себя долго ждать. Хлопает дверь со стороны кабинета.
- Опять? - Юнги заметно хмурится.
Подходит к мужу, легко берет за подбородок, смотрит на художества. В ответ Чимин лишь скрещивает на груди руки и утвердительно кивает.
- Сходишь в магазин? - тихо спрашивает он. - На соседней улице есть круглосуточный. В доме не осталось ничего, чем это можно было бы оттереть. Сам понимаешь, я не могу появиться на завтрашней фотосессии в таком виде.
- Схожу, радость моя, - вздыхает Мин, после чего крепко обнимает супруга. - Мне отобрать у Сону фломастер?
Чимин прижимается к мужу, упирается лбом ему в плечо.
- Я справлюсь ... - заверяет он.
- Уверен?
Чимин вновь кивает:
- Уверен.
***
Юнги уходит практически сразу.
Оставшись в квартире один на один с дьяволенком, Чимин собирается с мыслями, чтобы подойти к ребенку. Нужно педагогично объяснить, что рисовать на мебели, а тем более на людях не позволительно. Да, читает на эту тему ни одну книгу. Да, уже не раз объясняет, просит и даже умоляет. У Сону же, в его возрасте, на подобные разговоры свое виденье. Мягкий нрав Чимина для маленького Кима оказывается не авторитетом, а запугивать строгостью характера дяди Мина Юнги порядком надоедает. Чимин вновь берет салфетку, трет по столу. Фломастер оттирается, но оставляет на стекле бледно-розовые разводы. Пак вновь оказывается бессилен и перед чем?
Перед кознями ребенка.
В дверь звонят. Чимин поднимается с коленей, бросает салфетку на стол, идет к двери, попутно думая, кто это может быть. Вероятнее всего Юнги, который в очередной раз забыл дома телефон или кредитку. Не включая видеодомофон, Пак открывает дверь.
- Намджун? - удивляется он.
Старший Ким кивает довольно хмуро:
- Пустишь?
- Конечно, - Чимин отступает в сторону, пропуская позднего гостя в квартиру, после чего закрывает дверь. - Ты знаешь, мы тебе всегда рады ...
Оказавшись в тепле, Намджун снимает с себя насквозь мокрую толстовку, спинывает кеды. Джинсы и белая футболка мгновенно прилипают к телу. Пройдясь по фигуре Кима тем же хмурым взглядом, Чимин спешит в ванную. Возвращается через пару минут с махровым полотенцем в руках.
- Держи, - говорит Чимин, протягивая вышеупомянутое. - Сходи пока в душ ...
- Я ненадолго ... - Намджун набрасывает полотенце на плечи, на ходу суша волосы. - Где Юнги?
- Ушел в магазин. Скоро будет.
- Сону опять за свое взялся?
- Снова, Намджун. Пожалуйста, иди в душ. Я сейчас принесу из гостевой твои вещи с прошлой ночевки. Они стиранные, на этот счет не беспокойся.
- Я же сказал, что ...
- Нам нужно поговорить.
- Это не может подождать?
- Нет, не может! Срочно, Намджун!
Имя выделено, сама просьба произнесена на повышенных тонах. Пак не шутит. Намджун сжимает в пальцах полотенце, склоняет голову.
- Хорошо, - сдержано говорит он. Разговор обещает быть серьезным.
***
Горячий душ возвращает Намджуна в реальность.
Уходит дрожь, постепенно расслабляются тело и измученный думами разум. Сквозь шум воды хлопает дверь. Чимин, как и обещал, приносит сухую одежду и забирает насквозь промокшую, предварительно проверив все карманы. Телефон, картхолдер, пропуск со студии, бумажка с размокшими чернилами рецепта для аптеки, ключи от велосипеда - все это остается на раковине. Пак закидывает вещи в стиральную машинку, наскоро выставляет программу, запускает. Полтора часа на стирку.
- Спасибо ... - едва слышно произносит Джун.
- Жду снаружи, - это все, что говорит Чимин и покидает пределы ванной. Намджун выходит из душа спустя десять минут. Не спеша обтирается, одевается. Чувствуя усталость, упирается ладонями в мраморные края раковины, поднимает взгляд. Собственное отражение пугает. Лицо осунулось, от недосыпа под глазами видны синяки, черный лонгслив держится на теле только за счет широких плеч. Джун открывает кран с холодной водой, ополаскивает лицо, после закрывает, и как есть с полотенцем на шее, выходит в коридор.
Чимина он находит на кухне за варкой кофе. Запах в помещении стоит соответствующий. Усталость наваливается вдвойне. Джун занимает высокий стул у широкого кухонного острова, не переставая следить за движениями Пака. Тот двигается с ранее присущей ему грацией, но без прежней легкости. Более напряженно и дергано.
- О чем ты хотел со мной поговорить? - тихо спрашивает Ким. Чимин снимает с плиты турку.
- Все о том же, - вздыхает Пак, разливая напиток по чашкам. - О твоём племяннике.
- Я знаю, что ты хочешь мне сказать, - начинает Намджун. - Но я не могу забрать Сону. Сейчас не могу ...
- А когда? - по тону кажется, что Чимин вот-вот психанет и швырнет в Намджуна туркой. - Посмотри на меня, Джун, - тот поднимает взгляд. - Что ты видишь?
- Маркер, - без всяких эмоций говорит Ким. - Красный. Очень мило ...
- Мило? - Чимин все-таки бросает турку, но в раковину. - Мило, говоришь?! Я не могу винить Сону в силу его возраста, но за полтора года он расписал нам этими маркерами больше половины квартиры. Мебель ладно, ни у Юнги, ни у меня нет привычки держаться за вещи, но, когда дело дошло до людей, становится по- настоящему страшно. Сейчас, вместо того чтобы отдыхать перед утренней фотосессией, я должен полночи потратить на то, чтобы смыть с себя эту дрянь! И это еще полбеды. Он вернулся.
- Кто он? - не понимает Джун.
- Ты знаешь, о ком я, - отвечает Пак.
Намджуна заметно передергивает, но мыслей своих вслух он не озвучивает. При нем Сону видел призрака Тэхёна один единственный раз - тогда, при сборе вещей в квартире брата. Мимолетно, но видел. Чимин единственный, кто в курсе этой истории. Юнги в сие действие не посвятили и по сей день.
- Когда это случилось? - спрашивает Намджун.
- Сегодня днем, - говорит Чимин. - По пути на студию к Юнги. В кофейне напротив агентства.
- Призрак не приходит днём.
- Знаю, Нами, знаю. Но я говорю то, что видел и слышал. Сону выбежал из кофейни, замер посередине улицы и вел разговор с пустотой так, словно перед ним и вправду стоит живой человек. Я привык к странностям вашей семьи, ничего не спрашиваю. Но как теперь объяснить это Чану, я не представляю.
Намджуна вновь передергивает.
- Ты был не один? - холодно спрашивает он.
- Встретил в кофейне хорошего друга, - Чимин обхватывает пальцами чашку с дымящимся напитком. - Он прилетел из Сиднея в Сеул два года назад по приглашению нашего агентства, сейчас работает в составе трейни. Талантливый парень, настоящий поклонник своего дела, но до сих пор не дебютировал.
- Слышу знаменитое сочувствие. И говоришь так, словно хочешь ему помочь.
- Хотел и хочу, но Чан не из тех, кто в работе принимает чью-то помощь. Знаю, он добьется успеха, завоюет сердца миллионов, но сделает это своими силами. Эй, - Чимин довольно резко дергает Намджуна за рукав лонгслива. - Ты от темы-то не уходи! Два года, Намджун, ты носишь траур. Призраки не приходят к живым просто так. Ты должен разобраться, чего именно хочет от тебя Тэхён. И судя по тому, что вы оба его видите, скорее всего, это «что-то» связано с Сону.
- Я не могу забрать племянника окончательно, - во второй раз за вечер повторяет бывший лидер. - После того случая Сону держит меня на расстоянии вытянутой руки и близко не подпускает.
- Ты даже не пытаешься поговорить с ним.
- Ему четыре года, Чим. В его возрасте все завязано на ощущениях и эмоциях. Какой толк от этих разговоров?
- Согласен, но ты сам отталкиваешь его от себя. Иногда объятия скажут больше любых слов.
- Не подпускает он меня к себе, Чимин. Сколько можно повторять?
- До бесконечности, Намджун. Пока сам не сделаешь первый шаг, лучше не станет.
- Так и скажи, что устал.
- Я устал, Нами. Очень устал, но от Сону не откажусь. Кроме нас у него никого нет, и он в этом не виноват. Через неделю мне нужно будет улететь в Калифорнию по вопросу новой рекламной компании. Это буквально на пару дней, но считаю, что лучше сообщить об этом сейчас, потому что с подготовкой к сезонной выставке Юнги сидеть с ребенком не согласится ...
Намджун складывает руки перед собой, склоняет голову аккурат над деревянной столешницей. Как бы ни было больно это признавать, но Пак прав - он отдалился. И как тяжело теперь делать этот самый первый шаг навстречу.
Призрак - это не просто не упокоенная душа. Это знак, призыв к действию. Но правильно ли понимает Намджун, что хочет сказать ему брат?
- Нужно подумать, как правильно поступить, - продолжает Чимин. - Попробуем методом исключения. Хоби в Китае, вернется примерно через полгода. И это в лучшем случае. Гук звонил вчера. Занят в Нью-Йорке, в Корею возвращаться не собирается и вовсе. Джин в Сеуле ... Точно, Джин. Утром попробую позвонить ...
- Подожди, - останавливает его поток мыслей Намджун. - Не звони Джину.
- Почему? - спрашивает Чимин.
- Потому что после банки зеленого акрила и испорченного костюма он тоже не согласится. И, - слова практически застревают в горле. - Я хочу попробовать, Чимин. Возьму Сону к себе, пока тебя не будет. Может, тогда Тэхён успокоится и перестанет к нам приходить.
Произнесено тихо, практически неслышно. Чимин обходит кухонный остров, подходит к Намджуну со спины, приобнимает за талию.
- Уверен, что справишься? - настороженно спрашивает Пак, кладя подбородок на чужое плечо.
- Вообще не уверен, - честно отвечает Ким. - Но выхода ведь нет. Да?
- Стоит напоминать, что на момент существования группы у тебя было шестеро сыновей? Ты отлично справился.
- Ни одному из вас не было четыре года. Хотя иногда мне казалось, что Гуку именно столько и есть.
Чимин широко улыбается, крепче обнимает Джуна. Старший Ким в ответ сжимает его ладонь. В такие моменты он чувствует поддержку. Чувствует, что не один в этом большом, необъятном мире.
По запястью прошла вибрация - время на часах близится к полуночи.
***
Полчаса спустя из магазина возвращается Юнги.
Проходит в гостиную, попутно оставляя ключи на пострадавшем от проделок Сону журнальном столике. Смотрит на разводы от маркера, хмурится.
Вот ведь бесёнок ...
- Смотрю, у нас гости, - произносит Мин, обращая свой взгляд в сторону кухонного острова. - Что привело тебя, Намджун?
- И тебе привет, Юнги, - говорит Джун. - Был сравнительно недалеко.
- Сравнительно? - Мин ставит на столешницу принесенную с собой бутылочку, после чего направляется в сторону ванной. - От мозгоправа до нашего района на твоем арабском скакуне около двух часов дороги. Если бы я тебя не знал, сказал бы, что гулял по набережной.
- Я и гулял, - произносит Ким.
Юнги выходит из ванной. Оба мужчины внимательно переглядываются.
- Где Чимин? - спрашивает Мин.
- Укладывает Сону, - не раздумывая отвечает Джун.
- Он уже сказал тебе, что улетает?
- Да, сказал. Я заберу Сону к себе. На время, пока Чимин не вернется.
- Как интересно. Что ж, в этом случае я тебя предупреждаю. Один ты с ним не справишься.
- Почему?
- Потому что ты - не Ена. И тем более не Тэхён. Сказано как отрезано.
Намджун скрещивает на груди руки, смотрит в ту же столешницу. Чимин и Юнги полтора года не могут найти с Сону общего языка, чего уж говорить о нем самом. Сломленный, потерянный, с фобиями, что с течением времени возникают одна за одной. Родная кровь, но на деле такие разные.
- Что я должен знать о племяннике? - спрашивает Намджун.
- Много чего, - произносит Юнги. - И этого не наверстать за выходные. Ты стал его официальным опекуном, но воспользовался добротой Чимина и переложил эту обязанность на наши плечи. Мы не против, Джун, но всему есть предел. Чимин в силу любви к тебе и ребенку этого не скажет, поэтому скажу я. Холод и отстраненность не вернут тебе брата, а Сону родителей. Все уходят, и это придется принять, как должное. Отпусти прошлое, разрушь эти чертовы стены, что ты вокруг себя выстроил. Тебе нужен тот, кто примет все как есть и всегда будет рядом.
- Никто мне не нужен, - едва слышно возражает Намджун.
- Я знаю, что впускать в свою жизнь кого-то сложно, но рано или поздно это произойдет, - продолжает Юнги. - Тогда ты поймешь, о чем я говорю.
- Я и так тебя понимаю, но повторю: мне никто не нужен.
- С тобой разговаривать только время терять.
- Пффф ... Не теряй.
Перепалка продолжалась бы и дальше, если бы не брошенная в Мина подушка. Та прилетает аккурат ему в спину.
- Что? - оборачивается он.
Стоящий в коридоре Чимин приложил указательный палец к губам. Мол, тихо.
- Купил? - практически шепотом спрашивает Пак.
- Купил, - кивает Мин.
Чимин подходит к кухонному острову, забирает бутылек. Читает состав, выдыхает.
- Подойдет? - вновь спрашивает Юнги.
- Да, - Чимин продолжает читать этикетку. - Нами, - обращается к старшему Киму, - Собери пожалуйста в комнате Сону все фломастеры, которые найдешь. Заменим на карандаши.
Намджун поднимается со своего места и без всякого ответа направляется к комнате племянника. Но стоило ему положить пальцы на ручку двери, как по запястью вновь бежит вибрация, а по телу холодок.
Взгляд на часы - полночь ...
- Черт ... - выдыхает мужчина.
Поворачивает ручку, открывает дверь, настороженно заходит внутрь. Довольно просторная детская, с обоями цвета морской волны. По левую руку располагается гардеробная, по правую книжный шкаф и ящики с игрушками. По потолку тянутся звезды, пол устлан мягким бежевым ковром, но по нему Намджун старается ступать более, чем просто осторожно. В тусклом свете прикроватной лампы мужчина находит пустой ящик и совершенно бесшумно собирает в него разноцветный конструктор. Кубик за кубиком, деталь за деталью. Наведя порядок и отставив ящик в сторону, Намджун вздыхает с явным облегчением, как вновь чувствует холод по собственным плечам. Медленно выпрямляется, оборачивается. На краю кровати, рядом с Сону сидит Тэхён. В глазах тот же призрачный холод, пальцы невесомо гладят спящего ребенка по макушке.
- Чего ты хочешь от меня? - одними губами спрашивает Джун. - Не могу я, понимаешь? Не могу ...
Призрак поднимается, подходит практически вплотную. Взгляд глаза в глаза, ладонью касается груди старшего. Того места, где от ужаса сердце едва бьется. Намджун не чувствует, не понимает. На глаза же наворачиваются запоздалые слезы.
- Дай мне подсказку, - так же беззвучно просит мужчина. - Пожалуйста ... И призрак его слышит.
По стеклу так же тяжело барабанит дождь, раздается раскат грома. Тэхён исчезает, как и прежде - с последней вспышкой. С его уходом Намджун заметно сжимается, падает на колени, плачет совершенно бесшумно. На что указал ему призрак?
Всего одно слово, которое заставляет сердце биться в разы сильнее.
Слово, от которого перехватывает дух.
- Полюби ...