Дело Селин Диабло

Пыль, поднятая ее недавней попыткой побега, еще не успела осесть, но Селин снова сидела в том же подземном зале. Теперь — по другую сторону. Ее усадили за массивный круглый стол из черного дерева, где холодный свет магических кристаллов выхватывал из мрака шестерых собеседников. Они расположились тесной группой напротив, далеко от нее, словно она была либо прокаженной, либо бомбой замедленного действия.

Тишину нарушила Бритни Спаркл. Ее полупрозрачная рука скользнула по поверхности стола, не оставляя следа, а голос звучал как шелест старых страниц.

— Твоя родственница, Клара Диабло, основала это тайное общество сотню лет назад, — начала призрак, и каждое слово падало в тишину, как камень в колодец. — Именно тогда и начались странности, вследствие расследования которых, она собрала вокруг себя восемь верных друзей. Но один оказался предателем – поэтому общество называется «Пятая колонна».

Селин не дрогнула, но внутри у нее все сжалось. Это имя — Клара — было для нее лишь тусклой легендой, странной тенью в генеалогическом древе.

— Казалось, что они победили зло, таящееся не только в этой академии, на этой земле, — продолжила Бритни. — Но вскоре у них вдруг начались разногласия, и было принято решение распустить Тайное общество Пятой колонны.

История висела в воздухе, недоговоренная и зловещая. Айси Блэсс тихо вздохнула, переплетая пальцы с сестрой.

— Но вдруг в этом году снова начались таинственные исчезновения и смерти, — голос Бритни стал тверже. — Начав свое расследование, Кай Нильсон обнаружил это тайное помещение, но никому не рассказал.

Все взгляды на секунду переметнулись на Кая. Тот лишь пожал плечом, его яркие оливковые глаза ,украшенные снизу темными кругами,под черной чёлкой сияли тайной.

— После, заметив его странное поведение, за ним проследил Лукас и тоже обнаружил этот тайный склеп, — кивнула в сторону Фокса Бритни. — Фокс собрал единомышленников... нас... и так появилось новое общество Пятой колонны.

Оливер мягко уточнил, его бархатный голос заполнил паузу:
— О том, что было сотню лет назад, мы узнали из этой книги.

И тут полупрозрачный палец Бритни Спаркл протянулся и указал на тот самый массивный фолиант в потертом кожаном переплете, что лежал сейчас перед Селин. Ту самую книгу, которую она стащила у первого входа в склеп, еще не подозревая, что это не просто артефакт, а хроника ее собственной крови и наследия, от которого ей, казалось, не уйти.

Взгляд, еще недавно полный аналитического интереса, теперь стал острым и обжигающе холодным. Он скользнул по лицам шестерых собеседников, выискивая слабину, обман, хоть малейший признак триумфа в их глазах.

Француженка прекрасно помнила,как поспешно сунула эту книгу в свою сумку, перед тем как скрылась в тайном проходе за одним из тех жутких гобеленов же.

— Вы рылись в моей сумке? — ее голос прозвучал тихо, но в этой тишине он резал слух, как стекло. — И как вы вообще узнали о том, что я Диабло?

Последний вопрос повис в воздухе тяжелым, риторическим обвинением. Ведь для всего этого проклятого города, для каждого профессора и студента Академии «Ноктурн», она была не Селин Диабло, а Стелла де Лоран — безупречная, несколько отстраненная француженка с безукоризненной родословной и такими же манерами. Это знание было ее щитом, ее единственной гарантией безопасности. И теперь этот щит был не просто поврежден — он был разбит вдребезги кучкой самозваных заговорщиков в подземном склепе.

Лукас первым нарушил напряженное молчание.

Он лениво подпер голову ладонью, и на его хитрой лисеей мордочке расползлась ухмылка, полная дешевого, но неотразимого обаяния.

— Ну, если уж на то пошло, — протянул он, растягивая слова, словно наслаждаясь моментом, — то ты тоже не имела права ворвать книгу из нашего тайного хранилища. И, если уж быть совсем точным, тот черный камень,заменяя его монетой, ты стащила тоже. Так что, считай, мы квиты.

Он произнес это с такой неоспоримой, наглой правотой, что Селин на мгновение потеряла дар речи. Ее собственные, тщательно спланированные и безупречно исполненные преступления вдруг предстали перед ней в ином свете — не как шаги к разгадке, а как козыри в руках противника. В этом подземном мире теней и секретов не было святых — были лишь грешники, пытающиеся вычислить друг друга. И по иронии судьбы, это странным образом уравнивало их шансы.

На этот раз ответила Айси, ее голос был тихим и ясным, как звон хрусталя.
— Мы ничего не воровали. Мы подложили. Шкатулка в лаборатории Мерфи... это была ловушка. Приманка, созданная специально для тебя.

Лукас Фокс самодовольно ухмыльнулся, потирая руки.
— Мы знали, что любой, у кого есть дар и кто интересуется таинственными исчезновениями и смертями ,рано или поздно наткнется на ту лабораторию. Оставалось лишь оставить там что-то, что могло бы идентифицировать настоящего наследника.

Эд медленно провел пальцем по гладкой поверхности стола, словно рисуя невидимый символ.
— Черный камень в той шкатулке в лаборатории Мерфи и камень в нашем склепе — близнецы. «Близнецы Клары».Артефакт, созданный самой Кларой. Он инертен для обычных людей, — его черные глаза поднялись на Селин. — Но для кого-то из ее крови... он оставляет особую метку.

Фокс не удержался и добавил с дурацкой улыбкой:
— А то, что ты оба стащила... Извини, но это просто великолепно! Теперь они оба в твоем кармане, и ты носишь с собой не просто украденные безделушки, а идеальный маяк, который светит прямо на тебя. Двойное подтверждение.

Селин снова почувствовала под пальцами шершавую, холодную поверхность того камня. Это не было простым воровством. Это была регистрация. Ее саму отметили как артефакт, прежде чем она успела что-либо понять.

Кай бесшумно пододвинул к Селин потрепанный дневник. Его зеленые глаза пристально сверкали в полумгле.

— Это дневник Клары. В нем гораздо больше тайн, чем ты думаешь. — Он сделал многозначительную паузу. — Он твой.

Два слова прозвучали как приговор. Селин смотрела на книгу, чувствуя, как ее прошлое и будущее навеки сплелись в этом древнем томе. Бегство было бесполезно.
________

Кружевной туман, пахнущий остывшим железом и влажным камнем, окутывал шпили Академии. Селин, прижимая к груди кожаную сумку с дневником Клары, выбралась на свинцовую плоскость крыши. Здесь, на высоте, воздух был другим – холодным, острым, свободным от тягостного аромата старой бумаги и пыли, что висел в библиотечных залах.

Она закрыла глаза, вдыхая сырую прохладу, когда до нее донесся мягкий шелест шагов и странный, сладковатый запах табака, которого она раньше не знала.

«Знаешь, иногда мне кажется, что все эти правила высасывают все краски из мира, – раздался голос с легким, певучим бразильским акцентом. – Оставляют только оттенки серого и страха».

Селин вздрогнула и обернулась. На парапете, спиной к бездне, сидел незнакомец. Он не смотрел на нее, его взгляд был устремлен куда-то в ночное звездное небо,словно в поисках созвездия.Он просто курил, выпуская призрачные кольца дыма в мертвый воздух.

«Они говорят о порядке, о дисциплине, о великом знании, – продолжал он, и его слова лились легко, будто он разговаривал с самим туманом. – А по сути, они просто боятся всего, что выходит за рамки их унылых учебников. Всего яркого. Всего живого».

Француженка молча рассматривала его. Черные, как смоль, глаза, красиво обведенные черным, слегка растушеванным карандашом, – ему это очень шло. И на фоне этой готической строгости, этого царства камня и тени, его кудрявые розовые волосы смотрелись не просто нестандартно. Он казался живым упреком этому месту, его осязаемым, дерзким протестом. Несмотря на всю свою бунтарскую атрибутику, он был откровенно, почти вызывающе красив. Его кожа отливала легкой смуглой теплотой, и каждое его движение, каждый вздох были пропитаны таким глубоким, щемящим разочарованием, что Селин почувствовала в горле комок.

Он говорил еще долго. Говорил о несбывшихся ожиданиях, о доверии, обожженном о лед цинизма, о том, как тяжело быть вечным чужаком в мире, который требует подчинения. Он просто изливал душу, не требуя ответа, не прося совета.

И Селин, державшая в сумке целую вселенную чужих тайн – дневник Клары, – так и не спросила, что же случилось. Не посмела нарушить хрупкую ткань этой странной исповеди.

А потом он развернулся, и его темные, подведенные глаза скользнули по ней, не задерживаясь. Он бросил окурок под ноги и исчез в сырости свинцовой кровли.

Не сказав ни слова, они разошлись ,так и не узнав имен друг друга. Но в ледяном воздухе Академии еще долго витал сладковатый призрак его табака и горькое послевкусие.