Дело Селин Диабло

Чтобы найти змею, нужно залезть в её нору. Или, по крайней мере, заставить её думать, что вы — просто ещё одна мышь.
_________________

Сводчатые потолки Академии Святой Режины подавляли даже звук, превращая шаги в приглушённые шорохи, а голоса — в шёпот, украденный эхом. Энн и Селин пробирались сквозь этот лабиринт из тёмного дерева и камня, когда впереди, в обрамлении арочного прохода, возникла фигура, казавшаяся вырезанной из самой тени.

— Мисс де Лоран, — голос миссис Найт был холодным и гладким, как лезвие ножа, уже вложенного в ножны, но от этого не менее опасным. — Я рада видеть, что вы освоились. Надеюсь, наши коридоры не кажутся вам слишком... запутанными.

Селин ощутила, как по спине пробежал холодок. Она вспомнила наставления матери: «Здесь правду носят под маской. Надень свою, и, возможно, ты увидишь их настоящие лица».

— Мадам Найт, — вежливо склонила голову Селин, заставляя свои глаза выражать почтительную незаинтересованность.

— Меня, признаться, заинтересовала ваша социальная активность, — продолжила директриса, её пронзительный взгляд, казалось, сканировал самые потаённые мысли. — Или её отсутствие. Вы не избрали пока ни одного клуба для приложения своих... несомненно, ярких талантов. В Академии мы считаем, что праздный ум — идеальная мишень для дурных влияний.

Вопрос висел в воздухе, замаскированный под заботу, но Селин уловила стальной крюк под этой бархатной перчаткой. Она заставила губы растянуться в лёгкую, почти наивную улыбку.

— Вы попали в самую точку, мадам, — сказала она, нарочито оживляясь. — Я как раз составляла план! Музыкальный и литературный кружок... Может, даже фехтование . Всё кажется таким fascinating! Я хочу всё попробовать, чтобы найти то, что отзовётся именно во мне.

Она играла роль — роль увлечённой новичка, играла на их поле, по их правилам вежливости и приличий.

Миссис Найт медленно кивнула, склонив голову набок. Её тонкие губы дрогнули в подобии улыбки.

— Похвальная проницательность, — произнесла она, и в её голосе прозвучало нечто вроде одобрения, но холодного, как могильный камень. — Интеграция в общественную жизнь — лучшая защита от... одиночества. И от нездорового любопытства к вещам, которые лучше оставить в покое. Надеюсь, вы найдёте то, что ищете.

— Я не сомневаюсь в этом, — парировала француженка, улыбка не сходила с её лица.

Директриса задержала на ней взгляд на мгновение дольше, чем того требовала вежливость, а затем бесшумно поплыла дальше, её тёмное платье не издавало ни звука. Энн выдохнула с облегчением, лишь когда та скрылась из виду.

— Боже, каждый раз, когда она смотрит на меня, мне кажется, будто она пересчитывает мои кости, — прошептала она, дрожа.

Селин же смотрела в пустоту, куда удалилась директриса. Маска учтивости мгновенно растаяла.

— Пусть считает, — тихо ответила она. — Главное, чтобы она не догадалась, что мы считаем её. А теперь... пойдёмм на пробы в разные клубы. Посмотрим, какие тайны можно найти под вывеской школьных кружков.

— Ты думаешь, мы найдём что-то стоящее? — спросила Энн.

— Я думаю, — сказала Селин, уже мысленно перебирая список клубов, — что мы найдём именно то, что они так старательно прячут за своими уставными собраниями и гербариями.
__________

Пыль висела в застывшем воздухе, подсвеченная багровым закатом, что пробивался сквозь готические витражи музыкального зала.
Студия, залитая желтым светом софитов, казалась единственным живым местом в этом вечернем мраке. Пыль танцевала в лучах света, словно мириады мелких призраков.

Ее подруга, Энн Прескотт, с практичным видом полевого командира провела рукой по залу.

— Ну, вот и вся наша странная команда, — ее голос прозвучал слишком громко в настороженной тишине. — Смотри: странноватый Мэттью МакБерн — наш куратор и электрогитарист.

— Сестры-сирены, Айви и Айси Блэсс, — продолжила Энн, кивая в сторону двух девушек, чье пение было похоже скорее на шепот проклятий.— Вокал. Нора Лэйн — виолончель.

Именно тогда Селин увидела ее. Ту самую девушку, что врезалась в нее плечом в зловещей тишине Главного зала в первый день. Нора. Она сидела в стороне, скрипка на коленях, словно часть тени. Ее пальцы бесшумно барабанили по грифу. Воспоминание нахлынуло, холодное и острое: столкновение, взгляд, отрешенный ,хрустальный,словно она на мгновение  погрузилась в транс,и мимолетный,едва уловимый шепот, обжигающий ухо: «Всё не то, чем кажется».

— Сдержанный педант, Лиам Уильсон, — голос Энн вернул ее в настоящее. Юноша с идеально прямой спиной и в строгих очках уже сидел за роялем, его пальцы лежали на клавишах с видом хирурга. — Яркая Клэр Брайт — синтезатор. И оптимистичный Оливер Ричи — барабаны.

Оливер весело стукнул по тарелке, и звук, словно колокол, разнесся по студии.

Мысли Селин снова поползли к Норе. Провидица? Безумица? Что она имела в виду?

Прескотт,проследив за взглядом электрогитариста,усмехнулась,глядя на юную мисс Диабло.

— Что? — приподняла бровь в немом вопросе француженка, стараясь звучать равнодушно, хотя что-то внутри дрогнуло. — Он просто смотрит в окно.

— В окно? — Энн усмехнулась. — Он с того момента, как ты вошла, не сводит с тебя глаз. Я все вижу. Он к тебе явно не равнодушен.Похоже ,ты задела струны его хрупкого душевного равновесия.

Юная мисс Диабло лишь фыркнула,удержавшись от ответного едкого комментария.

Внезапно рядом возникла тень. Мэттью стоял так близко, что она чувствовала исходящее от него тепло.

— Ну что,мадемуазель, — его голос был низким, преднамеренно интимным, перекрывая тихий гул аппаратуры. —  услышала уже зов какой-нибудь из наших муз? Или просто пришла составить компанию Прескотт?

— Я подумывала о фортепиано, — сказала Селин, глядя на сдержанного педанта Лиама Уильсона, чьи пальцы выводили безупречно точные, но безжизненные аккорды.

— С Лиамом? — Мэттью фыркнул. — Он играет ноты, а не музыку. У него в партитурах нет места душе.
Он шагнул ближе, и в его глазах вспыхнул азарт.
— А у нас тут... мы ищем ту музыку, что прячется между нотами. Ту, что рождается из тишины и шепота. Может, попробуешь? Иногда именно в чужих мелодиях можно найти отголосок того, что ищешь.

Блондинка грациозно подошла к груде инструментов,лежащих без хозяев.Скользя по ним,её внимательный взгляд выискивал что-то ,что ей по душе.

Альт показался слишком легкомысленным, виолончель — слишком громоздкой и печальной. И тут юная мисс Диабло увидела ее.Старую флейту,лежащую чуть в стороне, в тени.
Белая,изящная,как и сама Селин. То что надо.

Энни, отодвинувшись вглубь залы, где тени были гуще, перебирала струны арфы. Звуки, похожие на падение хрустальных капель, робко заполняли пространство, сталкиваясь с гулом дождя за окнами.

Селин же стояла у рояля, держа в руках флейту. Мэттью был рядом, его присутствие ощущалось как плотное, тёплое поле.

— Держи пальцы вот так, — его голос был низким и спокойным. Он поправил положение ее пальцев на ладах, и его прикосновение было кратким, но обжигающе внимательным. — И дыши глубже. Звук рождается не в инструменте, а здесь.

Он указал на свою собственную грудную клетку.

Юная мисс Диабло  попыталась издать ноту. Получился сдавленный, жалкий свист. Она поморщилась.

— Ужасно.
— Это начало, — МакБерн не улыбнулся, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение. — Попробуй снова. Представь, что ты направляешь не воздух, а свет.

С противоположного конца залы донёсся голос Энн, ленивый и полный скрытого веселья:
— Ну что, маэстро МакБерн? Ваша ученица подаёт надежды?

Мэттью не обернулся, его взгляд был всё так же прикован к Селин.
— У неё есть слух, — произнёс он ровно. — А главное — решимость. Это ценится выше техники.

— Решимость свистеть в камертоны? — не унималась Энн, и струны арфы под её пальцами звенели насмешливо.

Француженка лишь закатила глаза.
— Может, хватит меня мучить? — прошептала аристократка,глядя на него.

— Никто не мучает, — так же тихо ответил он. — Я учу. Сконцентрируйся. Забудь про неё. Забудь про всё. Есть только звук.

Изначально юная Диабло посчитала его просто странным парнем.Его  игривая эксцентричная манера общения  с активной жестикуляцией и живой мимикой совсем не вязалась с его терпеливостью и умеренной строгостью в данный момент.

Селин сделала ещё одну попытку. На этот раз флейта отозвалась чистым звуком.. Сердце ёкнуло от неожиданной маленькой победы.

Мэттью расплылся в искренней теплой улыбке.
— Видишь?Получилось.
МакБерн наклонился к ней чуть ближе,пренебрегая её личными границами и общепринятыми нормами.

Он мягко провел рукой по нежной щеке француженки.Селин же хотела одернуть его руку,возмущенная его бестактностью и наглостью,но не успела.

В этот миг, словто удар хлыста, из-за стеллажа с нотами раздался насмешливый, нарочито громкий голос:

— Боже правый, МакБерн! Со дня знакомства не прошло и суток,а ты уже переходишь к практическим занятиям по анатомии? Или в твоей семейной биографии это прописанный ритуал знакомства?

Они резко отпрянули друг от друга. Из-за поворота стеллажа появился Оливер Ричи, его ухмылка была ярким, раздражающим пятном в полумраке. Он небрежно вертел в пальцах барабанные палочки .

Оливер лишь поднял бровь, наслаждаясь моментом.
— О, прости, старина. Вижу, я прервал твой... гипнотический сеанс. Но, знаешь ли, — его взгляд скользнул по мне, насмешливый и в то же время оценивающий, — леди, возможно, предпочла бы более традиционный ухажерский ритуал. Хотя бы на третьем свидании.

Селин резко вышла из оцепенения. Вся таинственная дымка, что окутывала её сознание, рассеялась, сменившись ледяной волной ясности. Она не сказала ни слова. Лишь окинула Мэттью холодным, сухим, разочарованным взглядом, в котором скрывалась оскорблённая гордость.

Затем она резко развернулась и быстрыми шагами направилась через залу к Энн, сидевшей у арфы.

По пути её взгляд скользнул по Оливеру. И в нём не было ни капли дружелюбия. Лишь такое же пренебрежение, окрашенное в иронию. Он был не лучше — лишь другой вид неприятности, пользующийся чужим дискомфортом для своих колкостей.

Она бросила ему через плечо, даже не замедляя шага:
— А вы, месье Ричи, находите особое удовольствие в том, чтобы подкрадываться и делать язвительные комментарии ?

Не дожидаясь ответа, она уже была рядом с Энн, которая подняла на неё удивлённые глаза. Селин опустилась на пуф рядом с подругой, её голос прозвучал тихо, но чётко, неся в себе остатки холодного возмущения.
— Я, кажется, сыграла на флейте достаточно ,чтобы понять,что Музыка-не моё.