Дело Селин Диабло

Винтовая лестница в северной башне Астории была такой узкой, что плечи Энн и Селин задевали покрытые инеем стены. Воздух был холодным и густым, пахнущим озоном, пылью и чем-то ещё — сладковатым и тревожным, как запах гниющей орхидеи.

— Надеюсь, этот алхимик-затворник стоит такого восхождения, — проворчала Энн, с трудом переводя дыхание. — Если он снова начнёт бормотать о "вибрациях эфира", я могу не сдержаться.

Селин молчала. Её взгляд, острый и привыкший к теням, скользил по тёмным выступам каменной кладки. Она чувствовала, как холод башни просачивается сквозь плащ, но это был не просто холод — это было ощущение наблюдающего взгляда, тяжелого и безразличного.

Когда они достигли небольшой площадки перед последним пролётом, ведущим на чердак, из глубокой ниши, где когда-то, возможно, стояла статуя, вышел он. Лукас Фокс . Он прислонился к косяку, будто ждал их всё это время, его поза была воплощением нарочитой уверенности.

В его облике читалась тщательно продуманная небрежность: рукава были засучены, оголяя запястья,пара первых пуговиц были расстёгнуты ,словно в знак молчаливого протеста против удушающей формальности.
Крашеные в блонд короткие кучерявые волосы с отросшими чёрными корнями.Все это только придавало ему шарма.

— Прескотт. И... мисс де Лоран, — его голос, бархатный и насмешливый, заполнил тесное пространство. — Поднимаясь так высоко, вы рискуете не только сорвать шею, но и узнать нечто, к чему можете быть не готовы.

Энн закатила глаза с таким драматизмом, будто играла в плохом театре.
— Лукас, ты что, теперь и дух лестниц воплотил? Освободи путь, мы не на экскурсии.

— О, не спешите, — парировал он, не двигаясь с места. Его взгляд, холодный и пронзительный, уставился на Селин. — Экскурсии обычно водят по известным достопримечательностям. А вы, мисс де Лоран, похоже, ищете нечто... скрытое. И мне, как знатоку здешних тайн, нестерпимо любопытно — что именно?

Селин встретила его взгляд без колебаний. Внутри неё что-то ёкнуло — лёгкое, но отчётливое раздражение от его тона, от этой маски всеведения.
— Финн Мерфи, — ответила она коротко, её голос прозвучал ровно, без единой нотки эмоций.

Фокс медленно улыбнулся, и его улыбка была подобна трещине на ледяной поверхности.
— Какое совпадение. Я тоже ищу нашего юного гения. Правда, мои интересы лежат не в области его химических опытов, а в области... информации, которую он собирает. Информации о некоторых аномальных явлениях в стенах этой академии.

Энн фыркнула.
— И что, ты теперь коллекционируешь городские легенды?

— Нет, дорогая Энн, — его взгляд не отрывался от Селин. — Я коллекционирую рычаги влияния. А мисс де Лоран, как я полагаю, коллекционирует... разгадки. И, возможно, нам не стоит мешать друг другу. Возможно, даже стоит объединить усилия.

Селин почувствовала, как её раздражение нарастает. Он говорил с ней не как с равной, а как с интересной диковинкой, которую можно приручить или использовать.
— Я предпочитаю работать в одиночку, — её голос оставался спокойным, но в нём появилась стальная твёрдость.

— Все мы предпочитаем, пока не понимаем, насколько глубоко кроличья нора, — мягко ответил Лукас. — Мерфи боится чего-то. И я почти уверен, что это "что-то" гораздо опаснее, чем школьные сплетни. Вы ведь чувствуете это, не так ли? Ту тяжесть в воздухе? Ту... тишину, которая слышнее любого шума?

Фокс  ушёл,скрываясь в тени лестничного пролёта.

— Надменный идиот, — выдохнула Энн, поднимаясь по последним ступеням.

Селин же на мгновение задержалась, глядя в пустую нишу. Лукас Фокс был раздражающим, но он не был глуп. И если их цели действительно пересекались, то эта встреча была не случайностью, а первым ходом в новой, неизвестной им игре.

-Зато мы теперь знаем к кому обратиться в случае оказии.Он может быть полезен.
__________

— Il n'y a personne, — тихо прошептала Селин, застыв на пороге. Её рука, уже привыкшая к тяжести спрятанного кинжала, бессильно опустилась.

Лаборатория на чердаке башни Астории была пуста. Не просто пуста — вымерла. Грубые деревянные столы, на которых ещё утром, по словам Энн, кипели диковинные колбы и мигали самодельные приборы, теперь стояли голыми. Лишь несколько тёмных пятен на потрёскавшемся дереве напоминали о пролитых реактивах. Полки, ломившиеся от книг, склянок и непонятных механизмов, зияли пустотой. Прах и пыль лежали ровным слоем, будто здесь никто не появлялся годами.

— Но... это невозможно! — Энн вбежала внутрь, её голос прозвучал неестественно громко в гробовой тишине. — Он никогда не покидал свою лабораторию! Он говорил, что его «Великий Экспемент» на финальной стадии! Здесь должен был быть... хаос! Горы бумаг! Эти странные тигли, которые вечно дымились!

Селин медленно вошла в центр комнаты. Её взгляд скользил по углам, выискивая хоть какую-то зацепку. Воздух был мёртвым и спёртым, пахнущим только пылью и затхлостью. Ни намёка на озон, серу или травы — запахи, которые должны были пропитать это место насквозь.

— Может, мы перепутали помещение? — предположила она, хотя уже знала ответ.

— Нет! — почти крикнула Энн, указывая на огромное запылённое окно в свинцовых переплётах. — Смотри! Именно этот вид на затонувший сад! Именно эта трещина на потолке в форме дракона! Это та самая комната! Но... её опустошили.

Рыжеволосая подошла к одному из столов и провела пальцем по поверхности, оставив резкую чёрную полосу на сером слое пыли.

— И сделали это не сейчас. Пыль... её здесь недели, если не месяцы. Но как?! Я видела его здесь вчера! Я сама передавала ему записку от директора!

Француженка нахмурилась. Холодный комок тревоги сжался у неё в груди.

— Энн, ты уверена, что это был он? — тихо спросила она. — Может, это было что-то... или кто-то... что лишь выглядело как он?

Энн замерла, и на её лице впервые промелькнул не просто испуг, а настоящий ужас.

— Ты думаешь... иллюзия? Или призрак? — она сглотнула. — Но зачем? Зачем кому-то создавать такую сложную мистификацию?

— Pour cacher la vérité, — ответила Селин, её взгляд упал на единственный предмет, который не вписывался в запустение. В дальнем углу, почти невидимая в тени, лежала маленькая, изящная шкатулка из тёмного дерева. Она была абсолютно чистой, будто её только что поставили на это место.

— И чтобы направить нас по ложному следу, — добавила она, подходя к шкатулке.

Энн подошла ближе, её дыхание участилось.

— Открывай.

Селин осторожно прикоснулась к крышке. Ни замка, ни защёлки. Шкатулка открылась с тихим щелчком. Внутри, на бархатной подушке, лежал свёрнутый листок пергамента и... идеально отполированный чёрный камень, в котором, словно звёзды в ночном небе, мерцали крошечные серебряные вкрапления.

— Что это? — прошептала Энн.

Селин развернула пергамент. На нём было выведено всего три слова изящным, почти каллиграфическим почерком:

«Il vous regarde.»

— «Он наблюдает за вами», — перевела Селин. Ледяная струйка страха пробежала у неё по спине.

Внезапно снаружи, на лестничной клетке, раздался отдалённый, но отчётливый звук шагов. Медленных, тяжёлых, неумолимо приближающихся.

Девушки переглянулись. Лаборатория была пуста, но они были не одни. Охота только начиналась.

Тяжёлые, мерные шаги, отдающиеся эхом в каменном мешке лестницы. Они не таились — они гремели, будто молот о наковальню, возвещая о приближении неотвратимой силы.

— Vite! — шикнула Селин, инстинктивно отдергивая Энн от центра комнаты. Её взгляд, отточенный в парижских подземельях, метнулся по голому помещению. — Нас могут зажать, как крыс. Уйти не получится.

— За шкафами! — отчаянно прошептала Энн, указывая на два массивных дубовых монолита, отставших от стены ровно настолько, чтобы за ними можно было спрятаться. — Только тихо!

Они прижались к холодной стене, затаив дыхание. Сердце Селин колотилось так громко, что, казалось, его слышно в самой сердцевине башни. Шаги смолкли прямо за порогом. В дверном проёме замерла высокая, иссохшая фигура в плаще цвета запекшейся крови. Профессор Мортен, преподаватель Химико-биологические науки и технологии. Его лицо, напоминающее восковую маску, было неподвижно, лишь глаза, похожие на две щели в леднике, медленно скользили по пустоте.

— Вычищено, — прозвучал его голос, низкий и безжизненный, будто скрип поворачиваемого ключа в ржавом замке. — Как и должно было случиться. Настырный мальчишка слишком близко подобрался к солнцу.

Он сделал шаг вперёд, и Селин почувствовала, как воздух сгустился, наполнившись запахом металла и ладана.

— Искали ответы, Мерфи? — продолжил Мортен, обращаясь к призраку лаборатории. — Искали нить, что связывает паутину? Вы её нашли. И она ведёт прямиком в пасть к пауку.

Его взгляд упал на стол, где минуту назад лежала шкатулка. Теперь там была лишь пыль. Селин судорожно сжала в кармане холодный камень, чувствуя его мерцающую пульсацию.

— А вы, мои юные детективы, — вдруг сказал он, и его голос приобрёл неестественную, шепелявящую сладость, — полагаете, тьма — ваша союзница? Она вам врет. Ваше дыхание — это крик в тишине. Ваши сердца — барабаны, отбивающие такт вашей гибели.

Энн невольно дёрнулась, ударившись плечом о шкаф. Глухой стук прокатился по комнате. Профессор медленно, почти механически повернул голову в их укрытие. На его губах застыла тонкая, безкровная щель улыбки.

— Выходите. Не заставляйте меня приглашать вас дважды. Мне интересно, — он сделал паузу, вдыхая воздух, будто пробуя его на вкус, — как дочь Дамиана, пережившая тот... инцидент на вечеринке, вдруг оказались в эпицентре нового витка. Случайность? Или закономерность?

Лёд пробежал по спине Селин. Инцидент на вечеринке. Смерть Аниты. Та самая, что не поддавалась никаким логическим объяснениям. Та, что свела её с ума и заставила искать ответы здесь, в этой проклятой академии.Но откуда он знает?Миссис Найт подписывала соглашение о неразглашении конфиденциальной информации, она явно не тот человек, который будет так пренебрегать своей репутацией.

— La connexion... — выдохнула она, слишком громко. Связь. Она была.

Мортен услышал. Его улыбка растянулась.

— Выходите, — повторил он, и это уже не было просьбой. Это был приказ. — И расскажите, что вы знаете о «Пробуждении». И о том, какую роль в нём сыграла смерть той глупой девочки.

Селин сжала кинжал так, что костяшка побелела. Бежать было некуда. Правда ждала их здесь, в пустой комнате, с глазу на глаз с тем, кто, возможно, и был тем самым пауком. Она вышла из-за укрытия, заслоняя собой дрожащую Энн.

— Nous sommes là, — сказала она, и её голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. — Говорите. Что связывает смерть Аниты с исчезновением Мерфи?

Мортен замер, и на его лице на мгновение появилось странное, почти отстранённое выражение, будто он прислушивался к музыке, которую не слышал никто другой. Вместо ответа он начал говорить тихим, словно рассказывая сказку на ночь в детской, полной теней.

— Жила-была девочка, которая так любила звёзды, что решила поймать одну и спрятать в своей шкатулке, — его голос был мягким, но каждый звук отдавался эхом в пустом помещении. — И когда она захлопнула крышку, мир вокруг потускнел. Птицы забыли свои песни, солнце стало серым, а ночь... а ночь стала такой тёмной, что в ней начали просыпаться старые сны. Сны, которые кусаются.

Он посмотрел прямо на Француженку , и в его глазах не было ни насмешки, ни гнева — лишь бездонная, леденящая ясность.

— Анита и Мирабель... они были такими девочками? — прошептала Энн, не в силах вынести эту тишину.

Мортен медленно покачал головой, и тень от его движения исказилась на стене, став огромной и бесформенной.

— О, нет, дитя моё. Они были песнями, которые забыли птицы. Они были красками, что ушли из солнца. Они — цена за пойманную звезду. — Он повернулся, и его плащ колыхнулся, словным чёрным крылом. — А Мерфи... бедный, любопытный Мерфи... он просто захотел заглянуть в шкатулку.

— Чью шкатулку? — вырвалось у Селин, но её вопрос повис в воздухе.

Мортен уже сделал шаг вглубь коридора, и тьма с готовностью приняла его.

— Ту, что уже открыта, — донёсся его шёпот, уже без направления, будто исходящий от самой каменной кладки. — И крышку уже не захлопнуть.

Его фигура растворилась в полумраке, не оставив ни следов, ни обещаний. Лишь детская сказка, что обернулась пророчеством, висела в воздухе, заставляя леденеть кровь. Ответа не было. Была лишь притча, и она была страшнее любого признания.