Глава 34. Ноты среди шороха
Весенний город встречал вечер тихими улицами. Солнце медленно опускалось за крыши домов, окрашивая асфальт в мягкий золотисто-розовый свет. Воздух был свежим, чуть прохладным, с запахом распускающихся цветов и влажной земли.
Даня шёл по тротуару с наушниками на ушах, полностью погружённый в музыку. Каждая нота была для него спасением: басы и мелодии гитар, тихий шёпот вокала — всё это защищало его от мира, где Алексей был чужим, а каждый звук улицы казался угрозой.
Он едва замечал прохожих, фонари, прохладный ветер на лице. Музыка была его миром. Миром, в котором никто не причинял боли, где можно было быть собой и ни за что не отвечать.
И вдруг, среди привычного звучания музыки, появился новый звук — тихий, жалобный шорох из-под кустов. Даня не сразу его услышал. Он шёл, погружённый в ритм и аккорды, когда мягкое мяуканье зацепило слух.
Он остановился. Не потому что хотел, а потому что звук пробился сквозь музыку, как маленький маяк.
— Мяу... — снова тихий, жалобный звук.
Даня скинул наушники на шею, но музыка ещё продолжала звучать внутри него, как фон, как защита. Он опустился на колени, прислушиваясь. В густой зелени кустов, недалеко от тротуара, сидел маленький серый кот с испуганными зелёными глазами.
— Привет... — тихо сказал Даня, почти шёпотом. — Ты кого боишься?
Кот вздрогнул, но не убежал. Он присел, внимательно смотря на Дани, осторожно подёргивая хвостом. Даня протянул руку. Пальцы слегка дрожали, но не от тревоги — от волнения, от чего-то нового.
Музыка в ушах по-прежнему звучала, но теперь она как будто слилась с миром вокруг: ветер, шорох листьев, тихое дыхание кота, мягкий звук лап по асфальту.
— Не бойся, — сказал Даня, слегка улыбаясь. — Я не причиню тебе вреда.
Кот сделал маленький шаг к нему, осторожно, словно проверяя, безопасно ли рядом. Даня медленно опустил руку и позволил коту понюхать её. Шерсть была мягкой, тёплой. Тихое урчание, которое кот издал, было едва слышным, но Даня почувствовал, как внутри что-то растаяло.
Он улыбнулся ещё шире. Музыка продолжала звучать в ушах, но теперь она не заглушала — она подчёркивала моменты настоящего, которые раньше были закрыты за стеной тревоги.
— Ты ведь один, да? — сказал он коту. — Никто тебя не ждёт...
Кот слегка тронул его ладонь лапкой, и Даня почувствовал, как сердце сжалось. Это было маленькое, осторожное доверие, которое пробивалось через его собственные стены.
Он сел на скамейку, поставив кота рядом. Музыка продолжала играть, но теперь мир и мелодии слились в единое ощущение — тихое, безопасное, тёплое.
— Хочешь, я буду с тобой? — тихо спросил Даня. Кот лишь замурлыкал в ответ.
Даня впервые за долгое время почувствовал не только пустоту, не только отчуждение, но и маленькую искру тепла. Музыка, которая раньше была его единственным спасением, теперь стала фоном для чего-то настоящего. Настоящей заботы, которой можно доверять.
Он гладил кота, пальцы слегка дрожали, но уже не от страха. Каждый звук, каждая нота, каждый шорох становились частью этой новой связи. Музыка в ушах перестала быть заслоном — она стала частью мира, который снова мог быть безопасным, мягким и живым.
Весна продолжала цвести вокруг, город медленно переходил в вечер, а Даня и маленький серый кот сидели на пустой скамейке. Тишина между ними была полной, но больше не пугающей. Она была наполнена тихим доверием.
И впервые за долгое время Даня позволил себе почувствовать: мир может быть тихим, безопасным и настоящим. Даже если Алексей остаётся чужим.