Глава 33. Город в наушниках
Весна уже почти полностью вступила в свои права. Дни становились длиннее, воздух — теплее, а цветущие деревья отражали мягкий свет на асфальт. Город казался живым, шумным и ярким, но для Дани он существовал отдельно. Он видел людей, слышал их голоса, видел движение, но всё это проходило мимо него, будто сквозь стекло.
Алексей рядом? Да, физически — иногда он был в одном пространстве, но для Дани он стал совсем чужим. Больше не было прежнего тепла, взглядов, улыбок, шуток, слов, которые могли растопить тревогу. Теперь всё было сухо, кратко, сдержанно. Иногда даже грубо.
И Даня научился жить с этим. Он научился не ждать, не пытаться достучаться, не надеяться на тепло, которое уже не возвращалось. Он уходил внутрь себя, туда, где никто не мог причинить боль.
Музыка стала его единственной реальностью. Наушники, тяжелые и привычные, плотно охватывали его уши, и весь мир растворялся. Каждый аккорд, каждая нота, каждый ритм были как дыхание, как якорь, который удерживал его от падения.
В школе он шёл по коридору, и хотя Алексей мог стоять рядом, он даже не пытался смотреть на него. Все разговоры, смех, шутки — всё проходило мимо. Даня полностью погружался в музыку, в ритм, в звук. Каждый удар баса, каждый звук гитарной струны заглушал пустоту, которая раньше душила его.
На переменах он садился один в углу класса, вытаскивал наушники, и весь мир исчезал. Голоса, запахи, шум — всё растворялось в музыке. Её темп, её мелодия, её динамика заменяли разговор, взгляд, прикосновение — всё то, что раньше приносило тепло, теперь было недосягаемым.
Он наблюдал, как Алексей смеётся с друзьями, держит Катю за руку, шутит, и сердце снова стучало, но не от радости, а от пустоты. Раньше эта пустота могла вызывать тревогу, дрожь, слёзы. Теперь Даня научился её игнорировать. Он плотно закрылся в своей музыкальной вселенной, и она стала его убежищем.
Вечером, дома, он вновь включал музыку на полную. Звуки заполняли комнату, подбирались к стенам, к полу, к потолку, и казалось, что они защищают его от всего остального мира. Он лежал на кровати, закрыв глаза, погружаясь глубже и глубже. Музыка заглушала всё — шум вечеринки, пустые взгляды, холод Алексея, даже собственные мысли.
И только в наушниках он был целым. Он был сильным. Он был свободным. Он был собой — без ожиданий, без разочарований, без боли.
Дни проходили один за другим, и между ними с Алексеем выросла невидимая стена. Он уже не пытался заглядывать в глаза, не пытался вызвать улыбку. Они стали почти чужими: два человека, делящие пространство, но живущие в отдельных мирах.
Музыка стала его языком. Каждый аккорд — слово, каждый ритм — дыхание. В ней он чувствовал то, что когда-то дарил ему Алексей, но теперь — только в звуках.
И так, среди городских улиц, весенних закатов, шума и прохлады, Даня жил своим внутренним миром. Город вокруг был шумным, ярким и живым, но он видел его сквозь призму музыки. Алексей, друзья, Катя — всё это было частью чужого мира. Его мир — в наушниках.
Только в них он был свободен.
Только в них он чувствовал себя настоящим.
Только в них он мог быть собой.
Весна продолжала цвести, но для Дани она теперь жила через мелодии и ритмы, которые никто не мог потревожить.