Майнкрафт

Мы вывалились из портала втроём — израненные, вымотанные, но живые. Ждали увидеть знакомый свет нашего дома. Тёплый воздух, уличные огни, спокойствие…

Вместо этого — тьма.

Небо было завешено чёрными тучами, тяжёлыми, как каменные плиты. Из них вспыхивали багровые молнии, на мгновение вырывая из темноты жуткий пейзаж. Воздух был густым — с привкусом гари и серы. Казалось, сам мир здесь обуглился изнутри.

Перед нами — руины. Город был мёртв.

Останки зданий тлели, как догоревшие дрова. Башни, некогда гордые, теперь торчали в небо искривлёнными скелетами. Земля исполосована трещинами, как высохшее тело великана. Где-то вдалеке — голоса. Обрывки криков. Взрывы. И лёгкая дрожь под ногами, словно сам мир стонал.

Прямо перед порталом — бездна. Огромная расселина, словно чья-то когтистая лапа выдрала кусок земли. Из тьмы внизу тянуло серой и сыростью. Портал едва держался на краю, как последняя нить к жизни.

— Так… это и есть Верхний мир? — Сарвар медленно обвёл взглядом мрачный пейзаж. В голосе — сарказм, перемешанный с потрясением. — Qué carajo, amigo? А раньше это место было таким? Потому что, знаешь... Ад мне теперь кажется вполне милым. ("Чё за херня?")

Я сглотнул. Перед глазами — обрывки прошлого: лампы, улицы, хлебный запах по утрам. Теперь это всё — прах.

Мадина подняла руки, сосредоточившись. Но… ничего. Ни огня, ни вспышки. Лицо её напряглось, потом побледнело. Она снова попыталась — и снова пусто.

— Что... что происходит? — прошептала она. — Все мои силы... они исчезли.

Сарвар посмотрел на свою печать. Попробовал вызвать молнию — тщетно. Сухая усмешка.

— Походу, здесь магия уже не работает. — Он взглянул на нас. — Окей, no pasa nada. Мы же сильные, верно? ("Не волнуемся")

Но в его голосе было больше храбрости, чем веры.

— Это место… оно пустое. Лишённое жизни, — прошептал я. — Будто сама реальность здесь умерла.

В тени между руин что-то мелькнуло. Или показалось? Но чувство, что на нас кто-то смотрит, не отпускало.

— Надо идти дальше, — выдавил я, пытаясь заглушить дрожь в голосе.

Мадина, хоть и растерянная, кивнула. Сарвар поднял руку, будто хотел что-то сказать, но только усмехнулся:

— Vamos, hermanos. У нас есть руки, ноги и... куча проблем. А значит, жить будем.

Он двинулся первым. Мы последовали. Под ногами — слой пепла, в котором ещё угадывались очертания сгоревших деревьев. Ветер гнал золу, поднимая её в вихри — как будто сами мёртвые шептали нам из праха.

— Честно говоря, я ожидал чего-то менее… — Сарвар замолк, подбирая слова. — Да уж. Херобрин явно знает, как устроить финал. Весь этот ад наяву — он, похоже, пытался показать нам, что сражение только началось. Muy dramático, amigo.

Мы шли медленно. Любой звук казался угрозой. Ветер то выл, то затихал, как дыхание чего-то большого и злого.

— Мы должны найти способ вернуть всё назад, — сказала Мадина. Голос её дрожал. — Это не может быть концом.

Я сжал кулаки. Гнев начал закипать. Он сжёг наш мир — но пока мы живы, не всё потеряно.

— Сарвар, Мадина, — сказал я. — Мы должны двигаться. Херобрин сделал это, чтобы сломить нас. Но мы ему не позволим. Мы вернём всё… или сгорим вместе с этим миром.

Сарвар ухмыльнулся — но во взгляде была сталь:

— Claro que sí. Давайте напомним Херобрину, с кем он связался. Он, может, и думает, что он хозяин мира, но ещё не встречал настоящего беспредела.

И тут — земля под ногами оборвалась.

Прямо перед нами открылась гигантская трещина. Глубокая, как пропасть между мирами. Края тлели багровым жаром, снизу доносился ритмичный рокот — будто там, внизу, что-то дышало.

— Что за…? — я застыл, глядя в пропасть.

— Это его стиль, — буркнул Сарвар. — Большие жёсткие вещи, чтобы нас напугать. Ну, no miedo. Я всё равно перепрыгну.

— Ты не можешь быть серьёзным, — Мадина оглядела трещину. — Она слишком широка.

— Relax, amiga. Мы найдём способ, — он скрестил руки, оглядывая окрестности, будто искал подсказку.

Мы шли вдоль края трещины, вглядываясь в дымную даль — искали мост, хоть какое-то сужение. Вскоре на горизонте вырос силуэт: острые шпили, изломанный каркас, багровое небо за спиной. Полуразрушенный особняк чернел, словно призрак прошлого.

— Это он… — прошептал я. Сердце забилось глухо, будто знал: нас ждёт нечто.

— Что это? — Мадина пристально вглядывалась в громоздкое строение.

— Особняк Модератора, — выдохнул я. — Он хотел меня казнить за то, что я пересёк его порог.

— Отличное местечко для встречи старых знакомых, — хмыкнул Сарвар. — Как думаешь, хозяин всё ещё дома?

Мы шагали сквозь пыль, плотную, как зола. Развалины вставали мрачными силуэтами. Воздух был тяжёл, как будто его кто-то обжёг изнутри.

Сарвар нарушил молчание — но уже без обычной бравады:

— Окей, amigos, всё это выглядит, мягко говоря, тревожно. — Он указал на небо, где закат, словно кровь, растёкся по облакам. — Такое чувство, будто Херобрин репетирует конец света.

Мадина хмурилась. В её взгляде — тревога, но голос оставался твёрдым:

— Ты прав. Но если он может уничтожить мир, мы обязаны остановить его.

— Вопрос только в том, cómo, — Сарвар повернулся к нам. — Ты его видел? Он как кошмар наяву. Ни магия, ни сталь не берут. У нас есть хоть тень плана?

Я встретился с ним взглядом. Неуверенность внутри, но голос твёрд:

— Найдём слабость. Мы не можем дать ему завершить задуманное. Сначала — понять, что именно он затеял.

Мы замолкли. Остался только хруст шагов по пеплу. Тишина была липкой, напряжённой. И вдруг — щелчок.

Резкий, как выстрел.

— Р-руки… руки вверх! — донёсся дрожащий голос.

Мы замерли. Подняли руки. Воздух стал гуще, будто нас втягивала бездна.

Я медленно повернул голову. Перед нами — игрок. Почти ребёнок. Пистолет дрожит в руке. Лицо искажено страхом. Одежда в лохмотьях, кожа обожжена и в ссадинах. Он едва стоит.

— Вы… вы из армии Херобрина? — голос едва слышен. Палец дрожит на курке.

Я медленно опустил ладонь вперёд, жестом прося тишины.

— Мы не из его армии, — сказал я мягко. — Мы здесь, чтобы остановить его.

Он не сразу ответил. Смотрел в глаза — долго, как будто выбирал, кому верить. Потом опустил руки. Пистолет упал в пыль.

Он пошатнулся.

— Вы... вы поможете мне? — голос трескался, как сломанный провод.

Мы подошли ближе. Он был на грани — дыхание сбивчивое, взгляд расфокусирован, будто сквозь нас он видел пламя, бег, гибель. Доспехи расплавлены, кожа в ожогах. У его ног — тусклый амулет. Символ Сопротивления. Едва различим.

Я присел рядом:

— Что случилось? Можешь объяснить?

Он пытался говорить, с трудом хватая воздух:

— Существо… Херобрин… он активировал портал… — голос оборвался, затем вновь дрогнул. — Его армия... это война. Мы пытались… остановить… но…

Он покачнулся. Лицо исказила боль.

— Эй, держись, — Мадина поддержала его, её рука легла на его плечо. — Нам нужно больше информации. Как мы можем ему помешать?

Он уже не слышал.

Последний вдох.

Тело обмякло. Глаза застыли, глядя сквозь нас. Мадина, не сказав ни слова, закрыла ему веки. Её пальцы слегка дрожали.

Тишина.

Лишь ветер шептал в развалинах, и небо над нами сгущалось. Облака собирались в воронку, вращаясь вокруг одной точки. Словно сама природа подчинялась чужой воле.

Словно Херобрин уже начал свой ритуал.

Сарвар склонился над телом. В его взгляде — не скорбь, а сталь.

— Он погиб, но мы ещё живы. Мы должны продолжать путь и сделать всё, чтобы остановить Херобрина, — произнёс он твёрдо, почти жёстко.

Я кивнул. В груди — пустота, смешанная с решимостью. Мы не знали, дойдём ли. Но пока мы вместе — мы движемся.

— Тогда вперёд, — сказал я, окинув взглядом обугленную землю. — Мы не позволим этому миру погибнуть.

Мы забрали оружие погибшего. Пепел летал в воздухе, оседая на руинах и чёрных, выжженных стволах. Всё вокруг выглядело застывшим в морозе разрушения.

Мы шли молча. Ни слова. Только звук шагов, отдающийся глухо в пустоте.

Иногда казалось, что тени между развалинами шевелятся. Ветер шептал обрывки чужих голосов — слишком тихо, чтобы разобрать, но достаточно отчётливо, чтобы напрячься.

Каждый шаг напоминал: мы не просто идём — мы движемся к источнику всего ужаса.

"Каждая смерть — ещё одно доказательство: Херобрина не победить обычным способом."

— Скоро мы увидим, куда нас ведёт этот ад, — пробормотал Сарвар, сжав кулаки.

Мы шли. Всё ближе к сердцу бедствия.

Первыми появились тела.

Они лежали, разбросанные, как марионетки с обрезанными нитями. У кого-то были застывшие на лице гримасы ужаса, у кого-то — пустые, остекленевшие глаза. Руки многих всё ещё сжимали оружие. Некоторые доспехи были вспороты когтями, другие обуглены, словно их ударило молнией. Запёкшаяся кровь темнела на камнях, и воздух вонял смертью.

Сарвар присел, осмотрел пустой магазин автомата. Вздохнул.

— Похоже, боеприпасы закончились, — сказал с горечью. — Возможно, именно поэтому они и погибли.

— Мы ничем не сможем помочь… — тихо добавила Мадина, отводя взгляд. В её голосе дрожала боль. — Всё это просто ужасно.

Трупов становилось больше.

Иногда попадались живые. Почти.

Один из них — измотанный, лицо в грязи, всё тело — в ссадинах. Он посмотрел на нас тусклым, пустым взглядом.

— П-пожалуйста… помогите… — прошептал он.

Но глаза его уже стекленели.

Он умер, прежде чем мы подошли.

Мы остановились. Взглянули друг на друга. Молчание.

Я стиснул зубы.

— Мы не можем помочь им всем… — сказал я, борясь с чувством вины. — Если остановим Херобрина, это придаст смысл их жертвам.

И вдруг — вспышка движения. Из-за обломков выбежал игрок.

Глаза безумные. Взгляд — рваный, дикий. Доспехи перепачканы кровью. Он кричал бессвязные фразы, оглядываясь, будто слышал невидимые голоса.

— Вы… вы тоже должны присоединиться к Армии Разработчика! — прорычал он, тянув к нам руку. — Только вместе мы сможем победить Херобрина!

Мы отступили на шаг. Он был безумен. Взгляд бегал, руки дрожали.

— Мы не собираемся становиться чьими-то пешками, — твёрдо сказал Сарвар, не отводя глаз.

Игрок рассмеялся. Хрипло, как будто кровь стучала в горле. Потом развернулся и исчез в тумане, растворяясь в пепле.

Мы переглянулись. Внутри — нарастающий холод. Страх. Не паника — тревога, что грызёт изнутри.

И тогда, где-то вдали, началось.

Сначала — глухо. Потом всё громче. Крики. Взрывы. Выстрелы, будто в никуда. Вибрации, проходящие сквозь землю.

Мы приближались к эпицентру.

Повсюду — пепел. Воронки. Чёрные остовы деревьев. Разрушенные здания. Словно весь ландшафт был выжжен огнём и временем. Ни звука. Только гул, что идёт откуда-то снизу, как дыхание гиганта.

Каждый шаг — как удар по барабану, одинокий, холодный.

Мы шли — и знали: за этой тишиной прячется нечто куда страшнее.

Мадина резко остановилась. Резко, будто что-то обожгло изнутри. Она повернулась к нам — лицо искажено страхом, в глазах блестели слёзы, которые она ещё пыталась сдержать.

— Мы должны вернуться, — прошептала она, голос дрожал. — Я... я боюсь умирать.

Сарвар нахмурился, шагнул к ней, резко, будто пощёчина:

— Estás loca? — он говорил тихо, но в его тоне звенел металл. — Если мы вернёмся, мы подведём всех. Всё, через что мы прошли, станет просто... ничем. ("С ума сошла?")

Мадина вскинула руки, будто защищаясь.

— Но посмотри вокруг! — выкрикнула она, указывая на руины. — Все эти люди... они мертвы! И что, если мы будем следующими? Что, если всё это бессмысленно?

Я подошёл ближе и положил руку ей на плечо. Осторожно. Медленно. Чтобы не вспугнуть.

— Я понимаю, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал мягко, — тебе страшно. Нам всем страшно. Но если мы отступим сейчас — этот мир действительно погибнет. Ты ведь не хочешь, чтобы их смерть была напрасной?

Мадина молчала. Её плечи дрожали, взгляд упал вниз. Секунды тянулись, как часы.

Потом она кивнула.

— Хорошо... но пообещай мне, что мы выберемся живыми, — её голос был почти тенью.

— Обещаю, — твёрдо сказал я.

Внутри всё сжалось. Я знал, как тяжело давать такие обещания, когда сам в них не веришь.

Мы пошли дальше. Земля под ногами хрустела, будто трещала от напряжения. Небо над нами темнело, и из него свисали низкие, грязные тучи. Иногда они разрывались вспышками молний, озаряя горизонт, где клубилось нечто огромное — бесформенное, словно буря, сжимающая в себе целые миры.

Мы приближались к эпицентру.

С каждым шагом страх уже не прятался внутри — он шёл рядом.

Скоро мы увидели ещё одного игрока.

Он с трудом держался на ногах, опираясь на автомат, как на трость. Мы подошли. Его магазин — пуст. Он взглянул на нас мутными глазами, губы шевельнулись, но слов не было. Он попытался подняться... и рухнул. Просто осел, как кукла, у которой отрезали нити.

Мадина вжалась в себя, сжимая руки.

— Это место... — прошептала она. — Это уже не мир. Это тюрьма для погибших и умирающих. И мы в неё зашли добровольно...

— И чем дальше — тем хуже, — отозвался я. Мой голос дрожал. — Мы близко к спавну... но мне страшно даже представить, что нас там ждёт.

Мы шли молча. Шаг за шагом. Эхо наших шагов отдавало в разрушенном мире, как отзвуки чего-то уже забытого.

Сарвар молчал. Шутник. Бесстрашный. Весёлый. Но теперь — ни слова. Его лицо было жёстким, почти каменным. Он просто шёл — вперёд, как будто единственный, кто уже всё понял.

И вот, на горизонте — холм.

Огромный, будто сросшийся с небом. С его вершины поднимался чёрный дым, не просто плывущий — он двигался, извивался, словно живой.

Из-за холма доносились глухие звуки битвы. Взрывы. Крики. Выстрелы. Словно сама земля там рвалась изнутри.

Мы остановились.

— Если я не ошибаюсь, — тихо сказал я, — за этим холмом должен быть спавн...

Все замерли.

Никто не говорил. Мы чувствовали, как земля под ногами вибрирует, как с каждым выстрелом становится труднее дышать.

— Этот холм... — сказала Мадина, глядя на дым. — Он как могильный курган.

Она сделала шаг назад.

— Сарвар, ты уверен, что нам туда? Может... может, нам стоит переждать?

Он посмотрел на неё. Его глаза были уставшими, но голос — твёрдым.

— Если спавн падёт, — сказал он, — это конец. Для всех. И для нас... и для всего этого мира.

Молчание вновь накрыло нас. Дым впереди шевелился, будто знал, что мы здесь.

Мы сделали шаг.

Потом ещё один.

Путь продолжался — и назад дороги больше не было.