Майнкрафт

Мы направились к деревне пиглинов. Дорога была долгой, напряжённой, каждый шаг напоминал о недавних испытаниях. Пейзаж Нижнего мира только усиливал тревогу: красные угли тлели в трещинах чёрного базальта, откуда струился дым.

Сарвар шёл уверенно, будто мрачная атмосфера его не касалась. Он посмотрел на меня и улыбнулся:

— Ну что, amigo, кажется, Энди нас переоценил. Или просто забыл, что мы профессионалы?

Мадина, идя рядом, старалась отвлечься от тяжёлых мыслей. Она заговорила:

— Когда я услышала звуки снаружи, клон Энди сказал, что это хоглины, мол, резвятся у стены. — Она фыркнула. — Он так старался убедить меня остаться внутри. А потом... просто исчез.

Сарвар усмехнулся:

— Ах, chica, Энди так заботится! А потом — "Adiós, Мадина!" и всё?

Мадина метнула в него взгляд:

— Ты издеваешься, Сарвар?

Он пожал плечами, глядя вдаль:

— Нет, серьёзно. Думаю, он сам запутался в своих играх. Помнишь, amigo, когда я в шахматах перепутал ходы? Вот и Энди переоценил себя.

Я удивлённо посмотрел на него:

— Ты это помнишь?

Сарвар задумался, затем усмехнулся:

— Claro que sí! А ещё, как ты проиграл мне три раза и потом прятал доску, чтобы не проиграть четвёртый.

— Не было такого! — воскликнул я, но внутри вспыхнуло тепло. Его память начинала возвращаться.

Мадина покачала головой и хмыкнула:

— Всё с ним нормально. Просто любит шутить.

У деревни пиглинов нас встретили деревянные хижины с золотыми вставками, грибы и запах жареного мяса. Но в этот раз встреча была особенной.

Пиглины хлопали в ладоши, кричали:

— Герои вернулись!

— Por favor, не так громко, muchachos, — пробормотал Сарвар, поправляя воображаемую шляпу. — Мы только что пережили взрыв эмоций.

Вождь вышел к нам с распростёртыми объятиями:

— Возвращение героев! — воскликнул он, хлопая нас по спине. — Я боялся, что Энди прикончит вас. Ваши места остались бы пустыми, как и моё сердце.

Один из пиглинов вручил нам охапку светящихся грибов. Сарвар воскликнул:

— Ого! Это ужин при свечах? Или вы готовитесь к празднику?

Пиглины рассмеялись, но в их веселье сквозила тревога. Один молодой пиглин приблизился ко мне и прошептал:

— Герои, будьте осторожны. Тьма не оставит вас в покое.

Наши взгляды пересеклись — его глаза были полны страха. Он быстро скрылся за спинами соплеменников.

Сарвар, уловив моё напряжение, наклонился и тихо сказал:

— Tranquilo, primo, с нами всё будет bien. Как всегда.

Я кивнул, но внутри осталась тень. Этот праздник чувствовался как короткое затишье перед новой бурей.

Сарвар криво улыбнулся, положил руку на плечо Вождя.

— Ну что ты, Вождь, мы не так-то легко сдаёмся, — с ухмылкой сказал он. — мы ведь профессионалы по выживанию!

Вождь рассмеялся и протянул нам корзину с отборными грибами.

— Вы заслужили лучшие дары деревни! Самые свежие и вкусные, — гордо заявил он, но вдруг застыл, глаза расширились.

Мадина взмахнула рукой. Перед нами, прямо на поляне, возник шведский стол, заставленный аппетитными блюдами.

— Прошу вас, не отказывайтесь, — с улыбкой сказала она. — Угощайтесь, дорогие друзья.

Пиглины переглянулись — и через секунду кинулись к угощению, возбуждённо нахваливая всё подряд: жаркое, тосты, ягоды, мерцающие звёздной пылью.

Сарвар, наклонясь ко мне, прошептал, усмехаясь:

— Никогда не думал, что пиглины так-то разбираются в высокой кухне. Да ещё и влюбляются в неё с первого взгляда. Increíble!

Мы рассмеялись. Мадина, скромно покачав головой, поймала наш взгляд.

— Честно говоря, я только начинаю, — сказала она. — Этот дар мне достался в наследство, но теперь я сама выбираю, как его использовать.

Вождь снова подошёл, вытирая уголок глаза.

— Вот уж не думал, что у нас будет пир на весь день. И не верилось, что я снова смогу обнять вас всех троих.

Мы кивнули — благодарно, без слов.

Он повёл нас в свой шалаш. Тепло, покой. Воздух напоминал об утраченном доме.

Сарвар плюхнулся в кресло, откинулся:

— Ох, как же я скучал по этому месту. Такое ощущение, будто вернулся из пекла Ада.

— Сарвар, так и есть, — засмеялся я.

— Ah, amigo, это прямо как те ночи у костра, помнишь? — Он повернулся ко мне, глаза блеснули. — Una guitarra, немного еды... и главное — libre, свобода.

Мадина уселась рядом, бросив на нас взгляд. Её улыбка была мягкой, почти незаметной.

— Энди был... особенным, — начала она, глядя в пол. — Сначала он казался загадочным, сильным. Будто знал то, чего никто не знал. Он говорил красиво. Обещал мир — если я стану его королевой. Я поверила. Думала, мы изменим всё. Но он... хотел не мира, а власти. Силой. Страхом.

Сарвар хмыкнул, подняв бровь:

— Королева? Мадина, а ты прямо достойна трона, mi reina. Но Энди явно промахнулся, пытаясь загнать тебя в свою клетку.

Мадина метнула в него строгий взгляд — и тут же улыбнулась:

— Спасибо за комплимент, но ты прав — я слишком люблю свободу, чтобы кто-то мог меня ограничить.

— Но как он тогда отдал тебе силу? — Сарвар прищурился. Голос — резкий, как щёлкнувшая струна. В нём было больше, чем любопытство.

— Он был уверен, что даже дав мне силу, сможет контролировать меня. Словно я была лишь его марионеткой, — Мадина сжала кулак. Глаза сверкнули. — Но я поняла: он не хотел меня защищать. Он хотел, чтобы я подчинилась. Не знал — я использую силу против него.

Вождь сидел молча. Даже его внушительный вид не мог скрыть потрясения. Он смотрел на Мадину как на героиню древней легенды.

— Так ты одолела его? — наконец прорычал он.

— Да. Но это была самая тяжёлая битва в моей жизни, — Мадина выдохнула. — Мы сражались на арене. Он был силён, но сам дал мне оружие. Я знала его приёмы. А когда попытался применить гипноз... я просто закрыла сердце.

Тишина. Даже пиглины замерли. Еда была забыта. В их глазах — благоговейный ужас, как перед сказанием, ожившим у них на глазах.

— И что же ты почувствовала, когда победила его? — спросил я, поражаясь, как её история перекликалась с тем, что мы видели.

Она отвела взгляд. Внутри неё будто сдвинулась тяжесть.

— Пустоту, — сказала она тихо. — Когда-то он был тем, кого я уважала. Тем, к кому… испытывала чувства. Но всё оказалось иллюзией — его сила, его слова. Я отпустила мечту, но это не было легко.

Вождь, молча откинувшись на трон из костей, покачал головой. Он что-то прошептал на своём языке, словно переваривал услышанное.
_______________________

Мы стояли на краю деревни. Позади — хижины, палисады, трон. Вся деревня собралась. Пиглины молчали, но их взгляды были полны уважения.

Вождь вышел вперёд. На фоне багрового неба его фигура казалась мифической. В руке — золотой молот, символ власти. Он смотрел на нас, ища слова.

— Мы многим обязаны вам, — наконец пророкотал он. Но взгляд был прикован к Мадине. — Ты принесла нам надежду, которой мы давно были лишены.

Мадина шагнула навстречу. Лицо её было сдержанным, но в глазах промелькнула искра.

— Надежда — не то, что я дала, — сказала она спокойно, но твёрдо. — Она всегда была здесь. Я лишь помогла вам её увидеть.

Вождь кивнул, признавая. Затем, не говоря ни слова, протянул вперёд молот.

Пиглины за его спиной зашептались. Но никто не вмешался.

— Возьми, — сказал он. — Этот молот принадлежит лидеру. Пусть он будет тебе защитой и напоминанием, что сила — не в золоте, а в духе.

Мадина колебалась. Рука дрогнула… но она мягко оттолкнула оружие.

— Нет, — твёрдо сказала она. — Ты оставайся лидером. Этот молот нужен твоему народу, а не мне.

Наступила тишина. Даже ветер будто затаился.

— Ты мудра, — сказал Вождь, убирая молот. — Пусть твой путь будет славным, Мадина.

Он отступил. Тишина растворилась. Он повернулся к Сарвару.

— А ты… — голос Вождя стал легче, с теплом. — Ты особенный. Ты привнёс в наш дом свет. Этот мир нуждается в таких, как ты — чтобы помнить: даже в тьме есть место для смеха.

— Muchas gracias, amigo, — с лёгким поклоном ответил Сарвар, выпрямляясь. — Но помни: если заскучаете — зовите. Я вам тут вечеринку устрою…

Он склонился к уху Вождя и шепнул:

— И в картеечки сыграем, как тогда. Только Диёру — ни слова.

— Эй! Я всё слышу, — усмехнулся я.

Пиглины разразились смехом. Редкое, но настоящее зрелище. Даже Вождь хохотнул громко, будто на мгновение вспомнив: жизнь — это не только бой, но и радость.

Когда мы уже собирались уходить, Мадина внезапно остановилась. Её взгляд скользнул по деревне. Домы были обветшалыми, с трещинами на стенах, следами прошлых битв, изломанными деревьями. Воздух будто всё ещё хранил отголоски боли.

— Это место заслуживает лучшего, — тихо сказала она.

Она подняла руки. Вокруг засиял мягкий свет, и земля дрогнула. Золотые потоки энергии потекли между домами, обвивая ограждение, камни, почву. Они касались старого дерева и камня — и те преображались. Трещины исчезали, мрак отступал.

На глазах деревня оживала. Стены становились крепче, крыши вырастали, появлялись резные ставни, цветущие сады у входов. Грязь уходила, уступая место чистой мостовой.

Пиглины сначала растерялись. Потом — восторг. Они бегали от дома к дому, трогали стены, смеясь и переглядываясь.

Вождь стоял как вкопанный. Глаза расширены, лицо ошеломлено. Он шагнул вперёд, коснулся стены обновлённого дома.

— Это… чудо, — прошептал он. — Наш дом… наш народ…

Молодой пиглин пробежал мимо:

— Хрю-хрю!

Кто-то подхватил, и вскоре вся деревня наполнилась смехом и радостью.

Вождь подошёл ближе, остановился перед Мадиной.

— Ты не только вернула нам надежду, — сказал он. — Ты вернула нам будущее.

Мадина слегка улыбнулась, едва склонив голову.

— Ваши сердца всегда были сильны, — ответила она. — Я лишь сделала так, чтобы дом стал достойным этой силы.

Пиглины окружили её. Кто-то кланялся, кто-то просто касался её мантии. В их жестах — благодарность.

— Всё, всё, — Сарвар рассмеялся, размахивая руками. — Дайте ей дышать. Ella es una maga, но не забывайте — она всё же человек.

— Идёмте, amigos, — сказал он, обняв меня за плечи. — Оставим им их новый рай. А сами пойдём искать приключения. Но, может, заглянем на ужин?

Мадина ещё раз окинула взглядом обновлённую деревню — прощальный взгляд. Вождь молча склонил голову.

Когда мы пошли прочь, весь клан пиглинов поднял оружие и скрестил его в воздухе. Так они прощались. Так выражали уважение.

Мы шли по извилистой дороге, и деревня исчезала за спиной. Туман сгустился. Скалы сжались, деревья скривились в странных позах.

Вскоре перед нами вырос бастион. Мрачные стены, исполосованные тенями и мхом, возвышались как символ тьмы, нависшей над этим миром.

Сарвар присвистнул, заметив охранников-пиглинов на балконах:

— Ay caramba! Хоть бы флаг повесили... А то не поймёшь — замок это, или отель с привидениями.

Но шутка не сняла напряжения.

Под ногами трещали сухие ветви. Где-то вдалеке — завывания. Или шёпот. Или дыхание.

— Ты тоже это слышишь? — спросил я, оборачиваясь к Мадине.

— Всё нормально, — ответила она, но глаза были насторожены. — Этот мир всегда держит тебя в напряжении. Я многое узнала от Энди.

Сарвар остановился, оглянулся:

— Эй, compadre, не отставай. Не заставляй меня тащить тебя на себе, как настоящий caballero.

— Спасибо, справлюсь, — ответил я, стараясь держаться уверенно, хотя сердце сжималось.

Перед нами — ворота. Огромная пасть зверя, окутанная мерцающим зелёным светом. Стены будто дышали холодом.

— Похоже на арену, — пробормотала Мадина. — Ещё одно испытание.

Сарвар уже шагнул вперёд, поднял палец:

— Vamos, amigos! Мы прошли слишком много, чтобы тормозить у ворот.

Мы переглянулись — короткий, молчаливый жест — и шагнули вперёд. Мы не знали, что ждёт внутри, но уверенность жила во мне. Возможно, её источником был Сарвар — его беззаботная смелость заражала, словно он умел вести сквозь хаос просто потому, что улыбался.

— Похоже, нас ждёт тёплый приём, — прошептал он с ухмылкой. — Хоть бы пустили к столу. Я бы не отказался от ещё пары тех грибов…

Он притворно потёр живот, как будто действительно был голоден.

Мы крались вдоль стен. Каменные коридоры бастиона были тускло освещены — факелы отбрасывали длинные, дрожащие тени. Внезапно из-за поворота вышел массивный пиглин с топором, размером с меня. Его шаги отдавались гулким эхом.

Сарвар бросил в мою сторону взгляд, полный сдерживаемого смеха.

— Только заикнулся про ужин — и вот он, официант, compadre.

Мы вжались в тень, затаив дыхание. Пиглин прошёл мимо, не заметив нас. Но расслабиться не успели — за следующим поворотом нас уже ждали. Несколько пиглинов в броне перегородили путь. Блестящие лезвия, оскаленные клыки, глухой рык.

— Я могу использовать магию, — тихо сказала Мадина, а её ладонь заискрилась.

— Tranquilo, — Сарвар поднял с пола камень. — Всё будет bien. Зачем тратить силы, если можно сделать вот так?

Он метнул камень в дальний угол зала. Грохот. Пиглины вздрогнули и ринулись на звук. Мы проскользнули мимо в нужный момент.

— Видишь? Простота — ключ к искусству, — прошептал он, подмигнув. — Es una obra maestra.

Коридоры петляли, как чёрные кишки древнего чудовища, пока мы, наконец, не добрались до сокровищницы. Обсидиановые двери, словно из бездны, пропускали золотой свет.

Мы вошли — и застыли.

Золото. Артефакты. Оружие. Комната сияла в полумраке, как храм, забытый богами. Но главное — пять огромных обсидиановых блоков в центре. Мы бросились к ним. Уже собирали их, когда сзади раздался рёв.

Он не был голосом. Он был ударом грома.

В дверях стоял вожак. Колосс. Его броня сияла, как расплавленное золото. Глаза — алое пламя. Топор, покрытый рунами, будто был выкован самим адом.

Сарвар, не теряя самообладания, обернулся и пробормотал:

— О, jefe пожаловал. Сейчас нас будут проверять на прочность.

Мы сгребли блоки и рванули к выходу. За нами — вопли, топот. Погоня. Сарвар отбивался в прыжке:

— Всё! Теперь ужин подают прямо в догонку!

Мы неслись по залам. Стены сжимались, воздух был тяжёлым. Крики врагов становились ближе.

На выходе — скалистая площадка. Мадина, не колеблясь, взметнула руки. Взрыв света — и перед нами вырос магический барьер. Пиглины с грохотом ударились о него, не в силах пройти.

Сарвар упал на колено, вытирая лоб:

— Eso es todo! Отличная работа, hermana.

Мы стояли среди камней, пылающих от заклинания, наблюдая, как враги за стеклянной стеной бьются, словно запертые звери. Сердце колотилось. Мы выиграли.

Мы начали строить портал. Арка выросла, как врата к свободе. Сарвар, с прежней ухмылкой, достал огниво:

— Ну что ж, ребята... Время домой.

Он чиркнул.

Ничего.

Пауза. Он снова.

Ничего.

Сарвар замер. Мадина нахмурилась, коснулась портала. Её магия вспыхнула — и погасла.

— Что? — прошептала она. — Этого не может быть...

Сарвар стиснул зубы, ударил кулаком по земле.

— Madre mía... — выдохнул он. — И что теперь? Всё это… ради чего? Чтобы остаться здесь?

Молчание. Только дыхание, только пульс в ушах и слабое свечение беспомощного портала.

Молчание опустилось, как пепел после взрыва. Мы стояли неподвижно, каждый в своей тишине, и один вопрос стучал в голове: это ловушка? Игра Энди? Или... кое-кого пострашнее?

– Я делаю всё, что могу, – тихо произнесла Мадина.

Она вновь коснулась портала — лишь слабая искра скользнула по обсидиану и тут же исчезла в пустоте.

Сарвар хмыкнул, и в этом звуке была смесь иронии и усталости.

– Claro que sí, всё как всегда. Это Энди решил поиграть с нашими нервами, да? У него, видимо, вся жизнь – один сплошной розыгрыш. Мадина, сделай что-нибудь.

– Не смей винить меня! – резко ответила она, глаза её вспыхнули. – Ты понятия не имеешь, насколько это сложно!

Сарвар поднял руки, жестом будто отводя огонь:

– Tranquila, не кипятись. Просто думай быстрее, пока нас тут не слопали.

Я шагнул вперёд, встал между ними, стараясь удержать баланс, как канатоходец.

– Эй, мы команда, помните? Нам не время спорить. Вместе мы что-нибудь придумаем.

Спор стих, но напряжение не ушло — оно осталось в воздухе, плотное и вязкое.

Мы решили вернуться к пиглинам. Может, у Вождя будут ответы.

Путь обратно оказался длиннее, чем мы помнили. Тревожнее.

Сарвар шёл первым. Его походка стала медленнее, плечи чуть опустились. Он обернулся.

– Думаете, это конец? Может, мы просто что-то не поняли? Siempre hay otra opción. ("Всегда есть другой способ.")

Мадина вздохнула. Не просто устало — почти сдавленно.

– Если есть другой способ, то я его пока не вижу.

Внезапно в тишине что-то отозвалось. Сначала — отдалённый зов. Похожий на эхо. Или... имена. Наши.

Фигура показалась впереди, колеблясь в полумраке, словно рождаясь из дыма. Она шла, спотыкаясь, хромая, но не останавливаясь. Как будто двигалась по инерции страха.

– Эй, вы это видите? – прошептал Сарвар, напрягшись.

Я всмотрелся. Сердце забилось чаще.

– Влад? Влад! – закричал я, бросаясь вперёд. – Как... как ты оказался здесь?

Он поднял голову. Обожжённое лицо. Разорванная одежда. Взгляд... чужой, расфокусированный, как у тех, кто видел слишком многое.

– Хе... Херобрин... он... – прохрипел Влад, вцепившись в мои плечи. – Портал... огромный портал... затащил меня в игру...

Мадина и Сарвар замерли рядом. Мы переглянулись — без слов, но с одинаковым пониманием: что-то грядёт.

– Какой портал, Влад? – Мадина шагнула ближе. – Что Херобрин задумал?

– Я... я не знаю... – он дышал с трудом, кровь капала с рук. – Он готовит нечто страшное... нечто великое... конец света. Его армия...

И всё.

Он осёкся, и тишина снова опустилась, но теперь она была другой. Холодной. Предвестником.

Мурашки побежали по коже. Не от слов. От того, что они могли оказаться правдой.

– Конец света? – Сарвар выдавил слова, будто они застряли в горле. – Херобрин опять что-то задумал?

Влад с трудом приподнял голову. Его глаза были тусклыми, как пепел. Он смотрел не на нас — сквозь нас. Туда, где уже ничего не было.

– Я подслушал их разговор, – выдохнул он. Голос его становился тише с каждым словом, будто сливался с ветром, бегущим между выжженными скалами. – Они сказали, что вы в Аду... и портал, между мирами... можно активировать только с Верхнего мира. Они сделали это нарочно, чтобы вы остались в ловушке...

Он закашлялся, сгибаясь от боли, но продолжал, хватаясь за ускользающее время.

– Я знал, что должен найти вас... двигайтесь в направлении, откуда я пришел... там будет мой портал. Он вернёт вас наверх... вы — наша последняя надежда...

Он осел у меня в руках. Лёгкий, как пепел. Безвесомый, как мысль. Его глаза были полузакрыты, и на лице застыло странное спокойствие — будто боль, наконец, отпустила.

Я смотрел на него и не мог поверить.

В голове всплывали лица, звуки, смех, драки, шутки, ссоры, надежды, огонь, страх, всё — и всё с ним. Он был не просто другом. Он был якорем. Братом. Тем, кто держал нас на плаву, когда всё шло ко дну.

– Нет... нет, Влад, не уходи... – прохрипел я, почти шёпотом. Я тряс его за плечи, будто мог встряхнуть его обратно к жизни. – Ты не можешь нас оставить... ты был всегда рядом, как брат...

Но он не ответил.

Лицо его стало светлым. Почти умиротворённым. Будто он всё уже понял и простил.

Рядом стояла Мадина. Молча. Руки крепко скрещены, чтобы не дрожать. Взгляд — твёрдый, но в нём плескалась боль, которую она не могла скрыть.

Я не мог отпустить. В груди что-то сжалось до предела.

– Мы не должны были терять тебя, – сказал я едва слышно. – Кто снова поддержит нас своей силой?

Мадина положила руку мне на плечо. Крепко. Не как утешение — как якорь, чтобы я не упал следом.

– Он был храбрецом, – сказала она. – И, возможно, он знал, чем это закончится. Но всё равно пришёл, чтобы помочь нам. Мы не можем подвести его...

Я посмотрел на неё. В её взгляде была сталь. Боль не сломала её. И я понял: мы не имеем права сдаться. Ни после этого. Ни сейчас.

– Он бы хотел, чтобы мы продолжили, – тихо сказал я, наконец отпуская его руку. – И мы доведём это до конца. Мы найдём способ победить Херобрина. За него. За нас всех.

Тишина сжалась вокруг нас, как кольцо дыма. Но внутри неё — осталась искра. Последние слова Влада не рассыпались, не исчезли. Они звенели в ушах. Обещание. И прощание.