Майнкрафт

Нижний мир. Тьма здесь была не просто отсутствием света — она дышала. Жила. Завораживающая, вязкая, будто чужая воля пронизывала воздух, наполняя его ядом предчувствий.

Мы с Сарваром стояли на краю базальтовых дельт. Камни под ногами казались острыми, как клинки. Внизу бурлила лава — не как жидкость, а как ревущее, раненое чудовище. Веки слипались от жары. Дышать было тяжело.

Я бросил взгляд на него, стараясь не показать напряжения.

— Ну что, вперёд? Дворец Энди ждёт.

Сарвар криво усмехнулся:

— Всегда мечтал отправиться на встречу к дворцу... Но почему-то не к Энди.

Едва слова сорвались с губ, как из тишины всплыли звуки — хлюпающие, гулкие, будто само пекло решило вздохнуть.

Магмакубы. Они не появились — выпрыгнули из тени, как сгустки раскалённого ярости. Их тела вспыхивали на фоне мрачных скал, и каждый удар о землю отдавался эхом, которое будто выталкивало нас из реальности.

— Держись позади! — крикнул я, обнажая меч.

Но Сарвар уже натягивал лук, с хищной точностью прикрывая меня. Стрелы свистели. Мой клинок рассекал пылающее мясо. Но каждый рассечённый куб рождал троих. Будто огонь множился от боли.

— Сколько их ещё будет?! — выкрикнул я, уклоняясь от прыжка.

— По-твоему это много?! — крикнул Сарвар в ответ, и засмеялся сквозь бой.

Когда последний куб испарился в треске, мы остались в клубах черного пара. Я стоял, тяжело дыша, опершись на меч, и повернулся к нему:

— Ты понимаешь, зачем мы здесь, Сарвар? Мадина, она... Она важна для нас. А этот Херобрин... он...

Он махнул рукой, не глядя.

— Мадина... да, ты упоминал её. А Херобрина нужно остановить. Бла-бла-бла.

Мы пошли дальше — в Долину Душ. Она встретила нас ветром, который пах выжженной костью. Звуки — как стон тысяч голосов, шепчущих одно и то же слово, но на языке, которого мы не знали. Где-то впереди на фоне искажённого горизонта медленно вырисовывались силуэты скелетов.

Шорох. Лязг. И вот они уже поднимают головы. Их глаза — два ледяных фонаря в черепах. Они поднимают луки.

— Кажется, у нас гости, — прошептал я, ныряя за валун.

Сарвар, не теряя ни секунды, с хохотом натягивает тетиву:

— Кто-то заказал шоу с фейерверками? Я готов!

Первая стрела — прямо в глаз скелету. Начинается бой. Мы вырываемся вперёд, отбивая стрелы, пока небеса не трескаются.

Гасты.

Появились без предупреждения — огромные, извивающиеся в воздухе белые твари. Из их пастей вырывались огненные шары, каждый — как пылающая комета. Взрывы потрясали землю.

— Чувачёк, я вообще-то не заказывал дополнительный фейерверк-пакет! — заорал Сарвар, перекатываясь от удара.

Сражение превратилось в хаос. Мечи. Стрелы. Пламя. Я чувствовал, как горит кожа, как лава скользит по подошве. А потом — голос.

— Сарвар, ты вспомнишь! Это не просто битва, это... это наш путь домой!

Он замер. На миг. Взгляд стал... неузнаваемым. Словно в глубине что-то дрогнуло. Но он встряхнулся, отогнав это.

— Домой? В Нижнем мире? Как ты себе это представляешь?

Дальнейший путь вел нас сквозь Искажённый лес — чуждый и беззвучный, будто сама реальность здесь шептала на другом языке. Над головой раскинулись высокие, сине-зелёные деревья, их ветви не шевелились даже под дыханием нижнемирового ветра. Между стволов скользили эндермены — вытянутые тени с глазами, полными фиолетового безразличия.

Мы шли медленно, на цыпочках, стараясь не потревожить тишину. Я шепнул:

— Чёрт... только не они! Не смотри им в глаза, — и сразу опустил голову, прижав подбородок к груди.

Но, конечно, Сарвар не удержался.

Он остановился перед одним из эндерменов, вытянулся в поклоне и с невозмутимым видом произнёс:

— Сударь, не соизволите пройти?

Фиолетовые глаза вспыхнули, как два костра, — и существо с яростным рыком метнулось вперёд.

Я среагировал мгновенно. Меч рассёк воздух, ударил — и эндермен исчез, оставив за собой струю фиолетовых частиц. Но его рык был словно сигналом: остальные вынырнули из тьмы. Их силуэты двигались как вспышки, как отблески на воде. Я размахивал мечом, отступая, но их становилось всё больше.

— Эндермены! Отличные спарринг-партнёры, не находишь? — закричал Сарвар, кружа между двумя тенями и отправляя стрелу в шею одному из них.

Лес содрогался. Мы сражались в гуще искажённого марева, пока вдруг... всё не стихло.

Тени исчезли. Остались лишь тишина, и пульсирующий воздух между деревьями.

Мы переглянулись — оба едва дышали.

И тогда он сказал тише, чем обычно:

— Ты говорил про Мадину... и... Херобрина?

Я кивнул. Хотелось верить — он что-то почувствовал. Хоть искру из прошлого.

— Мы здесь ради неё, ради нашей дружбы. Херобрин... и этот Энди... они хотят уничтожить всё, что нам дорого.

Сарвар слабо усмехнулся, но в его глазах уже не было прежнего безразличия. Что-то двигалось в глубине, будто память скреблась изнутри, стараясь пробиться наружу.

Мы вышли из леса. Перед нами открылась пустошь — голая, мертвая, будто обугленная. Ни звука, ни движения. Только воздух, который будто стоял, затвердев.

И в этом безмолвии, как мираж, на горизонте возвышался Дворец Энди.

Чёрные, зазубренные шпили пронзали небо, как клинки. Сам замок будто был высечен не из камня, а из мрака, настолько плотного, что он казался весомым. Стены дрожали от отражённого холода, даже на этом расстоянии.

— Ну, кажется, вот и он, — сказал Сарвар, стараясь шутить, но его голос дрогнул. — А Мадина там точно есть?

— Она должна быть там... и она ждёт нас, — ответил я, не отрывая взгляда от тёмных ворот.

Мы молча переглянулись. Не осталось места сомнениям. Только шаги — один за другим — к тому, что должно было стать концом или началом.

Дворец Энди нависал над нами, как вырубленная из кошмара крепость. Холод исходил от каменных стен, как будто замок дышал изнутри. Тени были не просто от отсутствия света — они жили собственной жизнью.

Мы подошли к ступеням — массивным, широким, как уступы древнего монолита. Каждый шаг отдавался глухим эхом, будто стены запоминали наши движения.

— Чувствую себя каким-то рыцарем в поисках приключений, — пробормотал Сарвар с сарказмом, скосив на меня взгляд.

Я ничего не ответил. Мы уже были слишком близко.

У ворот я протянул руку, и в тот же миг сработал механизм. Из стен с грохотом выдвинулись огромные каменные плиты, обрушиваясь прямо на нас. Мы едва успели отскочить, падая на холодные плиты пола. Камень дрожал от силы удара, воздух резануло гулом.

— Ого... нас чуть не размазало, — пробормотал я, стараясь отдышаться.

— Ну, если бы нас размазало, то хотя бы не пришлось бы платить за вход, — отозвался Сарвар, стряхивая с себя пыль. — Думаю, эта дверь любит встречать гостей "особенно тепло".

Мы поднялись. Я толкнул тяжёлую створку, и она с неохотой поддалась, издавая затяжной скрип, как стон древнего великана.

Зал внутри был огромен. Потолок терялся в темноте, узоры на стенах шевелились в полумраке. Воздух — спертый, как в склепе. Повсюду — следы, пятна, неясные силуэты, будто кто-то дошёл до этого зала… но назад уже не вернулся.

Я шагнул вперёд. Под ногой — щелчок.

Я отскочил инстинктивно — из пола вырвались шипы, с визгом взмыв в воздух.

— Вот тебе и гостеприимство... — выдохнул я.

— Видимо, у дворца свои понятия о том, как встречать посетителей, — невозмутимо заметил Сарвар, окинув зал взглядом. — Эй, Энди! А где красная ковровая дорожка?

Мы двигались дальше, шаг за шагом, будто по минному полю. Прислушивались, вглядывались — каждый поворот, каждый новый квадрат пола был потенциальной ловушкой.

Вдруг — вспышка стали.

Из стен выскочили мечи, и с рёвом принялись раскачиваться, будто маятники, острые как бритвы. Один резанул воздух у нас над головами.

— Хм, кто-то тут явно не любит нежеланных гостей, — буркнул Сарвар, пригибаясь под очередным клинком. — Может, пора передать хозяину замка, что у нас просто "запланированный визит"?

Я быстро высчитал ритм, схватил Сарвара за руку и дёрнул вперёд. Мы проскочили в нужный момент, и, когда последний клинок свистнул за спиной, оказались в узком проходе.

Но стоило нам отдышаться, как из глубины коридора раздалось жужжание.

Я напрягся.

— Это мне совсем не нравится... — пробормотал я, и тут две гигантские пилы со свистом вырвались из стен, закружившись с бешеной скоростью, будто готовы разорвать всё, что попадётся на пути.

— Ах, идеальное место для дискотек, — фыркнул Сарвар, глядя на смертоносные диски. — Пойдём, пока музыка не началась.

Мы двигались боком, вжимаясь в стены, в полутьме отбрасывая длинные тени. Металлический вой дисков резал воздух. Один пронесся мимо, так близко, что я почувствовал, как лезвие поцарапало щеку — тонкая линия боли, хладнокровное предупреждение.

Сарвар, не сбавляя шаг, обернулся и подмигнул:

— Еще чуть-чуть — и у нас была бы отличная стрижка.

Стоило нам пересечь опасный участок, как из глубины замка донёсся гул. Потолок задрожал. Сначала — пыль, потом камни. Первые обрушились позади, и мы рванули вперёд, петляя под падающими глыбами, с дыханием на пределе.

Сарвар, пригибаясь под пролетевшей над ним глыбой, вдруг тихо пробормотал, на удивление серьёзно:

— Признаю, теперь я всерьез задумываюсь о страховке на жизнь.

Когда мы выскочили в другой конец зала, сердце колотилось в груди, будто пыталось выбраться наружу. Впереди тянулся длинный коридор, пол которого был выложен пестрыми плитами — ни одна не повторялась.

Я вскинул руку, останавливая Сарвара:

— Подожди, это странно. Они разные, видишь?

Он прищурился и, как всегда, непоколебимо невозмутимо:

— Может, это просто стильный интерьер? Энди, видимо, увлекается дизайном.

Я решился и ступил на одну из плит. Та тут же исчезла под ногой. Стены ожили — стрелы вылетели из бойниц, пронеслись мимо, звеня в воздухе. Мы нырнули за выступы.

— И так через весь коридор? — спросил Сарвар, с сомнением глядя вперёд.

— Думаю, это будет долгий день.

Мы шли медленно, по одному шагу, проверяя каждую плиту. Одни были безопасны, другие — смертельны. Из темноты летели стрелы, плиты проваливались в бездну. На каждом участке ловушки менялись, как будто кто-то подстраивал их под наши шаги. Я стиснул зубы — усталость подбиралась ближе, чем эти ловушки.

Сарвар продолжал двигаться рядом, и, несмотря на опасность, не терял своего тона:

— Я, конечно, все еще ничего не помню, но чувствую себя как в отпуске. Только пляжа не хватает.

Мы преодолели последнюю плиту. Перед нами — огромные двойные двери, покрытые выцветшими от времени символами и тонкой паутиной трещин. Они словно дышали древним мраком.

Я выдохнул, почти не веря, что всё это позади.

— Вот и всё. — прошептал я. — За этими дверями может быть Мадина. Мы так близки.

Сарвар кивнул, и в этот раз в его глазах мелькнула сосредоточенность, почти тревога.

— Ладно, вперед. Но если за дверью еще одна ловушка, предупреждаю: я пожалуюсь на местного архитектора.

Мы обменялись коротким взглядом. Я положил руки на дверь, он — рядом. Вздох — и мы толкнули её вместе.

Мы вошли в зал — высокий, торжественный, как храм. Свет факелов дрожал на золоте орнаментов, разбегаясь бликами по стенам. Но за всей роскошью таился холод — зловещая тишина, будто само место затаило дыхание.

В центре — трон. Монолит из белого кварца, с узорами из обсидиана и прожилками золота. Он не просто украшал зал — он давил. Величие с привкусом угрозы.

— Похоже, Энди сегодня не дома, — пробормотал Сарвар, скользя взглядом по сводам.

Мы двинулись вперёд, шаг за шагом, настороженные. Возле трона я протянул руку и коснулся его. Мгновение — и он дрогнул. С гулом начал уходить в пол. Мы отпрянули.

Позади трона открылся проход. Из него лился мягкий свет, и с ним — аромат цветов, щебет птиц. Воздух стал... живым.

— Что?.. Это точно часть дворца Энди? — выдохнул я.

— Может, он интерьер обновил? — невозмутимо отозвался Сарвар.

Мы вошли. Глаза расширились.

Оазис.

Среди камня и тьмы — оранжерея, словно вырванная из сна. Деревья, прозрачный поток ручья, солнечные лучи сквозь витражный купол. Бабочки. Пение птиц. Мир, не имеющий права существовать здесь.

И в центре — она.

На парящем облаке, как из сказки, сидела Мадина. Смеялась. Легкая, как само это место, смотрела на нас, будто ждала именно такой реакции.

— Мадина! — закричал я и бросился к ней. — Боже, я так рад тебя видеть!

Я обнял её. Тепло. Настоящее. Живое.

Она улыбнулась и ответила на объятие.

— Диёр, спокойнее. Где же ты был всё это время? — спросила тихо, с укором, в котором больше нежности, чем гнева. — Я ждала вас.

— Где я был?! — в голосе моем закипало всё пройденное. — Мы почти погибли, пока искали тебя! Что с тобой случилось? — Я отстранился, оглядывая её: цела, невредима. — Как ты? Как твоя нога? Ты в порядке? Что сделал с тобой Энди?

Она взяла меня за руку.

— Тише, Диёр, успокойся. Энди спас меня, вылечил, накормил и... — Она оглянулась, будто осознала заново, где находится. — Создал для меня это место. Здесь появляется всё, о чём я только подумаю. Смотри.

Она загадала что-то — и в её ладони появилась спелая, яркая груша. Один укус — и сладкий сок блеснул на её губах.

Я молчал. Всё это — не укладывалось в голове. Мир рушился. Или переворачивался?

— Ч-что? Энди? Но ведь он... он злодей... Он монстр! — выкрикнул я, глядя ей в глаза, ища в них прежнюю Мадину.

Её лицо помрачнело.

Глаза — холодны. Пальцы сжались в кулаки.

— Не смей так говорить про Энди, — её голос был как удар. — Он спас меня, позаботился обо мне, когда вас не было рядом.

Я застыл.

Каждое слово, как трещина. В нас. В том, что было. В том, что, казалось, ещё можно было вернуть.

— Мадина, это какой-то кошмар. Он забрал тебя от нас, захватил весь мир… и теперь… — голос предательски дрогнул. — Ты хочешь сказать, что ты доверяешь ему?

Она вскинула подбородок. Взгляд мягче, но с тенью насмешки.

— А ты даже не представляешь, — голос её стал тише, почти интимным. — Но… он теперь мой парень.

Мир дернулся, как от удара. Шум в ушах. Я машинально отступил, как будто даже шаг мог всё это отменить.

— Мадина, ты… с ума сошла?! Он — монстр! Это просто… это невозможно!

— Диёр, не смей говорить так о нём! — Она резко поднялась. В её глазах вспыхнуло что-то острое, как сталь. — Если бы он был монстром, разве стал бы спасать меня?

Я почувствовал, как злость и паника вспыхивают разом, как огонь под кожей.

— Тогда объясни мне, почему он не помнит, кто он? — Я резко обернулся, указав на Сарвара. — Посмотри на него! Он даже не знает, кем был до всего этого кошмара!

Сарвар медленно подошёл, лениво поигрывая камнем в ладони. Его взгляд был знакомым — беспечный, прищуренный.

— Привет, красотка. Рад, что с тобой всё в порядке.

Мадина закатила глаза. В уголках губ дрогнула улыбка.

— Ох, Сарвар… Ты вечно такой… дурак, — фыркнула она. Но в голосе звучала теплота, неожиданная, почти домашняя.

Сарвар приподнял бровь, будто не знал — обижаться или шутить.

— Я не понял, это кого ты сейчас дураком назвала?

Она махнула рукой, разворачиваясь.

— Молчи.

Он усмехнулся, но вдруг стал серьёзным. Взгляд стал прямым, голос — ровным.

— Слушай, Мадина. — Он скрестил руки на груди. — Ты уверена, что всё это реально? Трон, зал, твой Энди… Разве это не слишком идеально? Как будто кто-то играет с тобой, а ты не замечаешь.

Она замерла. Улыбка потускнела, но через секунду снова вспыхнула — уже выученная, натянутая.

— Ты ничего не понимаешь, — твёрдо произнесла она, отводя взгляд. — Энди сделал для меня то, чего вы не смогли. Он был рядом, когда я была одна. Он заботился.

Я искал глазами Сарвара — хоть намёка на поддержку, на сомнение. Но он только пожал плечами.

Я снова повернулся к ней.

— А ты хоть знаешь, что он сделал с остальным миром? Что он забрал у нас? — Голос стал тише. — Или для тебя теперь это не важно?

Она не ответила. Лицо застыло. Взгляд метнулся куда-то мимо меня — туда, где мы ничего не видели.

— Может, Энди не такой, каким вы его представляете. — Её голос дрогнул. — Он гораздо больше… и лучше, чем вы думаете.

Внезапно меня накрыла тревога. Что-то в её словах… в голосе… в этих идеально выстроенных пейзажах — всё казалось слишком ровным, выверенным. Слишком красивым, чтобы быть правдой.

Я бросил взгляд на Сарвара, и внутри зашевелилось подозрение.

— Ты чувствуешь это, Сарвар? — прошептал я. — Здесь что-то не так. Свет, запах... Это не похоже на реальность.

Он хмыкнул, не сводя глаз с Мадины:

— Как по мне, я просто наслаждаюсь моментом. — Он подмигнул ей. — Но что-то мне подсказывает, что я помню тебя, Мадина.

Я сжал кулаки, борясь с нарастающим чувством несправедливости.

— Ты не понимаешь. Мы чуть не погибли! Прошли через ловушки, мрак, страх — всё ради тебя. А теперь ты говоришь, что Энди… хороший?

Мадина вскинула бровь. В её спокойствии сквозило раздражение.

— Ловушки? — усмехнулась она, откусив ещё кусочек груши. — Это просто защита. Ты же знаешь, кто бродит по Нижнему миру. Ему нужно как-то обороняться, так ведь?

— Ну не настолько же! — Я указал на Сарвара. — Он лишил его памяти! Безумные ловушки, зомби, големы — это не забота, это контроль!

Мадина вздохнула, руки скрестились на груди.

— Сарвар в порядке. Ты преувеличиваешь. Он, кстати, не первый день такой. — Она повернулась к нему. — Правда, Сарвар? Ты всегда был немного... необычным.

Он развёл руками, будто удивлялся происходящему:

— Ого, с каких это пор мои выдающиеся черты стали "необычными"? — Он шагнул ближе, заглядывая ей в глаза. — Дворец, ловушки, Энди… парень… Это вообще реально?

Я наблюдал за ними, ощущая, как что-то уходит. Как будто реальность треснула.

— Мадина, ты не понимаешь, кто он! — выкрикнул я. — Он разрушил всё. Захватил города. Превратил мир в кошмар! А теперь ты называешь его спасителем?

Она холодно прищурилась.

— Он спас меня, позаботился обо мне, когда вас не было рядом.

Я шагнул ближе, голос дрожал.

— Он посадил тебя в клетку, Мадина. Красивую, но всё же клетку. Разве ты не видишь этого?

— Клетку? — Её смех прозвучал жестко, со стальной нотой. — Ты даже не представляешь, через что я прошла. Когда я была одна — он оказался рядом. Он один.

Сарвар фыркнул, пытаясь разрядить атмосферу:

— Может, у него просто талант к спасению принцесс. Хотя... я бы от такого дворца не отказался.

Она метнула в него укоризненный взгляд, но на лице всё же мелькнула тень улыбки.

Потом снова — ко мне:

— Ты ничего не понимаешь, Диёр. Всё не так просто. Энди не тот, за кого вы его принимаете.

Я замер. Внутри — пустота и ярость, скрученные в тугой узел. Как будто за это короткое время она успела уйти слишком далеко, а я — остался в прошлом.

Сарвар наклонился к ней, протягивая ладонь:

— Раз ты теперь с Энди, может, попросишь его подогнать мне парочку таких груш?

Мадина закатила глаза, но всё же протянула одну. Сарвар моментально откусил:

— Отлично. Теперь я официально на его стороне.

Мадина улыбнулась. Тихо. Почти искренне.

Потом — серьёзно, пристально, в упор:

— Ты должен понять, Диёр. Я выбрала то, что правильно для меня.

Я отвернулся. Не потому что злился — просто не хотел, чтобы она увидела слёзы.

Что бы ни было между нами раньше — сейчас это рушилось. Тихо, без взрывов. Как дом, который долго стоял пустым.

Я чувствовал, как терпение на исходе. Слова застревали в горле, а эмоции, как лавина, рвались наружу.

— Мадина, мы прошли ад, чтобы добраться до тебя. — Я выдохнул, пытаясь сдержать дрожь. — Этот "Энди" сначала нас разлучил, потом увёл тебя, а теперь я нахожу тебя здесь, в его дворце… И ты говоришь, он — хороший?

Она подняла на меня спокойный взгляд. В нём промелькнула едва заметная тень раздражения.

— Иногда, Диёр, ты просто смотришь на вещи слишком прямолинейно. — Она провела рукой по воздуху, очерчивая мягкий свет, зелень, фрукты. — Он вылечил меня. Накормил. Дал уголок, где я могу быть собой.

Сарвар присвистнул, окинув взглядом идеальный рай.

— Подождите. — Он поднял руку, будто ставя паузу на нашей ссоре. — Значит, этот парень тебя спас, дал тебе тут... ну, это всё... и теперь вы ещё и вместе?

Он театрально пожал плечами:

— Честно — это уже мелодрама на максималках.

Мадина фыркнула, скрестила руки на груди.

— Для вас — выдумка. А для меня — правда. — Её голос прозвучал твёрдо. — Мне здесь хорошо. Я не обязана вам ничего доказывать.

Во мне закипал гнев. Я стиснул зубы.

— Хорошо. А где он тогда? Где этот великий добрый "Энди"? Почему он сам не вышел? Пусть объяснит, почему мы чуть не погибли, проходя через все его ловушки!

Мадина склонила голову, её губы тронула лёгкая усмешка.

— Он хотел дать вам урок. — Она встретилась со мной взглядом. — Хотел узнать, на что вы пойдёте ради цели. Ради меня.

Я шагнул ближе, глаза сузились.

— То есть он за нами всё это время наблюдал?! — Голос сорвался, эхом ударяя в стены.

Сарвар поднял руки:

— Эй, эй, полегче. Всё это звучит как какой-то стрим с издевательским боссом. Мы карабкаемся через смертельные ловушки, а он в это время пьёт чай.

Я оттолкнул его ладонь, когда он попытался похлопать меня по плечу, и вновь повернулся к Мадине.

— Это не игра, Мадина. Это жизнь. — Слова резали горло. — Ты правда не видишь, что он с тобой делает?

Она отвела взгляд, молчала, но я заметил, как на миг напряглись её плечи.

— В этом мире всё не так, как вам кажется. — Её голос стал жёстче. — Херобрин, Энди — они отражения. Страхов, ярости. Он дал мне не приказы — он дал выбор. Я могу остаться и найти здесь мир. И я выбираю это.

Сарвар качнул головой, выдыхая с лёгкой усмешкой:

— Ладно. Но потом не говорите, что я вас не предупреждал.

Позади нас раздались гулкие, нарочито медленные хлопки. Саркастичные, как будто кто-то насмехался над нашим прибытием. Мы резко обернулись.

На пороге стоял он.

Энди. Безукоризненно одетый, с ледяной грацией в движениях. Его улыбка была не дружелюбной — она скользила по губам, как тень от ядовитой змеи. В глазах плясал огонь насмешки, и осанка выдавала в нём человека, привыкшего контролировать всё.

— Я впечатлен, — с тихим восхищением сказал он, слегка кланяясь, словно обращаясь к королевской чете. — Вы действительно заслужили моё уважение, ребята. Пройти весь этот путь, пережить мои самые хитрые ловушки и остаться в живых... Восхитительно. Вы куда умнее и храбрее, чем я думал.

Я и Сарвар не колебались. Мечи — в руки. Стойка. Всё тело — в напряжении, как струна перед боем.

Энди лишь усмехнулся и, поднеся руку к сердцу, сделал скорбное лицо, его тон приобрел нотки ложного раскаяния.

— Ох, кажется, вы не слишком рады меня видеть, — протянул он, словно это было для него искренним удивлением. — Прошу простить этот хаос с ловушками в прихожей. Я просто не ожидал столь... неординарных гостей.

И тут Мадина шагнула вперёд. Мягко коснулась наших рук, заставив нас опустить оружие.

— Не надо. — Её голос дрожал. — Не злите его, прошу.

Энди положил руку ей на плечо. Словно невесомо. Словно собственность.

— Ты так мила, Мадина. — Его голос стал шелковым. — Но не волнуйся. Я не обижаюсь. Наоборот, я счастлив. Хотел встретить вас достойно. А потому...

Он щёлкнул пальцами.

Взрыв света — и перед нами возникает длинный, золотой стол, утопающий в еде. Пар от блюд поднимается, ароматы обволакивают, как соблазн. Шампанское искрится в бокалах, как жидкое золото. Всё выглядело… идеально. Слишком идеально.

— Прошу, присаживайтесь. Это просто жест гостеприимства. После всего, что вы прошли... вы заслужили отдых.

Сарвар уже потянулся к ближайшему блюду.

А я — не выдержал.

Схватил край стола — и с рёвом опрокинул его. Пища, бокалы, золотая посуда — всё рухнуло на пол в какофонии гнева.

— Мы не доверяем тебе, Энди! — выкрикнул я. — Ты чудовище! За всем этим лоском — ложь!

Энди рассмеялся. Тихо. Почти с сочувствием. Как будто ему было искренне жаль, что я «не понимаю».

— Чудовище, говоришь? — Он покачал головой. — А как бы ты назвал человека, который спас твоего друга? Тот, кто позаботился о ней, когда вы исчезли? — Он перевёл взгляд на Мадину. — Вот твой герой, Мадина. Он кричит. Он судит. Он разрушает. А я... просто дал тебе выбор.

Мадина опустила взгляд. На щеках появился румянец. Но она не отвернулась от него. Она посмотрела на меня — и в её глазах я увидел... не покорность, но странную благодарность. И что-то ещё. Что-то, что тревожило сильнее любой ловушки.

— Диёр, прекрати. — Её голос был мягким, но решительным. — Энди действительно помог мне. Если бы не он... я не знаю, что было бы со мной.

Энди улыбнулся ей, аккуратно взяв её за руку. Ласково. Мягко. Почти интимно.

— Ты заслуживаешь этот мир, Мадина. И больше. — Его голос стал едва слышен. — Я построил это для тебя. Ты — особенная.

Мадина едва заметно улыбнулась и — прикоснулась к его руке в ответ.

Я смотрел на них, и внутри всё рушилось.

Не от ненависти. От бессилия.

Мы пришли сюда ради неё. Преодолели всё. А теперь — она стояла рядом с ним. С тем, кто был воплощением того, что мы ненавидели. И в её взгляде... не было ни ужаса, ни страха. Только боль. И… сомнение.

Я почувствовал, как внутри поднимается волна гнева. Руки сжались в кулаки. Каждый шаг отдавался гулом в висках. Я сделал шаг вперёд, грубо отодвигая Мадину.

— Энди. Мы пришли за ней. Шоу окончено. Она не останется с тобой.

Его улыбка не дрогнула. Только бровь слегка изогнулась. Как у актёра, репетировавшего эту сцену сотни раз.

— О, как трогательно... Ты всё ещё думаешь, что можешь её забрать? Но, возможно, ты не понял: выбор всегда был за ней. — Он повернулся к Мадине, его взгляд был мягким и каким-то отеческим. — Мадина, моя дорогая, тебе решать, кто тебе нужен...

Мадина, словно захваченная бурей мыслей, обернулась к нам. Глаза были в слезах. Она хотела сказать многое — и не смогла ни слова. Только шепнула:

— Прости, Диёр. Мне… жаль.

Это было не крик, не удар. Это был шёпот. И он пробил меня насквозь.

Что-то оборвалось.

— Нет… — прошептал я. Затем, выкрикивая: — Нет!

Я выхватил меч, ярость охватила меня с головой.

— Делай что хочешь, ублюдок, но без Мадины я уходить не собираюсь! Слышишь?!

Он просто… рассмеялся.

Смех — чистый, спокойный, искренний. Как будто я только что рассказал прекрасную шутку.

Его глаза вспыхнули — и на миг они стали кроваво-красными. Он двинулся вперёд. Ловко, как хищник. Одним движением — пинок под рёбра, от которого меня отбросило, как тряпичную куклу.

Я врезался в стену — камень пошёл трещинами. Мир погрузился в шум, как будто в голове взорвался гром. Я рухнул на пол, не в силах дышать.

Сарвар упал рядом. Без сознания.

— Энди! — закричала Мадина. — Зачем ты это сделал?!

Энди выплыл из пролома в стене, который я оставил своим телом, его осанка была безукоризненна, а движения — грациозны и надменны. Он держал руки за спиной и говорил с обманчиво спокойной улыбкой:

— Дорогая, иногда истина требует… жёсткости. — Его голос был ласков, но холоден. — Я не хотел их травмировать. Но они слишком упрямы. Ты же знаешь. Я просто защищал тебя.

Он поднял палец — и воздух вокруг меня застыл.

Я почувствовал, как тело поднимается над землёй. Боль ушла. Исчезла. Словно кто-то вымыл меня изнутри. Лёгкость. Тепло. Почти блаженство. Когда я опустился, не было ни одной царапины. Даже дыхание стало свободным.

Сарвар, приходя в себя, оглядел себя и, ухмыльнувшись, прохрипел:

— Эй, Диёр, может, попрошу его регулярно так нас "лечить"? На халяву и здоровье крепче...

Энди не смеялся. Он посмотрел на нас — и улыбка превратилась в ледяную маску.

— В следующий раз, смертные, — сказал он спокойно, — я не буду так милосерден.

Он наклонился к Мадине, поднял её на руки, будто она весила перо.

— Ну что, моя дорогая? — его голос стал весёлым, почти детским. — Может, покатаемся на хоглинах? Прямо как на родео, тебе ведь нравится веселье, верно?

Они растворялись во тьме зала.

Мадина обернулась. В её взгляде — боль, сожаление… и всё же — молчание.

Их не стало.

Я опустился на колени. Меч выпал из рук. Слёзы потекли сами, медленно, беззвучно.

Сарвар сел рядом, с трудом дыша, но не отводя взгляда от пустой тьмы перед нами.

Он положил руку мне на плечо. Тихо.

— Эй. Не сдавайся, amigo.
Пауза.
— Мы её вернём. Я с тобой. До конца.