Майнкрафт

Темный зал погрузился в зловещую тишину. Воздух казался пропитанным древней магией и мраком, будто здесь хранились эхо тысячелетних злодеяний. Полузатухшие факелы отбрасывали на стены едва заметные отблески, от которых тени плясали, словно живые существа, готовые поглотить всё вокруг.

Энди, держа в руках магическую сферу -- светящийся сосуд, в котором пульсировала душа, сделал несколько шагов вперед, внимательно глядя на Херобрина. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах мерцал блеск жгучего интереса. Он протянул сферу Херобрину, словно предлагая самое ценное сокровище.

Херобрин взял ее с осторожностью, почти с благоговением, как будто держал в руках самое великое свое завоевание. На его лице появилась ухмылка, которая превратилась в триумфальную гримасу, полную безумного ликования. Его глаза вспыхнули красным огнем, и он прошептал, едва сдерживая восторг:

-- Наконец-то... -- Его голос прозвучал низко, но с такой силой, что в зале словно заскрежетали стены. -- После стольких лет... Она у меня.

Энди усмехнулся, скрестив руки на груди, наблюдая за реакцией Херобрина.

-- Значит, это правда откроет путь? -- спросил он тихо, словно хотел разделить с ним этот момент.

Херобрин, не отводя взгляда от светящейся сферы, кивнул и медленно выдохнул, словно готовился произнести что-то священное.

-- Да... Это то, что мне нужно. Единственное, что отделяло меня от их мира, -- его голос стал жестким, холодным, наполненным зловещей силой. -- Чтобы активировать портал, нужна вещь из Реального мира. А эта душа, -- он провел пальцем по поверхности сферы, -- это мой мост. Мост к их миру.

Энди, будто зачарованный словами Херобрина, склонил голову набок, наблюдая, как тот погружается в свою одержимость.

-- Интересно... -- прошептал Энди. -- Всего лишь душа... и целый мир станет нашим?

Херобрин поднял взгляд, полный ярости и удовлетворения, ответив с ледяной уверенностью:

-- Не просто "всего лишь", Энди. Это -- их жизнь. Их воспоминания. Их страхи, мечты... С помощью этого я смогу сломать саму ткань их реальности.

Сзади раздался тихий голос. В тени, у стены, в углу, словно провинившийся ребёнок, стоял Нулл, держа руки за спиной. Он выглядел неуверенным, а взгляд был настороженным, словно он вот-вот готов был броситься прочь.

-- Но... а если они... что если вдруг... -- начал он, но тут же осекся, когда Херобрин, не оборачиваясь, резко вскинул руку, будто призывая его замолчать.

-- Не смей говорить глупости, Нулл, -- ледяным голосом прорычал Херобрин, его глаза снова вспыхнули, отражая недовольство и раздражение. -- Ты... Ты не понимаешь величия этого плана. Не порти момент.

Нулл сглотнул, отвел взгляд и попытался спрятаться в тени, будто его слова никогда не прозвучали. Однако Энди не удержался и, с усмешкой, бросил насмешливый взгляд в сторону Нулла.

-- Нулл, если ты так боишься, всегда можешь вернуться... к себе, -- проговорил он с насмешкой, едва заметно хмыкнув.

-- Да, убери свою трусость, иначе не место тебе здесь, -- отмахнулся Херобрин, не обращая больше внимания на своего неуклюжего соратника.

Он вновь обратил все свое внимание на сферу, держа ее перед собой, как священный артефакт, который вскоре приведет к краху Реального мира. Его пальцы дрожали от возбуждения, а взгляд стал почти сумасшедшим.

-- С помощью этой души... я прорвусь. Я уничтожу их жалкие стены и перейду в их мир, как истинный хозяин. Их мир... -- он сделал паузу, словно наслаждаясь каждой своей фразой. -- Их мир будет принадлежать мне.

Энди слегка наклонился вперед, с улыбкой глядя на своего могущественного соратника, будто и сам получал удовольствие от предвкушения.

-- И каково это будет, быть хозяином всего?

Херобрин закрыл глаза на миг, словно представлял себе, как видит страх и разрушение вокруг. Когда он вновь открыл их, в его взгляде горело безумное торжество.

-- Совсем скоро... -- Он сжал руку в кулак, будто бы мир уже был у него в руках. -- Совсем скоро их мир станет моим.

Он расхохотался громким, раскатистым смехом, от которого стены зала задрожали, а тени вокруг словно стали плотнее, оживая под влиянием его тьмы. Этот смех был не просто звуком -- это был звук краха, звук надвигающейся тьмы, которая готова была поглотить все светлое, что оставалось во всем мире.
_____________________

POV Диёр

Я проснулся от визга — резкого, будто кто-то вскрывал воздух острым криком.
Мир ещё был тёмным и зыбким, как туман после кошмара. Постепенно проступили очертания: грубая лежанка, соломенный потолок, блеклый рассветный свет, просачивающийся сквозь щели. Запах дыма, жареного мяса и прелых грибов висел в воздухе — будто деревня переваривала ночные страхи.

На секунду показалось, что всё спокойно. Мир отдышался после битвы.

Но визг снова раздался — ближе. Пронзительно. Нехорошо весело.

Я отбросил остатки сна и вышел наружу.

На открытом пятачке — Сарвар. Он бегал за маленькими пиглинятами, размахивая руками, как маньяк, крича что-то на ломаном их языке:

— Брух! Ворн-ворн!

Дети-пиглины визжали, убегая кто куда, будто за ними гнался кошмар на ножках. Но в этом не было игры — в его голосе было что-то… не то.

Я улыбнулся, сначала инстинктивно, даже с каким-то облегчением — после всего пережитого казалось, он просто сходит с ума от скуки.

— Сарвар, прекращай! — крикнул я сквозь смех.

Он резко остановился. Повернулся.

Его лицо… не было знакомым.

Он смотрел на меня так, словно я был пустым местом.
Медленно подошёл ближе, склонив голову набок, и сузил глаза. Не агрессивно. Просто — не узнавая.

— Что... ты такое?

Слова резанули сильнее клинка.
Я замер. Холод скользнул по позвоночнику.

— Сарвар, хватит шутить, — сказал я, натянуто усмехаясь. — Мир в опасности. Нам нужно найти обсидиан и вернуться наверх.

Он не ответил. Даже не дрогнул.
Лицо — без выражения.
Глаза — пустые.

Он оглянулся, словно кого-то искал за своей спиной, а потом вновь посмотрел прямо на меня.

— Сарвар? — повторил он. — Это ты кому? Мне?

Сердце пропустило удар. Это был мой брат. Внешне.
Но внутри… передо мной стоял чужой.

Тишина вдруг окутала всё вокруг.
Даже пиглины притихли.
Воздух стал плотным, вязким. Каждое моё дыхание отдавалось стуком в ушах.

— Сарвар... — прошептал я, как будто этим именем можно было вернуть его.

Он снова слегка склонил голову. Прислушался к чему-то невидимому. Его губы дрогнули.

— Он близко... Ты тоже не помнишь?

По коже пробежал ледяной ветер.
Его голос... был не его. Словно говорил кто-то через него.
Кто — "он"?
Что — я должен помнить?

— Ты... ты не помнишь, кто я?

Он нахмурился, взглянув на меня, как на диковинное существо.

— Абсолютно. Но ты точно не похож на этих... свиней, — фыркнул он, указывая на Вождя. — Ты видел? Они ходят на двух ногах, ещё и разговаривают. Это точно не сон?

К нам подошёл Вождь.
Морщинистое лицо было мрачным, как туча перед бурей. Он осторожно наклонился ко мне и, оглядываясь, прошептал:

— Твой друг... кажется, потерял память. Всё утро носился и вытворял всякое. Брр, держи его в руках!

Я кивнул, едва сглотнув.
Потерял память? Или... что-то другое?

Пока Вождь отходил, я смотрел на Сарвара и не узнавал его.
Ни в походке. Ни в взгляде. Ни в том, что излучало его тело — пустоту, от которой хотелось отвернуться.

Я вновь обратился к нему. На этот раз — голос дрожал.

— Сарвар... Ты помнишь Мадину? Ты помнишь, как мы попали в игру?

Он лишь пожал плечами, усмехнувшись как будто сквозь меня.

— Мадину? Игру? — он медленно повернулся к небу, глядя в его тусклую глубину, словно надеялся, что ответы упадут сверху. — Эти слова должны мне что-то говорить?

Что-то внутри оборвалось.
Взгляд — пустой, холодный, как лёд.
Передо мной стоял он, но внутри не было ничего.

— Сарвар... el primo, мы ведь братья. Мы были вместе всё это время, сражались, искали выход… Ты действительно ничего не помнишь?

Он поднял глаза, но в них не было ни огня, ни тепла — только непонимание, как у человека, впервые увидевшего своё отражение.

— Братья? — повторил он и, равнодушно махнув рукой, бросил: — Звучит мило, но я не знаю тебя.

Он стоял близко, но казался недосягаемо далёким. Его глаза скользнули по мне, не задерживаясь — как по пустому месту.

— Это проклятие, — проговорил Вождь, и голос его стал глухим, с каменной тяжестью. — Я видел подобное раньше. Его разум захватили. Возможно, он не вернётся.

— Что? — я обернулся к нему, сердце сжалось. — Как это исправить?

— Исправить? — он усмехнулся сухо, будто я задал детский вопрос. — Это требует большой жертвы. И даже она может не сработать.

Я снова посмотрел на Сарвара.
Он стоял, слегка покачиваясь, с безмятежной ухмылкой, будто то, что сейчас происходит — спектакль, и он в нём лишь зритель.

— Сарвар, ты должен вспомнить. Ты должен… ты мне нужен, — прошептал я.

Но мой голос утонул в гуле деревни, как капля в реке.

Он был рядом в самых тяжёлых битвах. Он спасал мне жизнь. Делил хлеб и кровь.
А теперь — передо мной была пустая оболочка. Маска, надетая кем-то чужим.

— Сарвар, подумай! Мы вместе столько всего пережили. Хватит шутить! — я схватил его за плечи, будто мог встряхнуть память из глубин. — Ты помнишь меня! Вспомни!

Он скинул руку с лёгкой усмешкой:

— Не знаю, что ты пытаешься доказать, но мне это неинтересно, — в его голосе появилась сталь. — Может, я и знал тебя когда-то… но это было давно. Или не было вовсе.

Холод. Настоящий, не метафорический, прошёлся по коже.

Я понял: он исчез.
То, что делало его собой, куда-то выгорело, оставив лишь осколки.

И в эту пустоту — удар молнии.
Мадина.

Вопрос в голове вспыхнул, как пожар:
Где она? Почему её нет рядом? Почему только мы вдвоём?

Я бросился в шалаш, сердце колотилось в груди.
Внутри — всё на месте. Моя лежанка. Тот же воздух. Но её — нет.
Ни следа. Ни вещи. Ни намёка.

Я стоял в пустоте, словно осознал, что проснулся не просто один — а не там и не в то время.

Я выскочил наружу и побежал к Вождю. Он сидел, окружённый пиглинами, как старый генерал среди своего племени. Я подлетел, захлёбываясь:

— Вождь, где девушка, которая была со мной? Ты должен её помнить! Её звали Мадина!

Он прищурился, вглядываясь в моё лицо, словно в старую карту.

— Мадина? — переспросил он, потерев подбородок. — Сегодня утром были только вы вдвоём… ты и тот странный человек. — Он кивнул в сторону Сарвара, который нашёл новую забаву в виде камней на земле.

Мир вокруг поплыл.

Только мы вдвоём.

Значит… её действительно здесь не было.

Я почувствовал, как в голове нарастает звон. Всё вокруг будто стало мягким, зыбким, как во сне перед пробуждением. Я пошатнулся.

Она осталась в бастионе? Или…
Нет. Нет. Это невозможно.
Но если возможно?..

Я прошептал её имя — едва слышно. Оно сорвалось с губ, как мольба.

Я обернулся к Сарвару, стараясь удержать голос от дрожи. Отчаяние уже стучалось в грудную клетку.

— Сарвар, ты должен вспомнить! Мы были вместе! Мы сражались, спасались... А Мадина? Ты хоть что-нибудь о ней помнишь?

Он пожал плечами. На лице — усталая, чуть насмешливая тень.

— Мадина? Это должно мне что-то говорить?

— Да! Это... — я запнулся. Взгляд его стал стеклянным, чужим. Он отвернулся, поднял глаза к небу, и безразлично бросил:

— Может, и звучит забавно, но я не знаю тебя.

Я шагнул ближе, будто это могло сократить бездну между нами.

— Ты... ты не помнишь ничего? Даже наше путешествие? Как мы попали сюда? — голос дрогнул.

— Не знаю, что ты пытаешься доказать. — Его глаза встретились с моими. Там не было тепла, только холод. — И, честно говоря, мне это неинтересно.

Он отвернулся. А я — остался стоять, будто на краю обрыва.

И тут Вождь заговорил. Его голос звучал тише, но глуше, будто говорил из-под земли:

— Иногда души находят путь сами, а иногда... исчезают в тени.

Фраза повисла в воздухе.
"Исчезают в тени."

Я оглянулся.
Пиглины, раньше шумные и беспечные, теперь замерли. Их маленькие лица были насторожены. Кто-то сжимал оружие. Кто-то — просто смотрел.

Решение родилось внезапно, как удар сердца: искать Мадину. Сейчас. Или никогда.

— Присмотрите за Сарваром, — бросил я Вождю. — Он... он не совсем в себе. Пожалуйста.

Не дожидаясь ответа, я выхватил карту, сунул её за пояс и побежал.
Деревня осталась за спиной, как забытая сцена.

Ноги сами несли.
Вот — прогрызенный нами тоннель.
Вот — лестница, закрученная спиралью, как кишка древнего зверя.
Внизу — тьма. И память.

Я шагал всё глубже. Ступени скрипели под ногами.
Каждый поворот эхом отзывался мыслями: "Мы были здесь вместе."

Сокровищница. Помню её до мельчайших деталей. Мадина сидела в углу, обхватив колени. Свет от факелов падал на её лицо... Но сейчас — только пустота.

Я остановился.
Огляделся.
Прислушался.
Пусто.

Ни следов. Ни забытой вещи. Ни даже запаха.

— Мадина... — выдохнул я, как будто одно это слово могло проломить реальность.

Молчание.

Голова гудела. Мысли рвались наружу: "Где она? Почему её нет? Забрал Энди?"

И тут в сознании вспыхнул его образ — Энди, с лицом, вытканным из мрака, с глазами цвета раскалённого железа. Он был способен на это.
Он уже взял Сарвара. Теперь, может быть — и её.

Остался только один путь.

Я поднял голову. Страх всё ещё сидел в горле, но за ним — решимость.

Если он забрал её — значит... она в его дворце.

И мне придётся идти туда.

Когда я вернулся в деревню, ожидал увидеть Вождя за каким-то важным делом — может, в совете, может, в молитве перед пламенем. Но картина передо мной была почти сюрреалистичной.

В самом центре деревни, под раскидистым навесом из тёмной лозы, Вождь, Сарвар и несколько пиглинов сидели в кругу на каменных табуретках и… играли в карты. Смех, восклицания, азарт — всё это заполняло пространство, словно это был вовсе не мир борьбы и потерь, а обычный вечер где-то дома.

Сарвар оживлённо кидал карты на землю, с выражением игрока на грани спасения мира.

— Фулл-хаус! — закричал он, — Готовьте свои слитки, свиньи!

Он смеялся. Он сиял. И на секунду показался мне прежним.

Вождь, заметив меня, махнул рукой, довольный как никогда:

— О, вернулся! А где твоя подружка? Она ведь так сражалась вместе с тобой, верно?

Улыбка на его лице угасла почти мгновенно. Я отвёл взгляд. Сердце кольнуло.

Он понял.

— Скорее всего, она... во Дворце "Того, кого нельзя называть", — проговорил я.

Имя прозвучало как треск грома. Разговоры стихли. Даже карты на земле словно замерли.

Вождь мрачно опустил глаза, провёл взглядом по подданным.

— Вот как... — проговорил он глухо. — Если уж ты решил идти туда... Возьми хотя бы пару моих лучших воинов.

Я кивнул. Но в глубине знал: нужен только Сарвар.

— Хрю-хрю! — взвизгнул один из пиглинов, не отпуская карты.

— Он говорит, что выбил каре. Ты в пролёте, Сарвар, — перевёл Вождь с усмешкой.

— Дерьмо! — отозвался Сарвар, раздражённо сминая карты.

Я подошёл ближе, твердо и громко:

— Ну что, Сарвар, идём спасать Мадину?

Он не обернулся. Даже не моргнул.

— Да отстань ты, у меня здесь игра, — буркнул он, — я почти выиграл!

Терпение лопнуло. Я схватил его за шиворот и потащил прочь. Он зашипел, вырываясь, словно ребёнок, которого оторвали от мороженого:

— Ты что делаешь?! Я вот-вот выиграю! Не мешай!

Я развернул его к себе, схватил за плечи, прижал взглядом:

— Сарвар, хватит. Ты правда хочешь остаться здесь и играть в карты, пока Мадина, возможно, нуждается в нас?

Он пытался отводить глаза, но я держал его намертво.

— Ты был бы не ты, если бы остался. Помнишь? Мы всегда были вместе. С самого начала.

Молчание.

Сарвар застыл.

Что-то внутри него, казалось, дрогнуло.

Он глубоко вздохнул, и уголки его рта дрогнули.

Он бросил карты на землю и усмехнулся:

— Знаешь, что? Я тебе не доверяю, — сказал он и пристально посмотрел мне в глаза. — Но если там будут опасности и приключения — я согласен.

Он хлопнул меня по плечу, прищурился:

— И ещё… ты говорил, там будет девчонка? Как там её… Малина? Она красотка?

Я рассмеялся сквозь горечь:

— Она самая лучшая девушка во всём мире.

— Класс! — воскликнул он, сжав кулак. — Спасём её, словно принцессу из замка главного злодея!

Я тихо выдохнул:

— Спасибо, Сарвар.

Мы обернулись к Вождю. В этот момент день вдруг стал чуточку светлее. Пусть даже впереди был мрак.

Вождь встретил меня у выхода, глаза его были напряжённо прищурены, как будто он в последний раз смотрел на нас живыми.

Я кивнул ему, чувствуя, как в груди стягивается что-то невидимое:

— Если мы не вернёмся… не забудьте о нас.

Сарвар фыркнул, улыбаясь:

— Если что, съешьте мои карты на ужин! — подмигнул, хлопнул меня по плечу. — Пошли уже.

Он встал с земли, отряхнулся… и тогда из его кармана что-то выпало. Осколок. Тот самый. Он заискрился в пыли, мерцая мягким внутренним светом, как дыхание спящей искры.

Вождь мгновенно переменился в лице. Он наклонился, дрожащими руками поднял его, как будто в ладони оказался не камень — а сердце ушедшего мира.

— Неужели… это оно? — прошептал он, глядя на фрагмент. — Столько лет… и вот он у меня в руках.

Сарвар пожал плечами:

— Это всего лишь какой-то камушек.

— О, это гораздо больше, чем камень, — сдержанно, с благоговением проговорил Вождь. — Это часть древней силы, что веками собиралась нашими предками.

Он медленно подошёл к старому сундуку у очага. Замок скрипнул, когда Вождь поднял крышку и достал оттуда ещё три таких же осколка.

Склонившись над плоским камнем, он собрал их вместе. Промолвил заклинание — не громко, не пафосно, но с тишиной, которая казалась старше самой земли.

Когда четвёртый осколок занял своё место, на мгновение всё вокруг будто замерло. А потом — вспышка. По воздуху побежали тонкие линии, как от грозы. Сбоку осыпались искры, тени дернулись.

Из кристаллов возникла печать — пульсирующая, словно живая. Свет её был неярким, но ощутимо тёплым.

— Возьми это, — Вождь протянул мне печать. — Верните Мадину. Спасите наш мир.

Я взял её обеими руками. И ощутил — в ней не только сила, но и судьба. Чья-то, возможно — наша.

— Спасибо, Вождь. Мы будем в долгу.

Сарвар, конечно, не мог не встрять:

— Смотри, Диёр, теперь у нас есть "спасительная штуковина", а значит, можно расслабиться! Чур она мне.

Я закатил глаза.

Он, довольный, развернулся к пиглинам, помахал на прощание:

— Ну, не скучайте тут без нас! Мы скоро вернёмся. Если, конечно, нас не съедят по дороге.

Мы шагнули за пределы деревни. Сначала медленно. Потом быстрее.

Слева — багровые джунгли. Справа — зыбкие скалы. Впереди — дорога, что вела к Дворцу Энди.

И где-то там — Мадина.