Майнкрафт

Когда хоглины приблизились, земля начала дрожать под их тяжёлым топотом. Их рёв, хриплый и глухой, эхом разнёсся по всей деревне. Пиглины выстроились в плотную линию: каждый сжимал оружие, каждый был готов умереть на месте, лишь бы не отступить. Мы заняли свои позиции рядом с ними, подняв мечи и арбалеты.

Вождь обернулся. Лицо его стало каменным.

— Храбрости вам, чужаки, — произнёс он, сжимая золотой топор. — Эти звери безумны. Но если мы дрогнем — всё потеряно.

Сарвар лишь ухмыльнулся. Его глаза сверкали — не страх, не бравада, а азарт. Он подбросил арбалет на плечо, метнул в нас взгляд, полный уверенности.

— Не волнуйся, amigo, с нами всё будет bien! — отозвался он легко, как будто нас ждал не бой, а весёлый забег. — Это как в нашем квартале. Только вместо соседей — хоглины!

Я кивнул, пытаясь подавить нарастающее напряжение. Сердце колотилось в груди. Но Сарвар уже был в своей стихии: собранный, быстрый, как будто всю жизнь готовился именно к этой схватке.

— Готов? Хватит шутить, сосредоточься! — пробормотал я. Больше себе, чем ему.

Первый хоглин прорвался сквозь деревья. Его тяжёлое тело пронеслось вперёд, и я тут же выстрелил — стрела вонзилась в бок, но зверь лишь зарычал сильнее. Вождь махнул рукой, и пиглины закричали в боевом кличе, бросаясь на хоглина с флангов. Я выхватил меч, перекатился в сторону, едва избежав удара копыта, и полоснул по ноге монстра.

Сарвар оказался рядом, весь в движении, с обжигающим блеском в глазах.

— Ха! Посмотри, Диёр, мне кажется, он мне улыбнулся! — усмехнулся он и выстрелил — арбалет ударил точно в морду хоглина. — ¡Qué suerte!

Но сзади раздался новый рёв — ещё один хоглин рванулся на нас.

Мадина, не растерявшись, бросилась ему наперерез, и ударила по бокам, отвлекая на себя.

— Они нас окружают! — крикнула она, отскакивая назад.

— Вот и отлично! Больше целей! — бросил Сарвар, увернувшись от удара и вонзив клинок в бок очередному зверю. — Только скажите мне, почему тут пахнет жареным? Это я или это знак?

— Осторожно, за тобой! — закричал я.

Он обернулся вовремя. Прыжок — и хоглин пролетел мимо. Сарвар, подмигнув, сказал:

— Ничего, amigo, я танцую лучше, чем они!

Он двигался так, будто участвовал не в бою, а в ритуальном танце — каждый шаг выверен, каждое движение остро, как лезвие.

И тут пришло подкрепление. Из-за домов выскочили новые пиглины, их топоры вспыхнули в пыльном свете. Один вождь размахнулся с такой яростью, что зверь перед ним зашатался, взвизгнул и отступил.

Сарвар оглянулся, лицо его светилось радостью.

— Эй, amigo, как думаешь, из этих chanchos выйдет неплохой ужин?

— Только если добавишь острый соус, — ответил я, отбивая удар и ныряя под брюхо очередному хоглину.

Постепенно натиск ослаб. Хоглины замешкались, их рев стал более жалобным, чем грозным. Они начали пятиться, раненные и деморализованные. Последние из них, хрипя и фыркая, отступили в багровый лес, растворившись между деревьями.

Тишина повисла над деревней. Только тяжёлое дыхание и запах золы напоминали о бою.

Вождь, вытирая пот со лба, подошёл к нам. В его взгляде было то, что редко увидишь у пиглинов — уважение.

— Чужаки, — произнёс он. — Без вас мы бы не выстояли. Вы сражались, как наши лучшие воины. В знак благодарности... оставьте себе эти доспехи. Они теперь — ваши.

Сарвар, подняв край золотой брони, оценил её с нескрываемым восторгом и усмехнулся:

— Неплохие трофеи, а, Диёр? Не каждый день получаешь доспех от вождя пиглинов.

Вождь, уловив его радость, положил тяжёлую руку ему на плечо.

— С вашей силой вы могли бы остаться с нами. Вместе мы могли бы построить новый город. Настоящий. Сильный.

Я покачал головой. Посмотрел на Мадину, на Сарвара — и знал, что ответ очевиден.

— Благодарим за предложение, Вождь. Но у нас есть путь. Наш Верхний мир в опасности. Мы должны идти. Но если беда придёт к вам — мы не оставим вас. Обещаю.

Вождь кивнул. Его лицо было спокойным, но в глазах — сожаление.

— Я понимаю. Вы идёте своим путём. Но знайте: теперь вы — друзья нашего клана. И когда придёт время — мы будем рядом.

После боя мы остались в деревне — нужно было перевести дух. Ночь выдалась тёплой. Вокруг костра, согретые огнём и усталостью, мы наконец позволили себе расслабиться. Каждый молча переваривал события, чувствуя, что ещё один шаг на пути сделан.

Сарвар, примеряя новую броню, оглядел нас, усмехнулся:

— Ну, muchachos, если бы не я, вы бы точно не выбрались отсюда живыми. Кто бы ещё так разогнал этих кабанов? No pain, no gain.

Мадина, заметив, как он еле распрямляется, покачала головой:

— Ты как будто не сражался, а просто наблюдал со стороны.

Сарвар улыбнулся. Но в его глазах, сквозь весёлость, проскользнула усталость. На мгновение он замолчал, глядя куда-то в багровую тьму леса.

Огонь трещал, отбрасывая на лица пляшущие отблески. Ветер колыхал пламя, и тени вокруг нас будто оживали. На миг мне показалось, что одна из них двигалась… не так, как остальные. Или, может, глаза подвели — бой вымотал меня до предела.

Мадина, заметив, что я притих, с тревогой спросила:

— Всё в порядке?

Я кивнул, хоть сам не знал, так ли это.

— Иногда… кажется, за нами кто-то следит.

Сарвар положил руку мне на плечо:

— Не переживай, el primo. Это просто лес. А если кто и следит — встречу с огнём. И, может, с парой шашлыков на ужин.

Мы засмеялись, но я уловил в нём ту же настороженность, что и в себе. Мы все понимали: спокойствие здесь — временное.

Позже, в шалаше, остались только мы с Мадиной. Сарвар уже спал, прижимая арбалет, будто это старый друг, отчего невольно усмехнулся. Когда взглянул на Мадину, она смотрела на меня. И этот взгляд задержался чуть дольше, чем обычно.

— Странно всё это, — сказал я. — Ещё недавно не мог представить, что мы будем проходить через такое вместе.

Она кивнула, в её лице появилось тёплое, спокойное выражение:

— Я тоже. Но знаешь… я рада, что мы вместе. Кто бы мог подумать, что в таких опасностях мы научимся доверять?

Мы замолчали. Костёр затихал, ночь дышала тишиной. Я чувствовал — это был момент, чтобы сказать всё, что копилось. Но не решался.

Мадина, не глядя, положила ладонь мне на плечо. Простое, почти неуловимое движение. Но я замер.

— Подожди, Диёр, — тихо сказала она. — Сейчас не время для таких разговоров… Мы ведь не знаем, что будет дальше. Выживем ли мы.

Я кивнул. Она права. Мир вокруг был слишком хрупким, слишком опасным, чтобы позволить себе мечтать вслух. Но в её словах была надежда. Мы оба чувствовали: что бы ни ждало нас впереди — мы не одни.

— Ты права, — сказал я. — Но если выберемся… может, тогда и поговорим об этом.

Она чуть улыбнулась. Мы поняли друг друга — без слов.

Тишина снова накрыла нас. В её присутствии я чувствовал тепло, будто она — это тишина, которая защищает. С этими мыслями я медленно погрузился в сон, даже несмотря на тени, всё ещё прячущиеся снаружи.