Майнкрафт

Топот становился всё громче — словно гигантские молоты били по каменному полу. Мы стояли плечом к плечу. Руки дрожали, спина покрылась холодным потом, но я знал — мы вместе. Это давало силы.

И тогда оно вошло.

Огромный оборотень с клочковатой, запекшейся шерстью и пастью, полной бритвенных зубов. Из одного глаза текла чёрная слизь, другой — пустая бездонная дыра. Вместо лапы — массивные металлические когти, острые, как ножи. Он скривил морду, в которой промелькнула… улыбка.

— Ну здравствуй, Диёр, — прохрипел он голосом, будто ржавым железом по стеклу.

Меня парализовало. Он знает моё имя?!

— Ч-что ты такое?.. — выдавил я.

Оборотень склонил голову, и его когти постучали по камню — медленно, насмешливо. Затем он начал таять, исчезать, оставляя после себя только черную сферу, обволакиваемую дымом.

Сфера закружилась, и из клубов тьмы появилась фигура — высокая, в капюшоне, будто собранная из осколков стекла. Белые прорези-глаза смотрели сквозь нас.

И тут я понял. Это он. То существо, что утащило Херобрина в портал. Забытая тень, вернувшаяся из ночного кошмара.

— Ты… ты тот… — прошептал я, леденея.

— Тысячи лет назад, — проговорил он глухо, — я был заперт в клетке, как собака. Но Херобрин освободил меня. Сжёг этот остров дотла. С тех пор я служу только ему.

Он шагнул ближе. Мы стояли, не в силах пошевелиться.

— Он предсказал, что трое героев явятся сюда. Но вы?.. — его голос захлебнулся в хохоте. — Это вы?.. Сотни лет — ради троих детей?

Его смех заполнил зал, рвущий уши, как визг стали.

И тут Сарвар шагнул вперёд. В его глазах был лёд.

— Думаешь, мы боимся тебя? — бросил он. — Мы завалили Херобрина. И тебя отправим следом. Только побыстрее.

Существо наклонило голову, глаза сузились, а лицо исказилось в жуткой усмешке.

— Ты действительно так в этом уверен?.. — прошипело оно и исчезло, оставив тянущийся шлейф тьмы.

Раздался грохот. Каменная плита с гулом упала, отрезая выход. Стены вспыхнули факелами. Мы в ловушке.

И тогда, прямо перед нами, всплыл чёрный хитбар.

В самом верху — одно слово:
NULL.

Тьма заполнила комнату, врата захлопнулись. На стенах вспыхнули древние письмена, извиваясь под кровавым светом. Отсчёт замелькал: 60... 59... 58... Каждая секунда била в сознание, будто молот.

Нулл застыл. Его тень зашевелилась, растягиваясь и трансформируясь в чудовищного оборотня. Воздух задрожал, пасть хрипло рассмеялась, глаза вспыхнули злобой.

— Эй, amigo, ты случайно не прихватил с собой парочку серебряных пуль? — сдавленно усмехнулся Сарвар, отпрыгивая. Голос дрожал.

— У нас вообще НИ-ЧЕ-ГО нет, Сарвар! — вскрикнула Мадина, уклоняясь от удара. Когти врезались в пол — камни разлетелись, как пыль.

Нулл взревел. Когти прочертили воздух, будто разрывая ткань реальности. Мы отступили, в холодном поту. Перед глазами вспыхнула подсказка: "Золотые сферы — ключ к его поражению."

— Ну вот, а я думал, это просто дружеская встреча, — заметил Сарвар, стряхивая пылинку. — Теперь понятно: нас решили прикончить эпично. Viva la vida, как говорится!

— Я бы предпочла что-то менее смертельное, — буркнула Мадина, откатившись от удара. Когти свистнули мимо.

Монстр свернулся, стал чёрной сферой и с ревом врезался в меня. Я отлетел к стене, рёбра обожгло болью.

30... 29... 28... — время шло. Нулл вновь стал оборотнем. Ещё больше, быстрее. Глаза пылали ненавистью.

— 28 секунд, ребята! Просто держимся! — прохрипел я, вставая через боль.

— Держимся? — Сарвар уклонился от удара. — Я тут, кажется, пересдаю физкультуру за всю школу!

— Сарвар, хватит нести чушь! — крикнул я, пытаясь удержать контроль.

— Чушь? — он бросил взгляд, уклоняясь с грацией. — Amigo, ты, видимо, забыл: я единственный тут, кто хоть как-то украшает этот цирк.

Он перекатился через плечо и мгновенно поднялся, будто танцуя.

— Хватай эту сферу, torero, и давай разберёмся с этой тварью! Или ты хочешь, чтобы твоего лучшего друга подали на ужин?

Его ухмылка поднимала боевой дух. Я знал — он тоже боится, как и мы. Но не показывал.

— Ладно, хватит болтать! — выкрикнула Мадина, бросаясь вперёд. — Кто-нибудь может придумать план, пока нас всех не порвали?!

— План? План у нас один, chica! — Сарвар раскинул руки. — Мы сделаем то, что делают лучшие мексиканцы: станцуем с этим чудищем последний танец!

Я усмехнулся. С ним у нас всегда был шанс.

Нулл зарычал, из пасти вырвалось чёрное облако, поглотив зал. Воздух сгустился, тело налилось тяжестью, сердце грохотало.

— Глубже дышите, chicos, только не паникуйте, — спокойно сказал Сарвар. Его голос вытягивал из тьмы.

Он перекатился, уклонился и взглянул на Нулла с дерзкой усмешкой.

— Эй, amigo! — крикнул он. — Ты для оборотня слишком ленив! Давай-ка, двигайся быстрее, а то заснёшь прямо на работе!

Нулл зарычал и прыгнул. Его тело выросло, когти вспыхнули.

— Ну вот, теперь другое дело! — выкрикнул Сарвар, уходя от удара. — Так и знал, что ты не выдержишь без хорошего пинка под хвост!

Обратный отсчёт повис в воздухе:

— 10... 9... 8...

Руки дрожали, но я сжал кулаки.

— Смотрите! — закричала Мадина, указывая на стены. Появились золотые сферы. Яркие, как свет сквозь мрак.

— Те самые! Это наш шанс! — крикнула она.

Сарвар мигом собрался. В глазах — уверенность.

— Ну что, chicos? Кто первый к светлячкам? Или дадим этому огрызку забрать их?

Мы переглянулись. Страх ушёл. Осталась решимость.

— Вперёд! — крикнул я.

Мы рванули. Сферы обжигали, но наполняли силой. Мы направили их свет на Нулла. Он взвыл — крик чистой ярости. Его тень искажалась, раздуваясь от ненависти.

Зал дрогнул, всё рушилось. Внезапно появилась ещё одна сфера.

Она висела в воздухе — вихрь чистой магии. Тепло от неё было пугающим и притягательным.

— Думаю, это финальный штрих, народ! — сказал Сарвар, тяжело дыша, но всё с той же дерзкой улыбкой. — Или всё, или ничего. Vamos, пора с этим кончать!

Он взглянул на меня. Я кивнул. Время вышло.

Сарвар сжал зубы, протянул руку. Пальцы коснулись сферы — и зал взорвался ослепительным светом.

В сердце сияния возник силуэт. Свет сгустился, словно сам воздух дрожал от напряжения. Из него шагнул человек. Фигура будто соткана из звезд, в глазах — пылающая решимость.

Это был Мураками.

Он стоял, как герой, вырвавшийся из легенды. Лицо сосредоточенное, немного хмурое — как всегда перед боем. Но взгляд... тёплый. Живой. Родной.

Я замер. Горло сжалось. Дыхание перехватило.

— Ч-чего? Мураками... но ты же... ты ведь погиб, — прошептал я, не веря своим глазам.

Он кивнул, спокойно, с достоинством. Взгляд — как якорь.

— Диёр, некогда объяснять, — твёрдо сказал он. — Нам нужно остановить Стража.

Он взмахнул руками. Из ладоней вырвались два луча. Свет ударил в Нулла. Комната вспыхнула, как под солнцем. Монстр взвыл, его тело дрожало, темень трещала по швам.

— Эй, Диёр! Это твой светящийся amigo? — крикнул Сарвар. — Он всегда так эффектно раздает монстрам?

— Он спасал мне жизнь... несколько раз, — ответил я, едва сдерживая комок в горле.

Мадина застыла, глядя на происходящее. Но Нулл, извиваясь, рванулся в сторону. Из его тела проросли шипы, тьма сгущалась.

— Он впитывает энергию! — крикнула Мадина. — Мы должны что-то сделать, пока он не стал сильнее!

— Сосредоточьтесь на сферах! — отозвался Мураками. — Это единственный способ!

Мы с Сарваром снова кинулись к сферам. Те вспыхнули, заколебались — как будто чувствовали всё.

Нулл завопил и стал черной молнией. Его тело металось по комнате, удары сотрясали стены.

— Мураками, что нам делать?! — закричал я, ускользая от смертельного удара.

— Не сдавайтесь, — твёрдо ответил он. — Тьма сильна, но свет всегда найдёт путь.

— Он говорит загадками! — фыркнул Сарвар, перекатываясь в другой край комнаты. — Мы что, в философском клубе, пока нас пытаются убить?

— Просто держись ближе к сферам! — крикнул я, сердце гремело в груди.

Золотые нити всё ещё боролись с тьмой. Мураками удерживал свет, но его дыхание сбилось. Он уставал.

— Это не конец! — раздался голос Нулла. Его глаза вспыхнули злобой. — Вы не сможете победить!

И вдруг — вспышка. Его тело рассыпалось в сотни теней. Они бросились на нас со всех сторон.

Мы сражались. Мы не сдавались. Но времени оставалось всё меньше.

— Ещё немного, ребята, мы справимся! — крикнул я, сжимая в ладонях золотую сферу. Она пульсировала светом, как живое сердце.

Мураками поднял руки выше — вспышка, и весь зал поглотил свет. Он сражался с самой тьмой. И всё же — этого было мало. Нулл завывал, бешено метался, и с каждой секундой казалось, что он становится только сильнее.

— Ты вырос, Диёр, — сказал Мураками, оглянувшись. Его голос был спокоен, но в нём — непоколебимая сила. — Ты стал сильнее, чем когда-либо. Но битва не окончена. Держись рядом. Страж не сдастся.

И снова тьма пронеслась по залу. Нулл ударил когтями, сворачиваясь в смертоносную массу. Едва не задев Сарвара.

— Читер! — выкрикнул тот, перекатываясь в сторону. — Ну нет, дружище, не по правилам!

Мураками снова выпустил луч. На этот раз тьма дрогнула. Нулл завыл так, что зал задрожал — но ускользнул. Свет угасал.

— Осталось 10 секунд, — сказал Мураками. Его голос прозвучал, как счётчик перед чем-то необратимым.

И тогда, словно само небо сжалилось над нами, в воздухе вспыхнула ещё одна сфера.

Мадина, не колеблясь, прыгнула к ней.

Золото закружилось вокруг. Из частиц складывалась фигура. Словно из света возвращался кто-то… родной.

Я почувствовал, как сердце остановилось — и забилось вновь. Из вихря вышел он.

Игнат.

Он стоял в сиянии, будто сошёл с небес. Свет лился с него, как с ангела. Его лицо было спокойным, тёплым. Без боли. Без страха. Только тихая, безмерная доброта.

— Игнат... это ты? Но ведь ты... тоже погиб... — выдохнул я, голос дрогнул, грудь сжалась, а глаза наполнились теплом и солью.

Он кивнул. Взгляд — прощающий. Уверенный. Бесконечно близкий.

— Верно, Диёр, — тихо сказал он и указал: сначала на моё сердце, потом — на голову. — Может, меня и нет... но я всегда буду здесь. И здесь.

Сарвар не выдержал — шагнул вперёд:

— Игнат! Compadre! — Он бросился обнять его… но руки прошли сквозь свет.

Игнат только улыбнулся. Почти по-отечески. Принял. Понял. Простил.

И тут — он поднял руки.

Из его ладоней вырвались золотые лучи. Могучие, ослепительные. Свет ударил в Нулла — и тьма завопила, как раненый зверь. Его оболочка зашаталась.

Нулл метался по комнате. Кричал. Бился. Пытался прорваться — но не мог. Мураками и Игнат вместе держали барьер. Тьма дрожала. Ломалась.

Нулл рвался когтями, бросался из угла в угол, как в капкане. Но это уже был его конец. Хитбар таял на глазах.

— Я же говорил, — усмехнулся Сарвар. — Все эти страшилки — фигня. Подумаешь, тень с когтями.

Я посмотрел на него — и засмеялся сквозь слёзы. Слёзы силы. Слёзы тех, кто с нами. Тех, кто не ушёл насовсем.

Свет накрыл Нулла, и он рухнул. Его тело колыхнулось — и в последний раз изменилось. Монстр исчез. Остался только человек. Его белые, безжизненные глаза теперь смотрели на нас не с яростью… а с усталостью. Почти с мольбой.

Проход открылся за его спиной. Мы не колебались — шагнули вперёд.

Я подошёл ближе к Нуллу, чувствуя — где-то рядом всё ещё были Игнат и Мураками. Они не ушли. Они держали нас. Но теперь — всё зависело от нас.

Повернувшись к чудовищу, я холодно выдохнул:

— Последние слова?

В ту же секунду Нулл вздрогнул. Его тело стало содрогаться в судорогах, пальцы скручивались, словно ломались. Глаза налились тьмой, и из его горла вырвался вопль, не человеческий — древний, из бездны. Он взрезал воздух, как лезвие, заставив стены задрожать. Камни посыпались с потолка. Пол под ногами заходил ходуном.

Мы что-то разбудили. Что-то большее. Что-то, что не должно было проснуться.

На экране вспыхнула надпись.

БЕГИ!!!

Кроваво-красные буквы пульсировали, как рана. Как приговор.

Я метнул взгляд к друзьям. Мадина уже поняла. В её глазах — паника. Но и решимость. Стальной стержень. Она кивнула.

Сарвар, прищурившись, пробормотал:

— Ну что, muchachos... может, правда, побежим?

— БЕГОМ! — закричал я. — ЖИВО!!

Мы сорвались в бег. За спиной раздался новый взрыв — потолок начал рушиться. Храм рассыпался.

Коридор сотрясался, как от землетрясения. Мы бежали, почти падая, лавируя между падающими глыбами. Обломки летели со всех сторон. Воздух вибрировал. Казалось, сам храм стонал от ужаса.

— Диёр! Что нам делать?! — крикнула Мадина, голос её дрожал, но она всё ещё держалась.

— Не думать! Просто бежим! — рявкнул я. — И ни за что не оглядывайтесь!

Мы мчались по извилистым переходам. Слева упала колонна, справа — обрушилась стена. Мир трещал. Пространство рушилось, как карточный дом.

И тогда — он закричал.

Нулл.

Звук прорвался сквозь всё — даже сквозь свет. Даже сквозь веру. Это был крик ярости, боли и чего-то... древнего. Каждым шагом он приближался. Его тяжёлые удары отдавались эхом в наших костях.

— Сарвар! Ты его видишь?! — крикнул я, запнувшись о камень.

— Видеть — не хочу! Но судя по звукам, он теперь размером с вулкан! — Сарвар всё ещё держался. Его голос дрожал, но ирония спасала.

Мадина едва поспевала, задыхалась:

— Если он бессмертен... если теперь неуязвим... как нам вообще спастись?

— У нас есть шанс, — прошептал я, больше себе, чем им. — Сегодня луна встаёт над тремя вершинами… если свиток не врёт, где-то тут должны быть Забытые врата. Но где?

Я вытащил карту Мураками. На бегу. Судорожно. Глазами выискивал хоть что-то. Всё размывалось.

Пусто. Обрыв. Недорисованная часть.

— Мураками?! Где они?! Где эти врата?!

Голос пришёл, как шёпот в голове:

— Я не знаю, Диёр. Я сам их никогда не видел. Но если они есть — ищи там, где нет пути. В незаполненной части.

— В неизвестность? Ты серьёзно?! — прорычал я, сжимая карту. — Нам туда?

— Судя по тому, как орёт эта адская бабка сзади — это наш лучший шанс! — отозвался Сарвар. — Vamos, hermanos! Пока нас не сплющили!

Мадина рванулась вперёд, перекрывая мой шаг:

— Не останавливаться! Даже если страшно. Особенно — если страшно!

Мы влетели в неосвещённый туннель. Там не было ни света, ни звука — только гул, как дыхание чего-то забытого. Позади — разрушение. Впереди — неизвестность.

Но мы бежали.

Потому что выбора больше не было.

Мы свернули в сторону недорисованной части карты. Коридор сужался, стены давили со всех сторон, но мы только ускорялись. Бежать стало трудно — воздух был тяжёлым, как свинец.

И тут — рев.

Глубокий, как сама бездна, он донёсся из-за спины, словно ярость тысячи голосов одновременно взорвалась. Стены задрожали, пыль осыпалась с потолка. Нулл набирал ход.

Он уже слишком близко.

Шаги, будто удары гигантских молотов, эхом отдавались в позвоночнике. Пространство само словно дрожало от его присутствия. Храм рушился вокруг нас — его кости ломались, как сухие ветки.

Внезапно — грохот. Перед нами упала глыба.

Сарвар не успел. Его нога оказалась под завалом.

— Me rendo! Идите без меня! — крикнул он, и хоть голос его дрожал, в глазах — упрямый огонь. Он не сдавался. Но знал, сколько у нас осталось.

— Не надо мне здесь геройствовать, Сарвар! — закричал я, кидаясь к нему. Адреналин бил в виски, превращая страх в ярость. — Я только вернул вас, и я не дам тьме поглотить вас вновь!

Я вцепился в камень — но он даже не шелохнулся. Пальцы скользили по пыли. Напряжение резало мышцы.

И тут — тени. Руки. Свет.

Мураками. Игнат. Мадина. Без слов. Все вместе — и камень дрогнул, поднялся. Сарвар вырвался, упал, перевернулся на спину — и встал.

— Я бы, конечно, тут постоял, но, думаю, Нулл не оценит паузы.

Мы коротко усмехнулись — нервно, как люди на краю пропасти. Не задерживаясь ни на секунду, побежали дальше.

Коридор внезапно вывернул, и перед нами раскинулся огромный зал. Стены терялись в темноте, а мы — песчинки в чреве древнего великана.

Впереди — врата. Гигантские. Приоткрытые. Они ждали нас.

— Почти у цели! Давайте, парни, ещё немного! — прокричал Игнат, и его голос будто пробил звуковую стену.

Ноги подгибались, лёгкие горели, но мы бежали. Вперёд — через осыпающиеся потолки, через вихри пыли и камня. Всё трещало. Обвалившиеся глыбы с грохотом рушились рядом. И всё же — мы были близко.

Сарвар обернулся — и замер.

— Это что ещё за хренотень?!

Мы тоже обернулись.

И всё застыло.

Из тьмы вышло... оно.

Существо, сотканное из кошмаров. Как если бы паук, бык и волк сплелись в одно уродливое тело. Каждая лапа — как колонна. Каждый шаг — как удар по миру. Из его рта свисал язык — огромный, человеческий по форме, но страшнее змея, трепещущий, как живое проклятие.

Это был Нулл. Но искажённый. Превращённый в саму суть ярости и безумия.

— Так вот как он выглядит, когда выходит из себя... — выдохнул я. Голос сам сорвался, холод подступал к сердцу.

— Ну, ребята, его день явно не задался, — сказал Игнат спокойно, но глаза его блестели, как сталь. — Но он не получит нас так просто.

— Нулл, может, пора подумать о зубной нити? — ввернул Сарвар, дрожащими руками вытирая кровь с подбородка.

Монстр зарычал, и стены ответили ему — трещинами, осыпающимся камнем, и ревом каменного ужаса. Его лапы ломали пол, как бумагу.

— Вперёд! — закричал Игнат. Его голос разрезал воздух, как меч. — Мы почти выбрались, ещё немного!

Мы побежали. На пределе. Без права на ошибку. Через пыль, через обломки. Позади — смерть.

Но впереди…

Врата начали двигаться.

Они закрывались.

— Быстрее, быстрее! — крикнул я, срывая голос, чувствуя, как сужающийся просвет становится последним барьером между нами и гибелью.

Последний рывок. Или — конец.

Но Нулл не собирался отпускать нас. Он издал визг, похожий на скрежет металла по кости — и выпустил паутину, цепляясь за массивный обломок. И с дикой силой швырнул его в нашу сторону.

Камень взвыл, как метеор, рассек воздух и громом рухнул на Игната.

Я застыл.

Игнат исчез под глыбой.

— Игнат! — заорал я, горло сжалось, как в петле. Всё замерло. Сердце провалилось куда-то в бездну.

Но... он вышел из-под обломков, как будто сам свет вытолкнул его наружу. Пыль струилась с его плеч, лицо было хмурым, полным решимости.

— Не останавливайся, Диёр, беги! — крикнул он.

И в его голосе была такая непоколебимая мощь, что ноги сами сорвались с места, даже если душа всё ещё кричала от ужаса.

Позади раздался новый рёв. Громче. Ближе. Безумнее.

Нулл рвал пространство, как бешеный зверь. Он бросал в нас всё, что было под лапами — камни, колонны, кости самого храма. Мир рушился вокруг. Потолок сыпался, как дождь из обломков. Мы неслись, проваливаясь в безумие.

Игнат и Мураками — в сиянии, как два столпа света, — встали между нами и яростью. Их тела, почти призрачные, дрожали, но они держались, создавая щит.

Нулл неистовствовал. Он бросался в сияние, визжал, хрипел, царапал лапами воздух, как зверь, которому не позволили дожрать жертву.

Мы почти у ворот. Они — ещё открыты, но щель становилась уже. Я рывком бросился вперёд, на пределе, и в последний миг проскользнул на другую сторону. Впереди — Мадина. За мной — Сарвар. Он прыгнул, но…

Тррррррр—ХЛОП!

Врата захлопнулись с грохотом, от которого сердце подпрыгнуло.

Снаружи — оглушающий удар. Нулл врезался в створки, как ураган.

Металл вздрогнул.

— Mierda! Моя любимая куртка! Нет! — простонал Сарвар, стоя на коленях и глядя на зажатый воротами клочок ткани.

Я, дрожа, облокотился о стену, дыхание сбивалось — не просто тяжело, а будто воздух рвался из груди вместе с криком, которого уже не было.

Мадина опустилась рядом. Она тяжело дышала, её глаза метались — страх всё ещё бился в них, даже сквозь облегчение.

Мы молчали. Пытались поверить, что живы.

— Сарвар, я никогда не понимал, — выдавил я, глядя на его изодранную куртку, — почему ты носишь её даже когда жарко?

— Потому что она любимая! — отрезал он, фыркая с обидой. Слабо толкнул меня в плечо, как будто всё, что было — это просто дурацкий день.

И мы рассмеялись.

Нервно. Судорожно. Как выжившие.

Там, за дверьми, остался ад. А здесь — тишина. Комната была странно идеальна. Чистая. Без следов разрушений. Будто другой мир. Время будто остановилось.

Я закрыл глаза.

Сердце всё ещё било тревогу.

— Не верится, что мы выжили... Боже, — прошептал я, не открывая глаз.

Страх отступал. Медленно. Осторожно. Но ещё оставался — в теле, в голосе, в этой почти священной тишине.

Мы, наконец, могли дышать.

— Помните, как в прошлом году нас чуть не завалило книгами в библиотеке? — засмеялся я, всё ещё ловя дыхание. — Тогда тоже думали, что всё, конец нам.

Сарвар фыркнул, усмехаясь:

— Да уж, но там хотя бы не было гигантского монстра с человеческим языком, — он покачал головой. — А то ведь я бы тогда не отделался парой испуганных криков.

Мадина хихикнула, покосившись на него:

— Ты не пару криков издал, а визжал как чайник, когда тот шкаф рухнул рядом с тобой!

— Ага, — поддержал я, подмигивая, — ещё и меня за собой тащил, как будто это я должен был его спасти.

Сарвар, притворно обидевшись, посмотрел на нас:

— Ну простите, что я не Мадина и не умею спокойно уворачиваться от падающих предметов! Alto, por favor!

Смех прорвался наружу, как спасительный поток. Мы рассмеялись — громко, неловко, облегчённо, будто выдыхая весь ад, что пережили. Было в этом что-то почти волшебное — как луч света после урагана. И в этом смехе, таком обычном, пряталась жажда жизни.

Но вдруг...

Я обернулся — и замер.

Мураками и Игнат... медленно исчезали.

Их силуэты дрожали, как отражение на воде, а затем начали рассыпаться — в бесконечное сияние. Золотая пыль поднималась, мерцала в воздухе, как звёздный прах.

Мураками смотрел спокойно. Игнат — с той самой улыбкой, которую я знал наизусть. Мне захотелось крикнуть, остановить, схватить — но слова застряли.

— Ребята, что... что с вами будет? — прошептал я. Голос дрожал, и в груди всё сжалось.

Игнат улыбнулся, тепло, по-братски.

— Диёр, — сказал он тихо, — просто помни: мы всегда будем с тобой.
Он приложил руку к сердцу.
— Здесь, в твоём сердце.

Я едва держался, губы дрожали. Ком в горле был тяжёлый, как камень.

Мураками посмотрел прямо в глаза. Его взгляд — неумолимый, но добрый.

— Он прав. Я горжусь тобой, Диёр. Ты стал сильнее, чем я мог представить.

Они исчезли.

Медленно. Беззвучно. Красиво. Безвозвратно.

Только золотая пыль кружилась в воздухе, опадая на пол, как память, как благословение. Слеза скатилась по моей щеке — не одна, но одна из тех, что остаются навсегда.

Сарвар и Мадина подошли ближе. Их руки легли на мои плечи — живые, настоящие. Не нужно было слов. Мы просто стояли, дышали.

Сарвар тихо, но твёрдо произнёс:

— Диёр, может, для начала посмотрим, что это за портал? — он кивнул вперёд.

Мы обернулись.

Портал возвышался, как врата в иной мир.
Из обсидиана — чёрного, как ночь без звёзд. Он был живым: пульсировал изнутри, источая пурпурный дым, который полз, как змея. Он издавал стон — глухой, вязкий, как будто кто-то плакал в другой вселенной.

Он манил и пугал одновременно.
И всё внутри подсказывало: это не просто путь вперёд — это испытание. Это перемена.

— Никаких других путей у нас нет, верно? — нервно рассмеялась Мадина. Её голос дрожал, но взгляд был решителен.

Мы переглянулись. Никто не говорил. Слова были лишними. Только руки, сжатые крепко. Только дыхание. Только шаг — вперёд.

Я взял их за руки.

И мы шагнули.

В темноту. В свет. В неизвестность.
С силой тех, кого потеряли.
С верой, что мы уже не те, кем были.