Мелодия рифов

Сольникдал свои плоды: предзаказы на вторую партию мерча разлетелись как горячие пирожки. Я то и дело принимал огромные коробки курьеров, распаковывал, подписывал открытки и упаковывал обратно. Квартира превратилась в резиденцию почтальона печкина.

На подмогу в первые три дня подлетал Макс сразу после смены. Мы тратили пол-ночи на всё про всё, забивая пол комнаты футболками и лонгсливами, готовыми к отправке, а под утро ложились спать: я на свою кровать, Макс на диван (бог его знает, почему он отказывался спать в комнате Вити), и через пару часов вставал на работу.

На четвертый день оставалось по мелочи, поэтому закончил сам. Оставалось отнести всё это в сдэк. Видеть округленные глаза работницы точки выдачи, которая молча наблюдала, как я в три подхода заносил коробки со шмотками. С горем пополам, проторчав хуево-кукуево времени, я вернулся домой и оглядел квартиру. Повсюду валялись кусочки скотча, пустые коробки, маркеры и парочка афиш, которые оказались лишними. С этим надо было что-то делать. Достал пластинку Tyler The Creator, его биты, как ни странно, добавляли заряда энергии и вписывались в процесс уборки.

Решил начать с книг — переложил их с полки на полку по жанру и изданиям. Следующими подопытными стали шмотки. Рейл я не стал трогать, на нём всё, что я ношу каждый день. А вот в шкафу хер пойми, что происходит. Большую часть одежды, что никогда больше не надену и в хорошем состоянии, сложил в мешки — позже отдам в секонд. Отдельной кучей вырос откровенный хлам: дырявые носки, выцветшие футболки и прочие тряпки, которые не то что в сешку стыдно отнести, их даже в приют не отдать. Выкинул, не моргнув и глазом.

Когда пришло время расхламлять ящики, я наткнулся на бархатную коробочку. Внутри колье, которое я собирался дарить Алине на примирение, а потом его не случилось. На очереди была Лиза, но и с ней не срослось. Так сказать, судьба отвела их от долбоеба, и слава богу. Теперь цепочка с красным камушком пылилась в ящике. Я достал её, покрутил и поставил на видное место. Отдам Максу, он рано или поздно остепенится и найдет спутницу жизни (ну, или её части), а тут бац — и подгон такой, не дешевый. Сразу видно будет, серьезные намерения.

В этот момент послышался звонок телефона. Я весь день ждал звонок продюсера по поводу одного трека. Мигом из одного конца квартиры добежал до кухни за телефоном, но на экране горело только имя «Максон». Вспомнишь солнце — ебана.

— Алё?

— Стёп... у тебя все нормально? Ты новости видел?

— Да вроде нормально, — я насторожился. — Какие новости?

— Ты чё не в курсе вообще? Блять... Зайди в личку.

— Сейчас.

Я быстро дошел до ноута, по пути выключая пластинку. Макс накидал за время моей генеральной уборки дохулиард скриншотов и постов из пабликов. Первым был пост какого-то провластного телеграмм канала. Заголовок, выделенный жирным шрифтом, гласил: «На кого работают наши "неполитические" музыканты?». На картинке список фамилий и никнеймов. Я был в середине. На следующем скрине выдержка из какого-то новостного агрегатора. Что-то про «поступающие жалобы на исполнителей». Пока я читал все это, Макс висел на трубке и скинул свежий пост из ННовости:

«Наш земляк, музыкант Степан Митрофанов под ником Parasomnia, доходчиво объяснил ведущему BPM, что он думает о Родине. Гордимся за чувака?»

К посту прикрепили вырезку из интервью, что я давал недавно. Тот самый момент, который я просил вырезать, про «любовь — это не слепое обожание». В комментариях уже вовсю кипел цирк-шапито: одни писали «он мне всегда не нравился», а другие «ну и правильно, чел правду сказал». Была и отдельная каста людей, на аватарках которых были мужчины и женщины за сорок. Они писали всякий провластный бред, хуесосив меня и восхваляя президента. Ничего нового, блять. Люди в комментариях постепенно превращали мою жизнь в поле битвы разных политических взглядов.

— Алло, мужик? Посмотрел? — спросил обеспокоенно Макс.

— Контора пидорасов...Сука, просил же вырезать

В трубке повисло недолгое молчание, но в голове уже зашумело, будто улей разворошили. Какие же они... Еще и Коля этот со своей невозмутимой интонацией и «вырежем». ХУИРИЖЕМ. НЕТ БЛЯТЬ! ОСТАВИЛИ! Чтоб их шарашкину контору чёрти на хую в аду вертели сутки на пролёт.

— Я конечно не вправе тебе указывать, но... — голос Макса выдернул меня из нарастающей паники. — По-моему лучше съебывать, пока не поздно.

— Да я в курсах... Бля, каков пиздец, — я провел вспотевшей ладонью по лицу, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. — Ладно, Макс. Спасибо, я... я пойду думать че делать с этим дерьмом.

— Давай мужик, я после смены подлечу к тебе. Если что вместе решим.

Я повесил трубку, кинул мобилу на диван, и он отскочил на пол. Похуй. Сердце колотилось как бешеное. Что делать? С чего начать? Куда ехать? Нет. Стоп. Нужно проверить списки Минюст. Быстро набрал дрожащими руками, еле попадая по клавишам: «реестр иноагентов». Открыл первый же сайт и принялся листать. Фамилии, фамилии знакомых по ремеслу... Моей нет — радует. Но это ненадолго. Её там нет СЕЙЧАС. Она может появиться завтра, послезавтра. Как только они оформят всякие бумажки или что они там делают, я уже не смогу никуда выехать. Меня просто найдут и посадят. А в тюряге, как говорится, «тебя выебут — фамилии не спросят». Мысли неслись вихрем, цепляясь одна за другую и не находя выхода.

Я вскочил и начал метаться по комнате. Только что комната, приведенная в порядок, начала погружаться в беспросветный хаос. Выдернул из шкафа рюкзак, спортивную сумку и швырнул их на кровать. С чего начинать? Документы! Паспорт! Загранник! Я начал лихорадочно рыться в столе, разбрасывая бумажки. Квитанции, полароидные фотки, какие-то клочки салфеток с номерами телефонов... Где паспорт?! А, вот же, блядота, лежит в другом ящике. Пока я метался, в дверь постучали. Я резко остановился. Надеюсь, не менты по мою душу... Медленно, на цыпочках, подошел к глазку, выглянул — на лестничной клетке стоит Макс. Вроде один.

— Открывай давай.

С собой он принес едкий шлейф бензина и машинного масла. Спасибо, что без дядек в форме. Макс окинул меня взглядом, затем сумку на кровати и беспорядок.

— Ну чё, паникер? Родил за это время план?

— Какой нахуй план тут может быть? — вопрос был риторический. Руки тряслись, сжимая два паспорта. — Свалить. Это все, о чем я думаю сейчас! Сука, они эту новость от паблика к паблику носят. В одном из них я враг народа номер один!

— Мужик, бля, дыши, — Макс шагнул ближе, взял меня за плечи и потряс. — Щас всё решим. За пять минут тебя никто не возьмет. Сядь нахуй, успокойся и подумай головой, а не жопой. — Он говорил медленно и чётко, но меня мотало туда-сюда от осознания масштабов пиздеца.

— Ты не понимаешь? Меня в реестр внесут, и всё! Пиздец! Я не... — я начал задыхаться.

— Я говорю: сядь и слушай, — Макс влепил мне отрезвляющую подщечину. — Мы сейчас вместе всё решим. Понял?

— Ладно... — выдохнул я, проглатывая ком в горле. — Я соберу вещи.

Макс взял ноутбук со стола и сел на гору сваленной одежды.

— Я билеты чекну. Куда? Грузия? Ты говорил, кент есть у тебя. Вписать сможет на время?

— Нет никакого кента, — прошипел я, закидывая боксеры в рюкзак. — Я спиздел, чтоб у вас вопросов не было. У меня было предчувствие, что какая-то хуйня будет, но я не думал, что настолько.

— Ебнуться на голову, — беззлобно констатировал Макс. — Куда тогда?

— Да похуй, давай в Грузию. Там народ вроде добрый, жилье найду на пару дней точно, потом уже буду думать.

— Ладно. Грузия так Грузия.

Пока он искал рейсы, я начал более осмысленно паковать манатки: несколько футболок, рубашка, подаренная Денисом, худак, несколько пар носков. Потом взялся за технику: звуковая карта, микрофон, зарядки, провода. Ноут закину в рюкзак. Я оглянулся на инструменты. Взять их все не получится, по крайней мере сейчас, хотя... Нет, Глорию точно беру с собой. Без неё я как без рук, а остальные попрошу Макса на временное хранение у себя оставить.

— Так. Завтра вечером есть рейс. Правда, дорогой, собака... Беру? — он развернул ноутбук ко мне.

— Бери, — выдавил я, кидая ему паспорт для оформления.

Пока Макс оформлял билеты, а я, как угорелый, искал снилс и полис, ему позвонили. Он глянул на экран и тихо выругался, принимая вызов:

— У аппарата, — буркнул он. — Алин, мне некогда сейчас. Я занят. — Он слушал пару секунд, а затем отстраненно начал: — Да. Да, хорошо. В два? Окей. Окей говорю, заберу. Адрес кинь только. Всё, давай, мне некогда, — раздраженно выдохнув, он завершил звонок и посмотрел на меня. — У неё будто чуйка в нужный момент звонить и донимать меня с просьбами с учебы забрать завтра...

Я кивал, но не слушал. Макс вводил данные карты на сайте, а я курил в окно, размышляя: «Что мне делать в Грузии?». Я там никогда не был и ни хрена не знаю. У меня только гитара, рюкзак и сумка. Бабки с сольника закончатся быстро, и то большая часть уйдет на билет в один конец сейчас. Как жить? Где? На улицах играть? Местные клубы терроризировать? Это же пиздец полный. Я представил себя посреди незнакомых улиц Тбилиси, и, сам того не осознавая, меня снова начало трясти. Теперь у меня новый страх — неизвестность. Надо поставить в известность друзей хотя бы... Свету с Жекой, Энди... Дена в конце концов! Мало ли что. Я достал телефон.

— Ден, — резко выпалил я, как только он взял трубку. — Я завтра съебываю с концами. Если у вас с Андрюхой есть желание попрощаться, приезжайте в аэропорт к восьми вечера.

— Чё? Ты там под чем? — сонным голосом протянул он. — Какой аэропорт? Какой завтра?

— Тебя блять от интернета отключили там? Зайди в «ННовости», последний пост посмотри — ахуеешь. Меня уже на дыбу всенародную поставили блять.

— Ектить... — выдохнул он. — Настолько все серьезно?

— Мне вообще не до шуток сейчас. Я почти что враг народа считай. Ну, один из. В общем, если не захотите ехать — я пойму. Только предупреди, чтоб я не ждал.

На следующий день всё было как в тумане. Я снова ощутил то самое чувство, что появлялось после смерти отца: когда событие происходит с тобой, но ты будто наблюдаешь со стороны. Помню, как мы стояли в аэропорту — Макс, Жека, Света, Андрей и Денис. Картина маслом: Света стоит с грустным лицом, будто я не уезжаю, а умираю. Жека её подбадривает, говоря, что приедут в гости, когда я освоюсь. Остальные трое улыбаются, стараясь ободрить меня, хотя их взгляды не менее тревожны. Перед тем как уйти на досмотр и посадку, я всунул в руку Максу ключи от квартиры:

— Она до конца года оплачена. Хочешь — живи. Содержимое всё твоё, кроме инструментов. И... держи, — я достал из кармана бархатную коробочку. — Может, пригодится.

— Твоё шмотьё мне не пойдёт. Я лучше приберу всё, сложу на места.

— Можешь фоткать всё, что найдёшь, — попросил я. — Гляну тогда, что оставить, а что продать. Бабки потом скинешь. Мне всё равно на что-то жить надо будет. — Он кивнул. Больше говорить было не о чем. Я распрощался с друзьями и пошёл в зону контроля, не оглядываясь. Боялся, если посмотрю назад, то захочу остаться. Нельзя.

Привычного кайфа от полёта я не получил. Пытался поспать, оперевшись о иллюминатор, но вопящий ребёнок в начале самолёта и пинающийся сзади решили, что сон для слабых. На мои просьбы к матери угомонить чада из ада за мной она только похуистично сказала ему: «Ай, ай. Не делай так». Тот просидел пару минут спокойно и начал снова пинать кресло. Я решил забить. В гробу высплюсь.

Когда самолёт пошёл на посадку, в окне показались горы. Эх, Тбилиси... Выйдя из аэропорта, я сразу ощутил, насколько же тут тепло. Точнее, не так. Ощутил, насколько же душно. Я всегда думал, что если я с Юга, то похожий климат меня не сильно удивит. Ошибался. Пока дошёл до лавки — вспотел как тварь.

Первое, что сделал, — достал мобильник. Зашёл в чат приезжих. Написал: «Ищу койку на пару ночей, пока ищу жильё. Кто может помочь или подсказать? Денег впритык». Какой-то парень под именем Тимофей отписал мне в личку. Предложил место на диване, и даже на вопрос о цене сказал: «Ничего не надо». Как известно, бесплатный сыр только в мышеловке. Щас в рабство ещё загребут... Но всё оказалось куда проще: он был в похожей ситуации три года назад, поэтому согласился пустить за бесплатно.

Тимофей скинул мне адрес какой-то забегаловки недалеко от его дома и сказал, чтобы я подъезжал туда. Я прыгнул в автобус, утыкаясь то в карты на телефоне, то в окно. За стеклом чужие вывески, непривычная архитектура, улицы. Добравшись до места, я присел на лавочку, скидывая вещи. Через пару минут подошел Тимофей — парень на вид не сильно старше меня, может, около двадцати восьми. Мы быстро нашли общий язык, он оказался очень дружелюбным. Заказав поесть с собой, мы дошли до домика, что он снимал с женой-китаянкой.

За ужином он поделился своей историей. Оказалось, Тимофей родом с Владивостока, но в шестнадцать переехал в Питер с родителями. Отучился, нашел девушку, с которой расписался через три месяца. А как только началась некоторая заварушка в стране, он набрал кредитов и первым рейсом слинял в Китай. На тот момент жена (как выяснилось позже звали её Лера) отказалась ехать с ним, и по итогу они развелись.

Через пять месяцев в новой стране он познакомился с нынешней женой — Юй, через время расписался. Ребята путешествовали по разным странам и окончательно осели в Грузии. На фоне него моя ситуация даже была комичной с какой-то стороны. В любом случае, я был безмерно благодарен этим ребятам.

Так странно осознавать, что пару дней назад я был дома, занимался своими делами, а сегодня уже в незнакомой стране. Буквально за один день я оставил прежнюю жизнь и почти без монеты в кармане отправился в неизвестность, осознавая, что домой я никогда больше не вернусь.