Мелодия рифов

Встреча с Денисом оказалась не тем, что стоило бояться. Ни криков, ни упреков или враждебности в мою сторону не было. Оказалось, мы оба — два дебила, просто в разных весовых категориях. Он — со своей внезапной откровенностью про Энди, а я — с тем, что до сих пор не мог понять, нахуя я влез в заварушку с бывшей.

Выслушивать признание Дена было слегка неловко и странно. Но, в какой-то степени, пиздец как приятно услышать от него такую новость и осознавать, что такие вещи рассказывают далеко не каждому. Всё говно теперь в прошлом. Наконец-то. 

Уже дома посмотрел запись с концерта. Получилось реально хорошо. Я даже не заметил, что народ так разъебывало... С менеджером мы договорились записать интервью через пару дней. Вопросы были утверждены, все по стандарту: об альбоме, сольном концерте, вдохновении и прочем. Никакого подвоха я не заметил. К тому же, у ребят из BPM хорошая репутация. Знакомые музыканты лестно говорили об их конторке, так что доверие к ним у меня было колоссальное. После небольшой нервотрепки, возможность поговорить о любимом деле казалась подарком свыше. Легкость слегка настораживала, но я быстро отгонял паранойю. Дожили, теперь везде подвох ищу.

Оставалась одна проблема, которую игнорировать нельзя: отражение в зеркале. Темные корни уже отрасли, пепельный цвет сменился желтой мочалкой. Выглядел я как городской сумасшедший, что нашел парик на помойке.

Быстро сбегал в ближайший магаз, купил все то же самое, что и Денис, когда проводил манипуляции на моей башке. Осталось дело за малым — не напортачить. Лысым ходить не особо хотелось.

Через двадцать минут я уже стоял в ванной, разводя ядреную смесь порошка и оксида. Я старался повторять все, что делал Денис в прошлый раз: развел жижу и нанес на корни кисточкой (вроде ровно). После этого сел на краешек ванны и принялся ждать, уставившись на плитку.

Ждать в этом деле самое пиздецовое. Нельзя почесать голову, ваще ничего нельзя делать. Я лишнего движения боялся сделать, чтобы не испачкать футболку или шторку в ванной. Через положенное время я наконец-то смыл эту адскую смесь и принялся за фиолетовый шампунь. Вот с ним-то я и повторил все свои опасения: засрал всю ванну сиреневыми разводами. Вытирал и мыл еще пятнадцать минут сверху. Но когда все высохло и волосы были уложены, я посмотрел в зеркало для оценки трудов. Вышло очень даже. Теперь на волосах красовался человеческий платиновый блонд. Ни желтизны, ни зеленого отлива.

В нужный день я уже ехал на студию. BPM снимали в лофте, что находился в промзоне. У входа меня встретила улыбчивая менеджер, с которой мы списывались. Студия, конечно, не хухры-мухры. Три камеры: одна снимает общий план, две другие — крупный план гостя и ведущего. Софтбоксы повсюду, звук, петлички. Боюсь представить, сколько денег они вбухали в это.

Ведущий — мужчина лет тридцати пяти (как выяснилось, его звали Коля), одет по-простому: в базовую футболку и джинсы. Мы пообщались вне камер с интервьюером и командой, мне ещё раз объяснили, как будет проходить интервью: записываем по блокам, иногда меняя расположение по локации. Ведущий слёту расположил к себе, не давил, вёл себя как свой в доску. Будто мы знакомы дольше, чем двадцать минут.

Перед записью к ведущему подбежала менеджер и сообщила о рокировке в вопросах. Тот взглянул на них, затем на меня.

— Не переживай, незначительные изменения. Пару вопросов добавили для того, чтобы интервью вышло на полтора часа, — сказал Коля, приглашая меня на кресло, в котором мне придётся провести ближайшие несколько часов, отвечая на вопросы. — Ну что, Тём? Начинаем? — спросил он у парня за камерой. Тот кивнул.

Сначала всё шло, как и договаривались. Говорили о последнем альбоме, о том, как это придумывалось и записывалось. Затем посыпались вопросы, о которых сообщили за пару минут до записи.

— Стёп, а как выглядит жизнь звезды? — он склонил голову набок. — Тусовки, девушки, запрещенные вещества?

— Звезда, это громко сказано. По крайней мере, я себя так не ощущаю, — фыркнул я. — Про запрещёнку забудь. Это не моя история. Никогда не пробовал и не планирую, зрителям тоже не советую. Эта хуйня вам весь мозг выест. А на счёт фанаток... хз, совесть не позволяет спать с кем попало.

— То есть твоё сердце свободно? — хитро уточнил он.

— Ммм... и да, и нет, — отмахнулся я. — Отношений у меня нет, да и не планирую в ближайшем будущем. Вся энергия уходит в творчество, поэтому мне не до романтики.

На следующий блок вопросов мы переместились на балкон. Я закурил сигарету, и при втором моторе тон ведущего резко изменился на более резкий.

— Раз уж мы начали тему отношений... Ты ведь долго встречался с одной девушкой, долго собирал себя по кусочкам после расставания? Обычно такие вещи очень сильно влияют на творчество.

Да сколько можно? Меня что, всю жизнь эти вопросы преследовать будут? Сколько ни пытайся уйти от прошлого и забыть, оно всегда норовит пересечься в настоящее. Ладно, спокойно. Не обязательно ведь всё им рассказывать?

— Было дело, — сухо ответил я. — Это в прошлом, но глупо отрицать, что они подарили мне опыт. Повлияло ли это на музыку? Конечно. В моём случае одиночество — полезно для творчества.

Вопросы плавно перетекли к вдохновению. Я честно рассказал, что последний альбом я писал в отчаянии и попытке разобраться в самом себе. Докурив вторую сигарету, Коля задал вопрос, который я так не хотел бы слышать, но деваться некуда.

— Стёп, я не могу не задать этот вопрос, потому что мы спрашиваем это в последнее у всех, у кого берём интервью, — его голос смягчился, стал почти дружеским. — Как ты относишься к тому, что происходит с индустрией? К стране в свете этих событий?

На пару минут повисла тишина. Я посмотрел куда-то за кадр, пытаясь подобрать более безопасные слова. Вдруг, сам того не ожидая, выдал:

— Как говорил один великий, на мой взгляд, человек: «Моя родина — моя любовь». Но... — я запнулся, поняв, что могу сказать лишнего, и резко закончил: — Но любовь — это же не про слепое обожание, странно игнорировать то, что происходит вокруг. Любовь — это скорее про желание, чтобы стало лучше, а не хуже. В общем... Не знаю. Я считаю неправильным ограничивать музыканта в его деле, где границ не должно быть.

Сразу после этого, до того, как Коля заговорил, я приподнял руку.

— Последний ответ. Вырежьте его. Лучше перепишем, я что-нибудь нейтральное скажу.

Ведущий обменялся взглядами с менеджером.

— Конечно, нет проблем! Сделаем ещё один дубль, — ответил он со спокойной улыбкой.

Мы перезаписали кусочек, Коля сказал примерные сроки, когда выйдет выпуск, и я поехал снова до своей берлоги. Миша уже вовсю разживался в Москве, судя по историям в инсте, Лена тоже. Хоть у кого-то всё стабильно хорошо.

Дома, пытаясь хоть чем-нибудь себя занять, лишь бы не умереть со скуки. Я принялся чистить галерею в телефоне, удалял дубликаты, скрины, мемы. Решил оставить только самое памятное: дни рождения ребят, поездка в Москву, репетиции и концерты. Дойдя до папки с Алиной и Лизой, отправил в утиль не глядя.

Долистал до скрытых, поудалял компромат на разных людей и замер над фоткой, что когда-то кинул Денис. Зачем я её сохранил, уже не помню. Шантажировать его даже смысла не было, да и зачем это мне? Я решил приколоться над Андрюхой перед тем, как её удалить.

После этой новости, что рассказал Денис, пазл в голове сложился окончательно. Теперь я понял, почему Андрюха сидел злой как чёрт каждый раз, когда какие-то девушки обсуждали Дениса или на него, смотрела Алина. Может, даже ко мне его ревновал, иначе объяснить неприязнь Андрюхи ко мне никак не выходило.

Стёпа: Ну чтож... кажется теперь это твое.

Стёпа: *фотография*

Энди прочитал сообщение сразу же, но ничего не ответил. Ну и ладно. Похуй на него. Я удалил фотку и очистил корзину.