Мелодия рифов

«Даю тебе последний шанс, больше не косячить»

Стоя у зеркала в ванной, я снова и снова прокручивал диалог. Какой шанс? Как будто после этого поступка я ещё больше зарыл себя в яму, и при каждой попытке выбраться на меня падает ещё больше говна. После смерти отца я начал плыть по течению, которое несет меня прямиком в новый косяк.

Как же всё сложно.

Я умылся ледяной водой, пытаясь смыть с себя липкое ощущение. Вода стекала по щекам, капала с подбородка в раковину. В отражении на меня смотрел чужой человек с пустыми глазами, в которых ничего, кроме слова «плевать», не отражалось.

«Друг так не поступает». Эти слова было слышать больнее, чем получать по лицу от Алины. Потому что это абсолютная правда. Я поступил как последний ублюдок не только с Денисом, но и с Лизой. Вообще со всеми.

Я вышел из ванной и сел на пол, облокотившись на диван. Уставился в потолок. Шанс... И в чем он заключается? В том, чтобы стать святым? Или в том, чтобы перестать быть мразью? Ну, или хотя бы попробовать.

Долгое время я убеждал себя, что чужие чувства — не мои проблемы. В конечном счете это оказалось удобной ложью, которая позволяла не замечать последствия своих поступков. Сейчас пофигизм переставал работать, уступая место уродливому стыду.

Лиза. Она явно не заслужила такого отношения к себе. Ни одна живая душа не заслуживает. А я... сделал ей больно, даже не задумываясь.

С Денчиком ещё сложнее. Я могу врать себе сколько угодно, что мне всё равно и прочее, но при любом раскладе это будет ложью. Дружба с ним стала одной из причин, по которой я всё ещё держусь на плаву, а я взял и буквально сжёг всевозможные мостики. Теперь эта вина, сидевшая глубоко внутри, начала прорываться и сводить меня с ума.

В памяти пронеслось несколько тёплых воспоминаний.

Первое — как Лиза готовила на кухне завтрак в моей растянутой домашней футболке. Она что-то увлеченно рассказывала, помешивая омлет на сковородке, а потом смотрела на меня такими искренними, влюблёнными глазами, пока я пробовал её стряпню.

Второе — как Денис припёрся на ночь глядя за дудкой. Мы дурачились, фристайля в микрофон, болтали о всякой незначительной фигне, будто до этого были знакомы по меньшей мере лет пять, просто давно не виделись. После этого он заболел, а я чувствовал себя хреново от того, что не настоял на вызове таксишки.

Я зарылся пальцами в волосы. В голову начало закрадываться едкое желание сбежать: забиться в угол, уехать, уйти с головой в музыку. Да что угодно сделать, лишь бы не ощущать давления.

Возможно, стоит начать не с громких извинений и ползания на коленях перед девушкой и другом, а с чего-то малого. С попытки поставить себя на их место, например? Посмотреть в глаза последствиям, а не отворачиваться.

Это не искупит вину, но зато станет первым шагом. Не к святости... Наигранная святость хуже блядства, я считаю. А к тому, чтобы перестать быть тем, от кого все друзья могут отвернуться.

Мысль прервал настойчивый звонок в дверь. Гостей я не ждал, поэтому, как мышь, подкрался к дверному звонку, проверяя, кто там. Кто знает, вдруг Макса переклинило и он пацанов с района подтянул на дополнительный разговор? Зная его, он вполне мог так сделать. К счастью, за дверью оказался обычный курьер с огромной коробкой.

— Митрофанов Степан Анатольевич? — угрюмо спросил он. Я кивнул. — Распишитесь в получении.

Я подписал бумажку, затаскивая посылку в квартиру. Поставил на пол в комнате и смотрел на неё какое-то время, как на снаряд, что вот-вот рванет. Осознав, что этого не произойдет, я взял ножницы и вскрыл картон ножницами. Внутри, аккуратно упакованные в зип-пакеты, лежали плоды недавнего успеха — мерч, который надо отправить всем, кто оформил предзаказ.

Решил рассмотреть, что люди заказывают. На сегодня у нас три лота: оверсайз лонгсливы из плотного хлопка. На спине — треклист с последнего альбома. Спереди — гениальный, я бы даже сказал пиздатый (на мой скромный вкус) дизайн с небольшой надписью «Parasomnia», который сейчас я ненавидел. Кружки с обложками самых залетевших релизов и какие-то силиконовые браслеты.

Я открыл один из зип-пакетов. Ткань лонга приятная, печать качественная. Этому надо бы гордиться, но кроме тошноты я не ощущал ничего. Вот она, обратная сторона! Люди готовы раскупать твою рожу и ник, чтобы поддержать монетой и через пару лет говорить в комментариях под постами, что он олд и застал первый запуск мерча. В это время тебе становится не по себе только от одной мысли, что люди делают это из искреннего интереса и желания. Швырнул вещь обратно в коробку. Вот ирония судьбы — лучше не придумаешь. Мерч должен был стать моментом триумфа, а не памятником ущербности.

Долго об этом думать я не мог. Были дела поважнее, о которых мне любезно напомнил заказчик, прислав сообщение с вопросом: «Как дела со сведением?».Точно, завтра дедлайн. Вообще из головы вылетело с этой всей канителью.

Я пнул коробку с мерчем подальше в угол, чтобы не мозолила глаза, и плюхнулся за рабочий стол. Надо работать. Хоть что-то делать, шевелиться, чтобы окончательно не развалиться. Чтобы был хоть какой-то повод не лечь обратно на пол и не смотреть в потолок, пока не усну.

Врубил проект, делая всё на автомате, почти не вслушиваясь. Знал, что мог сделать и лучше, душу там вложить, но сегодня сил хватало только на сбор базы, выравнивание уровней и сведение трека. Отправил заказчику, даже не послушав финальный результат до конца. Ответ пришёл почти мгновенно: «Супер, сейчас остальные бабки кину».

Эх. Люди слышат то, что хотят слышать, или что им продают. Что ж... раз такая халтура ему понравилась, значит, и заморачиваться смысла не было. Как только я откинулся на спинку кресла и выдохнул, в дверь постучались. Пиздец. Никакого покоя в своей же квартире. Кто на этот раз? Дьявол? Надеюсь, он уготовил ружьё, иначе я не открою.

Но, к несчастью, по ту сторону двери оказался не дьявол и даже не чёрт. На лестничной клетке, засунув руки в карманы куртки, стоял Денис. Я замер, не в силах пошевелиться. Сердце начало колотиться как бешеное. Из всех возможных вариантов сейчас — разговор с ним был самый худший.

— Ну? Может пригласишь? Или мы тут болтать будем на потеху соседям? — голос Дениса не был злой, и от этого становилось не по себе.

Я молча отступил, пропуская его внутрь. Он прошёл на кухню, скидывая куртку на стул и сел, уставившись на меня. Я встал у кухонного гарнитура, ожидая, что Денис первым начнёт диалог. Не знаю, сколько мы так молчали, может, минуты две, прежде чем я сдался.

— Если ты пришёл спросить про измену — спрашивай. Если по ебалу дать — давай, — выдохнул я, прерывая тишину. — Только не смотри на меня так.

Денис устало выдохнул. Ну всё. Мне пиздец.

— Вот скажи мне, Стёп... Нахуя? Серьезно, я понять не могу. Какое плохое зло я тебе сделал?

Я попытался перебрать в голове очередное оправдание, но слова не вязались.

— Я у тебя спросил тогда, разошлись ли вы окончательно. Ты мне что сказал? Ты мне дал понять, что да. Так ведь? — он уставился на меня, на что я многозначительно хмыкнул. — Или нет?

— Да... Бля, Ден, я знаю, что это пиздец. Я даже оправдываться не стану, — я сдался, разводя руками.

— Ну, раз знаешь, тогда какого хуя я тебя ещё раз спрашиваю? Алина виновата не меньше, но ты как друг мог её нахуй послать? Мог. Почему не послал?

— Что ты хочешь от меня услышать? Я бы всё отдал, чтобы отмотать время назад и не открывать ей сраную дверь. Могу на коленях прощения попросить, — я уже было начал спускаться на пол, как Ден меня остановил.

— Да встань ты, ектить! — Денис взял меня за плечи, прося подняться. — Стёп, вот если я с мужиками буду спать, ты тоже к ним в штаны полезешь?

— Чё? Нет. Я и с Алиной спать-то не планировал, — ощущение, что у меня голова вот-вот взорвётся. — Я понятия не имею, как перед тобой извиниться! Вот честно.

— Вот и я не знаю, Стёп, — он провел рукой по волосам. — Короче, не ебу. Мне... мне подумать надо...

Денис молча взял куртку и вышел из квартиры. Я остался стоять у кухонного гарнитура, чувствуя себя ещё большим куском дерьма, чем минут пять назад. Злость бы я понял, ненависть — принял. А безразличное недоумение... оно меня выбило окончательно из колеи.