Мелодия рифов

Плюсы больше не учиться, очевидно, были: ты можешь не думать о том, что тебе надо вставать в семь утра, чтобы успеть на автобус, который довезет тебя в шарашкину контору. Вместо этого просыпаешься как карта ляжет. Сегодня, например, это было два часа дня.

Из минусов — голова раскалывалась неистово, тело ломило, будто по мне стадо слонов прошлось. Надо было молодым дать идею: поставить на стол каждому энтеросгель какой-нибудь. Но ладно. У меня есть варианты получше, как избавиться от похмелья.

Натянув любимые треники и кофту, я выскочил на легке в ларёк рядом с домом. Продавщица тётя Зина за столько лет стала неотъемлемой частью магазинчика. Иногда создавалось ощущение, что она работает без выходных. А я между прочим захожу каждый день к ней то за сигаретами, то за шоколадками и чипсами Алине. Если тётя Зина уволится, то я вообще туда ходить не буду. Атмосфера сломается, а на её место придёт ещё более старая язва, что спустя год тебя в лицо не запомнит и будет просить паспорт каждый раз.

Внутри меня встретил знакомый запах сырого пола. Ммм, прям как в больницах в нулевые. Колокольчик над дверью слабо звякнул.

— Ну ёпамать, на двери написано «инвентаризация»! — послышалось из-за прилавка. — Закрыто! — добавила она громче, записывая пересчитанный блок бонда в тетрадь.

— И вам не хворать, тёть Зин, — сказал я, подходя к кассе.

Увидев меня, продавщица фальшиво скривилась.

— Максим, я тебя сейчас ссаной тряпкой выгонять буду. Чего тебе? Сигареты не продам, я уже всё пересчитала.

— Тёть Зин, вы же знаете, как я вас люблю и что вы моя палочка-выручалочка?

— Не тяни кота за причинное место. Говори уже, что надо.

— Доширак куриный и огурцы малосольные, — я указал на товар за её спиной.

Пышная женщина в синем фартуке с рюшей цокнула, но дала мне то, что я попросил.

— Оплата только наличкой.

Я почесал репу, вздыхая. Наличку я обычно не ношу, она всегда в машине валяется, но сегодня мне повезло. Порывшись в кармане треников, я нашёл несколько соток и мелочь.

— Сколько?

— Двести восемьдесят.

— Значит, сегодня без умопомрачительной шутки... — хмыкнул я, протягивая две мятые сотки и мелочь. — Вы сегодня какая-то не в настроении, тёть Зин. Может, вам шоколадку купить? Сладкое вроде настроение поднимает.

— Ты сейчас договоришься, я тебя посажу товар пересчитывать. Давай, пиздуй-броздуй отседова. Некогда мне с тобой болтать, — фыркнула она, махая в сторону двери.

Я пожал плечами, хихикая. Забавная тётка: и слова подбадривающие скажет, если у тебя что-то случилось, и нахер пошлёт в случае чего, чтоб не расслаблялся. Быстро улизнув на улицу с покупками, я взглянул на улов. Сегодня на «завтрак» — рассол из-под огурцов «Дядя Ваня» и говяжий дошик с сосисками. Мега-хавчик против похмелья! Мишленовские рестораны нервно курят в сторонке.

Вернувшись в квартиру, я первым делом осушил банку рассола залпом. Ох уж этот божественный нектар, что наполняет силами. Затем принялся разламывать брикет прессованный лапши, заливая его кипятком из чайника.

Пока дошик заваривался, я решил выкинуть накопившийся мусор со стола в комнате: пустые пачки из-под сигарет, бычки в пепельнице на балконе и херова туча банок из-под энергетиков. Открыв ведро, я на секунду замер. На самом верху в куче мусора валялась бело-голубая полоска. Я бы не стал придавать ей значения, если бы не одно «но» и две красные полоски. Заторможенный мозг от похмелья сработал на опережение. Это точно был тест на беременность. В квартире не было никого кроме меня и Алины.

Меня будто ледяной водой со шланга окатили. Терзающее до этого херовое самочувствие резко сменилось волной адреналина. Взяв бумажное полотенце, я вытащил тест, держа его за чистый край.

В глазах точно не двоилось. Он, мать его, положительный. Неужели Ден настолько оборзел, что решил сестре подарок сделать? Какой же долбоеб, господи! Я-то думал, чего это шальная императрица алкоголя сторонилась весь свадебный банкет и ходила с испуганными глазами.

Какой же пиздец. Не планировал я дядей быть в таком возрасте. Откопав мобилу, позвонил сестре. Трубку она взяла после третьего гудка

— Мась, я занята. Не могу говорить.

— Ты в унике? — я старался говорить спокойно, но выходило слабо.

— Да. У меня сейчас пара по менеджменту сми...

— Дуй домой. Быстро, — я перебил её, смотря на тест в руке.

— Не могу, мне надо презентацию ей сделать. Что-то случилось?

— Случилось. Давай кабанчиком до дома. Разговор не телефонный.

— Это не может до вечера подождать? Я серьезно не...

— Алин, я говорю домой, значит домой. Скажи преподше... — я задумался, выбирая причину прогула для сестры. — Хер знает, скажи, что бабка сдохла.

— Какая к черту бабка? Макс, хватит бред нести.

— Сука, обычная бабка. Потребует свидетельство о смерти — я ей предоставлю. Всё, чтоб в ближайшие полчаса дома была.

Я сбросил трубку, не дав ей возразить. Вот и что делать то с этой инфой? Опять Денису морду бить? Тогда есть риск, что ещё не родившееся дитё без бати останется. Не порядок. Пусть я и не перевариваю рожу возлюбленного сестры, но специально рушить потенциальную ячейку общества вообще желания нет.

Через сорок минут ключ во входной двери щелкнул. Алина влетела в квартиру, скидывая сапоги.

— Ну? Макс, что за срочность? У меня через час ещё семинар! — выдохнула она, запыхавшись. Я молча кинул тест на комод в коридоре. Алина побелела, взгляд метался то на меня, то на тест. — Ты в мусорке рылся? — прошептала она, настороженно.

— Случайно заметил. Какого... я вот так об этом узнаю? — голос сорвался на крик. — Вы с Денисом о чём думали то? Вам чё, по пятнадцать лет? Про презервативы не слыхали? Или он тебя насиловал, что ты молчала?

— Макс, не неси хуйни. Успокойся, — Алина потянулась ко мне, но я отшатнулся.

— Да какой тут успокоиться? Ты беременна, а успокоиться мне надо? Ты в курсе, что пахан не только мне голову оторвет, но и твоему ненаглядному? Братскую могилу сделает под парашей у дома. Будешь цветы носить.

Она обхватила себя руками, еле сдерживая слёзы, и опустилась на пуфик.

— Не факт, что это от Дениса.

— Чего, блять? — я замер. Пиздец новости. — Ты чё?

— Я... — она опустила глаза. — Я изменила Денису. Со Стёпой.

В коридоре повисла тишина. В голове не было ни одного приличного слова, чтобы описать сюрреализм сложившейся ситуации.

— Я пришла его поддержать. После смерти отца, — прорезался тихий голос сестры.

— И что, поддержала? — я уставился на неё, еле сдерживаясь, чтобы не ударить шкаф. — За хуй? — устало потёр лицо. — Обувайся давай, бумажки все свои бери: СНИЛС-хуилс, полис-прополис. Поедем в больницу, — бросил я, уходя в ванную.

Пока я умывался и пытался осмыслить весь пиздец, Алина шуршала в комнате документами. Единственное, о чем я думал, так это как объяснить всё пахану. Просто сказать: «Бать, ты станешь дедом! Дочь твоя беременна». Да он мне за такую новость зубной состав двинет быстрее, чем я договорить успею.

— Всё взяла? — спросил я, забирая ключи от машины с тумбочки.

— Да...

— Ну чё стоишь? Поехали.

В клинике всё прошло быстро. Врач сделала УЗИ и грустно заявила:

— Беременности не наблюдаю.

Я закрыл глаза, чувствуя, как с плеч спадает камень. Ложная тревога. Но вот измена Алины с бывшим — тот ещё пиздец. Вот тебе и повод поговорить с кентом.

Максон: Перетереть надо срочно. Выйдешь?
Стёпа: Эм. Ты решил и меня в лес вывезти? Откажусь.
Максон: Не нести хуйни. Просто поговорить
Стёпа: Точно?
Максон: Да точно блять. Буду минут через 20
Стёпа: Ну окей.

Мы вышли с Алиной на улицу. До машины она шла с опущенной головой.

— Не вижу радости на лице, несостоявшийся матери, — я щелкнул её по носу, стараясь ободрить. — Ща поедем с твоим любовником говорить.

— Макс, может, не надо? — она остановилась, умоляюще смотря на меня.

— Надо, Алиш. Надо, — я открыл пассажирскую дверь. — Сначала с ним увидимся, а с тобой я дома поговорю. Отдельно.

Алина молча села в машину, уткнувшись в телефон. Видимо, писала Стёпе, чтоб готовился, или Денису. Хрен её знает. Я завёл двигатель, выруливая из двора.

Поездка шла в гробовой тишине, только мотор рычал на перегазовках. Я прокручивал в голове, что скажу Стёпычу. Может, спрошу прямо: «Какого лешего?» или буду давить на совесть, которой у него, по всей видимости, не осталось. Он после смерти Сергея Анатольевича вообще с башкой не контачил, походу. Волосы покрасил, пирсу сделал, хотя говорил, что никогда ничего не проколет себе. Ебнулся. Но это всё равно не оправдание. Друг так не поступает.

Через назначенное время я уже стоял под подъездом Митрофанова. Алина вжалась в сидение, будто её к расстрелу приговорили.

— Сиди тут, — бросил я, захлопывая дверь.

— Но, Макс... — проскулила сестра, пытаясь меня остановить.

— Без тебя разберусь, — огрызнулся я, отдёргивая руку. — Мы с ним просто поговорим.

Стёпа выполз из подъезда ровно тогда, когда я закурил.

— Что хотел? — спросил он, останавливаясь в паре шагов.

Я затянулся, быстро выдыхая дым в сторону и смотря на это белое недоразумение.

— Какого лешего, Стёп? Серьезно. Нахуя ты переспал с Алиной, зная, что она в отношениях с ТВОИМ другом? Это че за акция взаимоподдержки у вас? Как это, блять, в твоей ебнутой голове работает? — я перешел на бычку, но старался держать себя в руках. Драки нам тут ещё не хватало.

— Я вообще не соображал, что делаю. Мне хуёво было просто и всё, — он отвел глаза, в попытке подобрать слова.

— У всех крыша едет в последнее время, — перебил я, — но мы же не начинаем трахать сестер друзей, которые в отношениях. Чел, это тотальный пиздец. Я за тебя всегда топил, помогал... ты мне как брат был, — я силой пульнул окурок на снег, потушив кроссовком. — А братья так не поступают от слова совсем.

— Ну я мудак, знаю. Так получилось. Не подумал.

— Не подумал он! — мой голос сорвался. — Теперь у меня сестру шлюхой называть будут, если узнают. Денис — еблан, а ты... я даже не знаю, кто ты после такого поступка.

В глазах Стёпы ни стыда, ни сожаления за содеянное. Вот и что у него в голове? Абсурд какой-то.

— Ты в курсе ребенка? — спросил я, желая понаблюдать за реакцией.

— А че с ним? — он поднял бровь. — Я сказал Алине, пусть разбирается, чей он — мой или Денчика, — Стёпа пожал плечами.

— Ты на приколе? Это типа: сделал дело — гуляй смело? Дал бог зайку — даст и лужайку? Если он твой окажется, то что делать будешь? Ни я, ни пахан тебя просто так в спокойствии не оставят.

— Вот, Макс. Веришь нет, но я вообще отцом не планирую становиться ни сейчас, ни потом. Оно мне нахуй не нужно. Можешь думать, что я мразь и прочее, но я для себя ещё пожить хочу, — он старался говорить как можно безразличней, но в голосе смешалось всё: от злости до паники. — Пусть аборт делает, не знаю.

— Какой же ты сказочный долбоеб, господи... — я потёр глаза. — Может, и хорошо, что вы с Алиной расстались. Не будь ты моим другом, я бы тебе прямо сейчас нос сломал за такие слова.

— А когда это ты за семейные ценности топить начал активно? — он сложил руки на груди. — Ты ж сам не лучше. У тебя интрижек полгорода бегает, а ты им всё на уши лапшу вешаешь. У самого-то отношений дольше трех месяцев не было.

Стёпа, конечно, та ещё сволочь, но он прав. Ну и кой я ему мораль читаю? Сам же не святой. Да, меняю девчонок на раз-два, но, с другой стороны, я хотя бы не сливаю в каждую вторую. Иначе по городу бы ходили мини-Максы.

— Это не оправдание для тебя, мужик, — отчеканил я как ни в чем не бывало. — С темы не съезжай. Сейчас речь про то, что ты с моей сестрой сделал.

— Я сделал?! — фыркнул он. — Она сама пришла. Сама начала. А я крайний остался? Удобно, конечно. Ты мне можешь затирать сколько угодно, что в измене виноваты оба, я все понимаю, но участвовать в этой заварушке... — он поднял руки в знак поражения. — Уж извольте.

В этот момент дверь машины со скрипом открылась. Алина вышла, уверенно цокая каблуками сапог. Вид у неё был заплаканный, но на лице отражалась обида и злость. Она быстрыми шагами подошла к Стёпе и отвесила звонкую пощечину.

— Замолчи уже! — выкрикнула она. — Ты вообще последний человек, который имеет право меня судить! И можешь не переживать за ребенка. Его нет. Тест оказался ложным! Доволен, козёл?

Стёпа замер, потирая щеку. Сначала его лицо исказилось от шока, затем от облегчения, смешанного со стыдом. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но Алина развернулась и с гордо поднятой головой пошла обратно к машине. Я глянул на Стёпу. Он стоял, опустив голову, вероятно, осознав масштаб происходящего, в котором оказался.

— Вот и порешали, — холодно сказал я. — Даю тебе последний шанс больше не косячить. Советую им воспользоваться, — я похлопал его по плечу и развернулся, последовав примеру сестры.