Глава XXIX ( Нейтан/Ева )
«Скучать по кому-то — это неотъемлемая часть любви к ней. Если вы никогда не расходитесь, вы не сможете по-настоящему осознать глубину своей любви».
И вот я осознал, насколько быстро мы привязываемся и привыкаем друг к другу. Уже месяц, как Ева живет со мной. Сегодня я намерен ее порадовать. Наконец-то завершил трудную неделю. За это время не звонил, не писал (занят был). Ах да, можно посмотреть её на камерах.
Я включил регистратор на рабочем столе и выбрал интересующую дату. Как только началась запись, предо мной развернулась интригующая сцена в ванной: Ева в новом шелковом халате. Она начала развязывать его так, что я не успел отвернуться, хотя очень хотелось бы. Глаза, полные жажды, прикованы к экрану. У неё изящное тело: тонкие ножки, округлые ягодицы и хрупкая спина. Господи, лучше бы я не смотрел. Я уже безоговорочно влюблён, а теперь ещё и увидел её обнаженной.
Чёрт, если бы я только мог быть там…
Ева запустила джакузи, и в воздухе зазвучал мелодичный шёпот воды, словно она пыталась успокоить её одиночество. Я остался заворожённым, глядя на экран, как она постепенно погружалась в тёплую влагу. Сердце колотилось в унисон с каплями, падающими в воду. В ту минуту мне хотелось быть рядом с ней, утешать и обнимать, чтобы она не чувствовала себя одинокой.
Вдруг я увидел, как она заворачивается в полотенце, и её слова пронзили меня.
— Как же плохо без тебя.
Эти слова отозвались эхом в моём сердце. Я понял, что она тоже скучает, и это вызвало во мне потребность быть ближе, создать тот уют, который мы могли бы разделить. Жажда отношений становилась всё более ощутимой.
Потом Ева направилась к моему гардеробу, и я не мог сдержать улыбку.
«Эх, любопытная девочка», — подумал я, наблюдая за её попытками обнаружить что-то из моих вещей.
Опять же, представив её в своих вещах, я ощутил, как ко мне подступила нежность. Надо будет что-то придумать, чтобы показать ей, как много она для меня значит.
— 218 —
Ева, оглядывая гардероб, вдруг остановилась на моей футболке. Она подняла её, прижимая к лицу, и я почувствовал, как сердце переполнилось нежностью. Эта простая деталь — её трогательная озабоченность, её попытка быть ближе ко мне даже на расстоянии — сделала мой день. Я представил, как она щурится, вдыхая мой запах, как будто эта футболка могла хоть на мгновение сократить наше расстояние.
Потом она, казалось, нашла что-то ещё. Я увидел, как её маленькая рука потянулась к полочке с моими парфюмами. Ева открыла один флакон и, наклонившись, понюхала аромат, и в этот момент я понял, что она не просто скучает. Она стремится найти меня среди вещей, среди запахов, которые я оставил.
— Как же хочется к тебе, Евочка, — проговорил я тихо, глядя на экран.
Этот момент был наполнен теплом, и я почувствовал, что пора действовать. Я выключил регистратор и вздохнул.
— Привет, — с улыбкой произнесла Марина, входя в кабинет.
Я поднял на неё взгляд и насторожился.
— Что-то случилось? — спросил я, осознавая, что настроение Марины явно не радовало.
— Нет, что ты, просто соскучилась по тебе, — ответила она с лёгкой улыбкой.
Я удивился.
— Прекрати, пожалуйста, инициативу проявлять и ласки от меня просить. Мне надоело всё. А тот секс был по ошибке.
Марина сделала шаг ближе, и я почувствовал, как в воздухе застывает напряжение.
— Неужели из-за этой сучки? Я тебе больше неинтересна? — её голос звучал с лёгкой иронией, но я заметил в его тоне нотку раздражения.
— Прекрати её так называть. А сука — это ты, — твердо произнёс я со злобой.
— 219 —
— Я давно это заметила. Неужели ты её к себе устроил, чтобы удовлетворяться постоянно? А потом бросить эту шлюшку?
Я посмотрел на неё яростно:
— Прекращай вести себя как конченная стерва. И она не шлюха, в отличие от некоторых. — произнёс я, смотря ей в глаза.
— Да мне по**й, кем меня считаешь. Все равно ты будешь моим. А эта сука нам не помешает.
Подошла ко мне ближе и начала расстёгивать мою рубашку, отдёрнул ее руку.
— Хватит себя так вести. Когда до тебя дойдёт, что я не люблю тебя? — посмотрел на неё. — Я люблю другую и буду любить дальше. А ты пошла на**й отсюда, пока я тебя не уволил. — крикнул яростно я.
— Да пошёл ты лесом, хрен шатеновый.
— И запомни, что я все же жду от тебя документы. — холодно произнёс я.
Марина замерла на мгновение, как будто осознала, что перестаралась.
Взгляд её потемнел, и я заметил, как агрессия уступила место обиде. Она отступила на шаг, но ненадолго; мне это было необходимо. Я не планировал больше терпеть её манипуляции.
— Ты не понимаешь, — наконец произнесла она, — это не просто игра. Ты ещё попробуй понять, что ты для меня значишь.
Я засмеялся, но смех был горьким.
— Значу я для тебя только до тех пор, пока не появился кто-то другой, — заявил я и отвернулся. — Не позволяй себе думать, что ты можешь контролировать мои чувства.
Марина сделала шаг вперед, её пальцы коснулись моего плеча. Я почувствовал, как её прикосновение разжигает внутри огонь, который я старался погасить.
— Я не собираюсь просто так сдаваться, Нейт. Ты еще пожалеешь, если ее выберешь.
Я отвернулся, не желая слышать ее угрозы. Это была не игра. Я готовился к тому, чтобы наконец разорвать этот замкнутый круг.
— 220 —
Я вышел на улицу, свежий воздух ударил в лицо, перебивая навязчивые мысли о Марине. Я достал электронную сигарету, затянулся, ощущая, как никотин бежит по венам, придавая мне силы. В голове всё еще звучали её слова, полные угроз и манипуляций, но теперь они казались далекими, как эхо. Я искал покоя, понимания, которое могло бы прийти только в тишине.
На улице было мало людей, и я заметил, как ветер аккуратно шевелит листья деревьев, словно успокаивая бурю внутри меня. Я закрыл глаза и представил, как я с Евой, как мы смеёмся и делимся простыми радостями. Эта картинка возникала перед глазами, напоминая о том, чего я на самом деле жаждал.
Сделав еще несколько глубоких затяжек, почувствовал, как напряжение постепенно уходит. Я решил, что больше не позволю никому вмешиваться в мои чувства, не дам Марине шанса контролировать мою жизнь. Я вновь открыл глаза и, собравшись с мыслями, вернулся в офис, готовый принять самые трудные для меня решения.
Войдя в офис, я почувствовал, как холодный воздух обнимает меня, но уже не так давит, как прежде. Все мысли о Марине отступили на второй план, уступая место надежде. Я направился к своему столу, погружённый в раздумья о том, как объяснить Еве свои чувства и страхи. Я знал, что совместное будущее с ней потребует мужества и честности, но сейчас это было главной целью.
Закидывая документы в папку, я услышал шаги.
Внезапно дверь приоткрылась, и в кабинет вошел Джейсон, мой сотрудник. Его лицо было исчерчено беспокойством.
— Нейт, у тебя есть минутка? Нам нужно обсудить проект торгового центра.
Я кивнул, хотя в голове всё еще крутились мысли о Еве и нашей встрече, которая приближалась. Однако работа требовала внимания.
Мы сели за стол, и я выслушал Джейсона, помогая ему с проектом. В процессе обсуждения я заметил, как моя уверенность постепенно возвращается. Каждый найденный совместно ответ прибавлял мне сил, и вскоре я почувствовал, что способен решать не только рабочие, но и личные проблемы.
Когда работа была завершена, я взглянул на часы и понял, что пора выдвигаться в загород. Вечер обещал быть уютным с Евой. За окном светило солнце, и мне вдруг стало ясно, что перемены уже начались. Я поднялся, поблагодарил Игоря и направился к выходу, наполненный решимостью. Я обязательно расскажу Еве, как она важна для меня, и больше не дам никому лишить меня этой надежды.
— 221 —
***
Я всегда считала, что сны – это отражение наших желаний, страхов и воспоминаний. Но теперь они стали моими врагами. Тихая ночь, заканчивающаяся темнотой, всё ещё прячется в углах моего сознания, и вдруг… он приходит. Этот холод, который обнимает меня, заставляя задыхаться. Время останавливается, и я слышу только свой трепещущий дыхание, как напоминание о том, что я жива.
Вижу его – тень, пугающая и неуловимая. Он витает вокруг, словно охотник, ожидающий своей добычи. С каждым мгновением я теряю связь с реальностью. Мои мечты о спасении исчезают в смятении страха. Я больше не могу отличить мечту от яви.
С каждым новым ночью сон становится всё более зловещим, дразня меня волнением и безысходностью. Я начинаю проваливается в этот кошмар, словно теряя все, что когда-либо любила. Я молюсь об освобождении, но тихий шепот только усиливает мою агонию. Убивать сны – значит лишать себя последнего прибежища, но, возможно, это единственный способ выжить.
Я медленно открываю глаза, осознание сменяется паникой, когда понимаю, что снова застряла между сном и явью.
Имбицилы кошмара не покидают меня, и вместо того, чтобы выдохнуть с облегчением, я чувствую, как сердце колотится в груди. Стучат в дверь. Я не в силах подняться, зубы стучат от боли в горле. Но этот стук — как зов, который я не могу игнорировать.
Когда я, наконец, поднимаю руку, чтобы открыть дверь, увидела Нейта. Его присутствие наполняет коридор теплым светом, который, кажется, прогоняет тени. Я резко бросаюсь к нему, обнимая так сильно, что, казалось, будто я удерживаю свою последнюю надежду. Но меня подводят ноги, и я чуть не падаю, когда он крепко обнимает меня в ответ.
— Привет, — хрипло произнесла я, стараясь улыбнуться, хотя горло жгло, как огонь.
Нейт снова обнял меня, и в его объятиях я на мгновение забыла о своих страхах.
— 222 —
— Ева, да ты вся горишь, — сказал он, проводя рукой по-моему лбу и замирая от тревоги.
Его голос был полон заботы, а глаза светились мягким светом, который развеял тени вокруг.
— Да у меня всё нормально, — попыталась уверить его, но слова вырвались с трудом.
Я чувствовала, как тело дрожит от высокой температуры, и понимала, что лгу не только ему, но и себе.
— Ева, всё ненормально! У тебя температура, походу, под сорок, и ты на ногах стоять не можешь. Мы должны снизить жар! — Его настойчивый тон заставил меня замереть. — Господи, Евочка, как ты эти все дни? Держись за меня, пожалуйста.
Я улыбнулась ему сквозь боль, чувствуя, как его поддержка даёт мне силы. В этот момент мне стало ясно: может, сны и не оставят меня в покое, но рядом с ним у меня есть шанс на спасение.
— Нейтан, мне очень плохо, — произнесла я, едва сдерживая тошноту и обхватывая его пояс дрожащими руками.
Мышцы, словно в огне, пульсировали от боли, и даже говорить стало трудно.
— Я сейчас съезжу в аптеку и куплю всё необходимое, у меня нет ни лекарств, ни градусника, — с решимостью заявил Нейт, его глаза полны заботы.
Я почувствовала, как он, не желая меня мучить, решает взять меня на руки.
— Ева, возьми меня за шею, — сказал он, и я, испытывая боль, подняла руку и обмотала её вокруг его шеи.
Моя голова закружилась, когда он поднял меня, крепко прижимая к себе.
— Нейтан, мне плохо, — начала плакать я, уткнувшись носом ему в шею и тяжело шмыгая. — Только не уходи, пожалуйста, надолго.
— Не уйду, Ева, только не плачь, — пообещал он, поднимаясь на второй этаж. Его голос был успокаивающим, как ласковый водопад, и в этот момент я вновь почувствовала, что не одна. — Я же рядом с тобой.
— 223 —
Он аккуратно приоткрыл дверь локтем и, словно бережный страж, вошёл в темноту комнаты, нежно укладывая меня на мягкую постель.
— Перестань плакать, я рядом, — произнёс он, смахивая слёзы с моих щек, как будто хотел стереть не только слёзы, но и саму боль. — На всякий случай, — добавил он, с лёгким беспокойством в голосе, — сейчас вернусь.
Не медля, он направился куда-то. И вновь появившись на пороге, он сказал:
— Я оставлю это на всякий случай, если станет очень плохо. Я быстро съезжу за лекарствами; если станет ещё хуже, просто позвони мне. Где телефон?
— Здесь, на подоконнике, — прошептала я с хриплым голосом.
— Угу, нашёл. А пока просто лежи, не вставай, — произнёс он с заботой, — а то можешь упасть.
Я лежала в тени лёгкой беспомощности, а мысли обескровленные кружились в голове, как осенние листья на ветру. Каждый звук казался громким, каждый шорох вызывал болезненные мурашки по коже. Сердце колотилось в грудной клетке, и я вспомнила, как Нейтан обещал вернуться быстро. Но время тянулось, и тревога, как неумолимый враг, завладела мной.
Слёзы потекли по щекам, и я пыталась сдержать рыдания, но они душили меня, как удавка. Я чувствовала, что действительно могу остаться одна, и это было ужасно.
В тот момент мне стало совсем грустно — как будто его забота была лишь иллюзией, светлой и недоступной.
Внезапно дверь в спальню приоткрылась, и Нейтан встал на пороге, с яркими пакетами в руках.
— Ты чего плачешь? — спросил он, его голос был полон нежности. — Я кстати всё купил необходимое и витаминчиков тебе: апельсины, яблоки, манго, виноград, маракуйя и других.
Я не могла сдержать эмоции.
— Тебя так долго не было, я подумала, что ты бросил и поехал куда-то, — всхлипывала я, не веря, что он действительно рядом.
— Ева, я тебя никогда не кину, — твёрдо ответил он, присаживаясь на краешек кровати и убирая слёзы с моего лица.
— Да? — прошептала я, зарываясь в его плечо, как в спасительный якорь.
— Да, иди ко мне, — сказал он, и я, не в силах противиться, крепко обняла его, наполняясь теплом и надеждой.
— Только не отпускай, — прошептала я, зная, что этот момент навсегда останется со мной.
— 224 —
— Пять минут и ты начнёшь лечиться, окей?
— Угу.
От него пахло чистым, горячим запахом, замаскированным древесно-цитрусовым парфюмом. Тот, который я нюхала в его гардеробной. Этот запах меня привлек.
— Тебе холодно? — заметил он, присмотревшись к моим мурашкам по коже.
Я ничего не могла сказать, только кивнула.
— На, одень, — сказал он, вернувшись с тёплой толстовкой и заботливо натянув её на меня. — Посиди, я пойду чайник поставлю и жаропонижающее дам тебе. Чего-нибудь хочешь?
Я крутанула головой, и он вышел, а затем вернулся с пакетом таблеток и кружкой.
— Давай сначала померим температуру.
Я подняла руку, немного приподняв толстовку, и вдруг осознала, что нахожусь в его другой футболке. Смущение окатило меня, когда я встретила его взгляд.
Мне было неловко и стыдно, но, слава Богу, я была в черном лифчике — это бы могло его заинтересовать. Даже сейчас я ощущала его внимательный взгляд.
Прошло всего две минуты, и Нейтан убрал у меня градусник.
— Тридцать девять и восемь — это много, — произнёс он, подсыпая в горячую воду содержимое. — Выпей это, если не спадёт, вызовем скорую. — Он аккуратно заправил прядь за ухо. — До какого-то числа я посижу с тобой загородом, на удалёнке. А дальше посмотрим. Выходить в офис тебе не разрешаю. Только когда вылечишься.
Словно в тумане, я продолжала ощущать его заботу, как тёплое одеяло, укрывающее меня от холода одиночества. Никогда в жизни мне не попадался человек, который бы уделял мне столько внимания, не жалея сил и времени. Воспоминания о том, как мне было одиноко и непризнанно, потихоньку сглаживались, уступая место этой новой, трогательной реальности. Нейтан стал тем лучом света, который я искала на протяжении стольких лет.
Голова все ещё кружилась, а температура распирала меня изнутри, но его присутствие словно наполняло меня силой. Мне было стыдно, что он вынужден сидеть загородом, когда другие сослуживцы продолжали свои будние дни. Я понимала, что его работа важна, и мне не хотелось быть причиной его ограничений. Но как же было приятно осознавать, что я не одна, что кто-то не только переживает за меня, но и готов быть рядом, несмотря на все трудности.
— Не думай об этом, — словно прочитав мои мысли, сказал он, мягко касаясь моей руки.
Я почувствовала, как сердце наполнилось теплом. Нейтан был здесь, и это давало мне надежду на лучшее.
— 225 —
Выпила, наконец, эту противную хрень. Надеюсь, утром станет легче, а то голова раскалывается и кружится. Я откинулась на подушку, не в силах оставаться в сидячем положении с такой температурой.
— Тебе выключить свет? — спросил Нейтан.
— Угу, но только ляг со мной, — прохрипела я, не желая оставаться одной.
Свет погас, и Нейтан лёг рядом. Он откинулся на свою подушку, а я поддвинулась ближе к нему, словно искала утешение в его тепле. Он аккуратно поднял руку, и я уютно устроилась у него на груди. Вскоре на меня накатила сладкая волна сна.
— Спи, спи, — тихо прошептал он, поглаживая мои волосы.
Тёмная комната наполнилась мягким светом его заботы, а мир вокруг постепенно растворялся, оставляя лишь его дыхание и тишину, в которой я могла наконец найти покой.
***
На следующее утро я проснулась от громкого звука, доносящегося из ванной. Слух уловил голос Нейтана:
— Твою мать.
Не дождавшись размышлений о температуре, я стремительно вскочила с постели и направилась в ванную.
Достигнув двери, я увидела неожиданную картину: Нейтана, обернутого полотенцем вокруг бёдер, обнаженного до ослепительных изломов, который аккуратно собирал осколки стекла в ведро.
— Ты уже встала? — спросил он, не отрываясь от своего дела, держа в руках совок.
— Да, услышала грохот и пришла проверить.
— Не переживай, ерунда. Просто стакан для щеток разбился о пол. — Он продолжал убирать оставшиеся осколки, метя их в ведро. — Как ты себя чувствуешь? — его взгляд задержался на мне: я все еще была в его толстовке и футболке.
— Лучше, чем вчера. Похоже, температура наконец-то спала.
— 226 —
Он подошёл ко мне так близко, что я оказалась прижатой к стене.
— Да, температура упала, — тихо произнёс он, коснувшись лба своей ладонью. — Ты вчера была как печка.
Он уложил руку за моей головой, прижимая меня ещё плотнее. Я почувствовала, как его пенис касается моего живота, и его губы находились всего в нескольких сантиметрах от моих.
От него исходил свежий аромат мятного геля для душа, который моментально завладел моими чувствами. Мы долго смотрели друг другу в глаза, и в его зрачках я читала влюблённость, настолько сильную, что возникало желание не откладывать этот миг, но страх сковывал меня.
Что будет потом?
Разлука, как в прошлый раз, или, возможно, он использует меня и выбросит из своей жизни?
— Ты так очаровательно выглядишь в моих шмотках. Неужели мой гардероб перейдёт к тебе? — усмехнулся он.
Я, не удержавшись, оттолкнула его от себя.
— Придурок.