Part 2. Adoration
Феликс намеренно долго оттягивал момент выбора, что нервировало публику, которая и так осознавала, что 99,99% присутствующих не светит оказаться с ним на одной сцене, особенно с «Beautiful», потому что лукавит он или нет, но предупредил заранее, что эту песню дуэтом с кем-либо споет всего лишь раз. Однако, самым что ни на есть сфокусированным и направленным взглядом упёрся именно в ничего непонимающего Хёнджина, который пребывал в высшей степени замешательства от такого, не ожидая, что может и правда оказаться тем самым счастливчиком.
Зал взрывается, а время вдруг останавливается, когда Хван встречается глазами со стоящим на сцене потрясающим блондином. Эти глаза говорящие, они определенно точно что-то имеют ввиду, скрывая подтекст намеренно, пробуждая в глубинах грудной клетки спящий вулкан, что начинает извергаться и лавой стекать к низу живота, вызывая томительные спазмы. Феликс будто изначально планировал выбрать именно его, а не кого-либо другого, либо же воспаленному мозгу Хёнджина так неистово этого хотелось, что он нафантазировал это сам. Впрочем, какая теперь уже разница? Ведь Феликс стоит на сцене и так ему улыбается, что ноги сами собой подкашиваются.
Охрана пропускает Хёнджина вперёд и ведет к боковой лестнице, чтобы подняться на одну сцену с кумиром и, боже — правда спеть вместе?..
Феликс всем телом демонстрирует искренний интерес, но не совсем понятно какой направленности, потому что Хёнджин начинает видеть подтексты там, где их, казалось бы, нет, а взглянув Ли в глаза так и вовсе не может разорвать зрительного контакта, что впрочем звезду не смущает, а наоборот заводит.
Артист подзывает брюнета к себе и бросает украдкой взгляд на футболку, на которой буквально написано «Трахни меня, Феликс» и ему хочется в этот самый момент этого мальчика так сильно, так до капризного резко, что, если бы мальчик знал, что Феликс уже не первый раз замечает его на своих концертах неизменно под самой сценой, знатно бы охуел. И футболка эта с надписью ему тоже сразу же в глаза бросилась, просто в силу своего профессионализма он умел подмечать детали быстро и незаметно, как и сейчас требовалось от него вести себя сдержанно и разве что немного развязно и заигрывающе, чтобы публика хотела его лишь сильнее.
Однако парень перед ним явно всех уделал в своих стремлениях. Что ж, Ли оценил. Позже он обязательно с этим разберется, а пока ритуал исполнения песни дуэтом...
— Привет, счастливчик, — намеренно сокращая дистанцию на максимум разливается сценическим дружелюбием Феликс. Обычно он не подходит к поклонникам так близко, но этот брюнет, кажется, даже слишком в его вкусе. Он чувствует исходящий от парня аромат вишни с миндалем и даже коротко моргает несколько раз подряд, облизывая губы.
«Сладкий, орехово-ягодный. Буду трахать, пока не замолит о пощаде».
О том, что фанат согласен на всё, певец понял по языку его тела, по тому, как мальчик сглатывает, как бегают его глаза, выдающие с головой... Блондин любит пить такое неприкрытое желание себя в качестве аперитива. У этого коктейля просто великолепный вкус, к слову. Нежнейший кремовый ликёр с характерными острыми нотками и необычайным послевкусием.
Хёнджин подходит ближе, но Феликс и сам без лишней скромности приближается, что действует на него самым головокружительным образом. В нос бьет его запах, а при ближайшем рассмотрении оказывается, что он ещё охуеннее, чем из первого ряда. Сейчас между ними едва ли метр расстояния, что просто начинает потихоньку сводить с ума Хвана уже на этом моменте, потому что он видит капельки пота, выступившие испариной на лице Ли, стекающие по шее, и его раскрасневшиеся губы цвета спелой черешни, огромные зрачки, добавляющие общему виду немного невменяемости, что выглядит животной яростью, с которой хищник нападает на жертву. Парню хочется стать его жертвой во всех смыслах. Хоть прямо сейчас.
— Как твоё имя? — задает вопрос блондин и передает микрофон Хвану.
— Хван Хёнджин, — на удивление твердо, хоть и немного робко отвечает парень, улыбаясь самому себе и гордясь своей выдержкой. Он демонстрирует своё неприкрытое обожание, но сдержанно, потому что находится на сцене и в грязь лицом падать не намерен. Раз уже он сегодня счастливчик, то важно и нужно показать себя с лучшей стороны.
— Хёнджин, значит... — низко и утробно протягивает Ли, и сквозь парня вдруг просачивается концентрированное электричество, отдаваясь покалыванием на каждом миллиметре кожи, волнообразно рассеиваясь по всему телу. Такие новые ощущения... — Мне нравится твой голос. Кажется, мы будем хорошо звучать вместе.
Блондин белоснежно улыбается, а Хёнджин внутренне умирает, представляя совокупность их голосов не в том смысле, которого требует ситуация. Всё под контролем, кроме алеющих щёк... Впрочем, можно списать на волнение перед кумиром, никто ни о чем не догадается. Однако, ему кажется, что Феликс своими блестящими глазами смотрит прямо в его душу и видит буквально всё, что он там прячет, до самой последней развратной позы и глубокого горлового...
— Ты знаешь слова песни или тебе потребуется помощь? — Ли подходит ещё на полшага ближе, маскируя это движение за переносом веса на другую ногу. Их маленький спектакль уже начался, но остальным доступ к нему запрещён, так что приходится достать весь свой профессионализм и выкрутить его на полную мощность.
— Гимны полагается знать наизусть, — Хёнджин включает преданного фаната, неосознанно принимая правила игры и произнося данную фразу с почетным благоговением, однако прямо во взгляд напротив транслируя «Я хочу впечатлить тебя». Это страшно. Это будоражит кровь. Но если он не воспользуется этой возможностью, второй такой не подвернется. Он должен взять всё под свой контроль и выжать из этой ситуации всё возможное.
Феликс заливается переливчатым смешком и изящным жестом поправляет волосы, лишний раз демонстрируя крепкие руки с плавным рельефом мышц, будто сказанное его смущает. Он прячет взгляд за длинными ресницами всего на секунду, но тут же поднимает глаза, в которых твердость и пока ещё нераспознанные Хваном намерения.
— Хорошо, значит мы подарим частице этого мира частицу нас самих в этом волшебном дуэте. Не подведи меня, Хёнджин, я на тебя рассчитываю, — этот голод во взгляде Феликса больше не кажется Хвану надуманным, особенно, когда он опускается на губы и задерживается на них больше положенного, а затем снова упирается в надпись на футболке. Считанные секунды, отдающиеся в теле брюнета всё новыми жгучими ощущениями, от которых головокружение кажется больше никогда не прекратится. Перед ним уже на этом моменте хочется позорно и покорно стелиться сучкой.
...Особенно, когда Ли опускает микрофон, сокращает расстояние между ними, кладет свою руку на его плечо — Хёнджин непроизвольно вздрагивает — и горячо шепчет на ухо, пока зал гудит: «Подыграй мне. Увидишь — они будут хотеть разорвать тебя в клочья или стать тобой, но им понравится. Они этого не забудут». От прикосновения Феликса тело Хёнджина реагирует очень бурно, беснующаяся плоть отчаянно требует внимания, не привыкшая к такому напряжению и игнорированию. Живот томительно сводит, а по позвоночнику бегут жгучие мурашки. Хорошо, что на нём плотные узкие джинсы.
Феликс подмахивает звукооператорам, проверяет обстановку и бросает новый распаляющий взгляд в глаза Хвана, когда свет приглушают и по сцене стелется дымка, подсвечиваемая пурпурно-красным. Микрофон всего один, поэтому артист приближается к поклоннику непозволительно близко под крики фанаток, которым нравятся заигрывания парней.
Играет непродолжительное вступление, настраивая на определенный лад и публику, и исполнителей, между которыми начинает плавиться воздух...
— «You are so beautiful
You drive me so crazy
I wanna get to you
I wanna be with you...» — начинает Феликс обволакивать концертный зал своим низким голосом, но глаз с брюнета не сводит.
— «You are so beautiful
You drive me so crazy
I wanna get to you
I wanna be with you...» — вторит ему Хёнджин с придыханием, растворяясь в бездне глаз напротив, что не прекращают изучающе скользить по нему, пока блондин и вовсе не касается своими пальцами оголенной кожи на руке Хвана, ведя по ней вверх, перебираясь на плечо и теряясь где-то в россыпи тёмных волос на затылке. В полумраке и дальности от публики этот жест ей не виден, зато заставляет брюнета хотеть сгореть под этим прикосновением заживо.
Не было бы всего этого чертового концертного зала и проклятых ненужных людей, Хёнджин бы позволил ему прямо сейчас же властно опустить себя на уровень ширинки и утопить свой член в глубине его горячего рта. Живая картина того, как лицо блондина искажается гримасой похоти, пока он направляет готового абсолютно на всё ради него мальчика, сжимая волосы в кулак, приходит им на ум одновременно.
Для всего остального зала это всего лишь дуэт артиста с поклонником, но для Феликса и Хёнджина это томительная прелюдия, проба пера, попытка распознать тайные желания, транслируемые по воздуху. Романтичная лирика с соблазнительным мотивом располагает к подобному как нельзя кстати. За проникновенными строчками, произносимыми вслух, Хёнджин (не)прячет «Ты во всех моих влажных снах. Только позволь мне, и я сделаю ради тебя такие вещи, после которых ты не захочешь других». Приподнимая подбородок и демонстрируя свою власть над сложившейся ситуацией, Феликс также негласно отвечает ему одним лишь взглядом «Ты не знаешь на что подписываешься, детка, со мной ты будешь молить о смерти, потому что я люблю, когда от желания рядом со мной теряют сознание».
Для пущего эффекта, на своей последней партии Феликс и правда сжимает копну тёмных волос на затылке самым незаметным жестом, от которого Хёнджин едва не стонет и начинает мелко дрожать — Ли чувствует эту дрожь кончиками пальцев. На последнем слове он и вовсе выдыхает Хвану прямо в губы, заставляя публику разорвать зал оглушительными криками. Это его предложение, на которое он заранее знает ответ, улыбаясь этому знанию так по-сучьи, что Хван чувствует — ещё немного и по нему совершенно точно каждый сможет сказать, что он потёк как школьница, прямо на сцене.
В висках часто-часто стучит, по венам течет тот самый сладкий яд, а кончики нервных окончаний по всему телу пульсируют в такт неистово бьющегося сердца. Музыка кончается, и пока зрители продолжают орать и бесноваться, Феликс снова вышептывает ему под самую мочку, едва не касаясь губами, от которых даже на расстоянии распространяется жар по оголенной коже:
— Готов отвечать за свои слова и желания?
Он про футболку. Он определенно точно про эту футболку с самым прямым предложением выебать. Это вопрос вообще? Какой тупой, блядь, вопрос. Но видимо, базовые рамки приличия требуют однозначного ответа, чтобы исключить недопонимание. Ох, как же во рту сохнет...
Хёнджин уверенно кивает и уже на следующей фразе хочет откровенно сдохнуть.
— Тогда после концерта не уходи далеко. Тебя найдет моя охрана...
И он правда проводит кончиком языка по шее. Всего единожды, с коротким тихим рыком.