Слезы в сердце
Сначала прорезался слух. Перед глазами было все еще темно, так что Стасси могла опознавать людей только по голосу. Говорили двое. Один голос был незнакомый девушке, а второй... Второй был Его.
- С ней будет все в порядке? - голос Зейна - так странно называть его этим именем, вы не находите? - слегка дрожал.
- Да, - это был тот первый, незнакомый, голос. - Как я уже сказал, она вскоре придет в себя...
- Простите, пропустите! - это был голос Марка. - О, Господи, что с ней?
- Нервное перенапряжение, небольшой шок, видимо, обморок, - наверное, это был голос доктора.
Стасси попыталась открыть глаза. Веки были ужасно тяжелые, но девушка все-таки, с третьей попытки, смогла приоткрыть один глаз. Очертанияпредметов расплывались, но Настя разглядела три фигуры в комнате. Точно, один в белом халате, значит, доктор. Один из силуэтов подошел ближе к девушке. Та закрыла глаз, что вышло гораздо легче, чем обратное действие.
- Она же в порядке, да? - это был Зейн. Его голос Стасси узнала бы из тысячи.
- Ты, вообще, кто такой? - очень грубо спросил Марк.
- Да, - как будто спохватился доктор. - Сюда можно только родственникам.
- Этот молодой человек, вообще-то, ее спас, - женский голос откуда-то издалека, возможно, из коридора.
- Спас? - не очень доверчиво переспросил Марк.
- Да, это именно он ее принес сюда, - очень уверенно проговорил женский голос. Может, медсестра?
- Я – ее парень, - заявил Марк. – И я требую от вас (на английском не имеет значения «тебя» или «вас») объяснений. Представьтесь, пожалуйста.
- Меня зовут Зейн Малик, - послушно ответил тот.
- Ваше имя мне ни о чем не говорит, кто ты для Стасси?
- Мы… - Зейн запнулся. – Мы общались некоторое время назад.
Настя снова приоткрыла один глаз. На этот раз это далось не так трудно, как в предыдущий. Малик стоял у ее кровати, обернувшись к Марку, который стоял чуть дальше, рядом с доктором. Из-за двери высовывалась медсестра.
- Некоторое время назад?
- Да… Это было довольно давно… - О, как же это было давно! Она ведь буквально считала дни. Если честно, так получалось само собой. Ведь в какой-то момент она перестала делать это намеренно, нет, лучше так: она перестала делать это осознанно. Но это все равно происходило. Само собой. Просто стоило ей мыслями вернуться к прошлому, как количество дней, которые прошли с Того момента, моментально вспыхивали яркими буквами в голове.
- Насколько давно? – кажется, Марк стал догадываться. Сказать тебе, милый? Она же может. Стоит только сломать ту печать, за которой прячутся все чувства, все эмоции, все слезы, вся боль… И цифры выскочат сами.
- Около года назад мы перестали поддерживать контакт, - при этих словах Зейн обернулся и посмотрел на нее. В его глазах девушка заметила боль… Может, он тоже прячет точную дату за семью замками? И не хочет их взламывать, ибо знает, как будет плохо после этого…
- Я знаю, кто ты, - после непродолжительной паузы сказал Марк. И Стасси поняла, что он догадался. – Ты – тот, кто бросил ее, да?
- Нет, - почти крикнул Малик. – Я не бросал ее, нет, нет… - парень кинул взгляд на девушку, потом вновь обернулся к Марку. – Я бы не смог сделать этого.
- Но ты же… Ты же сделал что-то, так? – Марк явно не собирался сдавать позиции. Он твердо решил докопаться до истины.
- Я причинил ей боль, - глухо проговорил Зейн, вновь бросая взгляд на Стасси. И хотя это была правда, девушке захотелось вскочить с кровати, подбежать к нему и сказать, что все хорошо. Говорить это до тех пор, пока он не поверит. Прошлое неважно, важно будущее. Пусть с его лица исчезнет эта мука, пусть он перестанет страдать. Остальное – не важно!
- Я знал это! – воскликнул Марк. – Это из-за тебя она такая!
- Какая? – голос Малика звучал обеспокоенно и был полон боли. Настя поморщилась. А ведь Марк скажет. И тут ей пришла в голову мысль: нужно остановить его! Немедленно. И это можно сделать одним способом. Открыть глаза и сказать что-нибудь.
Но собственные мышцы подвели девушку. Она умудрилась открыть один глаз, но язык не слушался, рот не открывался. Она видела, как Марк медленно подходит к Зейну, наклоняется к его ухо и как-то злостно шепчет:
- Знал бы ты, какой я ее нашел этой весной. Вся исхудавшая с пустым взглядом. Если мы проходили где-то, где когда-то проходили вы, у нее текли слезы из глаз просто ручьем, а иногда, когда она задумывалась, взгляд ее выражал такую боль, что представить страшно. Она обхватывала себя руками, будто стараясь предотвратить разрушение собственной души… Вспышки и приступы истерики я вообще в расчет не беру… Видел бы ты ее, тогда бы уж точно не посмел приближаться к ней снова.
После каждого слова Марка Зейн становился все ниже и ниже. Его плечи опускались, он начал ссутулиться, руки крепко сжимались в кулаки.
Марк отошел от Малика на два шага назад.
- Ну, как тебе? Доволен?
Зейн молчал. Он стоял спиной к Насте, так что она не видела его лица. Как же ей хотелось сейчас утешить, сказать, что все это неправда, что Марк преувеличивает… Нет, конечно, он не врал. Просто звучало это как-то… жестоко. Он не должен был говорить такого, не должен…
- Убирайся, - зло произнес Марк.
Малик вскинул голову. Неужели он сейчас возьмет и уйдет? Нет, он не может так поступить!
- Мне нужно сказать ей, что… - голос его звучал глухо.
- Тебе ничего не нужно ей говорить, - отрезал Марк. Марк, заткнись, она хочет услышать его, ей нужно слушать его голос. Это как наркотик. И ей уже дали очередную дозу. Как же долго она пыталась забыть этот звук!
- Нет, ты не понимаешь…
- Тебе вообще не нужно было приходить сюда, - продолжал Настин «парень». Вот это правда. И зачем он пришел? Она же почти уже оправилась, была готова двигаться дальше, можно сказать, она и двигалась дальше. Но он вновь появился на горизонте. За что?
- Я должен сказать, что я…
- Своим появлением ты причинишь ей еще большую боль, - уже причинил. Поздно.
Зейн обернулся к Стасси. В его глазах стояли слезы. Он сделал еще один шаг к кровати девушки, нагнулся к ней и тихо проговорил:
- Прости меня, если сможешь, прости меня, Стасси. Я…
- Убирайся, - повторил Марк, надвигаясь на Малика. Она простила в тот самый день, когда прогнала его. Простила. Да, ее гордость была задета, да, он поступил нечестно. Но она простила. Если бы тогда, в тот момент, когда они стояли по разные стороны от ее входной двери, он был чуть настойчивее, чуть дольше не уходил, она бы открыла перед ним эту дверь, обняла бы его и не отпустила. Но он так быстро смирился. Так быстро ушел. К этому она не была готова. Для нее это был второй удар. Ведь он бросил ее. Ушел. И больше не писал, не звонил. Как же это было больно. А потом в ней взыграла женская гордость.
- Я люблю тебя, - прошептал напоследок Зейн и выпрямился. Слеза сбежала по его щеке.
Зачем он это сказал? Нет, вот зачем он это сказал? Ей не стоило этого слышать, ей не нужно было этого знать. Он же издевается над ней! Зачем он это сказал? Чтобы сделать еще больнее? Чтобы вскрыть старую рану? А ведь она только стала покрываться коркой, только перестала кровоточить…
- Уходи, - Марк уже стоял вплотную к Зейну. Он прав, Зейн, тебе нужно уйти. Уходи. Ты уже и так причинил ей столько боли. За сегодняшний день слишком много обрушилось на нее. Достаточно, пусть он уйдет.
- Я больше не появлюсь в твоей жизни, - уже громче произнес Малик и, смахнув слезу со щеки, вышел из комнаты. В коридоре послышались удаляющиеся шаги.
Ушел. Он опять ушел.
В груди снова стало пусто. Как будто там, на месте сердца, образовалась дыра.
Врач посоветовал ей остаться на ночь в больнице. Марк сидел рядом с ее кроватью. Кажется, он недавно заснул.
Но Стасси не спала. Она лежала на боку спиной к парню. В голове стоял Его образ.
Он стоит возле ее кровати. По его щеке катится слеза. В глазах отражается вся ее боль, все лицо показывает муку в душе.
«Прости меня, если сможешь, прости меня, Стасси. Я… Я люблю тебя. Я больше не появлюсь в твоей жизни»
Он смахивает слезу, но глаза все равно остаются влажными. Они выражают все его чувства: злость и обиду на себя, мольбу о прощении, боль, которую ему причинил Марк, описывая ее образ, боль, которую приносит ему ее присутствие, боль, которая возникла тогда, когда она упала в толпе, и, наверное, там есть надежда. Она маленькая, и ее почти не видно за всеми страданиями, но она определенно была. Правда, она погасла после слов: «Я больше не появлюсь в твоей жизни».
В голове девушки все вертелся этот образ, а фоном шла какая-то знакомая мелодия. Она давно не слушала музыку. С тех пор, как разорвала с Ним. Наверное, эта мелодия из ее прошлого. Постепенно к музыке начали присоединяться слова.
Без объяснений любовь завершив
Мы расплатились с тобой на двоих
На расстоянии память храним
Поодиночке, длиною в миг
Видишь слёзы, слёзы в моём сердце
Видишь слёзы, больно вдвойне
Видишь слёзы, и больше нет смысла
Я скучаю по твоей любви
Ангелы сверху грустят о любви
Но им неведомо чувство вины
Слепо поверил в эти глаза
Душу доверил пустым словам
Видишь слёзы, слёзы в моём сердце
Видишь слёзы, больно вдвойне
Видишь слёзы, и больше нет смысла
Я скучаю по твоей любви
Ты воспоминанием останешься в памяти
Так в жизни бывает, нам не по пути
Разлукой бессмысленной тебе на прощание
Я оставляю любовь длиною в жизнь
Любовь длиною в жизнь
Любовь длиною в жизнь
Слёзы в моём сердце
Видишь слёзы, слёзы в моём сердце
Видишь слёзы, больно вдвойне
Видишь слёзы, и больше нет смысла
Я скучаю по твоей любви
Видишь слёзы, слёзы в моём сердце
Видишь слёзы, больно вдвойне
Видишь слёзы, и больше нет смысла
Я скучаю по твоей любви