Глава 53 Чужой голод
Зеркало в Блэквуд-Холле вздыбилось, будто поверхность воды под ударом камня.
— Они возвращаются! — Дорис рванулась вперед, её Беладонна кружила в воздухе, готовая к работе.
Стекло лопнуло, и первым вывалился Дариус, весь в крови, с перекошенным от боли лицом. Он вытянул за собой Байрома — великан рухнул на пол, вернее, то, что от него осталось.
Правая рука отсутствовала.
Кровь хлестала из культи, заливая пол.
— Чёрт! — Дорис уже была рядом, её пальцы впились в рану. Шёлковые нити Беладонны тут же начали стягивать плоть, но...
— Он потерял Гаргулу... — хрипло прошептал Дариус, валяясь на полу. — Паразит... пожертвовал собой...
Дорис даже не ответила. Она знала, что это значит.
Без паразита Байром — просто человек. А люди от таких ран умирают.
— Лианна, держи его! — бросила она, и девушка, сама только что выбравшаяся из зеркала и еле стоявшая на ногах, прижала ладони к груди Байрома.
Но это было не всё.
Зеркало вспухло, и на его серая гладь вытолкнула Тони. Он успел активировать часы и якорь, вытащившие его из пустоты междумирья. Он был бледен, дыхание прерывистое, глаза, полные боли, сфокусировались на Дорис и остальных.
В этот миг на чердак буквально ворвалась Вайла. Она хотела крикнуть, спросить, что происходит. Но слова застряли в её горле. Она и сама прекрасно поняла...
Они потерпели поражение.
Доктор Дорис разрывалась между двумя ранеными, отдавала команды Дариусу и Лианне, но те не могли в полной мере выполнять их.
— Тут перетяни! — кричала она. — Здесь жгут! Надо сделать инъекцию!
В голове же стучало набатом:
Я не успеваю! Я не успеваю! Чёрт! Чёрт!
В этот миг Беладонна — прекрасное и хрупкое создание — замерла перед ней. Чёрные шёлковые крылья шелкопряда слегка подрагивали, бархатное тельце напряглось. Глаза мотылька смотрели прямо в глаза своей хозяйки.
Они не паразиты!" — вспомнился ей голос Талиса.
Но разве не паразиты разносят болезни? Не они ли гноят раны? — её медицинский ум сопротивлялся.
"Что я сделала не так?" — это был уже голос Вайлы.
А что, если... она ошибалась все эти годы?
Доктор Дорис, медик, которая никогда не подпускала к себе своего "паразита" близко... Это слово сразу вызывало воспоминания о копошащихся червях, блохах и прочей мерзости... Она не могла переступить через брезгливость. Всегда мыла фрукты с мылом дважды, всегда прожаривала мясо до состояния подошвы... И никогда — никогда! — не сливалась с Беладонной по-настоящему, никогда не позволяла ей говорить...
Беладонна была инструментом, скальпелем в её руках, но не ассистентом.
Время замедлило свой ход.
Глаза чёрного шелкопряда продолжали смотреть. Дорис будто слышала, как с каждой секундой замедляется сердцебиение Тони и Байрома.
Выбор! Решение! — читалось в глазах Беладонны. Он за тобой.
— Беладонна... Контракт! — крикнула Дорис и так сильно натянула шёлк мотылька, что он врезался ей в руку.
В этот момент чёрное бархатное тельце вплелось в её кожу, а шёлковые крылья обернулись вокруг её тела. Дорис вскрикнула — не от боли, а от странного ощущения тысячи игл, входящих в её сознание.
— Симбион — не паразит... — прошептала она, и её голос зазвучал по-новому, с лёгким шуршащим оттенком.
Её глаза стали полностью чёрными, а по коже побежали узоры из шёлковых нитей. Когда она подняла руки — их было четыре, пальцы опутаны тончайшими нитями, которые тут же устремились к ранам Байрома и Тони.
— Теперь я успею... — произнесла Дорис, но голос звучал уже как два голоса — её собственный и лёгкий, шуршащий шёпот Беладонны.
Она опустилась между ранеными, её движения были точны и выверены. Беладонна обвила её запястья, превратив пальцы в инструменты хирурга.
Культя пульсировала, кровь сочилась сквозь пальцы Дорис.
— Нити, — прошептала она.
Беладонна отозвалась. Тонкие шёлковые волокна вплелись в разорванные ткани, стягивая сосуды.
— Артерия, — сказала Дорис, и нить натянулась, перекрывая кровоток.
— Нервы, — добавила она, и новые волокна потянулись к уцелевшим окончаниям.
Байром дёрнулся, его тело напряглось.
— Терпи, — сказала Дорис. — Это ненадолго.
Теперь Тони.
Его дыхание было прерывистым, кожа — бледной, с синеватым оттенком.
— Яд, — констатировала Дорис.
Тонкая рука, похожая на лапку насекомого, опустилась на грудную клетку Тони, её пальцы буквально проникли под кожу.
— Фильтруем, — сказала Дорис.
Шёлковые нити потемнели, впитывая токсины.
— Лёгкие, — продолжила она. — Очищаем.
Тони закашлялся, его тело скрючилось.
— Почти готово, — прошептала Дорис.
Байром лежал спокойно, его дыхание выровнялось. Культя была перетянута шёлком, кровь больше не текла.
Тони открыл глаза. Они были ясными, без пелены боли.
— Спасибо, — прошептал он.
Дорис кивнула. Беладонна взмахнула крыльями, возвращаясь к привычному облику.
— Это временно, — предупредила Дорис. — Нам нужно настоящее лечение.
Но пока — они были живы.
Вайла каменной статуей стояла молча. Она ничем не могла помочь... и это терзало её изнутри. Она была оружием, что охраняло округ, и тут... и тут она просто стоит в стороне.
И вот, когда первое потрясение прошло, сразу как обухом по голове пришло второе.
— Где Талис?! — вскрикнула девушка.
Дариус не ответил. Он просто отвернулся.
И тогда Вайла поняла.
Где-то в Глотони...
— Ты думал, что сможешь остановить меня? — голос Крайма звучал уже не из змеиной пасти, а отовсюду сразу, как эхо в пустом склепе. — Ты всего лишь котёнок, которого Кроу подобрала из жалости.
Талис не ответил. Его синие глаза, всё ещё пылающие холодным огнём, смотрели не на змея, а куда-то вдаль.
"Вайла... Прости."
Он знал, что не выживет. Но если хотя бы на секунду задержит Крайма...
— Ты даже не сопротивляешься? — Аппогей наклонил огромную голову, изучая свою жертву. — Или уже понял, что борьба бессмысленна?
Талис медленно оскалился в хищной улыбке, острые клыки кота блеснули.
— Я не собираюсь бороться.
И в этот момент его тело взорвалось.
Не пламенем, не кровью — светом.
Сотни осколков стеклянной шерсти разлетелись во все стороны, превращаясь в лезвия, вонзающиеся в чешую Аппогея. Змей взревел, но было уже поздно — каждый осколок горел синим пламенем, прожигая плоть, оставляя после себя дымящиеся раны.
— Что ты сделал?! — зашипел Крайм, его голос наконец потерял надменность.
Облик хищника медленно таял, обнажая его человеческое тело.
— Не смей из меня выходить, Перси! И не переходи в фигурку... Будь во мне, как в тот самый первый раз... — прошипел парень.
"Аппогей мог меня уже сожрать, но не жрет. Это ему нужен я, а не Персиваль."
— Я... я понял... — устало ответил кот.
Аппогей медленно выпрямился, его чешуя дымилась, но раны уже затягивались. Он повертел головой, словно ожидая подвоха, но...
— ...Ха.
Потом смех.
Сначала тихий, потом громкий, истеричный, переходящий в рёв.
— Ха-ха-ха! Это всё, на что ты способен?!
— Тогда почему ты до сих пор не сожрал меня? Если я так слаб?! — крикнул Талис и сразу почувствовал, как кольца тела Крайма сжались сильнее.
— Я жду! Жду, когда Кроу сама явится за тобой!
Голова змея остановилась напротив Блэквуда, пасть открылась, больше, чем надо — голова змея разошлась, подобно ядовитому цветку. Оттуда показался Крайм.
— Она не придёт, Виктор. Ей просто не позволят это сделать. Ты зря ждёшь. — прорычал Талис.
— О нет, нет, мой дорогой мальчик. — произнёс Крайм, его рука вцепилась подбородок Талиса. — Ты даже не представляешь, на что ради тебя готова наша чёрная Пташка.
Его губы расползлись в хищной улыбке.
— Она согласилась танцевать с тобой на рыночной площади Глотони. Она была готова закрыть тебя от Мига, хотя знала, что её сил не хватит справиться с этим древним порождением... И она ни за что на свете не останется в стороне, зная, что ты в моих руках.
Крайм резко поднял его голову вверх.
—Я хотел напасть на вас еще тогда, в Блэквуд-холле, но твой отец поставил защиту от порождений и я не смог проникнуть внутрь. Но ты не переживай. Она придет и вы всё равно будете вместе. Внутри меня.-
— А тебе я предоставлю выбор. Ты будешь смотреть, как я буду жрать её, или она будет наблюдать за твоим поглощением?
Выбирай, Блэквуд. -
Талис не ответил. Резким движением он освободил голову из пальцев Виктора.
— Не важно? Ну и ладно... Хотя у тебя есть тот, кто мне не нужен...Перси! Иди сюда!-
Сказав это, он одним движением сорвал с пояса мешочек, где была фигурка кошки — оболочку Сэра Персивальта.
Тут же из-под ржавой пластины на теле змея показалась морда Трофейщика, и он кинул фигурку прямо в разинутую пасть.
Раздался хруст и треск — калёное стекло не выдержало напора зубов чудовища.
— Что?.. — нахмурился Крайм. — Пусто! Где?!
Жадные от голода глаза искали Стеклянного Кота и никак не могли отыскать.- Он в тебе... Я же прав? Прикажи! Прикажи ему выйти!-
— Нет. — оскалился Талис. — Тебе придётся переваривать нас вместе, тупое ты чудовище.
В глазах Виктора вспыхнул гнев и голод, но тут он взял себя в руки.
— Ну что ж... Так будет вкуснее... Я просто подожду... Осталось немного... Она придёт за тобой, Талис Блэквуд!
Чердак вздрогнул от скрипа половиц.
В дверном проёме, окутанная сизым утренним светом, стояла Вайла — но в этом хрупком силуэте было что-то неправильное.
Слишком большая рубаха сползала с одного плеча, обнажая перевязанную бинтами ключицу. Босые ноги, рассыпанные в беспорядке волосы.
А потом все увидели глаза.
Не безумие в них.
Холодный расчёт.
На её плече сидел Клемантис — ни паразит, ни иллюзия. Симбионт. Он повернул голову, в его чёрных глазах клубился фиолетовый вихрь. Птица щелкнула клювом.
— Вайла, не смей! Ты там... — Это был Дариус.
— Нет... — прошелестела она. — Никто более не пострадает... никто... никто не умрёт. — Прошипела она. — Клемантис! Контракт!
По Блэквуд-Холлу пробежала дрожь. Дом словно испугался этих слов.
То, что произошло, было слишком быстро. Никто не заметил, чем — точнее, кем — стала Вайла. Чёрная тень, стремительная и быстрая, устремилась в гладь зеркала, разрывая его границы, проникая в пустоту междумирья...
Комнату наполнила тишина, и лишь — "Никто более не пострадает... никто... никто не умрёт." — всё ещё звенело в ушах Искателей.