Глава 50 Кровь и пустота
Тьма отступала медленно, словно нехотя выпуская её из своих цепких объятий. Сначала Вайла не поняла, что происходит — сознание возвращалось обрывками, как разрозненные страницы изорванной книги. Где-то вдали стучало сердце. Нет, не её — чужое, ровное и тёплое, вибрирующее где-то рядом, под её щекой.
Она лежала на чьей-то груди.
Мысли спутывались, но тело уже начало вспоминать: тяжёлая рука на её спине, запах специй, лекарств и чего-то ещё — чего-то его. Талис.
Вайла не открывала глаз. Дышала ровно, притворяясь спящей, пока разум прояснялся.
Его пальцы слегка дрогнули у неё на спине. Почти незаметно. Но она почувствовала.
Он не спит.
Или уже проснулся.
И так же, как и она, притворяется — затаив дыхание, делая его глубже и ровнее, будто всё ещё погружён в сон.
Где-то за окном кричала ворона. А под её щекой его сердце вдруг забилось чаще — предательски, вопреки всей его железной выдержке.
— Ты уже пять минут как в сознании, — наконец произнёс Талис.
Голос его был низким, хрипловатым от сна, но в нём не было ни капли сонливости.
— И всё ещё используешь меня вместо подушки.
Вайла приоткрыла один глаз.
Он лежал, запрокинув голову назад, уставившись в потолок. Его черты сейчас казались размытыми — усталыми, но почти мягкими.
— А ты... — её голос звучал хрипло, как скрип несмазанных петель, — ...притворялся спящим ещё дольше...
Угол его рта дёрнулся.
— Стратегическая необходимость. — Он наконец повернул голову, и его глаза — серые, как утро перед бурей, — встретились с её взглядом. — Если бы я пошевелился, ты бы тут же попыталась вскочить.
Талис усмехнулся, перехватывая инициативу:
— Да и тебе ли меня попрекать во лжи? Усыплять меня под предлогом «мне спокойнее, когда ты рядом» — это, выходит, верх благородства? — Он приподнял бровь, и в голосе появилась мурлыкающая нотка. Его тон был лёгким, но в словах явственно звучало: Я тебя раскусил. И теперь у меня есть против тебя козырь.
— Дорис предлагала сменить меня шесть раз, — произнёс он спокойно, пальцы бессознательно, но аккуратно гладили спину Вайлы. — Филу я вообще запретил заходить после того, как он попытался подсунуть мне снотворное в чае.
— Ты... мог отдохнуть, — пробормотала она, внезапно смущённая.
Талис просто посмотрел на неё — долгим, немым взглядом, в котором читалось всё: и три бессонных ночи, и ужас в глазах Вайлы после первого пробуждения, и тот момент, когда он поймал её падающее тело на поле боя.
— Мог, — согласился он наконец, осторожно поправляя край её одеяла. — Но не хотел. Я обещал тогда не оставлять тебя одну.
Дверь распахнулась, но ни один из них не отвёл глаз.
— Итого: Вайла Кроу — четверо суток, Талис Блэквуд — сутки... — Доктор Дорис стояла в дверях, скрестив руки. — Столько продлился ваш сон. А знаете, что это значит?
Она не стала ждать ответа.
— Надо срочно менять повязки.
Её взгляд скользнул между ними, затем резко сфокусировался на Талисе.
— Талис, брысь!
— Ну, я мог бы остаться и помочь, — заартачился парень, неохотно поднимаясь с кровати. — Я же тебе ассистировал уже. Так что у меня даже опыт есть.
Дорис медленно покачала головой, потерла переносицу.
— Ой... дурак...
Вайла несколько раз моргнула. Сознание медленно возвращалось, и вдруг до неё начало доходить... что-то. Она ощутила, как жар разливается по щекам.
Доктор, заметив просветление в глазах девушки, резко схватила Талиса за воротник и потащила к выходу.
— Если не хочешь истерики, о том какой ты её уже видел... — прошипела она, — просто уйди. Это ненадолго. Для девушек это важно. Тогда она была без сознания...
Талис несколько раз моргнул — и вдруг понял.
— А-а-а, да! Я пойду! У меня много дел! — нарочито громко объявил он, торопливо выскальзывая за дверь.
Вайла медленно натянула одеяло на голову.
— Убейте меня... — донеслось из-под ватного кокона.
Дорис достала шприц со звонким щелчком.
— Поздно, солнышко. Ты уже выжила. Теперь придётся мучиться дальше.
В гостиной Байром, Тони и Фил, сидя за столом, играли в карты. Лианна и Дариус тихо переговаривались в отдалённом углу.
— Крайм так и не появился? — спросил Талис, привлекая всеобщее внимание.
— О! Доброе утро, — отозвался Фил, бросая карты на стол. — Нет, но он не покидал Мир Носитель. Пару раз крутился рядом, но... не заходит. И знаешь что? — Фил сделал театральную паузу. — Даже не хочу знать почему. Он всегда был странным, а сейчас...
— Он всегда был странным, — вмешался Байром, перекладывая карты в мясистых пальцах. — Даже в нашей молодости. Не чудаком, как твой отец, а... по-плохому странным.
Талис потер затекшую шею, оглядывая комнату. Гости вели себя аккуратно — пустые коробки от еды были сложены в полиэтиленовый пакет.
— Слушай, Байром... если ты знал моего отца, расскажи о нём. Я... совсем его не помню.
— Что, серьёзно? Вообще ничего? — мужчина удивлённо поднял бровь, его здоровый глаз пристально изучал Талиса.
— Мне говорили, я был там в день его исчезновения. Но... — Талис сжал кулаки. — Не помню ни отца, ни того, что было до того дня. Только страх. И ужас. И это... пустота.
В комнате повисла гнетущая тишина. Лианна побледнела, её пальцы впились в собственные плечи. Казалось, ужас тех дней до сих пор жил в ней.
— Хм... — Байром почесал щетину. — Похоже на сделку. У тебя забрали память, но не опустошили полностью. — Он задумался. — Если это сделка... твои воспоминания могут быть на рынке Глотони. Но цена... Что можно было выкупить за столько лет памяти? Даже представить...
— Мой отец... мог продать мою память? — Талис резко вскинул голову. Воспоминания о словах Мастера Мнемоса о "большом заказе" и корабле вспыхнули в сознании. Неужели собственный отец...?
— Нет. — Ответ Байрома прозвучал как гром среди ясного неба. Талис почувствовал, как с плеч сваливается невидимая тяжесть. — Твой отец не мог продать твои воспоминания. Это мог сделать только ты сам. А извлекать память из сына... — Байром покачал головой. — Лукас был чудаком, но не чудовищем.
— Он скорее сам бы прыгнул в пасть к порождению, чем допустил такое, — раздался голос Дорис.
За её спиной стояла Вайла — бледная, но собранная. Все видели, как она, наследница Кроу, не справилась с обязанностями. Как Искателям пришлось вмешаться, чтобы остановить Трофейщика.
— Ты похож на отца, — продолжала Дорис. — Такой же неудержимый болван. Прежде чем подозревать Лукаса, спроси себя: а ты бы так поступил?
— Нет... — Талис выдохнул с облегчением. — Но дети не всегда наследуют моральные принципы родителей.
— Верно. Но поверь мне и Байрому — мы знали твоего отца. Он никогда... — Дорис замолчала, заметив, как Вайла внезапно напряглась.
— Я хочу кое-что сказать... — голос Вайлы прозвучал неестественно громко, будто нож, разрезающий натянутую ткань тишины.
Все взгляды устремились к ней.
— Мы собрались здесь не в полном составе... но я решила сложить с себя полномочия.
Воздух в комнате словно загустел. Глаза присутствующих потемнели — зрачки расширились, наполняясь живыми тенями недоумения и ужаса. Фил непроизвольно выронил карту, и та закружилась в воздухе, как падающий лист.
— Дариус был прав. — Голос Вайлы сорвался на хрип. — Я не смогу... — Она сглотнула ком в горле, чувствуя, как Климантис шевелится под кожей в знак протеста. — Округ переходит...
— Нет!
Стул с грохотом опрокинулся, когда Дариус Ван Де Арт вскочил. Его безупречно уложенные волосы рассыпались по лицу, а тонкие пальцы сжимали спинку стула так, что дерево трещало.
— Не смей, Кроу, — он задыхался, будто пробежал километр. — Это твой округ... твоя кровь...! — Слюна брызнула из уголков его рта. — В том, что случилось... — Голос внезапно сломался, став детски-беззащитным. — Это вина Ван Де Артов. Никто... — Он ударил кулаком в грудь, оставляя на дорогой ткани мятую отметину. — Слышишь, никто не справился бы с этим чудовищем в одиночку!
Тишина после его слов была такой плотной, что Лианна непроизвольно прикрыла уши ладонями.
Дариус стоял, дрожа всем телом.
— Трофейщик... — он поднял руки, разглядывая их, будто видел кровь. — Мой отец... — Губы искривились в гримасе, похожей на улыбку утопленника. — Создал его...
Байром поднялся так медленно, что казалось — время вокруг него замедлилось. Его здоровый глаз налился кровью, а шрамы на лице побелели от напряжения.
— Значит, Нол... — не голос, а рычание раненого зверя вырвалось из его груди.
— Байром! — Дорис вклинилась между ними. — Дети не всегда наследуют моральные принципы родителей. — Она схватила его за запястье, и её ногти впились в кожу, оставляя полумесяцы.
Байром дёрнулся, затем выдохнул — долгим, свистящим звуком, будто из него выходила вся ярость мира. Он рухнул на диван, закрыв лицо ладонями.
Тони встал, и его тень легла на Дариуса.
— Расскажи, — потребовал он, и в его спокойном голосе впервые зазвучала сталь. — Как?
Одно слово, наполненное таким презрением, что Дариус съёжился.
— Я... — Он провёл языком по пересохшим губам. — Дзё-муси...
Это слово пало в тишину, как камень в воду.
— Отец привёз это... знание... из Японии. — Его пальцы скользили по рубашке, оставляя мокрые следы. — В старинных свитках... описание. Как заставить насекомых пожирать друг друга... и он решил опробовать это на паразитах.
Дариус закрыл глаза, и по его щекам внезапно потекли слёзы.
— Сначала ничего... Они просто сидели... Пока он не начал разбивать оболочки! — Крик вырвался неожиданно, заставив всех вздрогнуть. — Говорил, что выбросит в Пустоту... прямо в пасть Пустоглотом...
Вайла вдруг почувствовала, как Климантис бьётся у неё в груди — её симбионт чувствовал чужую боль.
— Трофейщик... — Дариус выпрямился, и его глаза стали пустыми. — Отец хотел... заключить с ним контракт... получить верного пса. — Горькая усмешка. — А получил... это.
Он повернулся к Вайле, и в его взгляде внезапно вспыхнула страсть.
— Так что не смей отказываться от своего округа!
Он шагнул вперёд, но Талис перехватил его.
— Мой отец... годами подтачивал твой род! Знаешь почему?!
Вайла молчала...
— Твой отец отказался от договорного брака! — Дариус закричал, вырываясь. — Для тебя, Вайла! Он хочет... — Его голос сорвался в шёпот. — Если не Клемантиса... то хотя бы твою кровь... чтобы смешать... посмотреть, что получится... сможет ли такой искатель контролировать таких созданий, как Трофейщик...
Последние слова повисли в воздухе, как приговор.
— Зачем... — голос Фила дрожал, как тростник на ветру. Он съёжился в кресле, обхватив свои острые колени, будто пытаясь стать меньше. — Зачем ты решил рассказать нам это сейчас? Его пальцы впились в собственные бёдра сквозь ткань брюк. — Не думаю, что твой отец...
— Мой отец никогда не будет "рад", — Дариус перебил его с горькой усмешкой. Его пальцы нервно запутались в некогда безупречной причёске, превращая её в птичье гнездо. — Он уже знает, что я проиграл тогда Кроу... — Глаза Дариуса метнулись к Вайле, полные странной смеси стыда и восхищения. — И я донёс, что именно Вайла убила Трофейщика. В одиночку. По правилам. — Он резко выдохнул. — Уж простите.
В комнате повисло тяжёлое молчание, прерываемое только треском дров в камине.
— Так он отстанет от вас... хотя бы на пару лет. — Дариус провёл дрожащей рукой по лицу, стирая невидимые пятна. — Ведь те трое погибших из древнего рода... — Голос его сорвался. — Были Ван Де Артами. Среди них... — Он замолчал, сжав кулаки так, что капли крови выступили на его ладонях от впившихся ногтей.
Фил непроизвольно ахнул, увидев алые капли на паркете.
— Мой родной брат. — Эти слова упали, как камни. — Мы все... всего лишь эксперимент. — Дариус засмеялся — сухим, надтреснутым смехом, от которого по спине побежали мурашки. — Прихоть главы рода. Нас много — одним больше, другим меньше... — Он вдруг поднял голову, и в его глазах вспыхнуло что-то страшное. — Всегда можно сделать новых.
Лицо Вайлы было бледным, как мел, но глаза горели.
— Нет, — прошептала она, но в тишине это прозвучало как крик. — Нельзя "сделать" людей. И нельзя... — Её голос дрогнул. — Нельзя так говорить о собственной семье.
Дариус взглянул на неё с усталым пониманием.
— Ты не знаешь моего отца, Кроу, — ответил он тихо. — Ты не знаешь, на что он способен. — Его взгляд скользнул к зашторенному окну, будто ожидая увидеть за ним что-то ужасное. — И надеюсь, никогда не узнаешь.
Дорис внезапно зашевелилась, доставая из сумки бинты. Её движения были резкими, злыми.
— Вот что мы сделаем, — прошипела она, насильно разжимая окровавленные пальцы Дариуса. — Сначала перевяжем раны. Потом... — Её глаза встретились с глазами Вайлы. — Потом решим, что делать с этой информацией.
Байром мрачно крякнул, его массивный кулак обрушился на стол, заставляя подпрыгнуть чашки.
— Я знаю, что делать, — прорычал он. — Но сначала — нам надо решить проблему округа, в которой завелось невесть что. Пока в нём орудует маньяк, к нашим словам не прислушаются, так как каждый из нас под подозрением. — Его единственный глаз сверлил Дариуса. — Ты готов нам помогать?
Дариус закрыл глаза. Вдруг он выглядел страшно уставшим.
— Да, — прошептал он. — Я готов.
— Каждый? Я думаю, наш круг подозрения можно сузить до одного Крайма... — Это был голос Тони. Все посмотрели на него. — Да ладно, вы, конечно, говорили, что он был странным... но давайте начистоту. Сейчас все мы тут как единая команда, но его нет... Я считаю, что это уже повод, уж если не подозревать, то хотя бы проверить.
— Мы можем просто вызвать его сюда, — предложил Фил, доставая телефон.
— Не сейчас и не сюда... — Тони покачал головой. — Кроу ещё не поправилась, и, честно, я не хочу осквернять это место подобным... Давайте пригласим его в тот штаб... то здание не жалко, всё равно смотрится как морг... я бы только фото со стены забрал...