Тринадцатый час. Книга 1

Ноябрьский дождь барабанил по проржавевшей жести склада, превращая крышу в гигантский резонатор. Капли, словно ртутные пули, разбивались о бетон, затянутый маслянистыми лужами. Талис прижался спиной к стене, чувствуя, как холодная влага просачивается под воротник куртки. Рядом, едва заметный в полутьме, Персиваль выгибал спину — его эфемерные лапы не оставляли следов на заплесневелом бетоне, но каждый шаг заставлял воздух мерцать, как над раскалённым асфальтом.

— Она не станет договариваться, — прошептала Лианна. Золотистые прожилки уже ползли по её пальцам, отражаясь в лужах неестественным блеском. — Видишь, как дрожат щупальца? Это не страх. Это чистая ярость. А ярость... — её голос стал жёстким, как лезвие, — всегда кусается в спину.

Среди развалившихся ящиков с тлеющей капустой извивалось нечто, напоминающее оживший витраж — то ли медуза, то ли паук. Стеклянные щупальца паразита оставляли на бетоне дымящиеся борозды, запах горелого металла смешивался с гнилью.

— Последний шанс! — голос Талиса прозвучал громче, чем планировалось. Эхо прыгало по углам, будто живое. — Мы можем...

Ответом стал звук, от которого задрожали зубы — будто кто-то провёл ножом по морозному стеклу. Персиваль заурчал в его груди тревожной вибрацией.

Хорошо. По-хорошему не хочет.

— Контракт! Персиваль!

Боль пришла, как всегда — внезапно и без права на протест. Рёбра сдвигались, позвоночник выгибался дугой, кожа горела, словно его окунали в расплавленный сахар. И тогда — освобождение.

Талис рухнул на четвереньки, но это были уже не руки — изящные лапы с острыми когтями, впивающимися в бетон. Шерсть вспыхнула тысячей огоньков, будто кто-то рассыпал по нему новогодний дождь. Где-то в глубине сознания Персиваль мурлыкал: "Левая! Она бьёт слева, глупец!"

Лианна преображалась иначе — её кожа заструилась жидким золотом, волосы сплелись в тяжёлые канаты, звонко бьющиеся по плечам. Но страшнее всего были глаза — янтарные озёра без берегов, с чёрными щелями зрачков.

— Серьёзно? — её голос теперь звучал как скрежет металла. — Ты перенял её стиль? — "Кроу" вырвалось как плевок.

Медуза атаковала, выброс кислотного щупальца едва не сжёг усы Талиса. Он кувыркнулся в сторону, чувствуя, как несколько волосков на загривке сгорают с шипением. Лианна бросилась вперёд — шипы Златошипа вырвались из её рук, но существо изогнулось невозможным образом, будто его тело помнило все законы гидродинамики.

Бой длился не больше трёх минут — Талис запомнил это, потому что ровно на седьмой секунде он поймал ритм. Их движения стали зеркальными. В финале именно его удар отправил паразита в чёрную лужу, которую Талис использовал как ворота в Глотонь.

— Я думал... можно договориться... — Талис выпрямлялся, чувствуя, как кости снова принимают человеческую форму. Персиваль не сопротивлялся, оставляя в пальцах лёгкое покалывание.

Лианна стряхнула с лица первые снежинки сезона. Её глаза всё ещё светились.

— Видимо, не все разделяют твою страсть к переговорам, — в её голосе была не злоба, а что-то худшее — разочарование. — Ты... — она сделала шаг вперёд, — позволяешь ему полностью преобразовать тело. Как Кроу. Ты знаешь, что происходит с теми, кто так делает?

Талис коснулся своего мешочка на поясе, ощущая фигурку — стеклянная кошка была тёплой, будто живой.

— Она научила меня выживать, — он пожал плечами, и это движение было уже полностью человеческим. — А Перси... он быстрее. Гибче. Если это делает меня изгоем — что ж. Я уже стою по ту сторону двери с теми, кого вы боитесь.

Сирена на телефоне Лианны взревела. Сообщение светилось кровавым светом: "ВСЕМ ИСКАТЕЛЯМ В ШТАБ. СРОЧНО."

— Последние исчезновения... людей — Лианна медленно подняла глаза. — Это не очередной обычный маньяк. Это связано с нами. Такое нельзя игнорировать.

Талис уже шёл к выходу, не оборачиваясь к своей вынужденной напарнице, что никак не желала оставлять его одного.

В тени города, там, где асфальт покрывался трещинами, а уличные фонари мигали с подозрительной нерешительностью, стояло здание, которое никто не замечал.

Трёхэтажная коробка из серого бетона, когда-то носившая гордую вывеску «Бюро технической инвентаризации», а теперь лишь облезлые буквы, наполовину съеденные ржавчиной. Окна, вечно затянутые грязноватой дымкой, будто само здание не хотело, чтобы в него заглядывали. Дверь — тяжёлая, с облупившейся краской, украшенная нелепым количеством замков, из которых работало от силы три.

Но если пройти внутрь —

Воздух густел, пропитанный запахом старых документов, дешёвого кофе и чего-то ещё... металлического, словно кто-то недавно разрядил здесь электрошокер. Фойе встречало потёртым линолеумом, на котором десятилетиями вытаптывался один и тот же узор — следы нервозных шагов. На стене висели часы.

Зал собраний

Комната, больше похожая на заброшенный учительский кабинет. Стол — поцарапанный, с пятнами от кружек. Стены испещрены странными отметинами: то ли руны, то ли просто кто-то в порыве грусти и безделья царапал штукатурку.

Но самое жуткое — это «доска почёта».

Фотографии.

Десятки лиц.

Тех, кто ушёл на задание и не вернулся.

Никто не решался их снять.

Единственным современным предметом в комнате был матовый монитор, стоявший на подставке как инородный монолит. Всё остальное — потёртые стены, скрипучие стулья, пахнущие пылью и старым страхом.

Когда Талис и Лианна вошли, собрание уже началось.

— Опоздали, — сухо заметила Дорис, поправляя очки. Линзы на мгновение вспыхнули, отражая экран.

— Мы сразу с задания, — начала оправдываться Лианна, смахивая дождевые капли с рукава. — Пришлось...

Талис не слушал. Его взгляд притянула фигура в дальнем углу — Вайла стояла в тени, будто сама тьма обвила её плечи. Она не смотрела ни на кого, пальцы бесцельно перебирали череп на поясе.

Тони, Фил и Бардем перешёптывались у окна. Виктор сидел особняком, разглядывая ногти с видом человека, которого насильно вытащили из дома.

— Начнём, — Дорис нажала кнопку. Экран вспыхнул, выхватывая из полумрака лицо женщины лет сорока. Её взгляд скользил по комнате, будто она действительно видела каждого.

— Приветствую. Для новичков — я Оливия Молл, куратор вашего региона. — Голос звучал чётко, с металлическим оттенком цифровой связи. — Мы получили сообщения о пропажах. Обычное дело для мегаполиса, если бы не одно "но".

На экране сменилось изображение — рынок Глотони, знакомый каждому Искателю. Но тут среди лавок рядом со стеной лежали люди. Вернее, то, что от них осталось. Пустые оболочки, которые не привлекали внимания торговцев Глотони, так как они были высосаны до капли.

— Бардем и Фил обнаружили их вчера. Пустые оболочки. Без ран, без следов борьбы. Как будто кто-то...

В густом молчании комнаты, нарушаемом лишь тихим гудением монитора, напряжение сгущалось, как тучи перед штормом.

— Высасывал досуха? — Виктор откинулся на спинку стула, и его улыбка растянулась, обнажая слишком белые, слишком ровные зубы. Глаза сузились до опасных щёлочек, будто у хищника, высматривающего слабое место жертвы. — Разве не этим всегда промышляли наши милые паразитики? Людишки лезут куда не следует — получают по заслугам.

Стул под ним скрипнул, будто вторил его насмешливому тону. В углу комнаты Байром неосознанно сжал кулаки.

— Мистер Крейм. — Голос Оливии стал низким и опасным, как гул высоковольтных проводов перед разрядом. На экране её лицо исказилось в гримасе холодного гнева. — Эти люди жили в вашем городе. Дышали тем же воздухом. И все они исчезли за три дня. — Её пальцы с матовым маникюром сжали край стола за кадром. — Вы ведь прекрасно понимаете, что это значит?

Талис шелохнулся, его взгляд наконец оторвался от Вайлы. В горле пересохло, а в ушах застучала кровь.

— Настоящие порождения... — Оливия произнесла это слово с презрительной усмешкой, будто речь шла о назойливых насекомых, — ...следуют своим инстинктам. Они не действуют так... методично. — Её веки дрогнули, когда она бросила взгляд куда-то в сторону. — Этот не из истинных порождений, они действуют более тонко, поедают лишь то, что им по вкусу, являясь гурманами Глотони. — Пауза растянулась, наполняя комнату ледяным ожиданием, — Кто-то превратил Глотонь в свой личный склад... либо маньяк, кто получил часы, либо... — Глаза Оливии метнулись по присутствующим, — ...сидит в этой комнате.

Последние слова упали, как гильотина. Вайла резко подняла голову, и Талис увидел в её глазах не страх, а нечто худшее — мгновенное, жуткое понимание. Её пальцы непроизвольно потянулись к черепу на поясе.

— Приказ номер один! — Голос Оливии превратился в стальное лезвие, готовое рассечь любое сопротивление. — Вайла Кроу, вам поручается найти и ликвидировать нарушителя. Остальным Искателям — запрет на одиночные переходы! Только через штабное зеркало! Только по санкционированным заданиям! Полные отчёты о каждом шаге! — Её ноздри дрожали, вдыхая запах неповиновения.

Дорис резко встала, её очки соскользнули на кончик носа, отражая мерцающий экран.

— Оливия, Кроу только три дня назад... — Её голос дрогнул, выдавая профессиональное беспокойство.

— Доктор Кроуз, — Оливия перебила ледяным тоном, в котором звенели стальные нотки, — мы учитываем вашу хроническую нехватку кадров. Поэтому направляем подкрепление. — Дариус Ван де Арт уже...

— Тсс-с. — Звук, сорвавшийся с губ Вайлы, был похож на шипение раскалённого металла в воде. Её пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони.

Воздух в комнате загустел, наполняясь электрическим ожиданием.

— У вас есть возражения, мисс Кроу? — Голос Оливии стал опасным шёпотом, полным ядовитых интонаций. Каждое слово обжигало, как капля кислоты. — Дариус сам вызвался, раз вы... ещё не успели восстановиться.

Тишину разрезал хрустально-острый голос, звонкий, как разбиваемое стекло:

— Да, Вайла Кроу. У вас есть возражения?

Талис впервые увидел, как по лицу Вайлы пробежала тень. Её пальцы непроизвольно сжались в кулаки, ногти впились в ладони, оставляя полумесяцы на бледной коже. Воздух внезапно наполнился запахом грозы — едким озоном и сладковатой гнилью увядающих роз. Клемантис на её поясе зашевелилась, словно разбуженная змея, но он не спешил выходить из своей оболочки.

Он вошёл бесшумно, как сквозняк, проникающий в щели между мирами. Первое, что бросалось в глаза — неестественная гладкость его кожи, будто вылепленной из воска и охлаждённой до человеческой температуры. Янтарные глаза мерцали странным внутренним светом, словно за тонкой плёнкой зрачков горели крошечные лампочки.

— Есть. — Голос Вайлы прозвучал резко, как удар хлыста. Она даже не пыталась скрыть презрение, сверлящее Дариуса взглядом, в котором смешались ненависть и... что-то ещё. — Может, потому что семья Ван де Арт претендовала расширить своё влияние на наш регион?

— И не вижу в этом ничего плохого. — Он пожал плечами с преувеличенной небрежностью, двигаясь с какой-то змеиной текучестью, обходя Вайлу широкой дугой. Его движения были слишком плавными, будто скелет был для него лишь досадной условностью. Чёрные волосы с фиолетовым отливом обрамляли лицо, на котором застыло выражение вежливого презрения. — Ох, нет. Ты — всё, что осталось от семьи Кроу. Единственный, кто назывался наследником, пропал три года назад. Всё, что осталось от когда-то сильной семьи — упрямая девчонка и Клемантис.

Его голос тек, как тёплый мёд, почти нежный, но каждое слово било точно в цель, оставляя невидимые кровоточащие порезы. Вайла ощутила, как по спине пробежали мурашки, но подняла подбородок выше. Она была на две головы ниже Дариуса, но сейчас казалось, что это она смотрит на него сверху вниз.

— Это потому что семья Кроу не ведёт беспорядочные связи на грани с евгеникой, — выстрелила она, и её голос дрогнул от ярости. — Сколько детей ваша семья уже отсудила у матерей? О, ваше семейство действительно... велико.

Дариус сложил руки на груди в театральном жесте. Его длинные пальцы, украшенные перстнями с тёмными камнями, нервно барабанили по локтю. Ногти отливали странным перламутром, будто были сделаны не из кератина, а из тонкого фарфора.

— Но несмотря на все ваши старания, Дариус, вы не достигли и половины того, чего достигла семья Кроу, — Вайла произнесла это с ядовитой улыбкой, в которой читался вызов.

В воздухе повисло напряжение, густое, как предгрозовая туча. Клемантис на поясе Вайлы зашевелилась сильнее будто готовясь к атаке. Дариус лишь приподнял бровь, но Талис заметил, как его зрачки сузились в вертикальные щёлочки — реакция хищника, учуявшего добычу.

— Я лучше сама добровольно прыгну в пасть Глотони, — прошипела Вайла, и в её голосе впервые зазвучала неподдельная ярость. — Но Клемантис не станет вашем, и я не стану свиноматкой для фермы Ван де Арт.

Последние слова повисли в воздухе. Дариус замер, и на его восковом лице на мгновение промелькнуло что-то настоящее — вспышка гнева, быстро подавленная ледяной вежливостью. Но все в комнате почувствовали, как температура упала на несколько градусов, а по коже побежали мурашки.

— Вызов. — Дариус щёлкнул зубами так резко, что звук напомнил Талису ловушку, захлопывающуюся на добычу. Его жёлтые глаза вспыхнули холодным огнём, а пальцы с перламутровыми ногтями впились в собственные локти. — Вызов от Ван де Арт для Кроу. Я докажу, что ты, Вайла, не стоишь и ногтя своего брата, и всё, что осталось у Кроу — это Клемантис.

Воздух в зале стал густым, словно пропитанным статическим электричеством. Пылинки, поднятые их голосами, замерли в лучах тусклого света, пробивающегося сквозь грязные окна.

— Я даже не буду претендовать на твой округ, — продолжил Дариус, делая паузу между словами, будто пробуя их на вкус, — так как рано или поздно он всё равно станет нашим.

В его жёлтых глазах читалось лишь одно: "Я просто хочу тебя унизить". Это было очевидно, как клеймо на скоте — намеренное, жестокое, не оставляющее выбора.

— Вызов принят. — Голос Вайлы прозвучал неожиданно чётко, будто лезвие, рассекающее душную атмосферу. — Увидимся недалеко от рынка. Как свидетели приглашаются все, кто присутствовал на собрании.-

Одним резким движением она сорвала покрывало со старого зеркала в углу зала. Ткань, серая от пыли, упала на пол, подняв маленькое облачко. Вайла шагнула в запылённую гладь стекла, даже не оглянувшись. Её силуэт на мгновение исказился, будто отражаясь в воде, а затем исчез.

Оливия закатила глаза с таким выражением, будто перед ней разыгрывали особенно глупый фарс. Её пальцы постукивали по ручке кресла — раздражённо, быстро, словно отсчитывая секунды, которые ей приходилось тратить на эту бессмыслицу.

— Увидимся там... — сквозь зубы процедила она. — Я так же буду куратором вашей схватки.

Талис почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Он повернулся к Лианне, которая стояла рядом, сжимая в руках свою заколку-паразита так крепко, что её костяшки побелели.

— Я думал, Искатели не могут сражаться между собой, — прошептал он.

— Могут, но только в виде вызова или в качестве тренировки, — так же тихо ответила Лианна. Её глаза блестели от возбуждения. — Но на это надо разрешение... нам, Талис, но не им... — Она сделала паузу, облизнув пересохшие губы. — Но! Я не собираюсь упускать это зрелище! Представители старых семей не каждый день выясняют отношения!

С этими словами она юркнула в зеркало, её смешок ещё повис в воздухе, когда её фигура уже растворилась в стекле.

Мимо Талиса один за другим проходили остальные Искатели. Тони шёл сгорбившись. Фил шёл рядом, нервно перебирая пальцами шестерёнку, лицо его было напряжено. Байром же шёл тяжело, как медведь, его массивные кулаки сжимались и разжимались.

— Я, конечно, не в восторге от Кроу, — пробасил Байром. Его голос звучал глухо, будто доносился из-под земли. — Но кидать вызов оппоненту, который ещё не успел восстановиться после боя... — Он не закончил, лишь с силой выдохнул и шагнул в зеркало.

— А я не желаю, чтобы семья Ван де Арт завладела нашим округом... — Это был голос Дорис. Она так же, как и все, направлялась к зеркалу. — С Кроу всегда было возможно договориться... но эти...

Её слова повисли в воздухе, не требуя продолжения. Виктор Крам просто молча прошёл мимо, его шаги были такими лёгкими, что даже пыль не шевелилась под его ботинками. Он скользнул в зеркало, как тень.

Талис замер на секунду. Всё, что происходило вокруг, сбивало с толку. Вайла была одна. Совсем одна — против Глотони и против другой влиятельной семьи...

Он не должен был тогда...

Талис резко мотнул головой, как бы отгоняя навязчивую мысль. "Не должен был тогда... Тогда — это тогда. Теперь у меня есть только сейчас, и я должен исправить то, что сотворил."

Он шагнул в Глотонь за остальными Искателями. Зеркальная поверхность была холодной, как лёд, и на мгновение ему показалось, что сквозь неё протянулись чьи-то невидимые пальцы, цепляясь за его одежду, пытаясь удержать.