Прокатить?

Утро было тише, чем обычно.
Не тишина в комнате — а тишина внутри.

Ксюша проснулась не от будильника, не от шума, а просто — открыла глаза. Сначала не поняла, где. Потом вспомнила: Кира, ночь, столярка, поцелуй, «ошибка», слёзы.

> Значит, всё не приснилось.

Она лежала с открытыми глазами, смотрела на потолок.
Кира ещё спала. Дышала тихо, свернувшись под своим одеялом. В комнате пахло шампунем и чуть дымом — курили под окном накануне.

Ксюша медленно села.
Голова гудела, во рту сухо, но в душе... что-то немного отпустило.
Было тяжело. Было пусто. Но не так остро, как ночью.

Она вышла на кухню и взяла стакан воды. Села за стол. На телефоне — ничего. Ни от него, ни от кого. Только Кира прислала в час ночи стикер: «Если не спишь — знай, ты не одна».

Ксюша улыбнулась слабо. Пальцы дрожали, но уже не от страха. От усталости.

Спустя минуту вышла Кира — с растрёпанными волосами, в худи до колен и с привычным сонным лицом.

— Ты как? — спросила она сразу, без лишних слов.

— Дышу, — ответила Ксюша. — Пока дышу — значит, жива.

Кира молча села рядом.
— Я не буду говорить, что всё пройдёт. Просто скажу — ты справишься. Со всем. Даже если сейчас не верится.

— Мне немного легче, — Ксюша пожала плечами. — Знаешь… может, он и прав. Может, это и правда была ошибка. Только не я. А он.

Кира усмехнулась:

— Вот это ты уже ты. Наконец-то вернулась.

Они посидели в тишине. Выпили чай. Съели бутерброды, даже немного поспорили из-за плейлиста. Кира поставила смешную песню, Ксюша сказала: «Ужас», но всё это было почти по-настоящему. Почти как будто ничего и не было.

---

Ближе к вечеру

Ксюша собиралась домой. В рюкзаке — ничего особенного. Только вещи, зарядка и ощущение, будто она стала старше на пару лет. Психологически — точно.

Кира обняла её крепко.

— Если что — сразу звони. Пиши. Кричи. Плачь. Я всегда рядом.

— Спасибо, что не оставила. Тогда ночью.

— Я бы тебя вообще на руках отнесла домой, если б надо было, — сказала Кира с улыбкой. — Всё, иди. А то разревусь сейчас.

---

В автобусе

Ксюша сидела у окна. В наушниках — не Кишлак. Что-то спокойное, с фортепиано. Не грустное, просто... ровное.

Она открыла телефон.
Долго смотрела на диалог с Сашей. Пустой.
Потом... удалила чат.

Сначала дрогнула рука. Но потом — нажала.
Без истерики. Без слёз. Просто — пора.

> Кто уходит молча — тот не заслуживает, чтобы его ждали в голос.

---

Вечером, дома

Коля даже не заметил, что она другая. Шутил, кидался хлебом, в наушниках пел какую-то строчку из «Твоей девочке понравилось».
Сестра Саша ходила по дому в чёрной футболке Коли до колен, пила чай прямо из миски. Лиза визжала где-то на улице, катаясь на велике.

Ксюша... лежала и думала обо всём произошедшем.

Но внутри стало чисто.

Не полностью.
Но начало положено.

POV Саши

Он сидел на крыше сарая за домом. В руках — старая пачка сигарет, почти пустая. В наушниках — низкий бас, ровный бит, но даже он не спасал. Он курил третью подряд. И смотрел в тёмное небо. И молчал.

> Она пришла.
Пьяная. Маленькая. С глазами полными слёз.
И сказала, что любит.

Губы до сих пор помнили тот поцелуй. Слишком настоящий.
И это убивало сильнее, чем если бы она просто закатила истерику.

Он тогда ушёл не потому что не чувствовал.
А потому что чувствовал слишком сильно.

> «Ты ошибка», — сказал он ей.
А на самом деле хотел сказать: «Ты — единственное настоящее, что у меня было».

Но он не имел права.
Ей пятнадцать. Ему восемнадцать.
И Коля с его голосом в голове:

> «Она — ребёнок. Она — моя сестра. Забудь.»

Саша пытался. Честно пытался забыть.
Удалял фото. Стирал сообщения. Закрывал глаза, когда видел её ник в онлайне.

Но она была, черт побери, в каждом сне.

И в каждом «доброе» от Киры.
И в каждой песне, что он слушал.
И в каждом шаге, когда он шёл по району и невольно смотрел — не она ли?

> Знаешь, что самое страшное?..
Ты не можешь быть с человеком не потому что не хочешь, а потому что не имеешь права.

Саша затушил сигарету о железо. Поднялся.
Глаза щипало.

Он не знал, что с ней теперь. Не писал. Не читал. Боялся.
Но чувствовал. Блин, чувствовал всё.

> Прости меня, Ксю.
Я просто боюсь быть плохим человеком рядом с тобой.
Потому что ты — свет.
А я весь — в темноте.