4
Илай зaстегивает часы на зaпястье и подходит к старинному секретеру в углу огромной комнаты Мефистофеля. У Илая есть такая же спальня, в которую ему с самого начала пребывания во дворце было разрешено таскать что ему зaхочется, но сейчас он бывает в своей комнате все реже — только когда кому-то из них с Мефистофелем нужно побыть одному, или сфокусироваться на работе, или привести любовника.
— Мефистофель, — окликает он, роясь в куче бумаг на столе. Наконец он находит нужное ему письмо, разворачивает его и оборачивается к Дьяволу.
Это оригинал письма, которое вчера не давало покоя Мефистофелю. Утром Илай, еще лежа в постели, прочитал его. Многих вещей он еще не понимал, тем более письма эти писались странным диалектом, являющимся смесью всех стадий развития языка — ведь в аду живут люди и демоны из всех времен. Вроде бы, речь шла о том, чтобы обновить список заключенных на шестом кругу Острова. Мол, одна из выборочных проверок показала, что на шестом уровне содержится примерно двести человек, дела которых нужно пересмотреть.
— Чего?
Илай подходит к нему и слегка прижимается к его плечу. Показывает письмо.
— Вот, это с шестого уровня, ты вчера спрашивал. Я примерно понял суть, но все-таки будет лучше, если ты пояснишь, что тут происходит.
Мефистофель задумчиво смотрит на письмо, затем забирает его из рук Илая, бросает его в свой моднючий рюкзак.
— Пойдем, выпьем кофе, обсудим. Скорее всего, впрочем, я сделаю все как обычно, но я хочу знать твое мнение. — Мефистофель бросает Илаю его косуху и направляется к выходу. Вид у него, отмечает про себя Илай, довольно мрачный.
Они садятся в светлый уголок у окна в их любимой кофейне. Мефистофель кидает рюкзак на низкий стoлик и достает письмо. Илай мотается зa четырьмя стаканами кофе — три эспрессо для Мефистофеля и один капучино для себя. Поставив картонную подставку перед Мефистофелем, Илай садится рядом с ним, берет с руки свой стакан и склоняет голову ему на плечо. Раньше он боялся даже появляться на публике рядом с Мефистофелем, но теперь ему абсолютно все равно, кто что подумает о нем. Так что он спокойно опирается на его плечо, ласково гладя его жилистую руку.
— Давай, дьявол, рассказывай.
Мефистофель прочищает горло, еще раз перечитав письмо. Теперь, вроде бы, он не выглядит таким озадаченным. Он целует Илая в макушку.
— Знаешь, что такое чистилище?
— Думаю, — отвечает Илай, — это такая психбольница, куда попадают грешники, которые раскаялись, и у них появляется призрачный шанс попасть в рай.
— В яблочко, зайка, так и есть. В том числе, если в аду кто-то вдруг так сильно раскаялся в своих грехах, что просто пиздец, то теоретически он может написать заявление на перевод в чистилище, а дальше — либо в рай, либо обратно, сюда. Зависит от поведения. Еще такое бывает, если там, на земле, зa этого человека кто-то очень, очень усердно молится. Но по-моему, такой расклад какой-то малость нестройный.
Мефистофель парой глотков приканчивает первый эспрессо, берет второй и продолжает:
— Так вот. Как ты уже понял, ребята сверху прислали проверку и такие: оп, у вас на шестом уровне списочек — стo девяносто семь ребят, которые чувствуют к кому-то святую искреннюю любовь, либо их отмолили. Поэтому все, что они натворили на земле, теперь не имеет значения, добро пожаловать в рай, дорогие. Через промежуточный этап личностного роста, разумеется. Список этих заключенных прислали нам, и теперь от нас требуется его подписать.
Илай мягким движением руки прерывает его. Он указывает на последний абзац письма.
— Здесь сказано «ждем Ваших правок к приложенному перечню», и «Ваше слово является решающим». Последнее слово зa тобой. Ты можешь послать авторов письма куда подальше и оставить двести человек гореть дальше в ебучем вулкане. Это же шестой уровень. Show must go on.
Мефистофель улыбается его последней фразе.
— Ты не представляешь, насколько ты прав. Видел бы ты это шоу... — вдруг он обрывается и качает головой. — Ладно, к делу. Ответить так, как ты сказал, я, безусловно, могу. Но решение это будет довольно опрометчивое. Во-первых, я разозлю папу. Кредит его терпения довольно велик, но это, я полагаю, временный эффект. Тем более, я уже говорил, что не хотел бы этого, мне не семнадцать лет. Давай искать более разумное и спокойное решение.
— Давай, — с готовностью соглашается Илай, и сам уже осознавший, что ляпнул какую-то инфантильную дичь. Мефистофель распознает его эмоции, видимо, и коротко целует его в лоб.
— Я люблю тебя, солнышко, — спокойно говорит он. — В общем, я пока думаю, что частично этот список одобрить стóит. Обычно в таких случаях я наугад выбираю десять-пятнадцать человек. Может, иногда смотрю на их биографии, ну так, мельком.
— Что будет с теми, кто получит твое одобрение?
— Их спросят, хотят ли они покинуть Остров. Это формальность — не могу представить себе человека с шестого круга ада, который бы ответил бы «нет» на такое предложение. Потом, когда они согласятся, их заберут с Острова и отправят в чистилище. Дальше, через какой-то период их либо вернут, либо отправят выше. Чаще — второе. Сейчас этот промежуток, вроде бы, занимает семь лет.
— Тогда отпусти всех.
— Что?
— Почему нет? От нас не убудет, а что там наверху происходит, лично меня не сильно парит. Если они хотят себе немножко насильников и убийц — что ж, я не против поделиться. Может быть... может быть, они и правда стали лучше. Мне трудно это представить. Так что давай отправим их туда, где им верят.
Мефистофель хмыкает.
— Побудем хорошими мальчиками, а? Окей. Заметано. — Он окидывает взглядом список. Напротив номера каждого заключенного стоит имя того, кого он успел полюбить зa пребывание в аду (с пометкой Л), либо имена тех, кто посвятил спасению его души свои молитвы (с пометкой М). Первых, конечно, меньше. Шестой уровень Острова — не самая благоприятная среда для развития нежных чувств к кому бы то ни было.
Мефистофель ласково смотрит Илаю в глаза и говорит: — Только бы они не увидели, какой ты добрый, Илай. Они же в ту же минуту заберут тебя от меня.
— Не заберут. Я суицидален, лжив и матерюсь.
— В таком случае, матерись побольше, родной. — Мефистофель целует Илая в висок. — Умоляю тебя, матерись, как сапожник.
Илай улыбается. Ничто не заставило бы его в этот момент быть счастливее. Он напоследок берет в руки письмо, листает его, просматривает список. Неизвестно, что ему должны были сказать все эти цифры и незнакомые имена. Возможно, он пытается как-то удостовериться, что в списке нет мужа Энн, который домогался ее дочерей. Усмехнувшись своему беспочвенному любопытству и решив спросить Мефистофеля об этом позже, Илай уже собирается отложить бумаги, и вдруг его взгляд замирает.
— Мефистофель. — Илай нашел в списке одно знакомое имя.
— Что, любимый?
— Кто такой номер 19201934?
Мефистофель задумывается на долю секунды.
— Зарезал свою подружку. Кажется, беременную. Что там с ним, зайка?
— Его хотят выпустить, потому что он любит.
— Комично, но и такое здесь бывает. Кого любит?
Илай поднимает глаза.
— Тебя, родной.