8 часть
Прошла всего неделя с момента релиза - а казалось, будто весь город говорил только об одном: о новом альбоме Шин Рюджин.
Музыкальный клип, выпущенный в полночь, набрал миллион просмотров всего за первый час. Этот результат мгновенно разлетелся по новостным лентам и фанатским страницам. Люди говорили о ней в метро, в кофейнях, подростки снимали каверы на её песню, а уличные музыканты вон у станции Хонде уже исполняли акустические версии её заглавного трека. По Сеулу словно разлилось новое звучание - немного роковое, немного нежное, но пронзительное и живое, как сама Рюджин.
Песни с альбома за неделю собрали более 190 тысяч стримов - и это только на одной платформе. Для артистки, ранее почти не появлявшейся в чартах, это был рекорд.
Однажды Рюджин шла по улице в капюшоне и наушниках, но внезапно услышала, как в витрине одежды играет её песня. Она остановилась, прислушалась - и уловила, как девушка за прилавком тихонько подпевает, не замечая, что сам исполнитель стоит в двух метрах. Это было странно. И ново. И приятно.
Её стали звать на музыкальные шоу - туда, где раньше блистали только к-поп айдолы. Она и не мечтала об этом, а теперь стояла на той же сцене, где когда-то смотрела на других с восхищением.
Сцена. Свет. Аплодисменты.
И толпа, хором поющая строки из её песни.
А вместе с популярностью пришли и новые обязанности.
Для Йеджи это означало лишь одно - работы стало втрое больше.
График Рюджин заполнялся быстрее, чем они успевали его согласовать.
Фотосессии.
Интервью.
Съёмки для обложек журналов.
Приглашения на ток-шоу.
Предложения от брендов.
После оглушительного успеха альбома и нескончаемого графика, дни в Spin Entertainment начали сливаться в один длинный, выматывающий марафон. Рюджин даже не сразу заметила, как между ней и Йеджи будто выросла невидимая стена.
Нет, Йеджи всё ещё была рядом - точнее, физически рядом - но что-то изменилось. В её взгляде. В голосе. В том, как она уходила, не оглядываясь.
Рюджин пыталась. Правда пыталась получить её внимание.
Первая попытка была после одной из съёмок на шоу.
- Эй, Хван... - тихо позвала она, пока та собирала документы в сумку.
- Сейчас не могу, прости. Мне срочно нужно отправить этот отчёт директору по почте.
И ушла. Без взгляда. Без «поговорим позже».
Второй раз - в машине по пути на фотосессию.
Рюджин сидела рядом, и сердце подсказывало ей, что сейчас - идеальный момент.
- Йеджи, ты ведь не злишься на меня, да?
Та даже не оторвала взгляда от экрана.
- Нет, всё в порядке.
Но её голос был натянут, как струна.
Слишком холодный, слишком чужой.
Третья попытка случилась ночью, когда съёмка закончилась позже обычного, и Рюджин догнала Йеджи у выхода из студии.
- Пойдём поужинаем? Как раньше. Я угощаю.
Йеджи застыла на секунду, но потом, не оборачиваясь, ответила:
- У меня уже встреча назначена. Прости.
"Прости" звучало слишком часто.
И всегда - вместо ответа.
С каждой неудачной попыткой Рюджин чувствовала, как её беспокойство перерастает в глухую боль. Йеджи не просто была занята - она будто избегала её. И что бы ни говорили окружающие, как бы ни улыбалась Йеджи перед другими - эта дистанция ощущалась только ею. Резко. Горько. Настояще.
Иногда Рюджин смотрела на неё и задавалась вопросом: а услышала ли она вообще то, что я тогда сказала? Или она просто решила сделать вид, что ничего не было? Что всё это - выдумка?
И хуже всего было то, что теперь даже спросить об этом было невозможно.
В офисе царила тишина. Только мерцание настольной лампы и тихое щелканье клавиш нарушали гнетущее спокойствие. За окном светились окна далёких квартир, и город, как будто утомлённый и укутанный в ночную прохладу.
Йеджи сидела за столом, сосредоточенно просматривая очередной отчёт. Её глаза были усталыми, но упорно цеплялись за цифры, пока тело уже просило отдыха. Директор должен был вернуться из отпуска через день, и она хотела закончить всё до утра.
Щелчок двери прозвучал неожиданно.
Йеджи подняла взгляд, и в дверях появилась она - Шин Рюджин. Она вернулась из ночного шоу. Йеджи отправила с ней Сучон, поскольку сама не могла пойти.
Волосы чуть растрёпаны, куртка нараспашку, лицо - всё ещё с макияжем, но с каким-то странным, непривычно искренним выражением. Её глаза уставились на Йеджи, не мигая. Будто она пришла не просто поговорить, а решить всё раз и навсегда.
Йеджи резко опустила взгляд обратно в бумаги.
- Почему ты здесь? Иди домой. Тебе стоит отдохнуть, - сказала она ровно, почти сухо.
Но если бы она позволила себе задержать взгляд всего на секунду - заметила бы, как много смешанных чувств написано на лице Рюджин. Разочарование. Грусть. Решимость. И что-то ещё... глубже.
Прошла минута молчания. Рюджин не двинулась с места.
Йеджи чувствовала, как та прожигает её взглядом. И наконец, не выдержав, вздохнула и медленно подняла глаза. Всего на долю секунды.
Но этого хватило.
Рюджин решительно подошла ближе, остановившись слева с неё. Теперь расстояние между ними было минимальным. Йеджи напряглась. Она чувствовала запах её парфюма, слабый, но цепкий. Пропитанный чем-то узнаваемым, почти домашним.
- Сколько мы будем играть в кошки-мышки? - тихо спросила Рюджин.
- Ты о чём? - Йеджи изобразила непонимание.
- Ты сказала: "поговорим потом", но когда наступит это "потом"?
- Рюджин, ты же знаешь - сейчас не время. Мы все заняты работой.
- Один и тот же предлог, чтобы избежать разговора. Чего ты боишься? Меня? Или моих чувств? Разве не проще выслушать и ответить?
Йеджи стиснула зубы и резко повернулась к ней на кресле.
- Отлично. Хочешь ответа? Всё, что ты сказала тогда - я предпочту считать, что не слышала. Не путай работу и личную жизнь. Я понимаю, ты можешь ошибиться, путая чувства на фоне своей первой любви. Но пойми, это не одно и то же. Что бы ты ни думала - наши отношения только рабочие.
- Только рабочие... значит?- Рюджин повторила, будто пробуя эти слова на вкус. - Что с того?
Йеджи отвела взгляд, её пальцы начали нервно перебирать папки на столе. Она больше не смотрела на неё.
Рюджин чуть наклонила голову, словно изучая её. Потом - усмехнулась. Медленно наклонилась вперёд, чтобы их лица оказались на одном уровне.
- Так даже интереснее же, - прошептала она, и в голосе была легкая хрипотца и запах алкоголя.
Йеджи чуть поморщилась.
- Ты что, пила?
- Разумеется. Это же алкогольное шоу. - Рюджин криво улыбнулась. - Но, знаешь, я ведь не просила тебя быть моей девушкой. Потому что я не уверена, что это любовь.
- Рюджин, пожалуйста. Иди домой.
- Это больше похоже на болезнь.
- Уверена, у тебя просто синдром "сэд-бэд гёрл" играет.
- Думаю, это зависимость, - голос Шин стал ниже. Она подняла пальцами подбородок Йеджи, заставив ту посмотреть прямо в глаза.
Йеджи на миг задержала дыхание.
Казалось в глазах Шин есть некая игривость и даже вызов. Она всегда была какой-то колючей и опасной, но самом деле, она была лишь ребёнком, которому не хватает внимании и любви.
Смотряя на неё сейчас, Йеджи впервые посещали такие мысли.
И в этот миг она впервые поняла: Шин зависима от любви. Точнее быть любимой.
Рюджин опустила взгляд ниже - на губы Йеджи. Но теперь её ухмылка была другой. Не вызывающей, а почти нежной. Она словно нашла то, чего искала.
Йеджи хотелось вскочить с места, оттолкнуть её или закричать, но она не могла даже шевельнуться пальцами. И в этой близости было что-то, что разбивало последние её защиты.
Сердце билось громко. Воздух в комнате будто стал гуще.
И на короткий миг - всё вокруг замерло.