Глава 11.
Кай всё искал нужный момент, чтобы поговорить с Малией Гиллер с тех самых пор, как увидел её в брошенном лагере.
У него были некоторые трудности с подбором нужных слов; начать следовало бы с извинений за то, во что он втянул Джина, но едва он подходил к Малии, она тут же уходила. Или заговаривала с кем-то другим. Или просто посылала его к чёрту.
После полудня Кай и Альберт помогали Рону красить новый сарай. Большинство ребят ушли за территорию пострелять, остались всего несколько человек, и девушка была среди них.
Когда она и Надя проходили мимо с двумя большими корзинками яблок, и
непринуждённо болтали, Кай против воли посмотрел в их сторону. Малия будто этого и ждала. Она метнула на Ветта презрительный, озлобленный взгляд, и молча пошла дальше за Надей. Лишь когда за ними захлопнулась дверь террасы, Кай заметил, что застыл на какое-то время и накапал краской себе на штаны.
– Она само обаяние, - усмехнулся Альберт, намазывая стену краской. - Чем ты так её расстроил?
- Убил её парня, - пробурчал Кай в ответ.
- Гиллера? – Альберт посмотрел на него. - Я думал, это была Финч.
- Дария? – переспросил Кай удивлённо.
- Она самая. Хладнокровная стерва... Думаю, она была счастлива прикончить Джина.
- Это почему?
- А потому что Гиллер пытался нарыть на неё компромат. Она мошенница. Её акт завершения – фальшивка. Она зачастую выступает своего рода оценщиком, собеседует пары, претендующие на получение акта, и может когда ей вздумается дать отрицательное заключение. Если ей это по какой-то причине не выгодно. И к ней прислушиваются. Мэл, кстати, не просто свалил из дома, а подстроил самоубийство, как раз поэтому. На всякий пожарный. Она бы взялась за его отца. А благодаря Мэлу в том году, когда Райса-старшего переизбрали на должность мэра, он носил траур. Как думаешь, избиратели способны на жалость? Попытайся она тогда подсидеть его, испортила бы мнение общественности о себе.
- Не выгодно, чтобы одиночки получали акты завершения? – с сомнением спросил Кай.
- Да. Не спрашивай, почему, на этом Дейнека закончил парить мне мозги, и продолжения рассказа я не услышал.
Они оба засмеялись.
Но затем Кай кое-о-чём задумался.
- Если Макс прав, то это странно... - тихо проговорил он.
- Что странно?
- В этом году я пытался поступить в универ. И угадай, кто меня собеседовал.
- Госпожа Финч, я полагаю, раз уж ты сейчас это сказал.
- Да.
- И как она тебе?
- Она меня пропустила. Дала положительную характеристику, - ответил Кай.
Альберт задумчиво взглянул на Ветта.
- А вот это уже интересно...
Кай промолчал. Раньше он считал, что ему просто повезло, и не рассуждал об этом всерьёз. Но видимо, даже в его поступлении был какой-то подвох.
Остаток дня прошёл примерно так же, как и все предыдущие дни на ферме.
Пребывая здесь, в захолустье Подгорья, в окружении самозваных политических беженцев Кай чувствовал себя как никогда странно. За то время, что он ездил по миру, он видел многое, и мог представить многое. И казалось бы, мог представить себя в какой угодно роли, но на самом деле... Учиться стрелять? Начинать утро с пробежки, зарядки, практики рукопашного? Слушать рассказы Макса и Мэла о том, как незаметно пробираться в охраняемые объекты, красть пропуска, заговаривать зубы полиции и угонять машины? Это было слишком.
Райс и Дейнека с этого всегда смеялись.
- Ты положил начало разоблачению самого масштабного правительственного заговора за последние пятьдесят лет, и строишь из себя святошу? – ухмылялся Мэл. – Ещё три мишени. И у тебя всего одна семь патронов. Не облажайся.
И Кай стрелял. И дрался. И бегал. И думал о том, что если всё это поможет ему хоть на шаг приблизиться к цели, он будет делать это снова и снова.
Так проходили не только его дни.
Все, кто оставались на ферме, проводили досуг схожим образом. Все они готовились к чему-то важному, чего могло и не произойти, хотя об этом не заговаривали ни Мэл, ни Лид, которого почти не было видно. Кай из-за этого не тревожился. Он просто ждал конкретного дня. И оставалось ждать совсем немного, поэтому он готовился вместе со всеми, и работал вместе со всеми. В качестве так называемой платы за проживание Надя заставляла всех работать в саду, или помогать с другими делами. Время от времени кто-нибудь - чаще всего это были Альберт и Мэл – выезжали в ближайшие города за провизией и боеприпасами. А ещё за новенькими. Чаще всего они привозили молодых парней и девушек, не многим старше двадцати одного. Но не всегда.
Последними прибыла пара кеттаунцев, которые содержали гостиничный комплекс за городом. Их вынудили закрыться и пригрозили арестом за то, что несколько одиночек, оставшихся без крыши над головой, проживали у них бесплатно. Так же среди них был бывший водитель такси с отобранными водительскими правами – отобранными из-за отсутствия акта завершения, а таким людям «опасно» доверять возить людей. Самый младший член их группы – Реми. Единственная несовершеннолетняя из них. Её история похожа на историю Яны Ли - её мать родила её не от пары, из-за чего ей отказали в лечении, когда оно потребовалось. Её не стало три месяца назад, Альберт подобрал Реми на улице, когда их квартирку конфисковали за долги.
У каждого здесь была своя история. Никто не оказывался в оппозиции просто так, ну, разве что, Дейнека. И глядя на всех них, живя с ними бок о бок, Кай стал понимать, что пострадал от дискриминации одиночек меньше других. Его дети не были вынуждены перейти на домашнее обучение, потому что кто-то посчитал опасным для других детей их нахождение в школе. Он не потерял возможность работать, у него не отбирали собственность и не шантажировали. Его даже зачислили в университет! Пусть даже он так и не смог туда пойти. Он надеялся, что Адам, когда они его освободят, не сильно из-за этого взбесится.
Под вечер все возвращались на ферму. Обычно уже в семь часов вечера на краю участка разжигался костёр, девчонки помогали Наде готовить на всех еду, иногда кто-нибудь выносил на улицу радио. В общем, было шумно и иногда весело. Как будто компания друзей собралась поджарить мясо на гриле и выпить, а не группа недоучек-революционеров скрывается от властей.
Но были и спокойные вечера, которые Кай проводил в тишине и одиночестве, как и привык, хотя и не подозревал об этой привычке. Он это понял, только когда всё изменилось - когда уже не возвращался в тихую пустую квартиру, или не проводил ночи с Яной на крыше, смотря на небо и наблюдая за спящим городом.
Едва солнце начало опускаться за горизонт, его затянуло облаками. Собирался дождь. Все разошлись по палаткам и сараям, или сидели в доме с Роном и Надей. Там разожгли камин. Это напомнило Каю старый родительский дом. Времена, когда он любил грозу. В детстве они с Адамом в грозу и дождь всегда играли в настолки, или помогали отцу с работой. Это отец так говорил, на самом деле они только мешали и отвлекали, теперь он это понимал. А позже, много лет спустя, появился Бейкерс, и гроза означала посиделки за кофе с Яной, или же, прорву работы.
В этот раз ему хотелось побыть одному, в тишине, пусть иногда он и страшился этой тишины. Она заставляла задуматься о том, что он делает. Или не делает. Или что он должен был сделать когда-то.
Кай поднялся на крышу дома по хлипкой уличной лестнице. Но побить там в одиночестве он бы не смог, потому что на скате крыши, с которой можно было бы увидеть Леттон, если бы он был километров на двести ближе, уже устроилась Малия. И Кай, едва увидев её затылок и угловатые плечи в тонком свитере, развернулся и уже поставил ногу на верхнюю ступеньку лестницы, чтобы уйти, как она сказала:
- Можешь остаться, если обещаешь молчать.
Кай замер.
Он хотел спросить, откуда она узнала, что это он, но раз уж надо было молчать... Наверно, её неприязнь так сильна, что она чуяла его на расстоянии.
Кай уселся в метре от неё.
Он краем глаза поглядывал на неё, когда она отворачивалась и смотрела на пруд. Он не помнил, был ли у Джина на лице шрам, или какое-то родимое пятно, и присмотрелся к её рукам, но на них были кожаные митенки. Он искал отметину пары по привычке. Это был почти рефлекс – искать его у каждого человека, которого встречаешь.
Через пару минут Малия, сделав глубокий и шумный вдох, сказала:
- Твоё красноречивое молчаливое пыхтение напрягает ещё больше, чем разговор. Говори, чего ты ходишь за мной?
- Я не хожу.
Девушка фыркнула и внимательно взглянула на него. Кай против воли отвернулся.
- Ты и сама знаешь.
Если бы она просто промолчала в ответ, он бы понял, что она его услышала. Но она продолжала глядеть на него в ожидании.
- Я помню тот день, когда я пришёл к вам. Джин тогда...
- Не произноси его имя.
- Он говорил о том, что считает это правильным - пытаться изменить мир. Но так же он говорил, что слишком любит жизнь... Даже если бы он знал, что благодаря ему мы стали ближе к новому миру, он не хотел бы для себя такого. Он не был готов.
- Да, не был.
Кай вновь не выдержал её взгляда, и присмотрелся к маячившей у забора фигуре Макса.
- Я понимаю, что извинения ничего не изменят, это его не вернёт. И ты вряд ли сможешь простить меня, - сказал он тихо. – Но я сожалею об этом. Хотел, чтобы ты услышала это от меня. Вот и всё. Если бы я знал, что всё обернётся именно так, я бы не пришёл к нему.
- А ты и знал, - твёрдо сказала Малия.
И в глубине души Кай понимал, что она права. Они оба знали.
- И не надо мне говорить, как много значил для всех одиночек его поступок. И как близко к возможности изменить мир стала эта шайка недоумков благодаря ему. Ты прав, для меня это ничего не изменит.
Тогда, взглянув на неё в тот миг, Кай понял, почему старался избегать взгляд Малии. У них с Гиллером были одинаковые глаза. Как две капли, как у близнецов. А ощущение, что на тебя глазеет мертвец, не так уж и приятное. Он хотел отвлечься от этого. И её отвлечь. Но он больше не знал, о чём с ней говорить.
- Давно вы завершились?
- Нет, - ответила Малия неохотно. – Несколько месяцев назад. Хотя мы вместе учились, и знаем друг друга давно.
Кай, нахмурившись, посмотрел на неё.
- Как это? – спросил он. – Так долго были рядом, и не знали?
- Да всё мы знали, - хмыкнув, ответила девушка. – Просто его тётя – двоюродная сестра моей мамы. Мы, вроде как, семья. Не думали, что такое возможно.
«Так долго были рядом, и не знали», - вновь подумал он.
Если на минутку позабыть о том, что Джина больше нет, он мог бы позавидовать Малии.
- Я даже представить не могла жизнь без него.
- И сейчас не представляешь?
- Нет, - ответила Малия. – Как это вообще можно представить? Попробуй сам. Представь, что тебе отрезали ноги и заставляют бежать марафон. Представь, что тебе вырвали лёгкие, и ты не можешь сделать ни вдоха, но всё никак не умрешь от удушья. Каково, а?
- Тогда не удивительно, - мрачно усмехнулся Кай, почувствовав, как внутри всё холодеет от тревоги за другого человека, которого сейчас рядом нет.
- Что не удивительно?
- Я слышал, что часто парные, оставшись одни...ну...
- Убивают себя? – Малия в усмешке приподняла брови. - Поверь мне, я пыталась. Мэл меня остановил. Стащил с леттонского моста. Так я здесь и оказалась.
- И это не проходит? – спросил Кай, осознавая, что на самом деле не хочет слышать ответ.
- Нет. Пойми, мы физически не способны с этим справиться. Мы не можем отвлечься на что-то иное. На какое-то занятие. На ненависть или месть. И так всю оставшуюся жизнь, изо дня в день. Просто представь это и поверь, что Мэл отнюдь не сделал мне одолжение. И раз уж ты спросил – да. Твой брат чувствует тоже самое.
- Причем здесь мой брат?
- Я знаю, зачем Мэл притащил тебя сюда. Я, может быть, и убита горем, но всё ещё могу сложить два и два.
- Но ведь он сделал это, - не унимался Ветт. – У него было дело, которым он жил. Он был в порядке. Вроде бы... Он никогда не говорил о своей паре, которую потерял. Я даже расстроенным его никогда не видел.
- Значит, он просто закрылся. Не все настолько сильны для этого. Видимо, твоему брату было, ради чего постараться.
- И чего же?
- Ради тебя, наверное.
Кай не выдержал её насмешливого взгляда и отвернулся, заламывая пальцы.
- Весомый повод попытаться его спасти, да?
- Я бы и без этого обошёлся, - ответил Кай.
- И ты сделал бы что угодно, чтобы помочь брату?
- Да, пожалуй.
- И даже умер бы за него?
Кай молча кивнул, и девушка ухмыльнулась.
- Ну и зря. Он всё равно потерял свой смысл жизни. А у тебя всё впереди. Ты ошибаешься, если считаешь, что он не думает так же. И ты был прав, я не прощу тебя. Но я рада, что у тебя нашлось достаточно совести, чтобы извиниться.
Кай и не надеялся на это. Она хотя бы выслушала его. Точнее, это он её слушал, но это было не важно, ему стало чуть легче от того, что этот разговор состоялся.
Когда Малия поднялась на ноги и собиралась спуститься, тишину вечера нарушил короткий и громкий сигнал оповещения.
- Что это? – поинтересовался Кай.
- Я всё ещё не отписалась от рассылки «Честного леттонца», - сказала Малия, доставая телефон из кармана.
- Лид же запретил ими пользоваться, - заметил Ветт.
- Но его здесь нет, правда? – усмехнулась девушка. - И если честно, мне плевать на его запреты. Я здесь только потому, что мне всё равно, где находиться.
Лид и впрямь не появлялся уже несколько дней. К тому же, они находились в такой глуши, что их никто не найдёт в любом случае.
- Ого... Быстро они, - усмехнулась Малия. – Об этом уже говорят даже в Кеттауне.
- О чём ты? – спросил Кай встревоженно, и подошёл к Малии, которая всё ещё листала новостную ленту.
Едва успев прочитать несколько первых строк поста, который первым попался на глаза Ветту, он уставился на Малию в полнейшем недоумении.
- Ты знаешь, кто это сделал?
- Нет, но знаю, у кого спросить, - она кивнула ему за спину, в сторону дороги к выезду с фермы.
Поднимая колёсами пыль, к воротам приближался пикап Мэла. Но сам он был сейчас в доме, Кай видел его меньше получаса назад. Значит, он отпустил в город кого-то другого, но сам остался, и Кай не понимал, почему.
- На этот раз они что-то разошлись, - хмыкнула Малия, смотря в телефон, пока Ветт, всё ещё стоящий на крыше перед ней, вертел головой, переводил взгляд с неё на подъехавший к воротам автомобиль.
Он тоже мог сложить два и два.
За то время, которое Кай провёл среди оппозиционеров, у него почти со всеми сложились нормальные приятельские отношения, или же, дружелюбный нейтралитет. Со всеми, даже с тем, кто сейчас вёл машину. Он и подумать не мог, что кто-то из них будет способен на это.
Кай спустился с крыши, не дожидаясь Малии, и обойдя дом по кругу, наткнулся на Мэла.
Точнее, это он чуть не споткнулся о Кая.
- В истерике, да? – спокойно спросил Мэл.
- Близок к ней, - ответил Кай. – Откуда они приехали?
Глянув на свою машину, из которой вышли и направились к самому большому сараю трое парней, он сказал:
- Из города.
- И что они там делали?
- Всё как обычного. Ничего особенного, или того, о чём можно беспокоиться.
- То есть, три взрыва в городе – это не то, о чём стоит беспокоиться? – возмутился Кай. – Или то, что они произошли, когда эти парни были в городе, просто совпадение?
- Слушай...
- Нет. Это не мне надо слушать. Если ты здесь главный, если все тебя слушают, ты должен повлиять на них. Этого не должно повториться. Чёрт возьми, раздача листовок, газетные афиши и теракты, это разные вещи.
- Да, разные. Это отличается от сидения в засаде у старого особняка, правда?
Кай слегка оторопел, не понимая, к чему он клонит. Мэл переступил с ноги на ногу и скрестил руки на груди.
- Так ты знал о том, что они собираются делать? – спросил Кай в недоумении. – Ты им разрешил, да?
Мэл не ответил. И больше Кай ни о чем его не спрашивал.
- Мне казалось, у тебя есть причина находиться здесь, - проговорил Мэл.
- Да, есть. И эта причина - мой брат. Ни к чему подобному, - он указал рукой на приехавших, которых встречали, как каких-то знаменитостей, - иметь отношения я не собираюсь.
Остаток вечера Кай провёл в стороне от всех, его не заботило даже, что вместе с поджигателями вернулся Лид. Только глубокой ночью он вернулся в гостевой дом. Летом Рон и Надя сдавали его туристам, но сейчас он пустовал, и несколько ребят поселились там, остальные, как и на прошлых стоянках лесу, жили в палатках. Ветт и Дейнека заняли террасу у чёрного входа в дом. Она не отапливалась, но сентябрь продолжал радовать тёплой погодой, и там было комфортно. Мэл устроился там же, с ними, он и встретил Кая на крыльце.
- Ты ошибаешься, если думаешь, что я не пытался отговорить их, - сказал Мэл, как только Кай взялся за дверную ручку. Он остановился. - Мы с Лидом спустили это на тормоза лишь потому, что если не дать им выпустить пар, они слетят с катушек и начнут бомбить всё вокруг. И тогда жертвы будут неизбежны.
Кай остался на месте.
- И если ты готов выслушать меня без паники – парни ездили в город не только за этим, - так же невозмутимо сказал ему Мэл.
- Супер, - пробурчал Кай, собираясь войти и уже приоткрыв дверь.
- Не хочешь узнать, как поживает твой брат?
Ветт остановился, и буквально замер, не сразу опустив поднятую для следующего шага ногу. Переведя дух и успокоившись, он понял, что перед ним никто не должен оправдываться, и что ему не будут здесь рады, если он попытается устанавливать свои порядки. А Адам всё ещё в беде. Вот о чём нужно было думать.
– Ладно, слушай. Сейчас он во «времянке». Через неделю или две его переведут в изолятор. И вытащить его оттуда будет проблематично даже для нас.
«Времянка», о которой говорил Мэл – комплекс временного содержания, там арестованные ждут суда и либо приговора, либо снятия обвинений. И если покинуть «времянку» возможно за считанные дни, то из изолятора – тюрьмы, по сути, - он выйдет через несколько лет. Или никогда.
- Тогда почему мы всё ещё здесь и ничего не делаем? – спросил он у Мэла уже спокойнее, но не менее озабочено. – Нельзя больше тянуть.
- Да, нельзя, - согласился он. – Мы и не будем. Утром Лид собирается сделать объявление... В общем, мы поедем за Адамом послезавтра. Пока лучше иди отдохни. Понадобится свежая голова.
Не найдя слов в ответ, Кай молча кивнул, но как только он собирался войти, в кармане завибрировал его телефон.
Коротко попрощавшись с Мэлом до завтра, он ушёл с веранды - в противоположную сторону участка – к пруду и ограде, увитой диким виноградом. Он ответил на звонок, повторив про себя слова Малии – «плевать на его запреты».
Тем более перед тем как ответить на звонок, Кай увидел имя Яны на экране.
- Привет, - сказал он.
Ответив на приветствие, Яна некоторое время собиралась с мыслями.
- Где ты? Ты не отвечал на звонки, и дома тебя не было.
- Ты была у меня дома? – удивлённо переспросил Кай.
- Немножечко. Рядом стояла и подсматривала в окна, - ответила она, видимо, усмехнувшись. – Так где же ты?
Кай почти не думал, что ей отвечать. Проще всего было просто не договорить, чем придумывать целую историю, тем более, она всё равно не поверит.
- Пришлось не на долго уехать. Сейчас я неподалёку от... - Кай осёкся.
«Прослушка» - прозвучал в голове голос Макса. Кай не сильно-то верил, но вдруг?..
- У одного своего друга, - ответил он. И даже не соврал. – За городом.
- Ясно, - протянула Яна. – А когда вернёшься?
Здесь Кай не нашёл, что ответить. Он не представлял, что будет, когда он заберёт брата из Леттона. Или не заберёт. Или они оба останутся там...
- Ты вообще вернёшься? – спросила девушка, вновь очень спокойно.
- Да, наверное. Не знаю, - ответил Кай и улыбнулся. - Соскучилась?
- Немного, - сказала Яна.
- Ты же сама говорила, что нам это не нужно.
- Я помню. Вообще-то, я просто хотела убедиться, что ты в безопасности и знаешь, что делаешь.
- Я надеюсь, что это так, - мрачно усмехнувшись, ответил Кай.
- Всё это как-то связано с тем, где сейчас Адам? – спросила она.
- Можно и так сказать, - произнёс Кай и оглянулся через плечо. В доме зажегся свет. - А как ты? – спросил Кай.
- Неплохо, вроде бы, - ответила Яна. Он почти увидел, как она улыбнулась уголком рта и слегка повела плечом. – Мы с близняшками сегодня открыли Бейкерс. На улицах снова стало спокойно, так что мы...
А вот это было неожиданно.
- Бейкерс? – переспросил он в недоумении.
- Ну да.
– Так ты в Леттоне, - сказал Кай, не обращая внимания на последние её слова.
- Да.
- А как же переезд? Ты ведь хотела уехать.
- Хотела.
Кай снова оглянулся. Потом на какой-то миг опустил руку, и был уже готов сбросить звонок, но не сделал этого.
Что ж, раз уж она искала его по всему городу, понятно, что она не собиралась уезжать. Оказывается, всего-то и надо было сбежать самому, чтобы она захотела остаться.
- Раз уж ты осталась, думаю, я могу кое-что спросить, - быстро проговорил Кай. – Ты сказала, что нам будет трудно вместе, потому что мы не пара. Потому мы не справимся и что долго нам не протянуть без завершения, но если бы всё было по-другому. Если бы этот мир стал другим. Если бы всё изменилось. Ты бы решила как-то иначе? Мы могли бы попробовать?
- О чём...
- Ты поняла, о чём я.
Яна молчала несколько секунд. Кай даже подумал, что связь оборвалась, и она просто не услышала его вопроса. Повторять его не хотелось.
- Возвращайся скорее, - наконец сказала она, вздохнув. - И верни своего брата. Без вас тут всё разваливается.
После этих слов Кай услышал короткий гудок и тишину. Много слов осталось не сказано, и отсутствие отрицательного ответа – это ещё не согласие, но этого было достаточно. Он получил, что хотел – дополнительную мотивацию оставаться здесь, среди этих людей, когда уже был готов решить, что им не по пути.
***
Предрассветные сумерки были долгими и холодными. Тёмная полоса деревьев вдалеке казалась какой-то неясной дымкой. Неслышно подкрадывался туман, накрывший пруд.
На ферме всё было спокойно. Впечатления от вчерашних новостей не успели развеяться, как Лид собирал всех в самом большом ангаре.
Кай не стал отходить далеко от выхода, и устроился прямо слева от двери. Стульев не хватало, поэтому ребята усаживались на одеяла, газеты и клеёнки, брошенные на пол. Тусклый свет лампочек освещал только часть пространства, и везде царил приятный полумрак. Все болтали и посмеивались, обсуждали что-то своё, чему-то возмущались. Но стоило Лиду войти в помещение, все мигом затихли и стали наблюдать за ним, затаив дыхание. Ветт тем временем в замешательстве оглядывался. Он не понимал, почему этот человек оказывает на всех такое мощное воздействие. Точнее, он-то понимал, не ясно было, почему он не испытывает того же. Оглядев всех присутствующих, он заметил, что и Мэл не смотрит в рот главарю, а даже с некоторой скукой разглядывает свои руки, или посматривает на других ребят, так же, как сам Кай.
- Спасибо, что пришли, - сказал Лид, сев на перевёрнутый ящик, как бы случайно оказавшийся посреди помещения. Ответных реплик не последовало. – Мне стоит извиниться за долгое отсутствие. Не сомневаюсь, у многих это вызвало вопросы.
Каю показалось, что Лид мельком взглянул на него. Скорее всего, просто игра воображения.
- Церемония закрытия любимого фестиваля леттонцев состоится завтра в два часа дня.
Все моментально оживились и зашептались. Видимо, это означало что-то важное, и вскоре Кай понял, что.
- В это время мы должны быть в городе. Должны слиться с толпой, вести себя тихо и незаметно. А в конце церемонии, во время выступления нашего многоуважаемого мэра, - Лид слегка кивнул Мэлу, - до того, как он закончит торжественную речь, площадь будет оцеплена, охрана и полиция нейтрализована – по возможности, разумеется, - и мы заявим о своём присутствии.
Кай нахмурился и взглянул сначала на Макса, затем на Мэла. Он ни о чем таком не знал. Они что, митинг запланировали?..
- Основная задача – нейтрализовать охранный барьер. Тогда будет возможность прорваться прямо к мэру. И если отмена поправок в законодательстве против одиночек не будет достигнута мирным путём, у нас будет рычаг воздействия. Вероятно, среди гражданских начнётся паника, и ваша задача в этом случае – не подстёгивать её. Быть настойчивыми, но спокойными. Ни в коем случае не причинять никому вреда. Если кто-то из вас нарушит это условие, понесёт полную ответственность за свои действия.
- То есть, вы и нас отправите в изолятор? Отдадите под суд? – громко возмутился какой-то парень, стоящий в самом углу. – Тогда какой во всём этом смысл, если вы ничем не отличаетесь от других?
- Наша задача – добиться равенства, а не привилегий. А если мы будем допускать подобное поведение, то покажем себя именно теми, кем они нас считают, - Лид произнёс это тихо, но обстановка в помещении изменилась, будто он закричал. – Неуравновешенными, неуправляемыми. Ошибочными.
Кай вновь переглянулся с Мэлом, а Лид тем временем продолжал:
- Они называют нас ошибками. Мутантами. Они считают, что чем-то отличаются от нас, чем-то превосходят нас. Но это не правда. И я считаю, что они должны за это заплатить. Мы их заставим. Они решили забыть о нас, но мы покажем им свои лица, и заставим их вспомнить.
Все последующие слова были приняты с воодушевлением. После этого обсуждались мелкие организационные вопросы – наилучшие маршруты, деление на группы. Выбор оружия, хоть Лид и приказал не использовать его.
И хотя выступление состояло главным образом из общих фраз, вокруг, когда Лид закончил говорить, точнее, как показалось Каю - науськивать своих людей, ощущалось больше бодрости, многие даже зааплодировали, и выходя на улицу выглядели гораздо более уверенными в себе и своём деле и, настроенными на борьбу. Кай же не сдвинулся с места до последнего, так и сидел, уставившись в одну точку перед собой, пока Альберт не пихнул его в плечо. Ветт поднялся, уже собираясь уйти, как Лид окликнул его.
Кай неохотно обернулся и сделал шаг к нему.
- Ты не выглядишь воодушевлённым, - сказал Лид, и сцепил руки за спиной в замок.
Кай сел на своё место, выглядывая в открытые двери на улицу.
- Да, - сказал он в ответ и сглотнул. – Я просто не предполагал такой вариант развития событий. Когда вы говорили о том, как можно вывести из города моего брата, я не думал, что это будет частью масштабной акции протеста с захватом заложников.
Какое-то время Лид молчал. Выразительные тёмные глаза смотрели внимательно и твёрдо.
- Однажды мир станет безопаснее и цивилизованнее. Как считаешь?
- Я не знаю, - отмахнулся Кай.
Лид издал короткий смешок.
- Да, наверное, ты не знаешь. А я, знаешь ли, верю в это. Точнее, мне нравится верить в это, - он лукаво заглянул ему в глаза. – Но до этого ещё далеко. Мы только встаём на ноги и делаем первые шаги, а впереди тысячи километров дороги. И если ты не готов пройти их по раскисшей грязи или тонкому льду – тебе не место среди нас.
Каю уже была ясна мысль, которую Лид пытался донести до него, и она не совпадала с тем, что было в голове у него самого.
- Я не собираюсь осуждать вас, или в чём-либо обвинять, - ответил он. - Я хочу только спасти своего брата. И всё.
Лид взглянул на него и слегка прищурился. Он подождал, когда затихнет автоматная очередь – видимо, кто-то из ребят решил начать утро с упражнений в стрельбе.
- И ты сделаешь всё ради этого? – наконец, спросил он.
- Я уже делал всё для этого, - ответил Кай. – Так что ваш вопрос слегка не вовремя.
- Ты имеешь в виду Джина Гиллера.
- Все здесь имеют в виду Джина Гиллера.
Лид усмехнулся.
- Я связался с ним только чтобы помочь брату выбраться из долгов. И знай я, чем всё закончится...
Кай запнулся на полуслове. Как оказалось, даже с самим собой быть честным не просто.
- Ты бы не стал ничего менять, - закончил за него Лид.
- Если бы это помогло моему брату – да. Не стал бы.
- Значит, его свобода – единственное, что тебя интересует.
Кай подумал о Яне в этот момент, но не стал ничего произносить – Лиду достаточно знать того, что он знает сейчас.
И как-то медленно, будто через силу, на лице лидера появилась улыбка.
- Что ж, может, я в тебе и ошибся, - произнёс он, медленно идя к выходу. - Надеюсь, что нет.
Каю стоило всё же разочаровать Лида. Следовало бы не оправдывать его ожиданий. Но тогда он об этом не знал. Он думал только о том, что завтра снова увидит брата.