Завершение поиска

Июль

Когда Адама спрашивали, почему именно кофе, он отвечал: 

 — Потому что на протяжении всей истории кофейни запрещали власти разных стран, так как они считались местом сбора заговорщиков и революционеров. Это интересно, разве нет? 

 Одиночкам рассиживаться некогда, они скорее будут пить кофе на бегу, по пути на работу, а парные предпочитают трапезничать в своих домах, поэтому в городе популярнее киоски и палатки, где можно взять напиток с собой, но нормальных кофеен в Леттоне практически нет, да в них никто и не нуждается. Адам не мог этого не понимать, но всё же рискнул. 

 Почему? Наверно, из-за младшего брата, который часто не высыпался. 

Просто Кай ненавидел утра. Ему нравилась мысль, что если он не ляжет спать — сегодняшний день просто не закончится, и утро не настанет. А потому иногда просыпаясь, обнаруживал себя в самых неожиданных местах — за столом, на балконе, на полу у дивана, на табуретке в прихожей.

Сегодня он проснулся в своей постели, как ни странно, в остальном это было такое же утро, как и всегда. Он скатился с кровати, споткнулся о тумбочку, почистил зубы, выбрал, какую футболку надеть — черную или черную, снова споткнулся о тумбочку. Пока искал ключи от квартиры. Когда закипел чайник, он залил кипятком пакетик с заваркой, а потом вышел на балкон. У него было пять минут на то, чтобы обрадоваться новому дню.

Бледно-жёлтое утреннее марево почти рассеялось, остатки вечернего дождя испарились, и воздух был приторно-тяжелым, душным и горячим. Кай смотрел на улицу с высоты третьего этажа — по сути чердака, на котором располагались самые маленькие и дешёвые, потрёпанные и убогие квартирки вроде его. В ней было очень тесно — холодильник, например, стоял всего в четырёх метрах от кровати, чтобы открыть шкаф, приходилось отодвигать кресло, а в ванной комнате можно было совершить только один вид перемещения в пространстве — повернуться. Но Кай не жаловался. Он и эту нору смог позволить себе приобрести лишь потому, что предыдущий хозяин превратил её в руины, и цена на неё, ввиду отсутствия ремонта, упала почти вдвое. Но благодаря этому неряхе у него есть свой дом. И вот уже год как Адаму не приходится делить с ним свою квартиру. После того случая с Яной Ли он, скорее всего, очень этому рад.

Кай вдохнул глубже, почуяв запах выпечки из соседней квартиры, вспомнил о кружке в своей руке, сделал пару глотков, и, вернувшись в комнату, вылил остатки чая в раковину. Ополаскивая кружку, он спрашивал себя — неужели кто-то действительно считает эту бурду чаем? Хотя растворимый кофейный напиток из стеклянной банки даже хуже, чем чай в пакетиках, но варить настоящий кофе он не умел. Потому и начинал каждый свой день в Бейкерсе. И кстати, он почти опаздывал.

Ключи от квартиры находятся в том же месте, где и обычно: за тумбочкой. Они падают туда, когда Кай спотыкается об неё. Он напомнил себе в триста восьмидесятый раз, что нужно её передвинуть, или вообще выбросить, схватил рюкзак, запер дверь, спустился по лестнице, и вот он уже на пути к Бейкер-холлу.

Улица, где располагался его дом, находилась на самой окраине Леттона, и состояла из одних бледно-жёлтых трёхэтажных жилых домов. До кафе Адама расстояние было не маленьким, но Кай каждый день ходил туда пешком. Это помогало собраться с мыслями и настроиться на новый продуктивный день.

Он прошёл через двор, иногда нагибаясь, чтобы не получить веткой по голове, и вышел на Осеннюю улицу. Она пересекает весь город, и каждая дорога в конечном итоге приведёт на неё. Но это не широкий и шумный проспект, какими обычно бывают центральные улицы в городах, скорее, она похожа на бульвар или прогулочную дорожку. Там располагаются музеи, книжные магазины, комиссионные лавки, выставочные центры. Это так же самая зелёная улица — деревья, растущие вдоль дороги, почти толкают друг друга, желая заполучить лучшее место. И в разгар октября, когда все эти деревья покрываются сезонным жёлто-красным, вид становится просто сногсшибательный. Вся улица будто горит. Может быть, потому её так и назвали. Заканчивается Осенняя улица с одной стороны жилыми районами вроде того, в котором живёт Кай, а в противоположной части города тоже стоят большие, просторные дома, только они не делятся на крошечные квартиры. Это роскошные особняки и коттеджи, с бассейнами и гаражами на три машины, у жителей этих домов есть садовники и адвокаты. Это чужая территория, хоть такие места сами по себе манят и заставляют проникнуться лёгкой печалью, что ты не возвращаешься туда каждый вечер.

Иногда Кай думал о том, что когда завершит поиск и найдёт приличную работу, разбогатеет и переедет туда. Это ещё возможно, ему ведь только двадцать три. Всего два года просрочки.

Но иногда он задавался вопросом — а так ли ему нужно завершение? Ведь пока ты молод и одинок, ты можешь всё, и всё у тебя впереди. Это как вечный рассвет. Бесконечный летний рассвет.

И может быть, та самая мутация «одиночки» — если таковая существует — это преимущество? Ведь парные далеки от всего того, что наполняет красками человеческое существование. Для них важна их пара, и только. Одиночки же знают жизнь с разных сторон, видят и чувствуют её во всей её полноте, такой, какая она есть, не без толики печали, боли и одиночества, которые, будучи частью человеческого сознания, тоже бывают прекрасны — если взглянуть на них под другим углом.

Кай гонял по кругу эти мысли в своей голове почти весь путь, и усмехался себе под нос каждый раз, когда вспоминал, что вечером будет думать совершенно иначе. Всё кажется проще, чем есть на самом деле, когда светит солнце.

Он уже видел впереди двухэтажное здание из красного кирпича, на первом этаже которого и располагается кафе его брата. Большие окна сверкали от солнечных лучей, скользящих по стеклам, и сквозь них не было видно, что происходит внутри. Но Кай знал, что Яна уже там.

Дверь была не заперта, и он вошёл внутрь.

До открытия Бейкерса кофейни ассоциировались у Кая с местечком, в котором царит нежная атмосфера, играет лёгкая-лёгкая музыка, где маленькие круглые столики накрыты белыми, как молоко, скатертями, а на стенах светлые обои. Но это заведение и близко не напоминало что-то подобное, потому что на этапе отделки и оформления помещения у Адама и Кая закончились деньги. Поэтому на полу в единственном зале Бейкерса лежали доски, когда-то давно покрытые лаком, а теперь выглядевшие как намеренно состаренные. Стены внутри были такими же, как и снаружи — красно-коричневая кирпичная кладка, потрёпанная временем. Парни хотели оставить как есть, но всё же решили добавить света и покрасили стены белой краской, развесили какие-то постеры, зеркала. Позже появились доски с надписями, выполненными мелом — их принесла Яна, как и гирлянды над стойкой с кассой. Полка для обмена книгами, стоящая в углу, кстати, тоже её идея. Одинаковой мебели почти не было — только половина стульев. Все десять столиков были разными — круглые и квадратные, деревянные, стеклянные, — и только два из них нарушали хаотичный порядок и стояли прямо напротив окон, а перед ними — пухлые кожаные диванчики — этакая гордость Бейкерса. Потолок тоже выглядел так, будто его не касалась рука дизайнера — бетонное основание, деревянные балки, металлические штанги, используемые для крепления осветительных приборов, точнее, голых лампочек без люстр. А вместо тихой романтичной музыки Яна включала Mutemath и Kaleo. Впрочем, всё это оказалось даже к лучшему — Бейкерс точно попал в стиль «лофт», который в те времена стал популярен. Все недостатки отсутствия ремонта были интересно обыграны, заведение сохраняло уют, но при этом не выглядело вычурно, и главное — оно было крайне экономичным, что для братьев Ветт стало самым главным достоинством.

Когда Кай вошёл, Яна — невысокая светловолосая девушка в белой майке и узких джинсах — перемещалась от столика к столику, протирала их перед приходом первых гостей, проверяла, полны ли сахарницы, а потом, наконец, заметила его.

— Привет, — сказал Кай, снимая рюкзак с плеч. — Как спалось? Выглядишь неплохо.

— В отличие от тебя, — фыркнула Яна. Не считала, видимо, нужным отвечать на его вопросы. Его раздражало это, но он предпочитал обиды держать при себе.

Яна достала из-под прилавка стакан. Кай уже знал, что в нём — двойной эспрессо, как и каждое утро.

Он сделал глоток, и, конечно же, обжег язык. Яна закатила глаза и включила музыку с планшета. Затем она надела форму — длинную белую рубашку и красный фартучек, поправила волнистые, немного сухие волосы, и снова вернулась за стойку, облокотилась на неё и пристально глядя на Кая.

— Чего? — спросил он удрученно.

— Не думай, что я забыла, — проговорила она, и достала из-под прилавка кекс, щедро посыпанный сахарной пудрой, воткнула в него свечку, зажгла её спичками и подвинула угощение к Каю.

— А почему одна, а не двадцать три?

— Хватит с тебя, — ответила Яна, улыбаясь. — Дуй давай.

И Кай задул свечку, причем с таким энтузиазмом, что вся сахарная пудра оказалась на Яниной рубашке. Он расхохотался.

— С чёртовым меня днём рождения, — пробормотал он, отсмеявшись, и откусил сразу половину кекса.

Они обошлись без поздравлений, те ведь каждый год одни и те же: на первом месте — скорейшее завершение. Хотя в этот раз Яна отличилась:

— Кстати, ты слышал о таком месте, как «Зелёные луга под солнцем»?

Кай перестал жевать.

— Нет. А что это?

— Дом престарелых.

Ветт попытался выглядеть рассерженным, и она засмеялась.

— Первоклассный уход, четырёхразовое питание с двумя десертами, тебя будут вывозить гулять на коляске, у тебя даже будет собственный ночной горшок!

Всё, это уже слишком.

Кай резко встал и протянул к ней руку, но она отпрыгнула.

— Познакомишься там с какой-нибудь милой старушкой — встретишь свою пару. Классно, а?

— И это, — Кай указал на девушку, — результат почти четырех миллионов лет эволюции. Знаешь, у тебя с мамонтами поразительно много общего.

— Это что же?

— Они вымерли. Как и твоё чувство юмора.

— И твоя молодость.

Яне, кстати, почти двадцать четыре...

Они обменивались любезностями ровно до восьми, после чего Кай всё-таки получил праздничные объятия. Затем Яна открыла дверь, сменила табличку «Закрыто» на «Открыто», а Кай удалился в служебное помещение — чулан, как они его звали, — заниматься своими делами. Достал из рюкзака ноутбук, поставил его на стол с расшатанными ножками и треснутой столешницей. Свободного места на нём с каждым днём становилось всё меньше — надо бы спросить Адама, можно ли выбросить все эти бумажки и коробки, или среди них может оказаться что-то важное.

И тогда Кай понял, что чего-то не хватает. Он снова вышел в зал кофейни.

Яна уже принимала первый заказ. Напротив неё у прилавка стояла худая высокая дама, чьи волосы были собраны в такой тугой узел, что Каю стало жаль её глаза. Она заказала самый большой капучино и два имбирных пряника, и сразу отправилась выбирать столик. Сидеть за стойкой разрешается только Каю. Он тут важная шишка.

— Где босс? — спросил он Яну, когда она подошла к кофе-машине и делала все эти непостижимые его уму манипуляции, производящие кофе.

— Он тебя не предупредил? — она не отвлекалась и не смотрела на него. — До полудня его не будет. Уехал к нашему поставщику. Он уже на два дня задерживает поставку, и если не приедет сегодня, мне не из чего будет завтра варить товар.

Товар — это кофе, конечно.

— А на телефон он не отвечает, и Адам поехал к нему в офис. Помнишь ту историю про гору и какого-то Магомеда?

— Позвоню ему, узнаю, не нужна ли помощь, — сказал он, но Яна расслабленно махнула рукой.

— Сам разберётся.

Она понесла заказ даме со страдающими глазами, и Кай услышал обрывки их диалога.

— Милочка, вам стоило бы подавать клиентам сахар в порционных пакетиках, — говорила она. — Общие сахарницы — это не гигиенично. От этих кубиков пальцы становятся липкими.

— Вы правы, — говорит Яна гостье. — Мы обязательно подумаем, что можно с этим сделать.

— Вот и славно, — улыбнулась дама и взяла свой пряник. — Вы очень любезны.

Последние слова она произнесла уже с набитым ртом, и это было действительно забавно. Кай едва сдержался от смешка, и Яна тоже, судя по всему — она пожелала гостье приятного отдыха, и быстро вернулась к стойке.

— Хорошего дня, — прошептала она Каю, и это означало — «Чёрт возьми, началось».

Яна работает в Бейкерсе с самого его открытия и знакомства с Каем, что произошло почти одновременно. Но по её словам, её желание получить это место и было причиной знакомства...

***

...дом Адама от здания кофейни располагался совсем не далеко, поэтому работать они могли допоздна. Кай возвращался даже позже брата, под самый комендантский час, и иногда ему встречались нарушители. Одного такого он увидел в своём подъезде — девчонка сидела на подоконнике лестничной клетки. Она вроде бы ждала кого-то, поэтому Кай не стал подходить к ней, хотя вид у неё тот ещё, даже для неблагополучного района одиночек.

Некоторое время Кай топтался на месте и рассматривал её:

— Если за куревом — ошибся этажом, — объявила она.

Да, райончик у них был интересный.

— Да нет... — промямлил Ветт, открывая дверь ключом. — Я просто домой пришёл.

— Вот и молодец, — сказала девушка, смотря в мутное окно и не поворачиваясь к собеседнику.

Следующие два вечера она была там же.

Утром Кай спросил у Адама, может быть, он её знал, но нет. И Кай решил, что обязательно поинтересуется, всё ли у неё в порядке, если застанет её на прежнем месте, или предложит помощь, если она понадобится.

Но следующим вечером девчонки на прежнем месте не оказалось. Тем не менее, Кай решил быть сознательнее, потому заварив себе кофе с сухими сливками из пакетика, он вышел на лестничную клетку и уселся на её подоконнике.

Девушка появилась примерно через полчаса.

— Это моё место, — возмутилась она.

Мельком глянув на сине-фиолетовый синяк на её лице, Кай ответил:

— Я первый сюда пришёл.

— А я пришла ещё вчера.

— Вчера не считается.

Она криво ухмыльнулась.

— Умник, да?

— Нет, — и тут Кай понял, что говорил совершенно серьёзно, и они оба засмеялись.

— Подвинься хотя бы, раз такой упёртый, — сказала она и ловко забралась на подоконник.

Кай помолчал некоторое время, и так как незнакомка не рвалась начинать разговор сама, он спросил:

— Итак, — девчонка неохотно повернулась к нему лицом и подтянула коленки к груди. — Чего ты ждёшь тут каждый вечер?

— Ничего, — ответила она без какого-либо выражения. — На всю улицу только в вашем доме сломан замок на подъездной двери. Да и по ночам тут никого. Почти, — затем она выразительно взглянула на Кая.

— И ты что же, — он нахмурился, — ночуешь здесь?

— Всё лучше, чем на улице, — девушка пожала плечами. — Меня зовут Яна, кстати, — она протянула ему руку, и он легонечко её сжал.

— Кай.

— Ветт? — вдруг спросила Яна.

— Откуда ты знаешь?

— Так, слышала...

«Интересно, откуда», — подумал Кай, но ещё интереснее ему было другое.

— Могу я спросить, почему ты здесь ночуешь?

— Уже спросил.

— ...у тебя что, дома нет?

— Есть. Но здесь лучше. Да даже на улице лучше, чем там, — ответила Яна. Кай снова бросил короткий взгляд на её синяк. — Жуть, правда?

— Да не очень, — соврал он. — К твоему цвету глаз подходит.

Яна улыбнулась. Именно улыбнулась, а не язвительно скривила лицо.

— Так что с твоим домом? — вновь поинтересовался Кай. — Почему на улице лучше, чем там?

— Тебе-то что за дело? — фыркнув, спросила она.

— Если я узнаю, в чем проблема, может быть, смогу помочь её решить.

— «Одинокий не одинок среди других одиноких»? — насмешливо произнесла Яна.

Эта поговорка завелась среди одиночек примерно тогда же, когда кто-то в Леттоне стал распространять листовки с посылом «Что делать, если рядом с вами одиночка? Защитите себя и свою пару». Хотя одиночки — чрезвычайно миролюбивы, они всегда вежливы и спокойны, потому что боятся нахамить человеку, который может совершенно внезапно оказаться их парой.

— Кто ещё будет помогать нам, если не мы сами? — сказал Кай.

— Ладно, — усмехнулась Яна. — То есть, если ты узнаешь, что со мной не так, думаешь, что сможешь помочь?

— Я постараюсь, — согласился Кай. — Итак, — вздохнул он. — Дом.

— Я оттуда сбежала. Недели три назад, — торопливо ответила Яна, вздохнула и подтянула коленки к груди.

Так как Кай молча ждал продолжения, она произнесла то, что было ответом на все последующие вопросы.

— Мои родители — не парные.

Многие из тех, кто не нашёл свою пару, время от времени встречаются с другими одиночками — просто от скуки, чаще всего. Как Адам, например. Но если двое одиночек создают семьи не со своей парой — результат таков. Никому не нужные дети, несчастные родители, домашнее насилие, рост уровня преступности и прочие социальные проблемы. В такие моменты Кай радовался, что притворяться парой двум одиночкам теперь запрещено законом.

— Эти их скандалы... Каждый винит в своей испорченной жизни другого, никто не хочет отвечать сам за себя. Все друг друга ненавидят, и за это же друг друга обвиняют. Слышать в свой адрес «ненавижу» по десять раз на дню, каково, а? Хотя да, лучше уж слышать это, чем чувствовать, как мать или отчим объясняют тебе это при помощи физической силы.

— Это они тебя так? — спросил Кай, глянув на её синяк.

— Нет, — махнув рукой, ответила Яна. — Вчера какой-то гад вызвал полицию, когда я отказалась уйти отсюда сама. Решил, что бродяжка. Умник, прямо как ты.

— Спасибо, — усмехнулся Кай.

— Это не комплимент, — заметила она, и ненароком взглянула на чашку в его руках. — Что это ты пьёшь?

— Кофе, — ответил Кай. — Так на упаковке было написано, но кажется, меня обманули. Хочешь? — он протянул кружку Яне, но она наморщила лицо и покачала головой.

Кай спрыгнул с подоконника.

— Ладно, идём, — сказал он, надеясь, что успеет уложить эту неумытую хамку спать, пока не придёт Адам.

— Что, к тебе? — она почему-то удивилась.

— Тебе, вроде как, спать негде.

Он открыл дверь и кивнул на вход, но Яна несколько секунд неловко переминалась с ноги на ногу, почему-то не решаясь войти. Кай так и не понял, почему, выглядел-то он вполне безобидно.

Войдя в квартиру с крошечной кухней, гостиной и двумя тесными спальнями, она осмотрелась, и когда Кай уже снял кроссовки и включил везде свет, сняла свою мешковатую кофту. Под ней оказались худые плечи, красивые ключицы и ещё несколько синяков на правом плече. Эти, видимо, от родителей — они уже пожелтели и почти зажили.

— Здорово здесь, — сказала Яна, остановившись в гостиной. — Столько места — и всё тебе одному?

— Нет, у меня ещё старший брат. Он попозже придёт.

Кай показал ей ванную комнату, дал полотенце и какие-то шмотки Адама. Через двадцать минут вместо бродяжки он увидел вполне симпатичную девушку, бледнокожую, приятно пахнущую. Даже подумал о том, что надо бы им утром проверить друг друга, вдруг они окажутся парой? Вряд ли, конечно, но...

Кай уложил Яну спать в своей комнате, а сам устроился на раскладном кресле в гостиной. Уснуть он не мог долго, всё думал о том, что ему делать с Яной дальше. С одной стороны, он мог с чистой совестью выпроводить её уже утром — ведь он помог ей, хотя и не был обязан. Впустил в свой дом, где она смогла отдохнуть, наесться, привести себя в порядок. Теперь, в таком виде — не похожем на бездомную — она вполне может получить работу, в супермаркете или в парке аттракционов. Не лучший, но всё же вариант. Попросить месячную зарплату авансом, и снять комнату где-нибудь в трущобах — там жильё дешевле. И начать самостоятельную жизнь, к которой так стремилась, уходя из дома. Но с другой стороны — он уже протянул ей руку. И вырывать её обратно, когда она только ухватилась за неё — нечестно. Нет ничего хуже, чем отнять надежду. В особенности у того, кто получил её впервые в жизни. Он сам проявил инициативу и взял на себя ответственность, а потому не мог запросто отправить её восвояси и зажить своей бестолково-спокойной жизнью дальше.

Кай был уверен, что эти мысли не дадут ему уснуть, но на часах было семь утра, когда он почуял горьковатый кофейный запах с кухни. Адам ещё спал, и Кай старался не шуметь, но старые полы скрипели под ногами, поэтому Яна сразу обратила на него внимание.

— Доброе утро, — сказала она, и кивнула на открытую пачку кофейных зёрен. — Я тут нашла у тебя... Не возражаешь?

Кай нервно сглотнул, и отрицательно помотал головой.

— А зачем тебе сто-олько кофе?

— Сплю слишком много, — ответил он уклончиво. На самом деле, Яна взяла эту пачку из ящика, который нужно было отвезти в Бейкерс. Адаму это не понравится. Но Кай обратил внимание на кое-что ещё: на слабенький огонек под туркой и всё тот же невыносимо-манящий запах.

Это существо умеет варить кофе, что автоматически заносит её в список лучших людей на планете.

Пока Кай, закрывшись в ванной и приводя себя в порядок, судорожно размышлял, как объяснить ситуацию Адаму, тот успел проснуться. Как только Кай вышел обратно на кухню, Яна уже наливала ему кофе. Вторая чашка, как он думал, предназначалась ей, но сложилось так, что роль у неё случилась иная.

Отпив всего глоток, Кай на несколько секунд выпал из реальности, потому что кофе лучше ему ещё не доводилось пробовать. И наверно потому, что восторг затмил его сознание, он не сразу понял, что произошло, когда в комнате появился Адам.

Пару мгновений они с Яной пораженно смотрели друг на друга, затем одновременно воскликнули:

— Ты?!

Яна затем гневно глянула на Кая, а затем выплеснула ту самую, вторую чашку кофе Адаму в лицо. А ведь он даже не успел остыть...

Дальше всё замелькало перед глазами младшего Ветта с поразительной скоростью — побег Адама в ванную комнату и шум воды, проклятья, выкрикиваемые Яной и её топот по комнате. Она быстро переоделась в свою, уже постиранную одежду, и выбежала из квартиры, не попрощавшись.

Догнав её на улице, почти у соседнего дома, Кай поинтересовался, какого, собственно, дьявола произошло, и получил ответ, очень похожий на «Этот козел натравил на меня полицию!»

Кай в ответ рассмеялся. И над нелепостью ситуации, и над тем, что теперь у него появилась неплохая возможность избавиться от мук совести и совершенно по-братски переложить их на Адама. Да к тому же, она умела варить кофе. Он всё никак не мог об перестать об этом думать.

— Тебе работа нужна? — спросил он Яну, когда она уже готовилась влепить ему затрещину за то, что тот смеялся над ней.

— А ты как думаешь? — съязвила она.

— Я её тебе нашёл, — объявил Кай. — Только чтобы её получить, придётся вернуться и помириться с моим братом.

— Это ещё почему? — Яна отмахнулась от руки Кая, которой он держал её за локоть. — С какой это стати я должна с ним мириться? Из-за него, между прочим, я получила вот это! — она указала на синяк на лице.

— Уверен, что ему очень жаль, и что он захочет извиниться, — терпеливо сказал Кай. — А помириться надо — потому что он твой будущий босс.

Через две недели Бейкер-холл, наконец, открылся.

Ветт собирался взять в смену по два человека, но Яна прекрасно справлялась одна. Да и Кай всегда был рядом, чтобы помочь при необходимости.

А на втором этаже, прямо над кофейней, была теперь квартира Яны, потому что Рэм выкупил всё здание. Конечно, изначально квартира предназначалась Каю, но уже через пару месяцев и он нашёл своё место, где живёт до сих пор. А помимо этого теперь у него есть хороший друг и потрясающий кофе каждое утро.

Через несколько месяцев Яна проговорилась, что всё произошедшее она подстроила, так сильно ей хотелось работать в Бейкерсе, первой настоящей кофейне в Леттоне. Но ни один Ветт ей не поверил.

***

Под вечер Кай с Яной наглели и пили кофе прямо в зале, за стойкой. Кай смотрел дно чашки, будто искал там что-то интересное, слушал музыку, но потом Адам и Яна включили вечерний выпуск новостей. Кай даже не оглянулся на висящий в углу телевизор, он и слышать его не очень-то хотел, но выбора не было.

«Вот уже три недели как беженцы-одиночки из Райна пытаются прорваться в Леттон, они разбили лагеря и требуют от властей разрешения пересечь границы города, но мэр Леттона Бертрам Райс и его советник воздерживаются от поспешных решений...»

— Дурость какая, — фыркнула Яна. — Почему они вообще ограничивают движение одиночкам? Как нам отыскать свою пару, если мы не имеем возможности съездить даже в соседний город? Это же не логично...

— Ты ищешь логику в политике? — сказал в ответ Адам перед тем, как уйти в чулан.

— И почему ты так уверена, что не найдёшь свою пару в тюрьме? — пошутил Кай, но Яна только вяло улыбнулась, смотря в дальний угол зала.

Последний посетитель Бейкерса сидел за «столиком для интровертов» — тем, что стоял в самом углу у окна, и за ним стоял только один стул. Парень примерно их возраста. Только он не читал, не говорил по телефону, просто смотрел в окно, грея пальцы о кружку кофе. Смотрел через стекло на улицу, на огромный клён, который растёт перед Бейкерсом, или на дорогу, и двигает кружку вправо-влево, вправо-влево. Кай только оглянулся в его сторону, и вновь стал вертеть в руках пустую кружку, смотреть на часы, в ожидании момента, когда стрелка окажется на цифре десять. Яна взяла из-под прилавка пустую корзинку для выпечки, положила туда несколько шоколадных печенюшек и отнесла тому парню. Кай фыркнул ей в след — тихонько, чтобы не услышала, иначе может обидеться. Он оглянулся, и увидел — ну разумеется, куда без этого — как Яна, прежде чем уйти от того парня, который улыбнулся и что-то сказал ей, бегло осмотрела его руки.

Кай мог её понять, отчасти. Даже он иногда нет-нет, да рассматривал свои руки, или лицо в зеркало, в поисках шрама или родинки, который раньше не замечал, или смотрел на пальцы — вдруг один из них кривит? Это тоже сойдёт за знак, по которому можно определить свою пару. Ту самую идентичную мелочь, которая есть только у двоих. В пятнадцать лет Каю удалили огромную родинку со спины, которая грозила когда-нибудь перерасти в рак. А теперь он думал, может — зря?..

Яна думала, что её знак — татуировка на запястье. Два небольших треугольника, которые наслаиваются друг на друга, верхний — пустой, только контур, а нижний закрашенный. Кай не размышлял о каком-то скрытом смысле этой геометрической истерики.

— Что, снова мимо? — язвительно спросил Ветт, когда она вернулась за стойку.

— А ты и рад, — фыркнула Яна. — Тебе просто завидно, что у меня есть хоть что-то.

Это она про знаки, видимо.

— Почему ты думаешь, что у меня ничего нет? — спросил Кай, выпрямив спину. За его спиной захлопнулась входная дверь в кафе. — Может быть, у меня шрам на голове, под волосами, и его просто не видно. Как у того парня из «Омена», помнишь?

— У тебя было двадцать три года на его поиски. Либо ты тормоз, либо нет у тебя никакого шрама.

Кай в ответ только усмехнулся.

— Знаки не обязательно от рождения, а могут появляться у людей со временем. Если однажды ты получишь какой-нибудь шрам, например, то он сразу появится и у твоей пары. Почему тогда это не может быть тату?

— То есть, если мне ампутируют ногу, то у моей не найденной пары она тоже отвалится? — спросил Кай.

— Да чтоб тебя, Ветт, я серьёзно!

— Я тоже!

Яна фыркнула и закатила глаза.

— Всё это уже давно доказано, между прочим, — не унималась она.

— Кем доказано? Идиотами из Твиттера?

— Да какая разница, — она махнула рукой и улыбнулась. — В любом случае, согласись, было бы неплохо, да?

Когда они снова переглянулись, Кай вновь задал себе вопрос — почему нет? Ведь многие одиночки до того, как найдут свою пару, увлекаются другими — чужими. Но Яна уже стала ему другом. Почти сестрой. И он знал, что её ждёт, если он когда-нибудь встретит свою пару. Все-таки одиночки тоже чувствуют, и могут привязаться к кому-то, пусть и не на всю жизнь.

— Ужас, — протянул Кай, вставая с высокого стула, который стоял у стойки специально для него. — Мы с тобой похожи на парочку старых нытиков.

— И правда, — согласилась Ли. — Давай лучше собираться. Мы уже две минуты, как закрыты.

Пока Кай мыл пол, Яна протирала столики и пыль с книжной полки, у которой, как обычно, задержалась на некоторое время. И сейчас, в какой-то момент она забыла, что занимается уборкой, и начала перебирать книги. Она могла бы и всю ночь этим заниматься. И конечно, она заметила образовавшуюся пустоту на полках.

— Опять разобрали Майер, — негодующе вздохнула она.

— Смирись, — сказал ей Адам, когда вышел из чулана уже готовым к выходу. — Никогда в нашем мире исторические романы не будут так же популярны, как истории про вампиров и недалёких школьниц.

— Не знаю, как вас, джентльмены, но совершеннейшее отсутствие осознанного подхода к духовному развитию среди масс народонаселения меня весьма удручает, — проговорила Яна, и Кай усмехнулся.

— Утонченностью завоняло.

— А вот я почуял, что давно пора домой, — объявил Адам. Кай и Яна заканчивали с уборкой. — Шевелитесь, ладно? Этот торгаш всего меня сегодня вытрепал, сил нет...

Кай сперва хотел уточнить, чего вдруг он, сидя и ничего не делая для того, чтобы они с Яной закончили быстрее, вздумал командовать, но задал совершенно другой вопрос.

— Но ты же всё уладил? — спросил Кай.

Яна тоже посмотрела на него в ожидании ответа.

— Конечно, — ответил Адам.

Младший брат подозрительно сощурился.

— И никаких проблем?

— Какие могут быть проблемы? — расслабленно фыркнул он.

У Кая в голове всё мелькала мысль, что его пытаются одурачить.

И если бы этот вопрос он задал днём или утром, услышал бы другой ответ, и соответственно, в следующие несколько недель его жизнь, да и не только его — но и Яны, Адама, и многих других, сложилась бы совершенно иначе.

Но сейчас на город опускалась ночь. Они возвращались домой.