Глава 3
В моей жизни всё шло своим чередом: размеренно, спокойно, без неожиданных событий. Я плыла по течению, и меня это устраивало – не хотелось ничего менять. Третий год учёбы в колледже был похож на предыдущие: я привыкала к новому расписанию, разучивала программу, готовила доклады, посещала лекции. Изменились лишь мои пианистические навыки и сложность произведений. Я надеялась, что хоть немного улучшила свою игру в сравнении с первым курсом.
Однажды мне пришлось делить один кабинет с однокурсницей Кариной. Больше свободных классов не было – довольно обычная ситуация в будни. Поэтому, мы занимались по очереди, иногда отдыхали и разговаривали о дорамах, о новом кафе азиатской кухни, открывшемся в городе, о книгах. Многие, наверное, думают, что музыканты должны разговаривать об искусстве и музыке, но такое случается довольно редко, на самом деле.
Когда пришла моя очередь, я села за рояль. Летом Валентина Семёновна предложила, кроме основной программы, поиграть соль-минорную «Рапсодию» Брамса. Сочетание в ней выразительных мужественных и лиричных тем окрыляло и вдохновляло так, что перехватывало дыхание. Я с удовольствием разобрала пьесу и сейчас вновь захотела сыграть её.
Исполнив произведение с воодушевлением от начала и до конца, я обернулась к однокурснице с непонятным чувством дежавю. Девушка что-то просматривала в телефоне, сидя в кресле рядом со столом.
— Мне кажется, что в колледже кто-то ещё играл эту «Рапсодию», — задумчиво проговорила я. — Ты не помнишь?
— Помню. Её играл Савелий, когда учился на втором курсе.
— Правда? — хмыкнула я. Карина и Савелий учились у одного и того же преподавателя по специальности, поэтому однокурсница хорошо знала его программу.
Какие забавные совпадения. И снова с Каргановым.
В субботу я уже занималась в классе одна. Поработав над основной программой, решила сделать перерыв и сыграть полюбившуюся мне «Рапсодию». Дверь кабинета открылась, когда зазвучала красивая лиричная тема. Её мотив допел Савелий и с весельем в глазах подошёл к роялю.
— А я думала: когда же ты придёшь на звуки «Рапсодии»? — лукаво произнесла я, опустив руки на колени.
— Ты ждала меня? — со скромным любопытством спросил парень и смешно вскинул густые брови.
— Ага, — легкомысленно бросила я и только намного позже поняла двусмысленность этого диалога.
Студент задумчиво рассмотрел ноты, разложенные на пюпитре, перелистнул страницы, потом вернулся к началу.
— Я играл эту «Рапсодию» на мастер-классе и помню, как у меня не получалось выразительно сыграть этот мотив, — Савелий обвёл пальцем соответствующее место в нотах. — Просто нужно было помягче сыграть первые октавы. Тупой ещё тогда был.
Парень иронично усмехнулся.
— Да ладно, — улыбнулась я, — все мы когда-то были тупыми, ничего страшного. На ошибках учатся.
Савелий снова пробежался глазами по тексту. Спросил ещё про несколько отрывков, поинтересовался, как я их играю, и показал, как играл он. Пожелав удачи, парень попрощался и вышел из кабинета.
С тех пор я стала видеть Карганова чаще, чем некоторых своих однокурсников, хоть он и учился на четвёртом курсе. Мы почти каждый день пересекались в коридорах, занимались в соседних кабинетах, не сговариваясь. Одним утром я играла в сто шестом классе, а через пару часов туда пришёл Савелий.
— О, Марина, ты тут, — вскинул он брови. — Привет.
— Привет, — поздоровалась я, взяв в руки зелёную папку и готовясь уйти. — У тебя здесь специальность?
— Да, но у меня ещё есть сорок минут, — студент взглянул на электронные наручные часы. — Так что, можешь ещё поиграть.
— Спасибо, — кротко улыбнулась я и опустилась на стул.
Савелий снял с плеч чёрный рюкзак и вынул оттуда толстую тетрадь.
— Я пока напишу здесь конспекты. Ты не против?
— Конечно, не против, — обернулась я. — Пиши.
Почему-то мне всегда было неловко, когда кто-нибудь из студентов слушал, как я работаю над произведением. Словно боялась, что будут насмехаться над моими недостатками. Но, пока есть возможность, лучше лишние несколько минут поиграть на рояле, чем бездельничать.
Переборов неуверенность, я продолжила играть, а Савелий сидел так тихо, словно он и не находился здесь. Через двадцать минут всё же уступила рояль ему.
На протяжении месяца мы забавным образом часто сталкивались и находились рядом. Я считала, что в этом не было ничего удивительного, ведь мы учились на одном отделении.
В одну из пятниц я сходила с утра на групповые занятия и после них пришла к своему преподавателю по специальности. Вечером все классы, как обычно, заняли, и я дожидалась их в кабинете Валентины Семёновны, пока она занималась с другой студенткой.
Женщина никогда не любила, когда её подопечные сидели без дела, поэтому она тут же начала искать кабинет для меня. Позже оказалось, что одна учительница собиралась уходить из сто десятого класса, поэтому Валентина Семёновна отправила меня туда.
Когда я расположилась за роялем, вдруг обратила внимание на чёрное пальто, висевшее на крючке. Наверное, кто-то забыл здесь, а сам пошёл на занятие.
Я начала разыгрываться на гаммах. Через пять минут дверь широко распахнулась, и в кабинет уверенно шагнул Савелий с рюкзаком на плече.
— О, Марина, — удивился он. — У тебя здесь спецка?
Спецкой мы коротко называли урок по специальности.
— Нет, — я прекратила играть, — я сама занимаюсь.
— Я утром записывал на себя этот кабинет, а потом ушёл на занятия. Так что, вроде это мой кабинет...
— Вообще здесь работала Вязьмина, — возразила я. — Когда она уходила, я взяла у неё ключ.
— А Стрельникова знает, что ты здесь занимаешься? — назвал парень фамилию Валентины Семёновны. Видимо, встретился с ней в коридоре. Даже сейчас оттуда доносился её разговор с учительницей Савелия.
— Да, — улыбнулась я, опустив руки. — Она меня сама сюда отправила.
— Эх, теперь я без кабинета, — произнёс студент, скрыв разочарование, и поставил локти на вытянутую часть рояля. — Блин, в коридоре сейчас ещё и Луганская стоит. Не хочу возвращаться к ней на спецку, — страдальчески протянул он.
Не зная, что ответить, я окинула парня насмешливым взглядом и продолжила играть гаммы, надеясь, что он сразу же уйдёт. Но Савелий не сдвинулся с места и стоял над душой. Я не отрывала взгляда от клавиатуры и видела лишь то, как студент держал голову прямо. Наверное, смотрел в окно позади меня и размышлял о безвыходности своего положения.
Почему он не уходит? Я хочу побыть одна и позаниматься! По-моему, всем своим видом дала понять, что не намерена разговаривать.
Савелий вдруг нарушил молчание.
— Ты не задумывалась о том, что в последнее время наши жизненные пути часто пересекаются? — серьёзно спросил он, поправив на переносице очки в прямоугольной оправе.