глава 19
– Ангелина, ты совсем от лап отбилась?!
Голос биологички расколол тишину, как треск линейки о парту. Ангелина влетела в класс, сдёргивая капюшон на бегу. Волосы лезут в глаза, рюкзак держится на честном слове, тетради уже наполовину наружу. Она застыла в дверях, пытаясь отдышаться, будто не просто спешила, а снова бежала этот вечный марафон под названием «утро».
– Извините… — выдохнула она, но прозвучало это скорее как издёвка от которой самой стало смешно.
– В который раз?! Уроки начинаются в восемь, а не когда тебе вздумается! Я же предупреждала — будет отработка. Хочешь играть в взрослую – получай по полной.
Ангелина молча плюхнулась на место. Плевать.
Вскоре её вызывают к директору. Кабинет — уютный, пахнет кофе, бумагой и хроническим разочарованием.
– Миронова, ты превращаешь школу в проходной двор, — спокойно, почти устало начал директор. – Сначала выговор за драку. Теперь опоздания по расписанию. Думаешь, мы не замечаем?
Она пожала плечами. Слова срывались с губ, но смысла в них не было.
– Сегодня останешься после уроков. В библиотеке поработаешь. Помощь. И — как ни странно — чтение. Попробуй. Может, наконец поймёшь, что ты не центр Вселенной..
Монолог оборвал стук в дверь.
– На пороге появилась уже привычная физиономия — с новыми царапинами, как обновления в интерфейсе. На удивление футболка словно только из бутика, лишь волосы в беспорядке, будто он только что подрался не с человеком, а с ветром. Взгляд — усталый, но по-прежнему вызывающий, как у того, кто знает: его терпят только потому, что не знают, как избавиться.
– Викторов, сколько можно! Я устал разбираться с этим... Значит так вместе останетесь. Лишние руки не помешают, — отрезал директор. – И, может быть, заодно друг другу мозги вправите.
Библиотека в школе — это как музей, в который забыли пустить посетителей. Пыль висит в воздухе, книги дышат затхлой тишиной, свет падает жёлтыми лоскутами из старых ламп.
Библиотекарь вручила каждому по стопке учебников и строго предупредила:
–Я отлучусь. Никаких глупостей.
Щёлкнул замок — и они остались заперты. В полной тишине. С пыльными энциклопедиями и слишком громким тиканием старых часов.
– Только ты, я и двадцать томов коммунистической романтики.
Девушка не ответила. Просто отошла к дальнему стелажу и достала первую попавшуюся книгу.
Он последовал за ней. И прежде чем она успела открыть первую страницу, Глеб подошёл вплотную.
Тепло его тела — за спиной. Ровное дыхание у самого уха.
– У нас есть как минимум два часа, — прошептал он. — И лучшее место для...
– Глеб! — вскинулась она, оборачиваясь резко, почти стукаясь лбом о его. – Не начинай.
– Чего? — он ухмыльнулся. – Я хотел сказать — лучшее место для чтения. Ты о чём подумала?
– Я о том, что если ты не отойдёшь, я запущу в тебя томиком Толстого.
–Так, — он поднял руки, делая шаг назад. – Насилие в учебных заведениях не приветствуется.
–А приставания?
– Зависит от того, кто пристаёт, — ответил он, не отводя взгляда. – И как сильно это ждут.
– Ты невыносим, Викторов – выдохнула она.
– Уже обсуждали, — Глеб медленно подошёл ближе, будто снова проверяя границы. – Но, между прочим, мы кое-что не закончили. Там, у тебя. В комнате.
Он говорил тихо, с тем самым хищным прищуром. Тоном, от которого по спине пробегает что-то странное и горячее.
Она отвела взгляд.
– Всё, что тогда было — не в счёт, — выдохнула она, стараясь звучать холодно.
–Забавно. А я вот до сих пор чувствую, как ты дрожала.
–И что, — она всё же посмотрела на него. – Ты рассчитываешь продолжить здесь? В библиотеке?
Он пожал плечами, с самым невинным видом.
– Не я это начал.
Она вскинула брови.
– Прости, напомни, кто прилип ко мне, как голодный клещ?
– Это был научный интерес. Я проверял, как сильно ты ещё отрицаешь очевидное.
– Ага. А если бы нас застукали?
– Тогда, может быть, хоть кто-то бы получил ответы на вопросы, которые ты сама себе боишься задать.
Она молчала. Слишком долго для того, чтобы это можно было списать на безразличие.
А потом с хлопком поставила книгу на столик рядом.
– Я пошла за книгами.
– Можешь взять про "нереализованные желания и самообман". Уверен, на полке с психологией найдёшь.
Она кинула в него карандаш. Промахнулась.
Но он всё равно рассмеялся — низко, хрипло, так, что снова всё внутри сжалось.
Ангелина стояла у окна, глядя на унылый школьный двор. Снаружи кто-то гонял мяч, кто-то скулил под дверью — всё это будто жужжало где-то за стеклом, не дотрагиваясь до неё.
Позади слышалось, как Глеб шарит по шкафам. Сначала тихо, потом с каким-то подозрительным рвением.
— Ты что там, клад ищешь? — бросила она через плечо, не оборачиваясь.
— Исследую местность. Мы тут теперь вроде Робинзона и Пятницы, запертые в острове знаний — ухмыльнулся он.
Скрипнула дверца шкафа, так жалобно, что она вздрогнула.
— Ого... — голос Глеба стал довольный, как у кота, нашедшего сметану.
Она повернулась и успела увидеть, как он вытаскивает что-то длинное и плоское, затянутое в паутину времени.
— Вот это я понимаю — педагогическая тайна! Целая, прикинь. Даже не вскрывали.
— Кто-то явно собирался пережить тут долгую смену, — усмехнулась она.
Глеб отставил бутылку, и полез дальше в шкаф. Вытащил треснувшую кружку с облупленной надписью «№1 Teacher» протянул ей.
— Мадам, лучший сервиз библиотеки к вашим услугам.
Она скривилась, но взяла кружку двумя пальцами, будто она могла укусить.
— Романтика на грани санитарных норм.
— Ладно. Только чуть-чуть. Чтоб... согреться.
Они сели между стеллажей, прислонившись к стене, будто это и правда было тайное убежище, вырезанное из школьной реальности.
– За что пьём? — спросила она, глядя на жидкость, будто та вот-вот заговорит.
– За незавершённые разговоры и незаконченные прикосновения, — легко выдал он.
Она скривилась но проглотила содержимое. Сморщилась.
– Мерзко.
– Уж лучше чем узвар в столовой?
Он сделал глоток и повторил её гримасу.
– Мда. Мерзко.
Но они не остановились.
И со временем стало неважно, сколько уже прошло, кто виноват в их истории и зачем вообще была эта запертая дверь. Были они. И алкоголь. И чувство, что в этой странной библиотеке с перегретыми батареями реальность дрогнула — и оставила их наедине с чем-то куда более опасным, чем обычная школьная жизнь.