глава 13
– Я на кухню, – буркнула Саша, вставая с кровати и скрываясь за дверью.
Ангелина осталась. Тихо села рядом, на кровати. Глеб лежал, уткнувшись в подушку, но всё же, почувствовав её присутствие, зашевелился.
–Ты… ты как облако… – выдал он неразборчиво, мотнув головой. – Тёплое такое… с ногами.
Ангелина медленно повернула к нему голову:
– Прости, что?
–Я бы на тебе... – он замолчал, морщась, как будто подбирал слово. – Полежал. Ну, не в плохом смысле. Просто… уютно.
– Ты как ребёнок.
– Ммм… дети... – протянул он, закрывая глаза. – Только не рыжие. Рыжие орут.
Ангелина прикрыла лицо рукой.
– У тебя волосы хорошие, – добавил он, уже почти засыпая. – Они... как вареники.
– Вареники?
– Ну… мягкие и… вкусно пахнут
– Ты это хотел сказать?
– Я... пришёл, потому что... ты как... маяк. Только без света. И с характером. Зато видно издалека.
Ангелина подняла брови:
– Очень трогательно. А теперь по-человечески: ты пришёл, чтобы об этом поговорить?
Он снова закрыл глаза, губы дёрнулись в подобии улыбки:
–Я пришёл, потому что, когда мне хреново... я думаю о тебе. И... шёл... пока ноги не перестали спорить с башкой.
– И вот ты уже у меня дома, пьяный, с бутылкой в руке и речами по типу «ты как облако».
– Облако с ногами, – поправил он, ткнув пальцем в воздух. – Это важно.
– А ещё у этого облака есть нервы, между прочим. И терпение не резиновое.
– У тебя терпение, как у тёщи в отпуске. – Но ты всё равно красивая. Даже злая.
–А ты пьяный и несёшь полный бред.
– И это тоже. Пьяный и честный – опасный коктейль, – с серьёзным видом добавил он, а потом тяжело вздохнул. – Я правда не знал, куда ещё пойти.
Она долго на него смотрела, пытаясь подобрать слова которые давно крутятся в голове.
– Хоть раз приди, когда у тебя всё хорошо. Не когда ты еле на ногах держишься и несёшь чушь, а просто... потому что хочешь.
Глеб приподнялся на локте, в глазах блеснуло что-то странное, будто на секунду он стал трезвее.
–Я, знаешь ли, умею цитировать Бродского. Плохо, но с душой.
Она тихо рассмеялась – без издёвки, скорее нежно, с умилением.
– Ну давай, Бродский. Цитируй. Но не громко – Саша на кухне, она не выдержит твоей поэзии в таком исполнении.
Глеб прикрыл глаза, выдохнул и пробормотал что-то на грани бреда и философии. А Ангелина сидела рядом, чувствуя, как странно легко – и в то же время тяжело – становится от его присутствия.
– Ты невыносим. Но почему-то... мне уже не хочется выставлять тебя за дверь.
Он облокотился на её плечо и тихо прошептал:
–Потому что ты такая же ненормальная, как и я.
Ангелине стало внезапно некомфорто, его сказки сумасшедшего, странные комплименты, оставаться один на один стало почему то жутко.
– Саши что-то долго нет, – Ангелина поднялась с кровати. – Пойду к ней, а ты спи, давай.
– Не уходи, – тихо попросил Глеб, обняв её за талию.
Объятия стали крепче, словно он пытался удержать момент, который уже казался ускользающим. Он медленно улёгся рядом, осторожно притянул её к себе и начал нежно целовать шею. Его губы были теплыми и мягкими, словно пытаясь передать то, что не мог сказать словами. Ангелина почувствовала, как по коже пробежали мурашки – в этих прикосновениях было что-то одновременно успокаивающее и тревожное.
В этой нежности, словно находя наконец долгожданный покой, он тихо уснул, его дыхание стало ровным и спокойным. Ангелина застыла рядом, чувствуя тепло его прикосновений, и на миг забывая обо всём вокруг.
Саша тихо зашла в комнату с двумя чашками чая, посмотрела на уснувшего Глеба и Ангелину и тихо пробурчала:
–И на 20 минут нельзя оставить...
Ангелина только вздохнула, понимая
что хотя бы сейчас есть кто-то рядом кто сможет контролировать ситуацию.
Девушка аккуратно отстранилась, стараясь не разбудить кудрявого.
– Спасибо, – прошептала она забрав чашку.
– Не за что, – улыбнулась та. – Ты нужна ему больше, чем он сам себе признаётся.
Они обменялись взглядами, и в этот момент в комнате повисла тихая, но крепкая связь — между пониманием и надеждой.
Вечер продолжился в спокойном молчании, где даже простое присутствие друг друга стало поддержкой.