глава 12
И вновь всё вернулось в рутину. Будни затянули, как вязкая трясина. Каждый день был похож на предыдущий – день сурка без шанса на выход. После того вечера, когда она наконец позволила себе выговориться и расплакаться, стало легче – будто сбросила часть того, что разъедало изнутри. Стало тише в голове. Но и тише в жизни.
Цвета поблекли. Эмоции осели. Она больше не чувствовала ни боли, ни радости – лишь пустоту. Серую, ровную, как небо без солнца. И в этой тишине росло одно – жажда снова что-то почувствовать. Пусть даже искусственно, пусть не по-настоящему. Жизнь хотелось вернуть – любой ценой.
И, возможно, придётся вернуться к тому, с чего всё началось.
Утро началось с запаха кофе. Редкая роскошь, когда мама не ушла раньше неё. На кухне было непривычно уютно: солнечные пятна на столе, тихо урчащий чайник, и тарелка с остывающими тостами.
Мама стояла у плиты в нежно молочном свитере, волосы собраны в небрежный пучок. Она не говорила ничего с самого момента, как Ангелина зашла. Просто пододвинула к ней кружку с чаем и тарелку.
Перед уходом мама всё же посмотрела ей в спину.
– Если когда-нибудь захочешь поговорить – я умею молчать, не перебивая.
Это было больше, чем раньше. И этого хватило.
В школе было спокойно. Даже Гусь сегодня не проронил ни одной ядовитой фразы. А на последнем уроке, когда учитель объяснял тему, Саша неожиданно подсела к ней, будто это было само собой разумеющимся. Не спросила, не извинилась, не подала ни одного намёка, что между ними что-то было. Просто достала тетрадь, щёлкнула ручкой и наклонилась к ней:
– Знаешь, забавно так, – вдруг произнесла Саша. Нам ещё восемнадцати нет, а ощущение, будто по сорок лет. Всё ноем, всё в себе копаемся.
– Угу. Я вот недавно на песок уставилась и чуть не разревелась. Романтика.
Саша хихикнула. Впервые за долгое время смех не казался раздражающим.
– Может, пойдём после уроков просто куда-нибудь? Без вечеринок, без всего. Хочу курить на лавке и жаловаться на жизнь.
– Договорились.
Никакой трагедии. Просто день, просто разговор. И, может быть, с этого всё и начнёт меняться.
После уроков они шли молча – не от неловкости, просто тишина вдруг стала уютной. Саша шла чуть впереди, разглядывая витрины, иногда оглядываясь, чтобы убедиться, что Ангелина всё ещё рядом. Та не отставала.
Саша остановилась у ларька с домашней выпечкой – того самого, куда они бегали после уроков в начальных классах. Запах свежих пирожков тут же вернул их в беззаботные дни, когда мир казался проще, а проблемы – далеко и неважными.
– Ты кокой будешь? – спросила, будто это был самый важный вопрос дня.
– С картошкой, – пожала плечами Ангелина.
– Тут раньше бабка сидела, продавала семечки, помнишь? – сказала Саша, кусая пирожок.
– Да, и всегда радио у неё играло на фоне, – улыбнулась Ангелина, подняв палец вверх, делая акцент на своих словах. – Всегда что-то с глубоким смыслом.
– Всё, что у неё было, – это семечки, радио и… 30 кошек! – добавила Саша с улыбкой. – Она каждого блохастого к себе тащила.
Так девочки и сидели, вспоминая детство, перебирая смешные и трогательные моменты, которые казались такими далекими и одновременно близкими. В этом простом разговоре между ними словно возвращалась утраченная лёгкость – без сложностей и драм, только тёплое чувство дружбы и тихое понимание.
– У меня родоки уехали, предлагаю продолжить вечер у меня, – сказала Ангелина, завернув пальто потуже. – Конец осени, так-то холодно, писец.
Они шагали по мокрому тротуару, обсуждая планы и смеясь, как будто осень не пыталась сбить их настроение.
Вдруг из-за угла слабо освещённой улицы показался Глеб – шатаясь, с бутылкой в руках и бессмысленным взглядом.
– сукка...
Саша косо посмотрела на него, но молчала. Ангелина глубоко вздохнула, решая, что этот вечер точно не будет таким спокойным, как планировалось.
– Ангелииинкааа, – протянул Глеб, качнувшись в сторону.
– Ты чего, тут ночуешь? – сдержанно спросила она, остановившись в паре шагов.
–Ага... ждал. Тебя. Хотел поговорить, – он попытался улыбнуться, но лицо получилось кукольным, будто натянутая маска.
– Как с тобой говорить? Ты пьяный в нули. С тобой и трезвым говорить не получится.
– Это не я... Это осень... и тоска...
–Ну да, и бутылка, – заметила Саша, –хорошая компания у тебя.
Ангелина тяжело выдохнула, глядя на Глеба, который сидел прямо у её ворот, обнимая бутылку.
– И что с тобой делать? – пробормотала она, больше себе, чем ему.
Саша рядом всплеснула руками.
– Аля, что ещё с ним делать!? Ты же не баба Сара, чтоб всяких лишайных к себе тащить!
– У бабы Сары хоть радио было, – мрачно усмехнулась Ангелина. –А у меня только дебильная привязанность и жуткая сентиментальность.
Саша лишь закатила глаза и отступила назад. – Вот и живи с этим. И если он у тебя обоссытся, я снимаю это на видео и выкладываю в сторис.
Ангелина кивнула, присела рядом с Глебом и тихо сказала:
–Подъём, котёнок дворовый. Мыть я тебя не буду если что.
Глеб что-то пробормотал в ответ, неразборчиво, но в интонации угадывалось довольное «мур». Он попытался встать, но споткнулся о собственные ноги и почти рухнул, если бы Ангелина не успела его подхватить.
– Как ты мне надоел – процедила она, закидывая его руку себе на плечи.
– М-мм... ты вкусно пахнешь, — пробормотал Глеб, уткнувшись носом ей в шею, вызвав сильные мурашки.
– Молчи. Ходить можешь?
– Ну, териаеичски… — он тут же споткнулся, вцепившись в её плечо. – Нет, не могу.
– Пошли, «романтика моя».
Они дотащили его до дома, чуть не рухнув на крыльце. Ангелина толкнула дверь ногой, стараясь не упустить баланс. Дом встретил их тишиной и прохладой.
Глеб завис у входа, будто забыл, как двигаться дальше.
– Снимай ботинки, – скомандовала Ангелина. – Или будешь спать на коврике?
– Я люблю бетон… он честный.
–Отлично, поговоришь с ним утром, – буркнула девушка.
– Уютный ты вечер придумала, – фыркнула Саша, закрыв дверь. – Девчонки, чай, плед, и пьяный философ в прихожей.
– У тебя обои, кстати, тёплые, – пробормотал он, прижимаясь к стене, как к подушке.
– Это не обои тёплые, это ты горячий, – проворчала Саша, — спирт испаряется. Подруга стояла в прихожей, глядя на распластавшегося Глеба с выражением мученического терпения.
– Ну что, вдвоём берём за лапы и тащим, или ты, как хозяйка, сама развлекайся?
– Если я его сама потащу, то откинусь быстрее чем он от алкоголизма
– Ладно, пошли, Кинг-Конг, тебя ждёт кровать и суровое утро.
– Он пахнет как магазин «Пять капель».
— Зато тепло излучает, как грелка на батарейках
Глеб между тем начал что-то мычать себе под нос.
– Что он сказал? – насторожилась Саша.
– По-моему, он просит борщ. Или бессмертие.
С трудом притащив его в комнату, они буквально швырнули его на кровать и накрыли пледом.
– Ангелин... ты свет...
Обе девушки замерли. Ангелина первой подала голос:
– А у него, оказывается, лирическое нутро. Под пледом и водкой.
— Слушай, если он начнёт звать тебя "мамочка", я уйду.